Текст книги "Бессмертное королевство (ЛП)"

Автор книги: Мишель Роуэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Свежий и ароматный воздух, наполненный цветами и солью моря, что окружало остров. Амара закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на влажном воздухе, что касался обнажённых рук, на пьяном аромате Джевела и криках толпы.

Когда она вновь открыла глаза, дворец простирался к облакам, словно бесценный изумруд. Это придумал её отец, выстроил за несколько лет до рождения. Он полагал его низким, слабым, невпечатляющим.

А Амаре нравилось.

Он приналежал ей одной.

Она на миг отодвинула все сомнения, страхи и вину и позволила себе искупаться в победе, величайшей победе женщины в истории Крешии. И будущее всех, кто приветствовал её, будет столь же ярким, как скипетр, что она поднимет по время публичной коронации.

Это будет грандиозная церемония, которую много лет назад проходил и отец, задолго до её рождения, церемония, которую так же запомнят картины и скульптуры, которые она закажет.

А потом все, нравится им это или нет, поклонятся первой императрице за всю историю Крешии.

Одетая в пурпурное, с уложенными волосами, Нила ждала её у входа. Бабушка протянула руки к внучке, и стража вытянулась в почтённую линию.

Трость Амары щёлкала о зелёный сверкающий пол, когда она приближалась к ней – а после Амара позволила бабушке заключить её в обятия.

– Моя прекрасная дхоша вернулась ко мне, – сказала Нила.

Горло Амары сжалось, и глаза жгло от непрошенных слёз.

– Я скучала по тебе, мадхоша, – прошептала она.

– А я по тебе.

Амара не могла оторвать от бабушки взгляда. Она была такая старая и такая яркая. Кожа светилась, глаза сверкали, даже седые волосы обрели цвет.

– Ты прекрасна, мадхоша, – сказала Амара. – Революция дарует тебе жизнь?

Нила тихо рассмеялась, касаясь её гладких, смуглых щёк.

– Вряд ли она. Мой аптекарь сотворил особый эликсир, и тот дал мне силу. Пока ты пребывала в маленькой Митике, я не могла уступить возрасту и болезням.

Этот аптекарь был загадочным человеком, что много лет тайно работал на Кортасов. Амара напомнила себе о том, что надо встретиться с ним лично. Ведь он ответственен за волшебное зелье, что вернуло к жизни её, простое дитя, зелье, что вернуло к жизни Ашура. Этого человека она должна знать. Этого человека она должна контролировать.

– Я должна многое рассказать тебе, – сказала Амара.

– Может быть, меньше, чем ты думаешь. Я знала обо всём, что происходило в маленькой Митике, хотя твои сообщения были коротки и загадочны. Пойдём, поговорим наедине, подальше от любопытных ушей…

Удивлённая, Амара последовала за бабушкой по длинным узким коридорам восточного крыла дворца, в скальный сад Амары.

Она смотрела на свое любимое место во дворце, место, что так ненавидел отец, считая его уродливым, а не вдохновляющим. Но Амара обожала свои тысячи камней, сверкающих, уродливых и красивых, всех размеров и цветов – она считала их сокровищами.

– Я соскучилась по этому месту, – сказала она.

– Я уверена в этом.

Слуга принёс им поднос с вином и множеством экзотических фруктов, которых никогда не было в Митике, и Амара впервые испытала голод.

Нила наполнила кубок вином, и Амара сделала большой глоток.

Пелсийское вино.

То вино, которым она отравила семью.

Она сделала глоток, хотя в животе ныло от воспоминаний.

– Ашур всё ещё жив, – отпив из своего кубка, промолвила Нила.

Амара застыла, не сделав второй глоток, и попыталась собраться мыслями.

– Он тоже взял зелье воскрешения у твоего аптекаря.

– А ещё мне сказали, что после того, как ты его схватила, он смог бежать.

Амара с трудом выдохнула, прежде чем вновь заговорила.

– Он не составит проблемы.

– До твоей коронации неделя. Если твой брат покажется здесь и заявит права на титул императора…

– Нет.

– Как ты можешь быть в этом уверена?

– Просто… у моего брата в Митике есть другие проблемы.

– Тот молодой человек, о котором он так заботится. Тот, что сейчас – просто тело для Родича Огня.

Нила изогнула брови, взяв с тарелки алый виноград, внимательно осмотрев на него и наконец-то бросив одну ягоду себе в рот.

– Ты будешь это отрицать?

Её наполнила неловкость. Бабушка ей не доверяла. Если б доверяла, то не было бы необходимости шпионить.

О, это был весьма хороший шпион.

– Я этого не отрицаю, – отталкивая прочь свою неуверенность, сказала Амара. – Я сделала то, что должна. Я пыталась отыскать способ управлять Родичами. Это было невозможно. Теперь… Да, я оставила по себе беспорядок, – её голос задрожал. – И он может разрушить мир, мадхоша. Это была моя ошибка.

Нила, всё такая же спокойная, покачала головой.

– Я научилась за свою долгую жизнь контролировать всё, что могла. Когда что-то не в моих силах, я отпускаю его. Что сделано, то сделано. Проблемы Митики – это только митиканские проблемы, не наши. Ты думаешь, что боги смогут победить волшебницу?

Амара сжала кубок.

– Не знаю.

– А можешь ли ты помочь ей?

– Только сделать хуже. Лучше мне быть тут.

– Тогда пусть так и будет, – Нила налила себе ещё вина. – Ты должна знать, что король Гай Дамора мёртв.

– Что? – Амара на миг потеряла дар речи. – Мёртв? Как?!

– Стрела в сердце. Посреди речи о том, как он хотел победить тебя и вернуть своё драгоценное крошечное королевство.

Амара позволила этой невообразимой новости сотрясти её.

Гай был мёртв.

Её враг. Её муж. Человек, что женился на ней, чтобы занять место рядом с её отцом. Человек, которого она считала достоянием, пока он не предал её при первой же возможнсти.

Она знала, что должна быть довольна. Если б она не боялась гнева Люции, она бы сама убила его.

Тем не менее, странно было, что такого безжалостного и могущественного человека, как Гай Дамора, могла убить простая стрела.

– Невероятно, – прошептала она.

– Я хорошо выбирала убийцу, дхоша, – промолвила Нила.

Амара оторвала взгляд от бокала, шокированная словами бабушки.

– Так это ты?!

Нила уверенно кивнула.

– Король Гай мог помешать тебе. Теперь ты вдова и можешь сочетаться браком с тем, с кем захочешь.

Амара покачала головой. Может быть, бабушка ожидала благодарности, а не удивления, но всё же…

Неужели она сделала такой выбор?

Гай был проблемой, но, как и всё, что она оставила, мог дождаться коронации, когда её сила станет абсолютной и непоколебимой.

– Да, ты права в том, что сделала это, – наконец-то сказала Амара, – но мне бы хотелось, чтобы ты советовалась со мной.

– Результат бы не изменился, а мы бы потеряли время. А некоторые проблемы необходимо решать быстро.

Амара встала и сделала несколько шатких шагов, крепко сжимая трость.

– Мне любопытно, кто именно из моих людей отправлял тебе сообщения с такими подробностями.

Улыбка коснулась губ Нилы.

– Тот, кто скоро придёт с особым даром, что я приготовила для тебя.

– Интригует. А ты не хочешь поделиться?

– Нет. Но полагаю, что этот подарок многие годы будет полезен для нас обеих. Больше не скажу, я хочу, чтобы это было для нас сюрпризом.

Амара заставила себя расслабиться. Вопреки известию об убийстве Гая, она знала, что должна быть благодарна бабушке за её ум, за умение предвидеть и решимость, а не задавать глупые вопросы.

– Джевел прекрасен и спокоен, – произнесла Амара, когда между ними воцарилось мирное молчание. Она обходила свой сад, касаясь любимых камней, и вспоминала о том, где прятала аквамариновую сферу, пока та принадлежала ей.

– Да, – согласилась Нила. – Большинство повстанцев казнили сразу же после того, как арестовали, но во дворце находится их лидер, что ждёт казни. Поскольку прежде он был тут слугой, мне показалось, что было бы прекрасно совместить его смерть с коронацией. Это будет очень символично, – она скинула подбородок. – Символ того, что мы выживем, вопреки всем угрозам законной власти…

Амара подняла нагретый солнцем обсидиан, осматривая отражающие солнце чёрные края.

– Ты говоришь, слуга? Я его знаю?

– О, да. Это Миках Касро.

Амара крепко сжала камень.

Миках был при дворе ещё с её детства… Их детства.

– Миках Касро – лидер революции? – повторила она, уверенная, что ошиблась.

Нила кивнула.

– По крайней мере, местной её части. Он устроил в тюрьме бунт, за которым последовала смерть двухсот стражников после твоего отъезда в Митику, – она скривилась от отвращения. – А после этого он покушался на мою жизнь, но потерпел неудачу.

– Я счастлива, что ему не удалось.

– Я тоже.

– Я хочу поговорить с ним, – Амара даже не поняла, о чём просила.

Нила вскинула брови.

– Зачем?

Амара попыталась продумать. Посетить узника, что хотел скинуть её правительство, это смешно.

– Я помню Микаха верным, добрым и честным… Я считала его таким и не понимаю его действий.

И он ей нравился – ей хотелось добавить это, но она не решилась.

В Митике было столько обманчивых людей, что воровали её жизнь, гордые глупцы.

Бабушка нахмурилась, с любопытством глядя на неё.

– Полагаю, это можно устроить, если ты настаиваешь.

Амара нуждалась в этом. Хотела поговорить с Микахом и понять, зачем он попытался восстать и уничтожить семейство Кортас, теперь, когда её ненавистный отец и все, кроме одного мужчины-наследника, умерли.

Амара взглянула на бабушку.

– Да, я настаиваю.

Амара уже угрожала стражнику в Пелсии, когда тот внезапно встал на сторону господина Курта, что превратит его камеру в комнату забвения. Микаха Касро закрыли в такой комнате в Изумрудном копье – и он провёл там несколько недель.

Амара с трудом опиралась о свою трость, когда вошла в комнату без окон, окружённая стражей, и увидела, что руки и ноги Микаха были закованы в кандалы. Он был в одних только оборванных чёрных штанах, на его лице теперь красовалась недельная борода.

На груди и на руках оказались глубокие порезы, левый глаз заплыл после удара. Длинные чёрные волосы были жирными, он сам казался измождённым…

Но его глаза…

Глаза Микаха горели, словно угли. Он был всего на пару лет старше Амары, но во взгляде его чувствовалась мудрость и бездонная сила, вопреки тому, что он пережил.

– Она вернулась, – голос Микаха был просто низким рычанием, – и благословила меня своим сиятельственным присутствием.

Он был так похож на Феликса, что она содрогнулась.

– Говори с императрицей с уважением! – приказал один из стражников.

– Всё в порядке, – сказала Амара. – Миках может говорить со мною, как пожелает. Я достаточно сильна для того, чтобы пообщаться со своим старым другом.

– Старым другом… – Миках тио фыркнул. – Весело… Когда-то я полагал возможной дружбу принцессы и простого слуги. Ты была ко мне добрей своего отца. Добрей своих братьев. Да я праздновал то, что ты их убила!

Амара сжала губы.

– Ты что, полагаешь, что это всё ещё секрет? – Миках изогнул тёмную бровь.

– Это ядовитая ложь.

– Ты убийца, как и твой отец, и однажды за всё ответишь.

Прежде чем Амара произнесла хотя бы слово, стражник ударил Микаха в лицо. Тот упал на спину, закашлялся и захрипел.

– Говори с императрицей, как подобает, или я отрежу тебе язык! – прорычал страж.

Амара бросила на него взгляд.

– Оставьте нас.

– Он был неуважителен к вам.

– Да. Но я не просила этого. Оставьте меня с Микахом наедине. Это приказ.

Стража подчинилась крайне неохотно. Когда они ушли и запели за собою дверь, Амара вновь повернулась к Микаху. Тот сидел, тонкими руками пряча израненные рёбра.

– Ты прав, – кивнула она. – Я убила отца и братьев. Убила, потому что они стояли на пути столь желанного для нас прогресса.

– Сомневаюсь, – отозвался он.

Она привыкла, что слуги не задавали вопросы, но он всегда любил спорить. Она много лет этого ждала – и временами наслаждалась их перебранками.

– Я думала, что понравлюсь тебе, – промолвила она, а потом пожалела, поняв, как это звучало. – Я буду хорошей императрицей, лучше отца. Я выше ставлю подданных.

– Твой отец был жесток, полон ненависти, эгоизма и тщеславия, завоёвывал для развлечения.

– Я не такая.

Миках рассмеялся, гулко и зло.

– Кого ты убеждаешь, меня или себя? Какой простой вопрос… Ты пойдёшь по стопам отца и будешь завоёвывать то, что не принадлежит Крешии?

Она нахмурилась.

– Разумеется. Однажды Крешии будет принадлежать весь мир. Мы будем едины, а моё слово – непреложным.

Миках покачал головой.

– Нет нужды править всем миром. Обладать всем оружием, всеми сокровищами, всей магией. Свобода – единственное важное. Свобода и богатства, и бедности. Свобода выбора, свобода пути, без единого правителя, указывающего что делать, а что нет. Вот за что я сражаюсь.

Амара не понимала. Мир, предложенный им, напоминал хаос.

– Слабость отличается от силы, – осторожно начала она. – Слабые погибают, сильные – выживают, правят, выбирают. Я буду хорошим лидером. Люди будут любить меня.

– А если нет? – возразил он. – Если попытаются изменить то, к чему их принуждают, ты убьёшь их? – Амара неуверенно переступила с ноги на ногу, и Миках изогнул брови. – Подумай об этом перед своей коронацией. Это важно.

Амара попыталась проглотить комок в горле. Ей нужно было отбить его нападение, притвориться, что она так не думает.

– Позволь мне спросить, Миках… Если б ты сумел осадить дворец, если б убил мою бабушку, а потом столкнулся со мной – что б ты сделал? Дал бы мне жить?

Его взгляд горел осознанием и ненавистью, и она не могла отрицать его слова.

– Нет. Я убил бы тебя.

Амара застыла от его глупого признания, удивляясь, что он не стал лгать.

– Тогда ты не лучше меня.

– А разве я утверждал это? Но ты слишком опасна, ты пьяна от своей силы. А сила – как ковёр под ногами. Её легко выдернуть.

– Ты не прав, – покачала головой она.

– Будь осторожна с бабушкой, принцесса. Она держит этот ковёр. Всегда держала.

– О чём речь?

– Здесь всё в её руках. Ты думаешь, что так умна, потому что столько добилась. Но не сомневайся, что всё, и твоя коронация – это её план, а не твой.

Сердце Амары болезненно колотилось в груди.

– Как ты смеешь так говорить о моей бабушке! Она единственная, кто верил в меня!

– Твоя бабушка верит только в твою жажду власти.

Ошибка – вернуться. Чего она ждала? Извинений от тех, кого любила и кому доверяла? Что Миках поклонится и попросит прощения?

Миках полагал, она не достойна императорского звания. Что она такая же, как отец.

Он не прав.

– В следующий раз мы увидимся на моей коронации, – равнодушно произнесла Амара, – где тебя публично казнят за твои преступления. И все присутствующие будут свидетелями того, что происходит с теми, кто выступает против будущего Крешии. Твоя кровь станет началом истинной революции. Моей революции.

Глава 19

Люция

Пелсия

Она ушла в из дворца в тёмно-сером платье, с маленьким кошельком оранийских сантимов. Она оставила всё, и камни родичей в своих покоях тоже.

Она долго шла из Золотого Города в панике, в страхе, пока не вернулись здравые мысли.

– Как это небрежно – оставить… – проворчала она себе под нос, устраиваясь поудобнее в нанятом конном экипаже, что должен был доставить её на место.

Она должна была всегда держать бесценные шары при себе, как Клео. Принцесса отказалась оставлять аквамариновую сферу вместе с остальными в шкатулке.

Люция никому не доверила тайну их расположения.

Она молилась, чтобы путешествие не забрало много времени, а она успела вернуться.

Когда она поняла, что Лиссы нет, паника контролировала её. С той поры она сосредотачивалась на одном, что могло облегчить её дикий страх.

Бог огня считал, что у неё есть магия, способная заключить его. Если б он навредил Лиссе, если б из её головы упал хоть один волос, Люция, он понимал, найдёт его на краю земли и уничтожит его.

Она верила, что Родич Огня сохранит Лиссу. Ребёнок – то, что Люция ценит выше всего на свете.

Ей потребовалась неделя, чтобы добраться до Тондроука, маленькой деревушки на западе Пелсии. Это была одна из немногих деревень близ Запретных Гор, соседняя – в пяти милях к югу.

Когда экипаж миновал пустынные, почерневшие останки деревни, она выглядывала в окно и дрожала. Она помнила крики ужаса и боли тех, чей дом это был, тех, кто видел пламя.

Люция знала, что прошлое не изменить. Но если она не вынесла из этого никакого урока, то люди пострадали зазря.

Когда Тендроук оказался ближе, она посмотрела на ладонь. Её порез – она пыталась вызвать Каяна кровью, – должен был исцеляться месяц, но она нашла в себе достаточно магии земли, чтобы ускорить процесс. Оставался только рубец, хотя, будь она так хороша, как прежде, не было б и следа.

Но шрамы – это хорошо. Шрамы напоминают о том, что никогда не должно повториться.

Люция сняла комнату в гостинице, где уже останавливалась прежде. Приличная еда, удобная кровать… Она собиралась переночевать тут, а завтра двинуться в горы.

А теперь пришло время разобраться с ним.

Йонас Агеллон следовал за нею из Золотого Города аж до Тендроука, порой пешком, порой верхом. Он был достаточно далеко и, наверное, полагал, что она его не заметила.

Ну уж нет!

Люция предпочла не останавливать его, пусть считает себя тенью в ночи.

Она миновала двери кухни и выскользнула через чёрный вход, чтобы он её не заметил. После двинулась по узкому переулку, чтобы подойти к Йонасу сзади.

Он стоял на крыльце лавки сапожника через дорогу от гостиницы, прислонился к деревянной стене, набросив капюшон синего плаща на голову, скрываясь от чужих взглядов.

Но Люция прекрасно знала бывшего лидера мятежников – и могла признать его в каком угодно виде.

Она узнавала линии его сильного тела, всегда напряжённого, словно у дикого кота перед прыжком. Его походку, уверенную и продуманную, даже если он терялся…

Хотя, когда это он терялся?

Она знала, не видя его лица, что он плотно сжимал губы, а его карие глаза казались серьёзными. Он всегда был серьёзен, даже когда шутил со своими друзьями.

В прошлом году Йонас Агеллон потерял слишком многое, но его это не изменило. Он был сильным, добрым и храбрым. И она доверяла ему даже во время этого тайного преследования. Он просто пытался её защитить.

Теперь, наблюдая за ним с шести шагов, она чувствовала в нём магию – что-то приятное, тёплое, покалывающее, что она уже давно связала с мятежником.

С той поры, как он покинул деревню Амары, он стал сильнее – и она видела, как могуча стала магия Йонаса и как слаба её собственная, особенно сейчас, когда она так нужна ей!

Она приблизилась к нему, а его взгляд не отрывался от гостиницы.

Зато она могла слышать то, что он бормотал себе под нос.

– Ну, принцесса, и зачем ты сюда только прибыла?

– Полагаю, мог бы просто спросить.

Он содрогнулся, обернулся на неё, широко распахнув назад.

– Ты… – начал он. – Ты…

– Я.

– Ты знала…

– Что ты тащился за мной целыми днями, словно голодный волк? Знала.

– Ну, вот и всё, – он провёл рукой по каштановым волосам и пристально посмотрел на неё. – Ты здорова?

– В каком смысле?

– Ты была так расстроена. Конечно, причины есть. И твоя рука…

Люция раскрыла прежде раненную ладонь.

– Мне уже лучше. Мысли яснее. И у меня есть план.

– Ты хочешь поговорить с Тимофеем.

– Именно, – да, наедине было бы куда легче, её б никто не беспокоил. Но она сама не приказала Йонасу вернуться в Оранос раньше.

– Ты голоден? – спросила она.

– Что? – нахмурился Йонас.

– Голоден. Это была долгая дорога, а ты не сводил с меня глаз… Конечно, голоден.

– Я… Предположим, да.

– Пойдём, – Люция шагнула к гостинице. – Закажу тебе обед.

Йонас не стал спорить. Он последовал за нею в таверну, что прилегала к гостинице. Это была маленькая комнатушка с дюжиной деревянных столов, и только трое из них заняты посетителями. За одним из них, к слову, сидели крешийцы.

– Даже тут… – пробормотал себе под нос Йонас.

– Мне всё равно, – Люция сбросила свой плащ и опустила его на спинку стула. Он последовал примеру, и какое-то золото на его поясе перехватило солнечный свет из окна. – Только не говори, что ты возвращался за этим отвратительным кинжалом!

Йонас коснулся оружия, словно пытаясь его спрятать, и нахмурился, а после вдруг его губы растянулись в улыбке.

– Угадала. Я идиот, о чём речь?

Она покачала головой.

– Не самое подходящее слово.

– А что будет точнее?

– Ты ужасно сантиментален.

Йонас бросил на неё быстрый взгляд.

– Принцесса, я соболезную. Моя ненависть к королю… не уменьшает твоего горя.

– Мой отец был жесток и жаден, он причинил боль невинным. Ты можешь его ненавидеть, – Люция не плакала. Она уже успела выплакать все слёзы, а потом поняла, что от них нет толку. – Но я всё ещё люблю его и скучаю по нему.

Он перегнулся через стол и сжал её руку.

– Я знаю. И ты должна понимать, что я помогу тебе найти Лиссу.

– Спасибо, – Люция нахмурилась. – В тебе столько магии, Йонас… Больше, чем когда-либо прежде.

Он тут же отпустил её руку.

– Прости.

– Нет, я не… – Люция умолкла, когда к ним подошла официантка, девушка с ярко-рыжими волосами и широкой, яркой улыбкой.

Люция узнала её почти мгновенно.

– У нас сегодня картофельный суп, – протянула рыжеволосая, – вяленое мясо и фрукты. Повар просит прощения за такую скудность меню, но корабли задержались.

– Миа… – осторожно промолвила Люция.

Девушка вскинула голову.

– Да, это моё имя. Мы встречались раньше?

О, совершенно точно. После сражения с Каяном, когда его чудовищное огненное тело было разрушено у громадного кристалла, Люция оказалась на травянистом лугу Святилища, вдали от Кристального Города.

А как только она добралась до самого города, то обнаружила сотканные из кристаллов дома и улицы, эти дома-призраки, и тогда её пути столкнулись с путями прекрасной бессмертной, что позволила ей познакомиться с Тимофеем.

– Ты не помнишь меня? – спросила Люция. – Мы не так давно виделись…

– Простите, – вздохнула Миа, – я надеюсь, что скоро все мои воспоминания вернутся, но до той поры владелец этой гостиницы пообещал присматривать за мной.

Йонас подался вперёд.

– Кто пообещал? – спросил он.

Взгляд Мии стал каким-то совсем далёким, она только расстроенно хмурила брови.

– Я помню сон. Он был такой неясный, такой далёкий. И в нём была женщина, очень красивая, с тёмными волосами. Она была очень добра ко мне, она пообещала, что всё будет в порядке, но мне придётся довериться ей…

Люция слушала, едва дыша. Девушка не лгала.

– В чём довериться?

– Не помню, – нахмурилась Миа. – У неё был острый чёрный камень… – она посмотрела на руку. – Кажется, она порезала меня, но я пострадала не так уж и сильно. А потом оказалась тут. А её рука… не рука. Не могу объяснить, – она пожала плечами. – Наверное, я очень сильно ударилась головой.

– Ты больше ничего не помнишь? – Люция всмотрелась в её лицо.

– Увы, н нет. Потому что я вряд ли не узнала бы тебя… Прости. Надеюсь, однажды все воспоминания ко мне вернутся. А теперь – мне принести вам картофельный суп? Уверяю, он поразительно вкусный!

Люции хотелось встать, встряхнуть Мию, потребовать, чтобы она рассказала больше, использовала магию, ей хотелось вытряхнуть из неё правду.

Но это было бессмысленно.

Миа была бессмертной и жила в Святилище с горсткой других – тех, что ещё живы. Тимофей недавно запретил им всем проходить сквозь каменные ворота в этот мир, даже ястребами, чтобы Каян не убил их.

Как это случилось? И что за темноволосая женщина порезала руку Мии?

– Да, мы не откажемся от супа, – кивнула Люция. – Большое спасибо.

Миа тут же метнулась на кухню.

Люция молчала, думая о том, что с нею случилось. А с кем ещё?

– Какие-то проблемы? – спросил Йонас.

– Да, но не знаю, что всё это означает.

Он смотрел на неё внимательным, изучающим взглядом, пытаясь отвлечь от мыслей.

– Твой брат хочет, чтобы ты вернулась домой. Он о тебе беспокоится.

– Я в этом не сомневаюсь, – Люция ненавидела, что вынуждена была сделать Магнусу ещё больнее. – Но пока я не вернусь. Я должна поговорить с Тимофеем. Поверить не могу, что он бросил меня именно сейчас! Ведь он хочет пленить Родича так же сильно, как и я! Но он уже много дней мне не снился, а вопросов накопилось…

– Он говорит, что его магия исчезает, – промолвил Йонас. – Что он больше не может ходить во сны смертных…

Люции потребовалось мгновение, чтобы понять смысл его слов.

Её глаза широко распахнулись.

– Откуда ты знаешь?

– Что? – насторожился Йонас.

– Ты только что сказал, что магия Тимофея исчезает! Откуда ты знаешь?

– Он… Посетил мой сон, когда мы были в деревне.

– Твой сон?! – она вспыхнула от раздражения. – Почему твой, а не мой?

– Поверь, принцесса, я предпочёл бы, чтобы он посетил тебя. Он… трудный человек. Всегда загадывает новые загадки. Он хотел… Хотел, чтобы я продолжал следить за твоей безопасностью и за Лиссой. Он знал, как трудно вам было пережить её рождение. И сказал, что доверяет мне.

Люция не могла понять выбор Тимофея. Ей всегда было трудно с этим бессмертным, и их отношения с самого начала были наполнены недоверием.

Но она наконец-то кивнула.

– Он правильно делает, доверяя тебе.

– Почему ты говоришь это?

– Потому что ты самый надёжный человек из всех, кого я когда-либо знала, – искренне сказала она. – Даже отец и брат манипулировали мною, но не ты. И я ценю это. Очень.

Йонас просто молчал, не отрывая от неё взгляда, и на его лице отпечатывалась боль.

Может быть, её комплимент не пришёлся ему по душе, но это не отнимало у неё искренности.

– Ты пойдёшь со мной, – сказала Люция, когда между ними воцарилась тишина.

– Я? – удивился Йонас. – Куда?

Она кивнула в сторону окна.

– В Рассветные Горы. Мы уйдём на рассвете.

Йонас посмотрел на то, как чернели пики – до них было рукой подать.

– А что там?

– Ход в Святилище, – Люция улыбнулась в ответ его шоку. – Ты прошёл за мною весь этот путь и правда собираешься остановиться сейчас?

Глава 20

Магнус

Оранос

С момента убийства отца прошла неделя.

Город не впал в траур. Напротив, они праздновали. Оранийцы всегда праздновали.

Этот фестиваль назывался «огненным днём», все граждане надевали алое, оранжевое и жёлтое, чтобы отобразить магию богини Клейоны. Они праздновали её магию воздуха – и это длилось две недели.

Две недели они праздновали «Дыхание Клейоны».

Как смешно!

Клео объяснила ему, что жители Ораноса ходят ко дворцу во время празднования, читают стихи и поют песни в честь богини. Их дыхание – дань воздуху Клейоны.

Но на самом деле это просто повод напиться, пошуметь до ночи.

Хотя эти торжества и проходили за стенами дворца, Магнус часами стоял на кладбище, смотрел на грязь под ногами – временная могила короля. Его останки вернут в Лимерос и будут похоронены рядом с матерью Магнуса. А до той поры он опустил его в землю в сумерках в день его смерти, оставаясь верным традициям Лимероса.

Как странно было утешаться традициями, которые он проклинал всю жизнь.

Маленький гранитный камень лежал на голой земле – на нём красовался лимерийский змеистый герб.

Прошлой ночью ему снился отец.

– Не трать на меня время, – произнёс король. – Сосредоточься на том, что сейчас важно.

– О, – отозвался Магнус. – И на чём же?

– Сила. Когда все узнают о моей смерти, многие захотят получить Митику. Ты не должен позволить им сделать это. Митика твоя. Ты мой наследник. Мой. И ты должен раздавить всех, кто будет выступать против тебя.

Сила. То, с чем Магнус всегда сражался.

Но он поступал так, как велел отец.

Он будет сражаться. Он раздавит всех, кто будет ему противостоять, и получит своё.

Родичи…

Он почувствовал присутствие Клео – она легонько коснулась его руки.

– Это так странно… – произнёс он, прежде чем она проронила хотя бы слово.

– Что?

– Я ненавидел отца всем сердцем, а теперь испытываю чувство потери.

– Я понимаю.

Он мрачно рассмеялся и наконец-то покосился на Клео. Сегодня она была в бледно-голубом платье, а лиф украшали мелкие цветочки. Волосы спадали на плечи длинными спутанными золотыми волнами.

Как всегда прекрасна.

– Не ожидал, что ты поймёшь. Я знаю, как ты к нему относилась. Ненавидела сильнее моего.

Клео покачала головой.

– Ты его не ненавидел. Ты его любил.

Он бросил на неё непонимающий взгляд.

– Ты не права.

– Права, – она покосилась на могилу. – Любил, как отца. За то, что он иногда был добр, даже тогда, когда это было трудно заметить. Ты любил его, потому что между вами наконец-то встали те сильные отношения… Даже если они не успели стать реальностью.

Клео потянулась и сжала его руки.

– Ты любил его за надежду.

Магнус отвернулся, чтобы Клео не видела боль, плескавшуюся в его глазах.

– Это глупо с моей стороны.

Она сжала ладонями его лицо, заставляя всё-таки посмотреть в глаза.

– Любить такого отца, как Гай Дамора, храбро, а не глупо.

– Надеюсь, ты права, – он наклонился, чтобы поцеловать её в лоб. Кожа Клео холодила губы, и он коснулся её щеки. – Ты борешься.

Клео улыбнулась ему.

– Я в порядке.

– Врёшь.

Её улыбка обратилась хмуростью взгляда.

– Я в порядке, – твёрдо повторила она.

Магнус смотрел на неё какой-то миг, не решаясь нарушить тишину.

– Твои волосы так прекрасны, как и прежде, но за ними не следят. Служанка плоха?

– Нерисса лучшая из всех, кто мог справиться с моими локонами, – Клео накрутила длинную прядь на палец. – Я скучаю за ней. Надеюсь, она скоро вернётся.

– Хм.

Прежде чем она успела его остановить, он убрал её шелковистые волосы с плеча. Она ахнула, прижимая ладонь к обнажённой коже.

Но он уже увидел правду.

Синие линии, что обвивали её руку, теперь тянулись к горлу.

– Когда? Когда это случилось?

Она опять тонула.

– Недавно, – Клео посмотрела на него, словно сердясь на то, что он раскрыл секрет.

Он тихо выругался.

– Я думал, Люция тебе поможет, но её нигде нет.

– Она ищет дочь. Это главное, и я не виню её. Она не может сидеть здесь! Ты же видел, что Каян сделал с няней!

Воспоминание об обугленном трупе вернулось к нему запахом горящей плоти. Мысль о племяннице в лапах Огня заставляла Магнуса вскипать.

Сила. Вот что важно. Он найдёт и Лиссу, и сестру. Он должен.

– Мне нужно самому найти ответ, – пробормотал он.

– Я читала…

– Книги не помогут.

– Не знаю. Верная книга, верная легенда… в библиотеке столько всего о том, что случилось тысячу лет назад, и всё отличается друг от друга! Но хоть в одной же есть правда!

Магнус покачал головой.

– И хоть что-то толковое ты оттуда узнала?

– Да, – она заломила руки. – Одна из книг напомнила мне о кольце Люции – кольце первой волшебницы. Оно контролирует её магию и не дает ей её подавить. Я хотела попросить, могу ли попробовать с этой магией, но она ушла прежде, чем я успела…

Магнус уставился на неё.

– Не могу поверить, что не подумал об этом раньше!

– Если она вернётся прежде…

– Не её кольцо. Моё, – он стянул кровавый камень с пальца, взял правую руку Клео и надел кольцо на её тонкий указательный палец, и заглянул ей в глаза. – Ну? Что ты чувствуешь?

– Я… Я не уверена… – Клео протянула руку, покачав головой, а после внезапно побледнела и задрожала. – Нет!.. Больно… Магнус…

Смертельная магия. Люцию отталкивала магия, что вредила Клео.

В тот же миг он сдёрнул кольцо с пальца Клео и с ужасом наблюдал, как она вновь задыхалась, тонула в чёрном океане, а он не мог её спасти. Он сжал её в объятиях, молясь о том, чтобы это поскорее закончилось.