Текст книги "Целители не лечат (СИ)"

Автор книги: Мия Ловиз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Отпусти… – прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не так, как на самом деле – со смесью паники и глупого восторга.

Он прищурился, выдержав ещё несколько долгих секунд, и только потом разжал пальцы. Рука вспыхнула красными следами от его хватки, а кожа ещё долго помнила холод его пальцев.

Я тут же спрятала её за спину и, стараясь скрыть дрожь в голосе, хмыкнула:

– Интересный способ сказать «доброе утро», надо признать.

Илар, всё это время лениво наблюдавший за нами из-под ресниц, едва не расхохотался:

– Не смотри ты на неё так, будто задушить готов.

– Заткнись, – процедил сквозь зубы Кейл и, не глядя больше на меня, сел на кровати, опустив ноги на пол. Его плечи напряжены, словно он собирался уйти или, наоборот, встать на защиту.

А я… я впервые за долгое время ощутила, что между нами есть что-то куда опаснее, чем ненависть или равнодушие.

28 глава. Кейл Арнтор. Тайна Черного дракона

Кейл Арнтор

Если бы кто-то лет десять назад сказал мне, что я буду вспоминать о людях как о вредных светлячках, которых нужно отгонять от огня, я бы только усмехнулся. Но проклятие научило меня не улыбаться по-пустому. Я выстраивал вокруг себя стены – не потому что боялся мира, а потому что боялся себя самого. Эти барьеры были не для меня. Они – для других, чтобы никто не прикоснулся к тому, что живёт во мне и рвётся наружу.

Это было мучительное ремесло – выкладывать камень за камнем из холодной тишины и подковывать каждый выход штампом «не подходи». Я отнимал у себя всё лишнее: тепло, присутствие, шанс на случайную слабость. Проклятие забрало многое и оставило ровную пустоту: цвет у мира выгорел, даже запахи стали тусклее. Внутри – плоская, тяжёлая равнина, где ничто не рвало дыхание и ничто не заводило сердце. Желания утихли: зачем стремиться, если каждое усилие оборачивается осколками чужой боли?

Так продолжалось, пока в моём маршруте не появилась она – маленькая рассветная вспышка в сером коридоре академии. Сначала я раздражался. Её яркий свет резал глаза, он был чужд моему угольному миру. Слишком много света, слишком много шума: смех, быстрый шаг, та самая – не от мира сего – лёгкость, от которой люди обычно либо краснеют, либо злобно отворачиваются. Я старался её избегать. Но судьба, видимо, сочла мою осторожность скучной и устроила нам встречи.

Целительница попадалась мне на пути снова и снова – случайно ли, целенаправленно ли, неважно. Дважды я видел, как она смотрела на меня так, будто пыталась прочитать мысли. Пару раз мне казалось, что она следит. Думает, что я не замечаю? Смешно. Я вижу всё. Но видеть – не значит открываться. Я научился быть невидимым даже для собственного отражения.

А потом был тот случай на башне. Стоял, как обычно, один – и вдруг услышал её крик. Не крик отчаяния, не истерический визг, а короткий, острый звук, полный тревоги. Она беспокоилась обо мне. Я услышал и не поверил – слышать такое в свой адрес было невозможно, словно кто-то назвал моё имя вслух впервые за годы. В ушах застрял её голос: звонкий, прозрачный, как бьющийся хрусталь. Он… задел.

Её глаза – зелёные, большие, с искренним беспокойством. А волосы, словно золото, с пляшущими в них бликами солнца – налили меня цветом, которого я давно не видел. Свет, который я обычно отталкиваю и сжигаю от себя, вдруг обжигал иначе: не больно, а так, что хотелось плотно сжать веки и, может быть, позволить себе поморгать от изумления. Этот свет не просил ничего – он просто был. И в нём – странная правда: кто-то может смотреть прямо, не пряча глаз. Все другие именно так и поступали. Они меня избегали, обо мне шептались, винили даже в том, чего я не совершал. Да и пусть…

Я не хотел, чтобы она знала мою суть. Я не хотел, чтобы к ней прикоснулась моя тьма. Но судьба – упрямая ткачиха. Или же она сама носилась по академии, будто искала объятий. Объятия… слово, которое я отмерил и убрал в дальний ящик. И вот она – растянутая на ветру, чуть застигнутая, и я ловлю её. Не расчётливо, не холодно. Просто ловлю.

Когда её тело оказалось в моих руках, мир на миг сжалился и боль, сросшаяся с моей сутью, отступила в тень. Её аромат был как у белой розы – нежный и ядовитый одновременно. Опасный и мягкий, как тонкое лезвие, которое режет, но делает это аккуратно. Я почувствовал её дыхание у своей груди, и впервые за долгое время в меня вернулся какой-то звук – не зов, не рычание, а почти забытая мелодия, о которой я думал, что она исчезла навсегда. Но проклятие стремилось сожрать и её. Всех, кто подходил близко, ждала та же участь.

В этот момент я понял: мои стены уже не столько ограждают других от меня, сколько держат меня самого от неё. И это новое чувство – подозрительно живое – пугало сильнее проклятия. Потому что теперь за моими боронами стояло не только тяжёлое бремя, но и возможность – возможность быть тем, кто сможет ранить её, отнять свет, увести его в тьму.

Я стоял на краю башни и думал обо всём, не понимая, как одна девушка превратила мои мысли в полный хаос. Как вернуть всё на свои места? Как не навредить? Почему мне вдруг захотелось кого-то очень сильно защитить… защитить от самого себя? Ответа не было, потому что внутри что-то зашевелилось. Эгоистичное. Жадное. Хотелось повелевать судьбой, даже если это значит сгореть.

Бороться и отворачиваться становилось всё сложнее. Иногда я сам не понимаю, почему мчался к финишу – хотел победить. Зачем? Тогда не думал. Ревность, обида – всё то противное и чужое нахлынуло, когда Торн и Гримнир отняли места, дающие шанс приблизиться к… светлячку. Да, для меня она – лучик надежды. Единственная звезда на ночном небе. А вокруг – мрак моей души.

Нужно придушить в себе эту надежду и интерес к девушке!

Дверь комнаты распахнулась, и я лениво поднял взгляд на соседа. Он входил спиной и нёс на руках какую-то очередную девицу.

– Гримнир, я же говорил, чтобы ты не приводил сюда своих де… – слова застряли, когда он повернулся, и на его руках обнаружилась мило спящая Александра.

– Ну прости, Чёрный. Я хотел отнести её по нужному адресу, но старик опять на посту, да и проблем Снежинке не хотелось добавлять, – отозвался Илар, укладывая девушку на кровать.

Я промолчал, сжав челюсти до хруста. А потом неожиданно для себя выдал:

– Я не уйду!

Илар только ухмыльнулся – так, будто заранее ожидал этих слов.

– А я и не просил, Чёрный, – лениво отозвался он, но глаза… его золотые глаза слишком внимательно задержались на мне. Будто он пытался разглядеть нечто, что я тщательно прячу. Будто хотел добраться до самого нутра. Это мне не понравилось. Совсем.

– Помоги притащить ещё одну кровать, – неожиданно добавил он и уже отвернулся, словно разговор был окончен.

С кроватью я всё же помог – чтобы Золотой держал дистанцию и имел отдельное место для сна. А потом взял первую попавшуюся книгу с полки и краем глаза следил, как он тихо наводит порядок в комнате. Даже представлять не хочу, что тут произошло, но хорошо, что мои вещи остались целы. Вазу, конечно, жаль: ценная была вещица. Поделом Гримниру. Зачем приносить сюда такие предметы, тем более создавать ситуации, где кому-то захочется их разбить.

Как бы я себя ни отвлекал, всё равно чувствовал, как с каждой секундой тянет сжать кулаки. А когда взгляд вернулся к девушке, лежащей на постели соседа, вся злость соскользнула на задний план. Александра дышала тихо, размеренно, как спящая кошка. Я устроился на своей кровати, стараясь не смотреть… но не вышло. Глаза сами тянулись к её лицу, к свету под кожей. Я буквально видел, как этот свет бурлит, как тёплый поток живого огня течёт внутри неё.

Мне было неуютно. Чертовски неуютно. Проклятие всегда держало меня на грани – глухой болью, тяжёлой, тягучей как свинец. Но рядом с ней оно вдруг отступило. Ослабло. Будто кто-то убрал руку, которая давила на грудь всё это время. Я впервые за долгое время вдохнул свободно, отбросил книгу… и уснул без лекарств.

Это было неправильно. Непростительно. Опасно.

Но тело выбрало за меня.

* * *

Проснулся я от боли.

Острой, как если бы раскалённый прут вонзился в мою кожу. Она жгла, разрывала, впивалась в каждую жилу, в каждую клетку. Боль едва терпимая, мерзкая до того, что казалось – я сейчас взорвусь.

Я заскрежетал зубами, задыхаясь от злости. Эта злость была не просто эмоцией – зверем, готовым вырваться наружу. И в голове крутилась лишь одна мысль: невозможно обуздать.

Я рывком открыл глаза и вцепился в руку, слишком близко оказавшуюся возле меня. Метка взорвалась болью, прожигая насквозь, и я едва не зарычал.

– Никогда не прикасайся ко мне, если хочешь жить! – слова сорвались резкими, как удар ножа.

Глаза целительницы расширились от неожиданности. Это была именно она. А я сжал пальцы ещё сильнее, будто хотел отпечатать на её запястье эту истину, прежде чем наконец отпустил.

Свет под её кожей бушевал, а моя метка отвечала шипением. И от этого противостояния внутри всё разрывалось. Я сам не понял – кого в тот миг хотел уберечь больше: её от себя или себя от неё.

– Отпусти… – её просьба, тихая, словно пощёчина, вывела меня из ступора.

Я отпустил руку Александры слишком резко, словно обжёгся, и поднялся на ноги. Не сказал больше ни слова – иначе в голосе прозвучало бы то, чего нельзя выпускать наружу. Игнорировал всё: и слова Гримнира, и попытку девушки отшутиться, глядя на меня этими глазами… Она явно что-то увидела на моей коже, в отличие от других целителей, к которым я обращался. Но вместе с этим – капля жалости в её изумрудных глазах. Жалости! Это и заставило меня уйти.

Шаги сами уводили прочь. К башне. Только там оставалось хоть что-то моё: камень и пустота, высота и ветер. Место, где можно расправить крылья и хотя бы на время заглушить вой внутри.

Мне нужно было упорядочить мысли. Проклятие снова шипело под кожей, но теперь к нему примешивался её свет. Свет, который не должен был касаться меня.

Она придёт. По глазам я понял: вопросы у неё уже готовы. И если дать слабину, девушка будет копать глубже, пока не доберётся до самой сути.

Значит, надо подготовить ответ. Жёсткий. Тот, который отрежет её настойчивость раз и навсегда. Пусть знает: держаться подальше – единственное, что может сохранить ей жизнь.

* * *

Часа два спустя я услышал лёгкие шаги, и уже не нужно было гадать, кто посмел нарушить моё уединение. Она пришла – как и ожидал.

Александра не спросила разрешения, не оправдывалась, не пыталась объясниться. Просто подошла и присела рядом. Ветер развевал её волосы, и её дыхание казалось слишком громким в этой тишине.

Я чувствовал на себе её взгляд, хоть и не смотрел прямо. Сначала скользнул по плечам, по крыльям, по лицу – и потом остановился где-то там, впереди, на линии горизонта.

Я повернулся к ней. Уже готов был сказать те самые слова, заранее отточенные, острые как клинок. Те, что должны были поставить стену между нами.

Но она опередила.

– Знаешь… ты снишься мне, – произнесла она тихо, но так, что ветер не смог заглушить её голос.

И всё.

Я смотрел на неё и впервые за долгое время не знал, что сказать. Проклятие шевельнулось под кожей, предупреждая, рыча, что её свет опасен. А внутри меня всё равно что-то дрогнуло – слишком живое, чтобы это можно было игнорировать.

29 глава. Маска Золотого дракона. Илар Гримнир

Илар Гримнир

– Я даже спрашивать не буду, почему я оказалась здесь, раз проснулась одна, а не в твоих объятиях, – сказала Снежинка, едва мой сосед вышел из комнаты. – Но впредь, будь добр, доставляй меня туда, куда требуется.

– Как скажешь, – отозвался я, нагло скользнув взглядом по её подтянутой фигурке.

Чёрт, никак не могу понять, как в таком теле уживаются недюжая выносливость, огромный магический запас и нежное женское очарование. Забавно наблюдать, как она пытается сдуть отросшую чёлку, а та снова падает и смешно морщит носик.

– Кстати… – неожиданно бросила она, закусывая нижнюю губу.

Ох, Снежинка, я бы на твоём месте так не делал в моём присутствии! Это же настоящая провокация!

Едва смог оторвать взгляд от губ и посмотреть ей в глаза.

– Кто победил вчера?

– Сложно сказать наверняка, – ухмыльнулся я, наслаждаясь её реакцией. Дождался хмурого взгляда и продолжил: – Ни ты, ни Риан не могли бы называться единственными победителями. А вот, если правильно помню… Роналия. Да, та блондинка явно выиграла – и игру, и свидание.

Не смог удержать самодовольной улыбки: всё сложилось просто превосходно.

– Вот и отлично! – Александра, начала застилать постель, которая явно впитала за ночь её запах. – Спасибо, что приютил, но мне пора – на завтрак. Дойду сама. Даю тебе официальный выходной на сегодня.

Ага, как же. Ты так просто от меня не избавишься!

Позже я стоял в дверях столовой и наблюдал – будто это спектакль, где я уже выучил все реплики, но всё равно смотрел с особым вниманием. Она двигалась легко, как будто мир был для неё калейдоскопом – чем ярче цвет, тем охотнее она в него ныряла. В такие моменты внутри меня что-то ёрзало – тёплая, противная дрожь, от которой я всегда отмахивался как от назойливой мухи. Но она возвращалась снова и снова.

Так было с тех пор, как в зал для церемоний вошла эта новенькая блондинка с цепким взглядом и обворожительной улыбкой. Было в коридоре возле библиотеки. Было и в столовой. Всегда: стоит ей появиться – и мне хочется прикоснуться к этой яркой вспышке света, хотя её слова обжигают не хуже колючих морозов.

Ревность – это некрасиво, громко и глупо. Я всегда старался держать эмоции в узде: у меня есть имидж, есть границы, где никто не должен мешать. Но когда её взгляд задерживается на Чёрном, в груди перехватывает дыхание, словно тонкий нож вонзили под рёбра. Смешение желания, ярости и бессильной злости – вот что это. Хочется выйти, схватить и молча разорвать. Хочется заявить: «Она – моя». Но я не могу так. Не сейчас. Не так.

Она – боец. Упрямая, хитрая, отталкивающая одновременно. Любит игру, а в игре она опасна: умеет переворачивать правила. Я видел, как она провела Риана, как руководила девчонками, как улыбалась, ощущая власть. Поцелуй Роналии и Риана был не просто поцелуем – это был её ход.

А мой ход… я предложил «дружбу». И да, я сделал это не от сентиментальности. Это тактика. Близко – значит видеть, понимать, контролировать. Если не можешь иметь её телом и словами, можно – рядом. Пусть думает, что мы друзья; пусть открывает передо мной частички себя под видом доверия. Но слабости себе не позволю – нельзя поцеловать, нельзя признаться. Она не та, кто сдастся ради одного слова. Её нельзя схватить и удержать. И я это знаю: потому не буду пытаться силой.

Иногда, когда она смеётся, я считаю до десяти. Иногда – до ста. В редкие моменты почти совершаю безумство: подойти, прижать к стене, обещать молчание и вечность. Но разум берёт верх: она не покорится. Она ответит ударом, смехом, игрой. Мне не нужны публичные сцены. Я – тот, кто действует тихо, методично, как хищник, что ждёт удобного часа.

Дружба – это маска. Сам не понял, как так вышло легко её надеть ради девушки. Когда ставки начали расти и банальная охота превратилась в желание обладать и присвоить? Не знаю. Но я могу терпеть её дерзости и отвечать так, чтобы она знала: я рядом. Вот только увидеть большее я не позволю.

Мои чувства – как клинок в ножнах. Пусть лежат тихо, пока не придёт их время.

И всё же, когда она ловит мой взгляд и улыбается, внутри щемит. Я чуть приподнимаю уголок губ, отталкиваю желание и говорю себе: «Держи дистанцию. Играй её игру. Выиграй её уважение. А дальше… посмотрим». Но в глубине – нечёткая угроза: если кто-то посмеет оттяпать у меня её взгляд, я не стану церемониться. Даже с Чёрным. Даже с тенью.

– Эй! Ты вообще слушаешь⁈ – меня локтем в бок толкнул Риан.

Я поднял глаза от тарелки, не сразу поняв, как вообще оказался сидящим за столом. Ещё и с едой. Это ж надо было так задуматься…

– Чего тебе? – бросил хмурый взгляд на друга.

– Говорю, куда красотка твоя поскакала? Ты вроде как её носильщик, разве нет?

Быстро окинул взглядом столовую и, не найдя девушки, сжал челюсти до хруста. Вот же шустрая егоза!

Махнул Торну на прощание и пошёл на поиски Снежинки. Почему-то я уже знал, куда идти – будто меня вело само провидение или между нами действительно была эта чёртова «особая связь».

Буквально взлетел на верх башни, перепрыгивая через ступени. И стоило увидеть две фигуры – её хрупкую и Арнтора с расправленными крыльями – как внутри что-то нехорошо дёрнулось. Сделал шаг назад, затаился в тени, прислонившись к холодному камню. Казалось, сам стал частью стены.

Руки сжались в кулаки. Неприятное, колючее чувство, похожее на яд, расползлось под кожей.

И чего это он крылья распустил? Это моими она должна любоваться, ясно? Моими.

Аг-рр…

И вдруг – фраза, брошенная ею ветру:

«Ты снишься мне…»

Челюсть едва не свело. Что-то сжалось внутри – больно, остро. Я не ожидал, что Снежинка признается кому-то в подобном. Не мне. Не сейчас. И не ему.

А потом я увидел, как Кейл смотрит на неё. Не как обычно – без привычной холодной насмешки. А по-другому. Слишком по-человечески. Словно у него с цепи сорвалось то, что он прятал годами.

Воздух вокруг похолодел. По коже пробежала дрожь, под ней будто шевельнулись чешуйки. В горле подступил сухой, горький смех, который я проглотил.

Нужно было вмешаться. Не потому что я решил прямо сейчас требовать права на неё. А потому что не мог смотреть. Не хотел давать им шанса сблизиться.

И я вошёл в их разговор, будто это и было запланировано с утра:

– О, вот вы где, «голубки»? – простая фраза, но под ней стальной вызов.

Александра вздрогнула и обернулась. Её зелёные глаза встретились с моими – искра, вспышка, маленькое, но моё победное «я».

Кейл поднял голову, и его взгляд стал ледяным, как дыхание северного ветра. Мне захотелось рассмеяться, но я выбрал привычное оружие – маску наглого, самоуверенного обольстителя.

– Снежинка, а как же наша тренировка? Я готов терпеть все твои исцеляющие прикосновения, – протянул я и, подмигнув, кокетливо зашарил рукой по рубашке, подтянув её выше, чтобы обнажить пресс. Потом – одним плавным движением снял и отбросил в сторону.

Классика. Немного дерзости, немного кожи – и вот уже пауза, в которой на смену шоку приходит то самое восхищение. Но… видимо это действовало на всех, кроме этой снежной ледышки. У неё лишь приподнялась бровь и уголок губ. А в глазах можно было прочитать: «Это всё на что ты способен?»

Кейл сжал зубы. Его взгляд прожигал меня насквозь – ледяной, прямой, почти угрожающий.

Не сегодня, дружище. Не со мной.

Я ответил тем же холодом и, сунув руки в карманы, лениво бросил:

– Так что, Чёрный, отойди. У нас планы.

В голосе звучало полное равнодушие. А внутри кипело. Ревность, колотящаяся в рёбрах, едва не рвалась наружу.

– Планы? – Александра хихикнула. – Я же говорила, что ты можешь сегодня заниматься своими делами. Да и… – она скользнула по моему телу взглядом, от которого пламя вспыхнуло ещё сильнее, – для практики нужны травмы, а ты, смотрю, совсем целёхонький.

Издевается? Травмы, значит? Ну… будут тебе травмы.

Без лишних слов я подошёл к Чёрному и пнул его в спину. Александра взвизгнула – видимо, забыла, что у него крылья не просто украшение.

– Ты что, совсем идиот⁈ – крикнула она, заглядывая вниз, куда исчез мой сосед.

Вот только делала это слишком резко – и едва сама не свалилась. Каким-то чудом успел схватить её за руку. Рывком поднял и поставил рядом.

Знала бы она, сколько всего мне сейчас хочется ей высказать. Как можно быть такой… слепой? Следовать за кем-то, не замечая, куда идёшь? Так бы взял и встряхнул! Сильно! Чтобы хоть чуть пришла в себя.

Но я лишь смотрел в её глаза – полные молний, готовых испепелить. И именно поэтому пропустил момент, когда Чёрный вернулся и снёс меня ударом в челюсть.

Наконец-то! Можно выпустить пар.

30 глава. Миротворец поневоле или С небес на навоз

Александра Снежина

М-да-а-а… Как вообще такое замечательное утро превратилось в ужасный день? Как я допустила такое?

Сначала проснулась в компании красавцев, а потом… стала участником драки. Да. Драки. Именно это уже, наверное, раз четвёртый повторил ректор.

Нет, не так – прорычал так, что вся академия, кажется, содрогнулась.

А драка была… эм… эпичной? Да, пожалуй, лучше и не скажешь.

Кейл и Илар стояли напротив друг друга, и воздух между ними буквально трещал. Ну, это после того, как Золотой поднялся после хорошего хука с правой прямо в челюсть. Первым двинул Илар – резкий выпад, будто пружина, с хищной ухмылкой. Кейл перехватил удар, и, чёрт возьми, золотые крылья появились уже за спиной блондина.

По коже у обоих прошлась едва заметная рябь. Казалось, их тела нагревались и излучали жар, покрываясь сверкающими чешуйками. Где-то они были крупнее, где-то – совсем мелкие. Парни взмахнули крыльями, поднимая пыль, и я стратегически отступила к выходу.

А дальше… удар за ударом. Хлопки крыльев, звериный рык. То одного отбросит, словно пушинку, то второй впечатался в стену рядом со мной. Каменные плиты под ногами треснули. Пыль столбом, ветер свистит, вокруг – магические разряды и грохот.

Гримнир поднял глаза, вспыхнувшие золотым пламенем, и ответил серией ударов, настолько быстрых, что воздух вспыхивал искрами. Кейл уклонялся, но пропустил по касательной, и кровь блеснула на губе.

Илар, довольный, уже хотел что-то язвительное ляпнуть, но не успел – Чёрный взлетел, расправляя крылья, и просто швырнул его вниз мощным порывом ветра. Золотой отлетел, но успел в последний момент активировать щит. Треск, вспышка – половина площадки на башне уже была в дыму.

И вот они снова сцепились – без слов, на чистых инстинктах. Оба злые, оба слишком гордые, оба… безумно красивые, если честно. Хоть сейчас ставь на арену и продавай билеты. Вот только мне показалось, что они никогда не остановятся – никто не хотел сдаваться. И… если бы не я, кто знает, чем бы всё закончилось.

– И это, значит, возможный капитан команды и ловец, – ректор злобно протянул, вырывая меня из воспоминаний. – Как вы додумались устроить драку перед началом тренировок? Каждый день на счету! Турнир важен для академии, а вы, видимо, решили, что у нас тут театр!

Я покосилась на Илара – на щеке у него красовался идеальный отпечаток моей ладони. Потом – на Кейла. У того аналогичное украшение, только зеркально.

Эх… зато я хотя бы остановила драку. И сразу всё исцелила! Кроме собственного вмешательства, конечно. Практиковалась, так сказать, как могла и умела.

– Снежина! – ректор злобно зыркнул на меня поверх очков. – Как ты оказалась в этом замешана?

– Я… – только начала, но добавить ничего не успела.

Дверь кабинета вдруг распахнулась, громко грохнув о стену. На пороге, как буря, возникла Моргана Ратт – в своём идеальном наряде и с выражением лица «всё сейчас объясню, виновные будут наказаны».

– Папа, это всё её вина! – девушка ткнула в меня пальцем, даже не удосужившись сказать «здравствуйте».

Моя? Серьёзно⁈ Моя вина⁈ Да тебя там вообще не было, пигалица!

Если и искать виноватых, то где-то между родителями Гримнира, его преподавателями, всеми магистрами, которые его учили, и вообще вселенной, решившей свести меня с этим ходячим раздражением в одном помещении!

Я тут, между прочим, просто страдаю от полного отсутствия у него элементарных манер. А теперь ещё и крайняя. Как всегда.

– Моргана… кхм… – ректор даже на мгновение растерялся.

– Господин ректор, – рыжая выразительно посмотрела на отца и бросилась к Илару. – Ты только посмотри, что эта ненормальная сделала с моим…

– Достаточно! – прервал её золотой и перехватил руку девушки, которая уже тянулась к его щеке.

Странные у них отношения какие-то.

Я моргнула, глядя, как рыжая вся из себя заботливая киса снова потянула ручки к Илару. Хоть бы да за рукав вцепится своего Золотого и показать всем, что он её.

Серьёзно?

Она ещё и играет роль спасительницы, будто только что не пыталась выплавить меня взглядом из чистого огня ревности.

– О, боги, – выдохнула я себе под нос, закатывая глаза. – Вот только театра мне не хватало.

Илар, конечно, выглядел невозмутимым, но я успела заметить, как у него дёрнулся уголок губ, когда он перехватил её руку. Да, да… держи, герой, не обожгись на этой кукле.

Кейл стоял рядом – холодный, как всегда, но глаза его едва заметно потемнели. И если бы взгляды могли убивать, то бедная Моргана уже валялась бы на полу в дымке магического перегруза.

А я? Я просто стояла посреди всего этого балагана, чувствуя, как раздражение тихо поднимается до самого темени.

– Мисс Ратт, – наконец подал голос ректор, сдержанно, но с опасным тоном, от которого хотелось юркнуть под ближайший стол. – Благодарю за заботу, но, полагаю, в следующий раз вы будете входить в кабинет менее эффектно.

Рыжая чуть нахмурилась, бросив на меня взгляд, полный яда и лишь хмыкнула. А я в ответ мило улыбнулась. Ну, так, чисто из принципа.

– А теперь к делу, – продолжил ректор, снимая очки и устало потирая переносицу. – Раз уж все участники спектакля в сборе… вынужден сообщить: за драку, разрушения башни и нарушение устава академии вы, – он ткнул пальцем в сторону Илара и Кейла, – получаете недельное взыскание.

Он сделал паузу, перевёл взгляд на меня, и я уже заранее внутренне застонала.

– А вы, адептка Снежина, как активная участница и, по вашим же словам, «миротворец»… отправляетесь вместе с ними.

– Что? – вырвалось у меня от такой несправедливости.

Ректор только поднял бровь.

– Каждый вечер, начиная с завтрашнего дня, – отчеканил он, – будете помогать в загонах магических зверей. Чистка, кормление, уход. Смена формы на рабочую – обязательна.

Я поперхнулась воздухом.

– То есть… дрались они, а страдать будем все?

– Прекрасно подмечено, адептка Снежина, – сухо ответил ректор. – Ваши кураторы уже будут оповещены.

Он поставил печать на каком-то документе, словно ставил крест на нашей свободной жизни.

– Свободны. И да… постарайтесь хотя бы сегодня не разрушить академию.

Я развернулась к парням. Илар выглядел так, будто вот-вот рассмеётся. Кейл – будто готов исчезнуть в воздухе, лишь бы не слышать и не видеть всех.

– Ну что, – фыркнула я, скрещивая руки на груди, – поздравляю, мальчики. Завтра мы с вами официально станем конюхами.

– Ты хотела сказать – дрессировщиками, – поправил Илар с невинной улыбкой.

– Нет, именно конюхами, – отрезала я. – И если хоть один из вас попытается переложить лопату на меня, я этой лопатой и огрею.

Кажется, ректор тяжело вздохнул нам вслед, когда мы покидали его кабинет. И знаете, я его понимала.

Оказавшись в коридоре, я едва не застонала вслух.

Чудесно. Просто чудесно. Можно сказать, это официальное признание: мой талант влипать в неприятности достиг нового уровня. И теперь вместо тренировок или спокойных вечеров с книгой – магзвери, грязь и вонючие вёдра.

Шла к общежитию с прямой спиной, как будто гордо несла орден «За героизм». Хотя внутри хотелось завыть. Кейл шёл впереди молча, его шаги гулко отдавались в коридоре. Илар – позади, с тем самым самодовольным видом, будто ему только что вручили медаль за вклад в хаос.

Вот уж действительно, золотой, но мозгов – с гулькин нос.

А Моргану ректор задержал у себя, что очень радовало. У меня вообще в планах было сменить обстановку и хорошо провести время в городе. Влияет ли наказание на возможность покидать территорию академии?

– Снежинка, – донеслось сзади, – надеюсь, у тебя есть рабочая одежда.

– Надеюсь, у тебя есть совесть, – буркнула я, не оборачиваясь.

– Потерял лет в семь, – весело ответил Гримнир.

Я просто ускорила шаг. Если сейчас не уйду, кто-то точно окажется с фингалом – и это буду не я.

На своём этаже наконец позволила себе выдохнуть. Плечи опустились, шаг стал легче, а сердце успокаивалось после утреннего цирка. Внутренний настрой – «Меньше драконов в выходной!» Эта раса свой лимит уже исчерпала.

Стоило открыть дверь в свою комнату, как из-за угла вылетела Брина, за ней – Лори. Обе сияли, как две лампочки на фестивале.

– Лекс! – воскликнула Брина, подбежав, сграбастала меня за руки. – Что случилось⁈ Говорят, ты устроила драку на башне с двумя самыми красивыми парнями академии!

– Это неправда, – вздохнула я. – Драку устроили они. Я просто… немного вмешалась.

– Вмешалась? – Лори театрально прижала руку к груди. – То есть ты стояла между ними, когда они махали кулаками и крыльями?

– Ну да, – ответила машинально, но всё же добавила: – Или почти «да»…

– О, великое небо, – простонала Брина. – Это же чистая сцена из романтического романа! Они дерутся из-за тебя, ты – в слезах, магия, вспышки, признание в любви!

– Единственная вспышка, которая была, – это от заклинания, которое чуть не спалило башню, – сухо ответила я.

Лорелей прыснула со смеху, Брина ахнула и схватила меня за плечи:

– И что теперь? Что сказал ректор?

– Уборка загонов магзверей. Каждый вечер.

– Чего⁈ – в унисон выдохнули обе.

– Ага. Так что, если не вернусь к отбою, ищите меня где-нибудь между вёдром и хвостом трёхрогого быка.

Обе прыснули, но я заметила, как Брина чуть прикусила губу, стараясь не улыбаться слишком явно.

– Зато не скучно живёшь, – сказала она наконец.

– О, да, – фыркнула я. – Иногда думаю, что сама Судьба развлекается, глядя, как я пытаюсь просто дожить до обеда без катастроф. Знаете, что самое обидное?

– Что? – снова одновременно произнесли девочки.

– Не останови я их – и башни вообще бы не было, а меня за это ещё и наказали.

– Я вот не понимаю, как ты их остановила? – вопрос раздался сбоку от приближающейся к нам Роналии.

Она сегодня выглядела совершенно иначе. В красивом платье синего цвета. Скромном, но я бы не сказала простом. Таком, что расстегни она одну пуговицу – и приличный обед превратится в горячий ужин. Волосы аккуратно уложены на одну сторону и украшены заколкой с цветами. А в завершение – лёгкий макияж, из-за которого губы выглядели словно спелые черешни.

Кто-то явно собрался на свидание, которое организовала Купидонша в моём лице!

– Очень просто, – улыбнулась я, вспоминая, как наблюдала за эпичной дракой до момента, как один из них наступил мне на ногу. А потом…

…потом я перестала быть зрителем.

Одному влепила за крыло – чисто рефлекторно, чтобы не махал им возле моего лица. Второму – за то, что решил в этот момент рявкнуть прямо над ухом.

Кажется, они оба были одинаково ошеломлены.

– А ещё говорят, девушки – слабый пол, – пробормотала я, отряхивая руки. – Следующий, кто решит устроить побоище рядом со мной, пойдёт в полёт без крыльев.

И ведь тишина наступила мгновенно! Даже ветер будто стих. Оба стояли, как два статуи – с отпечатками моих ладоней на щеках, идеально симметрично. Прямо картина маслом: «Героиня и два идиота».