Текст книги "Бессмертное королевство (ЛП)"

Автор книги: Мишель Роуэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Я здесь! – закричал он. – Здесь!

Он кричал снова и снова, пока горло не заболело так, словно он проглотил дюжину ножей, но ничего не произошло. Никто за ним не пришёл.

Прокляв богиню, в которую он давно уже не верил, он принялся торговаться с нею.

– Отложи мою смерть, Валория, – прорычал он. – Отпусти меня отсюда и позволь убить Курта, пока он ей не навредил. А потом убьёшь, если хочешь.

Но и крики, и молитвы были безответны.

– Будь ты проклята! – он с такой силой ударил кулаком в крышку гроба, что в кожу впились занозы.

Он издал наполненный болью, разочарованием и страхом рев.

Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, бесполезным, невероятно…

Но…

Он нахмурился, избавляясь от занозы.

– Моя рука, – прошептал он в темноте. – Моя рука… Что с ней?

Ничего. Совершенно ничего.

Его рука – обе руки, – была сломана по приказу Курта. Он не мог двигаться без приступа боли.

Он сжал правую руку в кулак, повернул запястье.

Боли не было.

Невероятно.

Он попытался сместить левую руку – то самое. И нога – хруст костей, когда её сломали, ошеломительная боль всё ещё свежели в его памяти.

Он пошевелил пальцами в сапоге.

Боли не было.

Между досками гроба прорвалась капля грязи и упала ему на глаза. Он поморщился и утёр её.

Гром грохотал над ним – с того мига, как его похоронили. И если б он сконцентрировался, то услышал бы, как на его могилу падал дождь, как пробивал землю…

Он прижал ладони к дереву над ним.

– О чём я думаю? Что мои кости сами собой исцелились? Ведь у меня нет магии земли, как у Люции. Я брежу.

Или нет?

Ведь был способ сохранить жизнь и быть счастливым, миновав смерть. Он узнал о нём совсем недавно.

Магнус нахмурился.

– Невероятно. Он бы мне его не отдал.

Тем не менее, он обшарил себя здоровыми руками, руками, что прежде висели безвольными плетьми. Он скользнул ладонями по бокам, по груди, чувствуя, как его душило дерево.

Он застыл, чувствуя что-то маленькое и тяжёлое в кармане рубашки, то, что прежде не замечал.

Он дрожащими пальцами вытащил предмет из кармана.

Он не мог видеть в кромешной тьме, но ощутил привычные формы.

Кольцо. Но необычное кольцо.

Кровавый Камень.

Магнус натянул его на средний палец левой руки, задыхаясь от невообразимого холода.

– Отец, что ты сделал? – прошептал он.

Ещё одна капля грязи упала ему на лицо.

Магнус прижал руки к деревянным доскам над ним, влажным от дождя, пропитавшего землю. Сердце хваталось за эту мысль. Влажное дерево пробить легче, чем сухую древесину, если он постарается.

«Никто за тобой не придёт, – злобно насмехался в памяти Курт. – Никакая магия теюя не спасёт».

– Это ты так думаешь, – хмыкнул Магнус.

Вместе с холодом, которое излучало волшебство кровавого камня, на его кончиках пальцев полыхала сила.

Он сжал руку в кулак и ударил доски, но только множество заноз впилось в его кожу. Он поморщился, но повторил удар ещё и ещё раз.

Ему понадобится время.

Он представил себе, что преграда перед ним была лицом Курта Кирелло.

– Жуки, – ухмыльнулся Магнус, пробивая себе путь на свободу. – Голодные плотоядные жуки – вот твоя смерть.

Глава 5

Амара

Пелсия

Амара схватила прибывшее из Крешии послание, во второй раз врываясь в эту королевскую тюрьму.

Карлос всё ещё молчаливой силой маячил за спиной, и она ценила стража больше, чем смела ему об этом сказать. Из всех окружавших её мужчин только ему она доверяла. А доверять в последнее время казалось опасным.

Она ненавидела эту тюрьму. Ненавидела сырой, затхлый запах заключённых десятилетиями.

– Как приятно, что великая и могучая разрушительница царств сама благословила нас, смиренных и жалких созданий, своим присутствием.

Мучительно знакомый голос Феликса Габраса заставил Амару остановиться. Она бросила взгляд влево, увидев, как он склонился над окошком у железной двери, открывавшем чёрную повязку, прикрывающую его левый глаз.

Она прекрасно помнила, как ещё здоровые глаза с желанием смотрели на неё.

– Я бы ответила, но не хочу тратить впустую время.

Феликс фыркнул.

– Но это всё же был ответ. Такому низкому и жалкому мне… О, да, фортуна мне улыбнулась.

Его саркастический тон однажды казался ей самым привлекательным на свете. Теперь он просто напоминал ей о прошлых решениях и о том, как нынче бывший убийца её ненавидел.

Он не должен так к ней относиться. Если б всё пошло по плану, он был бы давно уже мёртв и не создавал бы для Амары никаких проблем.

– Прояви уважение к императрице, – прорычал Карлос, скрестив тяжёлые руки на груди. – Только по её милости ты всё ещё жив.

– По её милости, да? – Феликс прижался лбом к решёткам, холодно усмехаясь. – О, может быть, она думает, что мы всё ещё сможем примириться? Как жаль, что я не сумею разделить ложе со змеёй.

– Вперёд, – сухо ответила Амара.

Феликс усмехнулся.

– Слышали ли вы от своего хорошего друга Каяна, как именно он планирует испепелить этот мир с вашей помощью? Он подаст дымовой сигнал?

– Скажи мне, императрица, – протянул Карлос, – и я сам его убью.

Феликс перевёл взгляд на стражника.

– О, она того стоит, отравившая своего отца и братьев, и не моргнув. Но ты мне не поверишь… Скажи, принцесса, Карлос согревает твою постель? А потом ты отправишь его в пыточную, чтобы прикрыть очередное преступление?

Его слова были единственным его оружием, но он оказался таким талантливым, каждой плетью нанося непоправимый ущерб.

– Возможно, стоит казнить тебя поскорее, – медленно произнесла Амара. – Понятия не имею, почему откладываю неизбежное.

– О, может быть, дело в чувстве вины?

Она проигнорировала его и, опираясь на свою трость, прохромала по коридору к месту назначения, мечтая оставить Феликса Габраса с его обвинениями за своей спиной.

– Знаешь, что я сделаю с тобой, когда выберусь отсюда? – окликнул её Феликс. – Я б сказал, но не хочу бередить ночь кошмарами

Феликс напоминал осколок стекла, болезненно впивающийся в её кожу.

– Он доставил стражам много трудностей, – спустя несколько секунд молчания промолвил Карлос. – Он жесток и непредсказуем.

– Согласна.

– И они хотят знать ваше решение.

Амара приказала всем своим кошмарам утихнуть.

– Это твоё решение, Карлос.

– Да, Ваше Величество.

Пришло время вырвать занозу из сердца и выбросить её навеки.

Когда они добрались до места назначения, Амара почувствовала, как на неё надвигается странная тьма. Тюрьма в основном была занята повстанцами. И в отличие от тех, что приняли Амару императрицей и избавлением от Гая, эти вообще не желали никакого правительства.

Неблагодарные дураки.

Она была готова с этим покончить. И после того, как колдунья выдернула Гая отсюда, собиралась сделать всё поскорее.

Карлос остановился в конце коридора и кивнул ближайшему стражу у двери.

– Императрица… – начал он.

– Я хочу поговорить со своим братом.

Выражение его лица оставалось неопределённым.

– Не уверен, что это мудро, Ваше Величество. Даже невооружённым ваш брат опасен, как и любой убийцы.

– Я тоже.

Она распахнула плащ, демонстрируя клинок в кожаных ножнах. Бабушка отдала ей его в тот день, когда она вышла за Гая Дамору. Традиционный крешийский свадебный кинжал, который отдают дочери в день свадьбы. Символ силы женщины в мире, которым правят мужчины.

Карлос замялся.

– Как прикажете, Ваше Величество.

Стражник отпер дверь – у этой окон не было, как у Феликса, – и она вошла внутрь. Дверь закрылсь за её спиной.

Амара сразу же увидела своего брата. Ашур так и не поднялся со своего стула напротив двери. Эта камера была больше, чем у Феликса, как минимум в три раза, и меблирована так же прекрасно, как и комнаты королевы. Очевидно, для высокостатусных заключённых…

– Сестра, – мягко промолвил Ашур.

Ей понадобилось мгновение, чтобы вернуть силу в свой голос.

– Уверена, ты удивлён, увидев меня.

Он не позволил себе промолчать.

– Как твоя нога?

Амара поморщилась в ответ.

– Сломана.

– Со временем она исцелится.

– Ты так спокойно говоришь. Я ожидал…

– Чего? Злобы? Возмущения? Шока от того, что ты заперла меня за чудовищное преступление, которого я не совершал? – его голос зазвучал выше. – Что это, последний визит императрицы перед казнью?

Она покачала головой.

– Нет, отнюдь. Я хочу освободить тебя.

В его взгляде обнажилось недоверие.

– В самом деле.

– После того, как Каян похитил тело твоего друга, многое произошло.

В его серо-синем взгляде мелькнула отчаянная боль.

– Два дня, Амара. Два дня я ждал вести, но никто не проронил ни слова! Николо в порядке?

– Понятия не имею.

Ашур вскочил на ноги, и Амара инстинктивно сжала кинжал. Он хмуро взглянул на неё.

– Ты хочешь меня освободить, но боишься.

– Не боюсь. Но твоя свобода требует согласия. Вполне конкретного.

– Нет времени для переговоров! Мне нужна свобода, чтобы найти ответы. Есть магия, способная помочь Николо, но тут я не смогу её найти!

Как знакомо Амаре было это разочарование. Её брат, властвующий, богатый и красивый, влюбился в беспомощного дурака, бывшего подданного короля Ораноса.

Амара была одной из немногих, кто принимал увлечения Ашура много лет подряд, но Николо Кассиан не был достоин её брата.

– Ты думаешь, что сможешь его спасти, да? – спросила она.

– Не за запертой дверью! – Ашур сжал руки в кулаки.

– Ещё неделя, и ты его забудешь, – она проигнорировала мрак, возникший во взгляде Ашура. – Я тебя знаю, брат. Скоро кто-то новый привлечёт тебя. А я могу помочь.

Амара протянула брату пергамент.

Он вырвал бумагу из её рук и бросил на неё яркий взгляд, прежде чем прочесть сообщение.

– От бабушки, – промолвил он. – Революция прекращена, всё в порядке.

– Видишь, – кивнула Амара, – она ждёт меня в Джевеле для коронации.

– Да, тебя прежде просто называли императрицей? Должно быть, Коронация всё изменит, – он позволил сообщению упасть на пол. – Зачем, Амара? Ты ждёшь поздравлений?

– Нет, – она отпустила кинжал и, хромая, шагнула к нему, словно боль могла принести облегчение. – Я пришла сказать тебе, что мне жаль… я сожалею о некоторых своих решениях последних месяцев – о том, как я отнеслась к тебе. Я была ужасна.

– Ужасна? – Ашур уставился на неё. – Ты ударила меня ножом в сердце!

– Ты меня предал! – она почти закричала, прежде чем вновь смогла совладать собой. – Ты выбрал Николо… Клео и Магнуса… Пренебрёг сестрой!

– Всегда одни и те же выводы, – прорычал Ашур. – Ты не позволила мне объясниться. Если б я не нашёл зелье воскрешения прежде, эта смерть была бы настоящей, – он умолк и вздохнул. – А когда ты увидела меня живым, ты обвинила меня в убийстве нашей семьи и швырнула в яму, как еду для монстра. Прошу, сестра, скажи, как мне простить?

– Будущее важнее прошлого. Я – крешийская императрица, и это будет вечным после коронации. Теперь я устанавливаю правила.

– И какие же правила будут для меня, Ваше Величество?

Амара содрогнулась от того, как зло прозвучали его слова.

– Я хочу всё исправить. Мне правда жаль, что я сделала с тобой. Я хочу, чтобы ты был со мной на одной стороне. Я ошибалась, – эти слова давались ей с трудом, но это не преуменьшало их верности. – Ты нужен мне, Ашур. Всё указывает на это. Я хочу, чтобы мы были вместе. Хочу, чтобы вернулись в Крешию, и там я бы официально помиловала тебя за преступления, в которых тебя обвиняют.

Амара вскинула голову и заставила себя посмотреть ему в глаза. И он смотрел на неё с необузданным удивлением.

– Ты обвинила меня в этом!

– Я скажу, что это было планом Гая. Я вынуждена была освободить его, так что, какая теперь уже разница?

– И почему это ты его освободила?

– Потому что прибыла Люция Дамора. И мне показалось, что лучше не возражать колдунье.

Амара ненавидела свой страх Люции, но магия её была невообразимой. В Ораносе Амара лишь имела некоторое представление о мощи Люции, но с той поры принцесса стала в разы сильнее.

Она знала, что не победит её.

И дитя…

Люция не говорила ни слова о малышке, но молва распространялась быстрее лесного пожара.

Карлос слышал, что это дитя Люции – её и бессмертного.

Если это правда, то это очень полезные слова.

Люция и Гай полагали, что Каян где-то тут, ждёт возвращения, чтобы всё сжечь, и Амара была по горло сыта этим приносящим несчастье крошечным королевством.

– Я просто хочу убраться подальше от Митики, – сказала она Ашуру. – Я тут больше не останусь. Я вернусь домой на коронацию, как просит бабушка. Может, ты не веришь, после всего, что я сделала, но ты единственный мужчина из нашей семьи, которого я ценила.

Ашур застыл.

– Мы никогда не подходили, да, сестра?

– Не нашему отцу, – она скривилась, содрогаясь от воспоминаний. – Пойдём со мной.

– Нет, – холодно ответил он.

– Ты ошибаешься, делая этот выбор.

– Ты удивляешься, почему я встал на сторону Николо, зная его лишь жалкие недели? – холодно рассмеялся он. – У него самое чистое сердце на свете. А твоё черно, как смерть. Бабушка манипулирует тобою, а ты даже не осознаёшь этого.

– Ты не знаешь, о чём говоришь! – покраснела Амара.

– Позволь мне быть настолько глупым, Амара, – вздохнул он. – Но я не поверю тебе. Никогда. Ты сделала непростительный выбор. Я лучше был бы крестьянином, чем разделил бы с тобою твою мощь. Зная, что в любую минуту меня ударят в спину…

Амара сражалась со слезами, что жгли ей глаза.

– Ты настолько глуп, чтобы отказаться от того, что я тебе даю?

– Я не хочу больше быть твоей игрушкой. Ты выбрала свой путь, и он – разрушителен.

– Тогда ты сделал выбор, – слова превратились в задыхающийся крик. – Карлос!

Спустя миг распахнулась дверь.

Слова резали её горло ножами, но она решилась:

– Прощай, брат.

Небо было темно от облаков, и Амара прислонилась к каменной стене, пытаясь собраться с мыслями.

Она задавалась вопросом, из-за Клео ли погода ведёт себя так в последние дни. Принцесса была в трауре.

Магнус Дамора мёртв.

Тот, кого она предала бы ради собственной выгоды.

Амара закрыла глаза, пытаясь игнорировать мир.

Амара знала, что должна праздновать смерть Магнуса и сказать спасибо Курту за то, что ещё одним врагом в её жизни стало меньше, когда он вновь покажется на глаза.

Спустя миг она содрогнулась – к ней быстро приближалась Нерисса Флоренс.

Бывшая служанка императрицы, мятежница, по крайней мере, до этого дня, застыла рядом с нею.

Ещё один человек, от которого Амара держалась бы подальше.

– Вы вернулись после поисков? – напряженно спросила Амара.

Нерисса кивнула.

– Остальные вернутся с наступлением сумерек, но мне хотелось побыть с принцессой.

– Как это мило.

– Вы плакали.

Амара сражалась с желанием вытереть глаза.

– Просто пыль.

– Вы навещали брата, да?

Амара резко усмехнулась.

– Да. В той тюрьме, где оказалась бы ты за измену, если б не Клео. Не заставь передумать.

Нерисса проигнорировала её тон.

– Я знаю, что причинила боль.

– Боль? – Амара тихо рассмеялась. – Вот это вряд ли.

Нерисса рассеянно поправила свои короткие чёрные волосы.

– Знайте, Ваше Величество, я восстала против вас, потому что у меня не было выбора. Я всегда была предана принцессе Клео.

– Это уже понятно, Нерисса, – Амара покрепче сжала трость.

Предательство ранило сильнее, чем казалось Амаре. Нерисса была большим, чем служанка, большим, чем подруга.

Нерисса хмыкнула.

– Ведь я видела это, вы знаете.

– Что видела?

– Ваше истинное я. Вы – не жестокая, не жаждущая власти.

Боль в ноге превратилась в боль в сердце – но лишь на миг, и Амара вновь сжала губы.

– Ты видела только притворство, и в этом ошибка.

– Возможно, – тихо ответила Нерисса.

Амара презрительно посмотрела на девушку.

– Я слышала о тебе рассказы, но большинство отклоняла как досужие слуги. Кажется, никто не может соблазнить человека быстрее, чем тебя. Какая прелестная маленькая шпионка…

– Я соблазняю только тех, кто хочет соблазниться, – Нерисса смотрела на неё маленькую вечность, прежде чем опустила голову. – Простите, Ваше Величество, но мне нужно увидеть принцессу.

Амара наблюдала за тем, как девушка шагала к королевской резиденции, и сердце колотилось в груди.

Она уже решилась. Пришло время покинуть Митику.

Пришло время просчитать следующий ход.

Глава 6

Йонас

Пелсия

Йонас оставался в деревушке куда дольше, чем намеревался. Ради Клео, Тарана, Энцо и Нериссы. Ради Феликса, который опять попал за решётку.

И, оказывается, собирался искать своего бывшего врага.

Люция считала, что принц Магнус мёртв, но розыски продолжались. И когда она попросила у Йонаса помощи, он не сумел отказать.

После долгого, изнурительного и бесполезного дня поиска по бесплодной Пелсии за воротами деревни Йонас погрузился в самый глубокий сон, который только помнил. Блаженство без кощмаров…

А после случилось это. Словно кто-то выдернул его из одного мира и швырнул в другой, и он уже стоял посреди травянистого поля с человеком в белых мерцающих одеждах. Человеком, которого он очень хорошо знал.

Тимофей не был старым – не казался таковым. Он был на вид таким же, как сам Йонас, лет двадцати на вид… Но глаза его открывали правду – они были древними.

– Здравствуй, Йонас, – произнёс Тимофей.

Йонас оглянулся, но вокруг было только травянистое поле.

– Мне казалось, мы закончили.

– Ещё нет.

Йонас оглянулся и встретил взгляд Тимофея, отказываясь бояться.

– Я бросил вызов твоему пророчеству. И Люция всё ещё жива.

– Да. И у неё есть дочь Лисса, чьи глаза светятся фиолетовым, – Тимофей кивнул поражённому взгляду Ёонаса. – Я многое знаю, потому давай не будем тратить время на воспоминания. Ребёнок интересен мне, но ты тут по другой причине.

В Йонасе всколыхнулось негодование. Эти хранители веками смотрели на смертных ястребами, но ни разу не помогли. Он предпочитал считать их просто мифом, который можно игнорировать, а не раздражающей реальностью.

Йонас раздражённо ходил взад-вперёд. Это не сон – во сне всё туманно.

А тут он чувствовал мшистую землю под ногами, тёплые солнечные лучи на лице. Вдыхал аромат цветов, как в маленьком саду его сестры..

Розы, да. Но слаще. Что-то сахарное – как редкая конфета в его детстве.

Он покачал головой, отмахиваясь от всего, что его отвлекало.

– Значит, ты знаешь, что родичи на свободе. Как минимум двое. И Клео и Таран… В беде. В большой беде, – он потёр лоб. – Почему ты позволил этому случиться?!

Тимофей отвернулся от обвинительного взгляда Йонаса. Сосредооточиться было не на чем – зелёное поле оставалось бесконечным.

– У Люции есть все четыре хрустальных шара?

– Зачем мне отвечать на вопросы, если ты и так всё знаешь?

– Говори! – почти приказал Тимофей.

В груди Йонаса появилось странное чувство – он вспомнил, как вытягивала из него правду Люция.

– Три, – вздохнул он. – Янтарь, лунный камень и обсидиан. Мне сказали, что обсидиановый шар треснул, но теперь там ничего нет.

– Он исцелился.

– Не знаю. Наверное.

Тимофей нахмурился.

– А аквамарин?

Правда вновь сама рвалась с его губ.

– У Клео.

– Она может прикоснуться к нему?

– Нет… Носит в сумке, – ответил Йонас.

– Замечательно, – кивнул Тимофей.

Странная хватка на горле Йонаса ослабла.

– Ты хоть представляешь, что происходит, или мне лгать и манипулировать?

– Я всё знаю, – Тимофей скрестил руки на груди и обошёл вокруг Йонаса маленький круг, с прищуренными глазами глядя на него.

– Ну, раз ты всё знаешь, то знаешь, что Люция рыдает над братом. И если хочешь, чтобы она остановила Каяна, поделись, где он и есть ли шанс его спасти!

– Ты заботишься о том, кому сам желал смерти?

Этот вопрос был сложнее, чем ему хотелось.

– Мне плевать, что Люции плохо, но Магнус, вопреки всем его недостаткам, может пригодиться в предстоящей войне.

– Войне против родичей.

– Против Родичей, – кивнул он. – Императрицы. Чего-то ещё.

– Я тут не для того.

– Ну так ради чего? – разочарованно вздохнул Йонас.

Тимофей какой-то миг молчал, и Йонас понял, как он устал от своей вечной молодости. Неужели даже бессмертным нужен сон?

– Всё почти закончилось, – наконец-то выдохнул Тимофей, и в его голосе сквозила боль.

– Что?

– Моё время, – Тимофей вздохнул и сложил руки за спиной, глядя на солнечное, яркое небо. – Меня создали, чтобы я наблюдал за Родичами, за смертными, за силой… А я потерпел неудачу. Я унаследовал предсказания Эвы, и они могли даровать мне только бесполезные версии пророчеств. А теперь вот это…

– Что это?

– Горстка союзников, что сражаются с судьбой. Я много лет назад увидел тебя, Йонас. Видел пользу. И понимал, что ты один из немногих смертных, которым я могу доверять.

– Но почему я? – ошеломлённо спросил Йонас. – Я… Я никто. Сын пелсийского торговца. Я глупо взялся воевать против хорошего короля и отдал Митику Кровавому. Я позволил друзьям умереть из-за своего дурацкого выбора и восстания. Я потерял всё, что любил. Теперь во мне эта странная магия… – он потёр грудь, там, где была странная спираль, – которая для меня ещё и бесполезна. Я не могу пользоваться ею, я не могу даже помочь кому-то!

– Ты слишком много думаешь, Йонас Агеллон.

Йонас раздражённо усмехнулся.

– В этом меня прежде ещё не обвиняли.

– Ты смелый, – грустно улыбнулся Тимофей. – Сильный. Ты достоин этого…

Тимофей добыл нечто из складок своего наряда. Это был золотой кинжал, самый красивый из всех, что видел когда-либо Йонас. Лезвие его было покрыто символами – некоторые из них обозначали магию элементалей.

Что-то внутри мерцало. Йонас не знал, что именно, но он чувствовал это.

Магия. Не простая – древняя.

Тимофей вложил в его руку золотую рукоять, и Йонас содрогнулся, чувствуя, как холодная дрожь древней магии метнулась вверх по его руке.

– Что это? – спросил он.

– Кинжал, – равнодушно сказал Тимофей.

– Я ещё не ослеп! Но что это за кинжал? Что он делает?

Убивает.

– Просто скажи мне правду, или я испытаю это сейчас же!

Улыбка Тимофея стала шире, но взгляд оставался серьёзным.

– Этим кинжалом бессмертные пользовались тысячелетиями. Он сдерживал магию, что могла порабощать. Он мог убить бессмертного. Поглотить магию. И уничтожить её.

– Уничтожить магию? – Йонас нахмурился, наблюдая за тем, как солнце отбрасывало блики с золотого лезвия на траву. – Люция говорила, что Родичей не уничтожить. Даже если я поймаю Каяна и впихну ему это в грудь, я просто убью Ника.

Выражение лица Тимофея стало напряжённым.

– Я не могу точно сказать тебе, что надо сделать.

В груди Йонаса вспыхнуло разочарование.

– Почему нет?

– Так нельзя. Я не могу участвовать напрямую. Я Хранитель. Я наблюдаю, и всё. Больше нельзя. Но послушай меня, Йонас Агеллон, Люция – ключ ко всему, и Каяну она всё ещё нужна.

Йонас покачал головой.

– Люция ему не поможет. Она другая, она хочет его остановить.

Тимофей сжал зубы, скользнув взглядом по кинжалу.

– Её это тоже может остановить, даже в разгаре силы.

Йонас моргнул, слишком хорошо поняв слова бессмертного.

– Я не стану убивать Люцию, – прорычал он.

– Я видел её смерть, Йонас. Видел в будущем с этим кинжалом в груди – а ты стоял над нею, – он опустил голову. – Слишком много я сказал. Это конец. Моя магия почти пропала, и я не смогу больше посещать сны смертных. Ты должен дальше идти сам.

– Стой, нет! – Йонас почувствовал, как в нём всколыхнулась паника. – Скажи мне больше! Нельзя так останавливаться!

Тимофей посмотрел на красочный луг.

– Теперь ты нужен в другом месте.

Йонас нахмурился.

– Что? Что ты…

Огромное зелёное поле разбилось на осколки, осколки стекла и травы, и Йонас осознал, что его кто-то тряс. Он распахнул глаза и увидел, как над ним навис Таран Ранус.

– Йонас, проснись! – потребобвал он.

– Что?

– Феликса казнят.

Туманность сна пропала.

– Когда?

– Сейчас.

Йонас быстро сел, и голова закружилась. Он ощутил холодную тяжесть и с ужасом увидел, что до сих пор держал в руке золотой кинжал Тимофея.

Но… Как?

Он уронил его, словно по тому скользили змеи. Оружие лежало на одеяле и мерцало в слабом свете комнаты.

– Спеши! – рявкнул Таран, швырнув в него рубашкой.

В какой-то миг Йонас почти полностью потерял сознание, словно не мог принять решение – что ему делать?

А потом понял, что сказал Таран. Его друг в опасности.

Всё остальное не имело значения.

Йонас схватил кинжал, сунул его в пустые ножны и бросился за Тараном прочь из маленькой комнатушки, что дала им императрица.

– Мне казалось, ты ненавидишь Феликса, – промолвил Йонас, когда они бежали к тюрьме.

– Сначала да, но он друг. Как и ты.

– И как ты об этом узнал?

Таран нахмурился.

– Воздух говорил со мной. Стража говорила о трудном заключённом, и они были достаточно громки, чтобы меня разбудить.

Йонас не ответил. Он знал, что в Таране жил Родич Воздуха, как и Вода – в Клео, но тот не упоминал с прибытия Йонаса об этом ни разу.

Они примчались на маленькую пыльную полянку недалеко от тюрьмы в тот миг, когда стража вытащила Феликса в цепях. Маленькая толпа стражи и слуг наблюдала за тем, как Феликса опустили на колени, голову толкнули на возвышение.

Йонас расталкивал толпу, когда палач вскинул топор.

Взгляд Феликса встретился с ним.

И его глаза сами ответили.

Амара победила.

Они опоздали. Нет времени кричать, драться, останавливать. Йонас только с ужасом наблюдал за тем, как топор… застыл над Феликсом. Палач сжался, наталкиваясь на невидимый барьер.

Йонас посмотрел на Тарана и увидел, как пот выступил у него на лбу. Глаза его сияли белым, а на руках появились белые линии.

– Ты сделал это, – прошептал Йонас.

– Не знаю как, – ответил Таран.

Топор взметнулся в воздух и с такой силой ударился о камень, что полностью погрузился в него. А после назад отлетел страж, отброшенный неведомой рукой.

– Магия воздуха, – выдохнула женщина рядом. Народ загудел, закричал, и все, как один, оглянулись на Тарана.

Он широко распахнул глаза, и на руке засветилась спиральная метка. Его окружило белое сияние, что крутилось на его коже.

– Это не просто ярость, – прорычал Таран. – Это он.

Йонас рванулся к платформе, разрубая цепи Феликса своим новым клинком. Он подал другу руку, и тот принял её без колебаний.

– Дважды, – просипел Феликс. – Ты дважды меня спас.

– Можешь сказать за это спасибо Тарану, – Йонас обнял друга, похлопав его по спине.

Стража, что пыталась было вмешаться, тут же отступила на шаг назад, стоило только Тарану подойти. Йонас заметил, как тот побледнел, потерял все следы загара. Под его глазами залегли тёмные круги.

– Не смотри на меня так, – поморщился Таран. – Ненавижу…

– Ну, не знаю, – быстро ответил Феликс. – Приятно иметь на своей стороне божество.

– Я не божество.

Тем не менее, стоило только Тарану посмотреть на зрителей, как те тут же сделали шаг назад – и слуги, и стража.

– Нельзя здесь оставаться, – пробормотал Таран.

– Ты прав, – кивнул Йонас. Это место было не для них.

Ему нужно поговорить с Клео. С Люцией. Ему следовало убедить их двигаться вперёд, подальше от императрицы.

Амара их не остановила. Она их боялась.

Он заметил, как капитан стражи, Карлос, бесстрашно двинулся к ним, с мечом наголо.

– Мы не пришли сражаться с вами, – промолвил Йонас, показывая свои пустые руки. – Но вы нас не остановите. И друга моего не казните, ни сегодня, ни когда-либо ещё, запомните это.

– Это приказ императрицы, – промолвил Карлос.

Феликс пробормотал что-то совершенно злое, вероятно, высказывая мнение об императрице. А после сказал громче:

– Если она хочет моей смерти, пусть сделает сама.

– Заткнись, пожалуйста, – взглянул на него Йонас.

Феликс ответил на его взгляд.

– Я ненавижу её.

– Знаю, – Йонас вновь перевёл взгляд на Карлоса. – Видишь, что у нас есть сила. И мы не позволим заключить друзей в тюрьму. Мы уходим и забираем принца Ашура.

За последние несколько месяцев Йонас собрал вокруг себя много странных людей. Тарус говорил, что принц Ашур не предавал их, оставляя там, без единого слова, он просто подошёл к сестре, пытаясь остановить зло, зародившееся в ней. Но, очевидно, Амара его проигнорировала.

Принц Ашур Кортас был таким же повстанцем, как и Йонас.

– Уверен, что императрица позволит вам уехать, – Карлос зло прищурил глаза, – но принц Ашур к вам присоединиться не сможет.

– Может быть, вы его не расслышали, – Феликс сжал руки в кулаки, – но либо вы его отпускаете, либо всё тут превратится в горстку камней. Да, Таран?

Йонас покосился на Тарана, казавшегося готовым к бою.

Глаза его светились.

– Правильно, – кивнул Таран.

Йонас задумался на миг, сумеет ли Таран удержать божественную сущность, которую он использовал, чтобы спасти Феликса, или это было просто блефом.

– Я повторяю, – Йонас попытался сосредоточиться на вооружённой страже, – немедленно освободите принца Ашура Кортаса.

Карлос покачал головой.

– Это невозможно.

– Почему?

– Потому что, – мрачнея, промолвил Карлос, – принц сбежал из его камеры поздно вечером.

Глава 7

Магнус

Пелсия

Магнус выбирался из своей земельной тюрьмы вечность. Кровь капала ему на лицо, пальцы были разбиты, и он провалился в сон.

А когда проснулся, пальцы исцелились.

Без кровавого камня он, сломанный и бесполезный, давно бы уже умер.

А так у него был шанс.

Спасая жизнь сына, бабушка почти срезала кольцо с пальца изгнанной Хранительницы. Он не знал его происхождения, но – ему было всё равно.

Главное, кольцо было. И каким-то образом отец оставил его Магнусу.

Но почему человек, что мучил его всю жизнь, пытался убить, сделал это? Почему отказался от этой невероятной магии?

– В какие игры ты со мной играешь, отец? – пробормотал он.

Мучимый тысячами ответов на этот вопрос. Магнус толкнул крышку своего гроба, что прогибалась под весом пропитанной дождём земли, сделавшей древесину податливей. Слабее.

Слабых так легко поломать.

Это был суровый отцовский урок. Один из многих в жизни Магнуса.

Он попытался сосредоточиться только на своей задаче.

И на господине Курте.

Магнус понятия не имел, сколько прошло времени и успеет ли он его остановить. Эта мысль заставляла его дрожать от гнева, разочарования и страха.

Клео должна быть умнее. Она не позволит себе остаться наедине с ним.

Но это неважно. Курт может её ударить и куда-то утащить…

Из его горла вырвался крик ярости, и он вновь ударил кулаком в дерево – сквозь пробитую дыру посыпалась на лицо земля. Он взревел, смахивая её, но её оказалось ещё больше, и мокрое демоническое одеяло душило его, набивалось в рот и в горло. Он задыхался, хватаясь за единственную мысль, что давала ему сил.

С этим кольцом на пальце ничто не сможет его убить.

Он толкал, рыл грязь, смахивал её прочь.

Медленно, мучительно медленно…

Он не сдавался. Тьма стала миром. Тьма закрыла ему глаза.

Дюйм за дюймом, вверх.

По чуть-чуть.

Пока наконец-то до него не донёсся порыв свежего воздуха. Он на миг застыл, протянул руку, пытаясь нащупать барьер – но его не было.

Вопреки силе, что текла в его жилах, он мечтал об отдыхе. Несколько мгновений. Секунд.

Но Клео всплыла в голове.

Так легко сдаться? Она изгибала, эфемерная, бровь, разочарованно качала головой…

– Я постараюсь, – прорычал он своим мыслям.