Тишина за дверью (СИ)

Текст добавлен: 15 мая 2026, 19:30

Текст книги "Тишина за дверью (СИ)"

Автор книги: Мира Громова

Жанр:

Остросюжетные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 20. Майя

Артур с Денисом не отлипали от девушек весь день. И общаться с ними было неожиданно легко, приятно, и очень весело. К концу дня у Майи уже болели щеки и хрипел голос от постоянного смеха.

Одноклассники с удивлением разглядывали их странную компанию. Кажется, никто не ожидал, что эти четверо вдруг подружатся. Особенно злобно косился Илья. Игорь с Лизой так и не вернулись в школу, зато был он, который едва ли зубами не скрипел, когда смотрел на них.

Но Майя не боялась. Она чувствовала себя в удивительной безопасности рядом с двумя парнями, и невероятно дорожила этим чувством, стараясь смаковать каждую его минуту.

Слишком редко в своей жизни она его ощущала.

Зато немного боялась Вера, которая посматривала на Илью испуганно. Тогда Артур предложил затащить его в женский туалет и опустить голову в унитаз. Сказано было с шуткой, но Майя почему-то подумала, что если бы они были в другой Вселенной и Исаева согласилась на такое предложение – то парни тут же бы его исполнили.

Впрочем, они были в своей Вселенной, поэтому Вера конечно же сразу же замахала руками и начала говорить, что насилие не должно порождать насилие, и даже самые сложные проблемы можно решить при помощи языка.

– При помощи языка, Исаева, можно только целоваться и доставлять наслаждение, – хохотнул Денис, вгоняя Веру в краску, – а таких уродов надо учить по-другому.

Вера только отмахнулась от него.

Так и прошел весь день. Странно, весело и тепло.

Только очень не хватало Тимура. И Майя с замиранием сердца ждала вечера, пока парень освободиться от своих дел и сможет ей написать. И тогда они снова половину ночи будут переписываться, а ее сердце будет таять от их общения.

После школы они разделились. Артур пошел провожать Веру, а Денис перебросил шлем Майе и махнул головой на свой байк.

– Садись.

– Ни за что.

Тахиров расхохотался. Мимо прошла группа их одноклассников. Они удивленно смотрели на парочку и шушукались, на что Денис им игриво подмигнул и сказал Майе:

– Давай-давай, Вельниченко. А то сейчас сплетни разлетятся, дойдет до Тимура, что я с тобой флиртую, и ходить мне со сломанным носом, как Чернов.

Майя все же взяла шлем и неловко напялила его на голову. Шлем был чистым, но в нем сразу же стало жарко.

– Матвей вроде несильно его ударил, разве нет? – спросила она. – Все же сломал нос?

– Матвей то может и несильно, – отозвался Денис и оседлал байк. – А вот Тимур добавил легкую горбинку.

Майя задохнулась на вдохе и испуганно сглотнула. Значит ей не показалось сегодня, когда она видела покрасневшие костяшки и легкие царапины на руке Тимура.

Господи, ну зачем он?..

Ехать на байке оказалось совсем не страшно. Майя прижималась к Денису, боясь, что он сейчас разгонится, но парень вел на удивление аккуратно. Да и разгоняться тут было негде, они даже медленным ходом добрались до ее дома всего за две-три минуты.

Когда они остановились у калитки, Денис почему-то не уехал сразу, а заглушил мотор и поставил мотоцикл на подставку. Забрал шлем у Майи, снял свой и слез.

Калитка, впрочем, быстро распахнулась, и появилась Марта.

Сестра была в расстегнутой кофте поверх домашней одежды, с граблями в руках. Видимо, до их приезда она приводила в порядок землю возле клумбы, в которой пока не было ничего, кроме прошлогодней травы, переживших зиму листьев с прошлой осени и весенней грязи.

– Марта! – возмущенно крикнула Майя. – Ты что делаешь?

Марта расплылась в довольной улыбке.

– Тот же вопрос к тебе, душа моя.

– Тебе нельзя таскаться по двору с граблями! Немедленно домой.

– Как скажешь, мамочка.

Денис фыркнул, а Марта перевела на него взгляд, чуть склонила голову и с явным интересом спросила:

– А почему с тобой это чудо?

Майя мгновенно почувствовала, как щеки начинают теплеть.

– Денис, извини, у нее язык без костей.

– Слишком много шуток про язык сегодня, – отозвался одноклассник, – даже не буду продолжать эту тему.

– А я бы с удовольствием послушала.

– Не сомневаюсь. Привет, Марта! Рад видеть тебя в добром здравии.

Денис шутливо поклонился, а сестра рассмеялась.

– Заходите. – сказала она вдруг. – Я пирог испекла. Яблочный.

Майя совершенно не ожидала от сестры такого гостеприимства, но больше ее испугало другое:

– Ты еще и пекла?!

– Не волнуйся, я не умерла в процессе.

Майя только устало покачала головой. Сестра была невыносима.

Почему-то девушка ожидала, что Денис откажется, но тот лишь выразил удовольствие по поводу приглашения и пожаловался на невыносимый голод, который пирог Марты, по его мнению, непременно утолит.

Дом встретил их теплом.

Еще не было темно, но на кухне уже горел свет, чайник тихо шумел, на столе под полотенцем и правда ждал пирог – румяный, с золотистой корочкой, от которой поднимался сладкий, яблочный запах. А на плите стояла кастрюля со свежим супом из консервированной сайры.

Марта притащила из комнаты еще одну табуретку, и они втроем сели за стол. Денис в их доме выглядел странно. Он как будто ему совсем не подходил, но при этом неплохо вписывался. На фоне уютных милых занавесок, старой мебели и низки потолков его высокий рост, модный пучок и мотоциклистская куртка выглядели контрастно.

– Пахнет обалденно, – с наслаждением протянул он, не испытывая никакой неловкости.

– Это ты еще наш чай не пробовал. Мы с Майей выращиваем мяту и базилик, и добавляем еще кое-каких листиков. Просто закачаешься!

Денис от нетерпения едва не набросила на пирог прямо в подставке, но Марта хлопнула его по рукам и аккуратно порезала его на кусочки. А потом разлила по тарелкам суп.

Все было, как всегда, потрясающе вкусным. Точно так же, как у бабушки. Марта всегда увлекалась готовкой и всему училась у бабушки, а когда та умерла, начала готовить сама по ее рецептам, а после, начала придумывать свои.

Сначала они молча жевали, а потом Денис начал болтать про произошедшее. Майя ахнула, она забыла предупредить парня, чтобы тот держал рот на замке, а теперь было уже поздно.

Она, конечно, пнула его ногой под столом, но Марта зашипела на сестру и вынудила Тахирова все рассказать ей. И про сегодняшний день, и про день, когда Майя только вернулась в школу после отсутствия.

– Я убью ее, – рычала сестра, нарезая круги по кухне. – Я разорву Звонкову к чертям!

– Марта, пожалуйста, – устало позвала сестру Майя, но та только отмахнулась.

Потом она все же села и вдруг поморщилась, потянувшись рукой к ключице. Майя испуганно вскочила и тут же подбежала к сестре:

– Больно? Марта, швы не разошлись?! Черт, ну ты можешь двигаться поаккуратнее?

– Все нормально, – злобно ответила она. – А с тобой мы еще поговорим. На тему того, что нельзя скрывать от своей сестры такие вещи!

– Я волновать не хотела…

– Волновать она не хотела…

Денис жевал пирог и неловко переводил взгляд с одной на другую. Потом виновато пожал плечами, когда Майя обвиняющее посмотрела на него в ответ и быстро сказал:

– Ты не переживай, Марта, Майя с Верой под защитой. Ни Звонкова, ни Чернов, ни кто-то еще больше не сунуться. Это я тебе гарантирую.

Марта скептически посмотрела на парня, а тот исправился:

– Понимаю, мне доверять сложно. Но Осипова видела? Вот он – тоже гарантирует. А он у нас скала, ты же знаешь.

Сестренка все-таки оттаяла и засмеялась, а Майя облегченно выдохнула.

Вот и как Денису удается так быстро и легко очаровывать людей? Наверное, это какая-то врожденная суперспособность.

Парень снова принялся сыпать шутками, в какой-то момент переделал пучок на голове, вдоволь насладившись смехом девчонок, когда они увидели его длинные распущенные волосы, а потом снова потянулся за пирогом:

– Все, – сказал Денис. – Я остаюсь здесь жить. Это слишком невыносимо вкусно. Марта, хочешь за меня замуж?

Майя засмеялась, а Марта закатила глаза и постучала пальцем по виску:

– Сочувствую той, кто захочет за тебя замуж, Тахиров. Там нервных клеток нужен бесконечный запас.

– Это ты права, конечно, – ничуть не обиделся Денис, – но я знаю приятный способ, как можно их восстановить! И я в этом способе невероятно хорош.

Он совершенно не стеснялся уже который раз шутить пошло, но ни Майю, ни Марту это не смущало. Денис не пытался с ними флиртовать, и это было слишком очевидно, просто он был таким. Очаровательным, уверенным в себе и раскованным. А еще очень теплым.

Закат за окном медленно догорал, а ребята все продолжали болтать.

Свет ложился на стекла теплой медью, а на старый паркет крупными янтарными пятнами. Двор за окном синел, а кухня становилась все теплее.

– Кстати, – сказал Денис, отпивая уже остатки чая, – я давно хотел спросить. Почему вас так назвали? В смысле... Марта и Майя. Это же не случайно?

Сестры переглянулись – и почти одновременно засмеялись.

– Мы родились в середине апреля, – объяснила Майя. – 15 числа. А это ровно середина между мартом и маем.

– И бабушке в голову пришла эта гениальная идея, – добавила двойняшка.

– Марта старшая, – сказала Майя.

– На целых десять минут, попрошу заметить, – тут же вставила та.

– Поэтому она – март.

– А ты – май, – догадался Денис.

– Угу.

Денис уставился на них пару секунд, потом расхохотался так искренне, что Майя тоже не удержалась.

– Нет, это гениально, – выдавил он. – Честное слово, не слышал ничего подобного никогда в своей жизни.

Майя снова улыбнулась. Вот как, наверное, и должна выглядеть нормальная жизнь. Не великая, не идеальная. Просто вечер, дружеский треп и смех. И никакого страха.

– Так, у вас получается, день рождения в следующем месяце… – протянул он и вдруг хлопнул себя по лбу, – Черт, забыла совсем, у Тимура то завтра.

Майя перестала улыбаться и удивленно посмотрела на него.

– Завтра?

– Ага, вступает в совершеннолетие.

Майя неловко почесала шею, она не знала.

– Ты только это, – Денис предупреждающе помахал руками в воздухе, – не вздумай там ему сюрпризов делать или как-то праздновать звать. Тимур не любит ничего праздновать.

– Почему?

Тахиров пожал плечами.

– Да без причины, просто человек такой.

Потом он покосился на свой телефон и быстро вскочил.

– Черт, девчонки, вы тут меня заговорили и закормили. – он прикоснулся к животу и театрально вздохнул: – Вы прекрасны, пирог прекрасен, а мой батя сейчас выдаст мне прекрасных п… – он осекся и кашлянул: – поругается, короче. Я с утра обещал ему помочь, а в итоге свалил на целый день. Все, чао бомбино. Майя, в школе увидимся. Марта, возвращайся скорее, разбавишь тухлую школьную жизнь своим фееричным появлением.

Совершенно неожиданно и без малейшего намека на неловкость он чмокнул обеих в щеки и ушел. А сестры еще какое-то время сидели молча и смотрели во двор за окном.

– Мне так спокойно, – вдруг сказала Марта, не поворачиваясь на сестру.

– И мне… – тихо ответила та. – Вот бы так было всегда…

Глава 21. Тимур

Тимуру всегда казалось, что вечером их квартира становится тесной. Как будто стены медленно подползали ближе, а воздух между ними густел от усталости и запаха лекарств, въевшегося в квартиру так же прочно, как табак когда-то въедался в занавески на кухне. Еще во времена, когда отец и мать курили, а пепельницы на столе всегда были полны окурков.

Тимур стоял в своей комнате перед старым шкафом и натягивал темную толстовку поверх футболки. На стуле лежала вторая, рабочая, чуть чище и без растянутого ворота. На подоконнике, рядом с потрескавшейся кружкой, валялись школьные тетради, которые он так и не открыл сегодня после уроков.

За окном уже синел мартовский вечер, с кухни тянуло вареной картошкой и запахом жареного лука. Отец после больницы ел мало, и мама готовила больше по инерции, как будто если в доме будет кастрюля супа и второе, то все остальное тоже как-нибудь удержится на своих местах. Но не удерживалось.

Тимур сел на край кровати и начал завязывать шнурки. Кроссовки он вчера постирал в стиралке, так что они были чистые, да и вообще – как новенькие. Если не считать, конечно, ободранных носков и шнурков, которые потемнели от времени. Пальцы двигались автоматически, но голова Осипова жила отдельно – он мысленно считал деньги. Пытался прикинуть, сколько завтра уйдет на новые пачки таблеток и сколько останется. А еще пытался прикинуть, стоит ли ему сегодня рассчитывать на чаевые, все-таки середина недели, народу в баре будет не очень много.

Дверь в комнату приоткрылась, и Тимур даже не стал ругаться, что снова без стука. Он давно привык, что мама не слышит его просьб, поэтому, если действительно надо было остаться одному – то парень просто закрывался. Замок, естественно, установил себе сам.

На маме был домашний халат и шерстяная кофта поверх него, хотя в квартире было не так уж холодно. Волосы собраны кое-как, на виске выбилась прядь. Лицо выглядело усталым и каким-то серым, и Тимур сразу понял: опять что-то не так.

– Тимош, – тихо сказала она, задержавшись у двери. – Ты уже уходишь?

– Через пять минут. – Он поднял на нее взгляд и нахмурился: – Ты чего такая?

Мама попыталась улыбнуться, но получилось плохо – только губы чуть дрогнули.

– Да что-то нехорошо мне.

Тимур сразу выпрямился.

– Что значит нехорошо? Голова опять?

Она отвела глаза.

– Немного.

– Ты таблетки пила? Мерила давление?

Мама вздохнула и устало махнула рукой.

– Ой, Тимош, да что эти таблетки…

Он медленно встал. Раздражение глухо поднялось внутри, но он изо всех сил постарался потушить его.

– Мам, пожалуйста, – сказал он уже жестче, чем хотел. – Не пренебрегай своим здоровьем.

Она виновато посмотрела на сына, но почти сразу покачала головой.

– Сейчас важнее здоровье папы.

Вот и все, как обычно.

Тимур почувствовал, что бороться со злостью и обидой становиться все сложнее. Ему всегда было интересно, мама специально так пренебрежительно к себе относиться, чтобы вызвать побольше жалости? Или действительно настолько себя не любит, чтобы проявлять даже базовую заботу?

Но если так, если это какое-то травматичный протест здоровому эгоизму, неужели сложно подумать на несколько шагов вперед?

Ему так и хотелось сказать:

А если ты тоже сляжешь, что тогда?

Кто будет с отцом, если я на смене или в школе?

А с кем будешь ты?

Ты вообще понимаешь, как меня уже трясет от одного вашего вечного “все будет хорошо”? Хотя “хорошо“ очевидно уже никогда не будет, и вы сами отказываетесь себе помогать?

Но он ничего не сказал, потому что понимал: даже если он сформулирует эти вопросы мягче, мать все равно расплачется. А видеть, как она плачет, в последнее время стало почти физически невыносимо.

Он отвернулся к стулу, взял толстовку, повесил ее на плечо и сказал:

– Все равно выпей. Нечего мучиться. И к врачу сходи, я очень тебя прошу. Голова мучает тебя почти каждый день, это ненормально.

Мама постояла еще секунду, потом вошла в комнату и присела на самый край стула, как будто старалась заниматься собой минимальное количество пространства.

– Сын, я сегодня Нину Петровну видела, – начала она. – Из соседнего подъезда. И на работе опять спрашивали про отца. Все сочувствуют, конечно… жалеют, говорят, как это страшно. Что так случилось.

Тимур замер, уже собираясь сунуть телефон в карман.

Мама говорила дальше, глядя не на него, а куда-то в угол комнаты.

– Я рассказываю, а они так ахают, руками всплескивают… Говорят, беда, беда. Но никто помощи не предлагает.

Осипов медленно выпрямился.

Ему показалось, что в комнате похолодало, хотя он совсем недавно закрыл окно.

– Какой помощи ты ждешь? – спросил он. – Я, надеюсь, ты не начинала просить?

Мама посмотрела на него испуганно, а Тимур только после того, как сказал, осознал, насколько холодно прозвучал его голос. Но сдерживаться сил уже не оставалось.

– Я же сказал, тебе, что все решу.

– Тимур… – Она вздохнула. – Кредит – это не выход.

– А милостыня выход?

Мама не знала всех деталей. Точнее, знала, что он что-то узнавал и договаривался, но не до конца понимала, насколько серьезно он уже мысленно подготовил всю схему. Другого выхода он пока не видел. Деньги не появлялись из воздуха. Операция, лекарства, восстановление, дорога – все это стоит больших денег, но он только и делал, что рассчитывал каждую копейку их семейного бюджета. И у него даже получалось! Да, будет сложно ближайшие полгода или, может, больше, но у него получалось!

И не нужно было строить из себя жертв и клянчить деньги от чужих. Не нужно было унижаться!

В раздражении он резко хлопнул дверью шкафа, а потом выдохнул, стараясь унять злость.

– А как мы его потом будем отдавать? – тихо спросила мама, игнорируя его вопрос. – А если его вообще нам не дадут?

Тимур почувствовал, как у него каменеет лицо.

– И что ты предлагаешь?

Мама отвела взгляд.

– Я не знаю. Может… может, еще поговорить с людьми. Я слышала, есть всякие группы в социальных сетях. Организации волонтерские.

Он коротко рассмеялся, но смешно ему не было. Отчаяние заполонило душу, а разговор казался бессмысленным.

– Кредит дадут, – сказал он, подхватывая с пола рюкзак. – Я уже поговорил с ребятами из банка, им нужна только моя справка с работы. А отдавать его ни тебе, ни отцу не придется, я уже сказал. Я. Все. Решу.

Последнее он сказал твердо. Потом выдохнул, подошел к матери и коротко поцеловал в щеку.

– Я умоляю тебя, не делай ничего, из-за чего мы поссоримся… – тихо произнес он.

Потом вышел в коридор и прежде, чем выйти на в подъезд, крикнул за плечо:

– И таблетку выпей, не терпи боль!

Внутри все еще билась злость, пока он спускался с пятого этажа по ступенькам, перепрыгивая едва ли не половину пролета.

Мать было жалко невыносимо.

Но и злость на нее была не менее яркой.

И за эту злость ему было стыдно.

И вот так после каждого их разговора. Его разрывало этими полярными чувствами в разные стороны, словно тележку в басне «Лебедь, рак и щука».

Телефон в руке вдруг коротко завибрировал. Майя.

Глава 23. Тимур

Майя прислала какой-то нелепый мем с котом, замотанным в одеяло, и подписью про то, что человек “не ленивый, а ресурсосберегающий”.

И сразу следом сообщение:

Майя Вельниченко: Как ты?

Майя Вельниченко: Ты завтра будешь в школе?

Тимур сам не заметил, как дернулся уголок рта. Злость еще не прошла, но словно отошла на второй план и стала незаметной. Перед глазами всплыла сцена, когда Майя сегодня утром хохотала над шутками Артура. Такая спокойная и веселая впервые за долгое время. И это даже несмотря на то, что утром им с Верой пришлось несладко.

Парень нажал на кнопку домофона и дверь открылась с неприятной металлической мелодией.

На улице снова похолодало.

Так бывает в марте: днем воздух вроде бы теплеет, а к вечеру словно снова наступает холодная зима. Тимур спустился с крыльца, сунул руки в карманы и сразу понял, что куртку надел слишком легкую. Ветер пробрался под ткань, и по спине тут же прошло неприятное ледяное касание.

Во дворе было пусто. У подъезда курил сосед с третьего этажа, лениво щелкая зажигалкой. Из одного окна орал телевизор. На мокром асфальте тускло отражался фонарь, а вдоль бордюра стояли серые машины.

Тимур шел быстро.

Во-первых, чтобы согреться.

Во-вторых, хотелось как можно быстрее отдалиться от дома.

Бар в последние недели стал для него не только местом работы, но и пристанищем. Тимур быстро влился в работу и стал своим. Пока «Шов» не был открыт он помогал с оформлением меню, таскал ящики, помогал на кухне и заучивал позиции. А потом и своей работы уже стало много.

Осипову нравилось, что у Матвея была очень простая, но важная позиция по поводу своего бара: не пускать всякий сброд. И нравилось, что охрана выполняла свои обязательства. Не было ощущения помойки, как в половине заведений района. Наоборот – внутри было тепло, чисто, пахло деревом и пивом, но точно не грязью. Люди приходили туда не только напиться, а посидеть, поговорить, прийти компанией, привести девчонку на свидание или отметить какой-то праздник небольшой компанией.

За это Тимур уважал Матвея еще сильнее, да и народ быстро понял, что «Шов» вернул себе прежнюю атмосферу и повалил. Сначала шли свои – район, соседние дворы, старые знакомые родителей Матвея, а потом начали подтягиваться люди и из соседних районов. Потом даже из центра, потому что у кого-то кто-то рассказал, что в “Шве” нормальная атмосфера, вкусная еда и отменное пиво. Для их города это уже реклама премиум-класса.

Матвей из-за этого был постоянно занят. Снаружи мог казаться таким же ленивым и спокойным, но Тимур видел, как тот крутится без остановки – поставщики, кухня, бумаги, смены, касса, персонал, охрана, посетители. Вряд ли Долгов будет жаловаться, но Тимур старался помогать ему, как мог, даже если что-то не входило в его прямые обязанности.

Когда Тимур вышел на главную улицу, телефон снова завибрировал.

Майя Вельниченко: Надеюсь, ты просто очень долго смеешься над мемом, а не игноришь меня.

Дальше она прислала смешной стикер, а Тимур вдруг понял, что так и не ответил ей. Он быстро поставил реакцию смеющегося до слез смайлика на картинку, замедлил шаг и написал:

Тимур Осипов: Майя, можно я тебе позвоню?

Ответ пришел почти сразу:

Майя Вельниченко: Ты можешь меня больше не спрашивать и просто звонить)

На секунду он уставился в экран.

Ветер дул холодом в шею, мимо проехала маршрутка, шурша колесами по мокрому асфальту, кто-то на остановке чихнул и зажег сигарету. Тимур стоял посреди всего этого, как дурак, и чувствовал, как невольная улыбка появляется на лице.

Он нажал вызов.

Гудок.

Еще один.

Потом, наконец, раздался ее голос.

– Привет.

Вроде ничего такого, а Тимуру показалось, что в голове зашумело. В груди вдруг медленно начала расползаться незнакомая прежде нежность. Это слово совсем не подходило хмурому Осипову, но другого для описания этого чувства он найти не мог.

– Привет, – ответил он, свернув в сторону от дороги, чтобы машины не гудели в трубку.

– Как ты? Ты так и не ответил.

– Все в порядке. Иду в бар на смену.

Майя немного помолчала, а потом продолжила:

– Сегодня снова похолодало. Я очень замерзла, пока возвращалась домой. А ты снова в легкой куртке?

Тимур вскинул брови, хотя она, конечно, не видела.

– Догадливая.

– Я внимательная. Видела же тебя сегодня. Ты не заболей только.

Тимур угукнул.

Зачем ему теплая куртка? От одних ее слов уже становится теплее.

– А ты? – спросил он. – Дома?

– Да. Мы с Мартой только что доели ее внезапный кулинарный шедевр.

– Выжили?

– Да. Но, знаешь, у нее есть талант делать вид, что она просто жарит картошку, а потом половина кухни выглядит как поле боя.

Он представил эту картину так ясно, будто сам сейчас стоял у них на кухне: Марта злиться на сковородку, Майя рядом, волосы убраны кое-как, улыбается, хотя делает вид, что недовольна. И на секунду так остро захотелось оказаться не на мокрой улице под ветром, а там, что он даже сбился с шага.

Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы они там с Майей все же оказались вдвоем. Он даже согласен ради такого заменить Марту у сковородки.

– Но сегодня был яблочный пирог, – продолжала рассказывать Майя, – Денису так понравилось, что он сделал Марте предложение.

– Какое?

– Руки и сердца, – Майя рассмеялась.

Тимур и не переставал улыбаться. Денис уже доложил ему, что проводил девушку, а потом застрял у них дома и его вкусно кормили.

Завидовал ли его рассказу Осипов? Неимоверно.

– Как Вера? – спросил он.

Майя перестала смеяться и вздохнула.

– Все нормально. Говорит, брат весь вечер пытался допытаться – что случилось, и злился. Не поверил в ее байку про падение с качелей.

– Конечно не поверил. Не могли придумать что-то поубедительней?

– Времени не было, – фыркнула Майя.

Некоторое время они шли на расстоянии, но словно были рядом – он по улице, она где-то у себя дома из угла в угол. Они разговаривали снова обо всем на свете. И уже в который раз Тимур почувствовал себя настолько в безопасности, что не заметил, как рассказал про маму.

Одергивать себя было поздно, но он даже шаг замедлил, чувствуя, как холодеют ноги. Он попытался успокоиться и понять, что же так сильно его испугало. Вариантов было несколько: если вдруг Майя скажет ему не ныть, ведь кому-то хуже, например им, у которых вообще нет родителей, или если вдруг начнет жалеть и стонать, как мама, приговаривая, насколько он несчастный.

Ни то, ни другое на Майю не было похоже, но он все равно опасался.

– Если честно… – начала она, выслушав, – я восхищаюсь тобой, Тимур.

– Что? – он едва не споткнулся от этих странных слов.

– Просто… – девушка замялась, словно никак не могла подобрать нужных слов: – Ты очень сильный. И ты сильнее своих родителей, а это тяжело. Я еще тогда, в больнице заметила. Я думаю… Я думаю – это немного неправильно, что твоя мама ведет себя так. Я, на твоем месте, наверное, в такой ситуации злилась бы и ругалась. И обижалась. Это ведь нечестно. Тебе тоже плохо, но ты должен сдерживаться больше всех. А ведь это ты – ребенок, а не наоборот…

Тимур слушал молча и медленно переваривал ее слова. Майя восприняла его молчание, видимо, как обиду, поэтому быстро спохватилась:

– Черт… Тимур, я… Прости, я не хотела тебя задеть, болтаю всякие глупости.

– Нет, – он мотнул головой и улыбнулся: – Ты слишком умная, Майя, чтобы болтать глупости. Спасибо тебе…

Они быстро свернули со скользкой темы и снова начали болтать на отвлеченные.

А Тимур замедлял шаг, чтобы продолжить этот разговор насколько возможно, но уже подходил к бару. Издалека был виден теплый свет в окнах, темная вывеска, пар от кухонной вытяжки и двое парней у входа. Кто-то смеялся на крыльце. Потом дверь открылась, и на улицу выплеснулся запах жареного мяса и специй, а еще раздалась громкая музыка.

– Ты уже пришел? – спросила Майя, услышав ее.

– Почти.

– Хорошо. Получается, я тебя проводила. – она улыбнулась. – Вернула долг, можно сказать. Хорошей смены, Тимур!

Он остановился у самого входа.

– Майя.

– М?

Он пытался собрать мысли и чувства в слова, но ничего не получалось. Одни сплошные глупости.

Одну из таких он и выдал:

– Спасибо за кота. И да, теперь снова я тебе должен.

Она тепло засмеялась.

– Пожалуйста. Если будет совсем плохо, я пришлю тебе второго.

– Это уже тянет на серьезные отношения, – он пошутил, но в груди от этой шутки стало горячо.