Текст книги "Тишина за дверью (СИ)"
Автор книги: Мира Громова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 36. Майя
Глава 36. Майя
Синяк на левой скуле все равно проступал.
Майя стояла перед старым зеркалом в прихожей уже, наверное, минут десять. Она наносила тонкий слой тонального крема, потом еще один, растушевывала пальцами, потом кисточкой, потом снова пальцами, стараясь не задевать скулу слишком сильно, потому что та до сих пор отзывалась тупой болью даже на легкое прикосновение. Кожа горела. Яркое фиолетово-желтое пятно на щеке становилось бледнее, но не исчезало. Из-за наслоения косметики оно казалось только грязнее.
Майя наклонилась ближе к зеркалу.
Свет от окна падал сбоку, подчеркивая неровности под глазами, сухость потрескавшихся губ и тонкую тень синяка у линии волос на самом виске. Его тональник скрыл сильнее, но заметный шрам от царапины все равно бугрился. Но если посильнее взбить волосы и не убирать их за уши привычным жестом – почти и не заметно. Синяка на лбу почти ничего не осталось. На подбородке – тоже.
В целом, может все и пройдет хорошо? Все же самое страшное было не на лице, лицо хотя бы можно было попробовать замазать, но с ног до головы тоналкой не обмажешься. Благо на улице еще была весна и можно было носить закрытую одежду.
Майя осторожно оттянула ворот свитера и сразу поморщилась. На шее, ближе к ключице, на тонкой белой коже лежали темные следы. Ниже, под одеждой, было еще – хуже. На ребрах, на плечах, на боку, на бедре – все тело расцвело густыми, тяжелыми пятнами и ныло.
Она опустила свитер обратно и выпрямилась.
Из зеркала на Майю смотрела девушка, которая за эти несколько дней снова потеряла блеск в серых глазах. Черты лица заострились, взгляд потемнел, и в нем снова появилось настороженная взрослая усталость.
На кухне стукнула чашка, и она отвернулась от зеркала.
– Майя, – крикнула оттуда сестра, – я кофе приготовила, иди.
В ее голосе тоже слышалась усталость. Впервые за несколько дней дядя ушел из дома, на какие-то заработки, и они остались одни. Почти нормальное утро. Если только не знать, что он вернется…
В вечер, когда дядя пришел из тюрьмы, Майе сильно досталось. Но могло быть хуже. В этот раз он хотя бы не пытался приставать к ней – то ли был слишком пьян, то ли боялся других последствий. Хотя после того, как он сухим вышел из воды, ранив ножом Марту, вряд ли он вообще чего-то боялся.
Запертая двойняшка тогда все же умудрилась дозвониться до соседки, но за это время Майя уже впитала в себя всю злость и месть дяди за месяцы за решеткой. Тот не жалел силы, бил с садистским наслаждением. Особенно досталось ребрам и голове. В какой-то момент Майя едва страшно не захохотала, представляя себя разорванной боксерской грушей, на которой отрабатывают удары зеки.
Валентина Ивановна вбежала в дом, когда дядя схватил Майю за волосы и приложил головой о стол. Но она ничего толком не смогла сделать, потому что дядя подготовился. Он предложил женщине присесть, и почти лениво рассказывал ей подробности, куда он донесет информацию о том, как именно была оформлена ее “опека”, и доказательства, что все это время девочки жили одни. А еще говорил, что заведет дело о мошенничестве. После смерти бабушка завещала девочкам их дом, и ему будет очень легко доказать, что Валентина Ивановна провернула все это, чтобы завладеть имуществом.
Майя тогда лежала в углу зала и не могла остановить слезы. Голова гудела, тело стреляло от боли, а Валентина Ивановна слушала дядю, но смотрела на нее и плакала, беззвучно прося прощения.
Никто не сомневался – он не блефует. Если ему захочется, он действительно исполнит свои угрозы и посадит и ее, и ее мужа, и бывших коллег, которые помогали с опекой. И разбираться никто не будет. Как и не разбирались в его деле.
Валентине Ивановне пришлось уйти. Перед этим она лишь умоляла дядю больше не бить их. Тот усмехнулся и сказал, что посмотрит, как они будут себя вести.
А когда она ушла, он подошел к Майе, присел на корточки, с садистской лаской провел сухой ладонью по ее волосам и спросил, хочет ли она, чтобы все это прекратилось. И если хочет то пусть обещает, что как только им исполнится восемнадцать, они пойдут к нотариусу и перепишут дом на него. И тогда все закончится. Они смогут идти, куда захотят.
Майя согласилась, не задумываясь. Она не верила, что дядя отступит, но он и правда больше их не трогал. С усмешкой наблюдал за ними, когда девочки на цыпочках ходили по дому, заставлял готовить еду и каждый вечер пил, пил, пил.
Майя хотела дождаться, когда следы с лица совсем сойдут, чтобы вернуться в школу, но ждать становилось уже опасно, потому что сообщения от Веры, Дениса и даже Артура начали приходить не просто с вопросами, а с агрессивной настойчивостью. Про Тимура вообще и говорить не стоило. Он едва ли не дежурил в соцсети, и стоило ей появиться там, как сообщения от него начинали сыпаться пачками.
Что говорить им всем, Майя не знала. Она с ужасом вспоминала момент, когда Тимур решил все же прийти к ним. Она наблюдала, спрятавшись за шторкой, как парень пытается войти, жадно рассматривала его уверенный силуэт в сумерках, но весь обзор загораживал другой силуэт – сутулый и насмешливый.
Дядя стоял между ними, и в этом была какая-то удивительная образная насмешка судьбы.
– Смотри-ка, какой ухажер. Не мала еще? – так дядя сказал, когда вернулся.
Пакет он унес в свою комнату, и Майя так и знала, что тогда принес Тимур.
С кухни снова позвала Марта:
– Майя?
– Сейчас.
Она сунула телефон в карман и пошла к сестре.
Марта сидела за столом в теплой кофте и толстых носках, все еще бледная. На столе перед ней стояли кружка с чаем, учебник, тетрадь и тарелка с бутербродом, к которому она почти не притронулась. Волосы были собраны кое-как, под глазами лежали тени, но взгляд оставался злым.
– Не старайся, не замажешь. – хмыкнула сестра, глядя на ее лицо.
Майя кивнула.
– Сильно видно?
– Немного.
– Я капюшон надену, и свитер с горлом. Надеюсь…
Марта махнула рукой и не стала дослушивать. Майя кое-как закинула в себя бутерброды и быстро выпила кофе.
– Мне пора выходить, – сказала она. – Одевайся тоже, я подожду тебя.
Вчера они договорились, что пока Майя не вернется из школы, Марта проведет день у Валентины Ивановны.
Майя помыла посуду и снова пошла в прихожую. Надела толстовку с капюшоном поверх свитера, потом куртку. Шею снова обернула шарфом. Синяки на скуле и виске все равно оставались заметны, но она придумала легенду, что неудачно ударилась и зацепила дверцу шкафа. Поверят ли в это остальные? Майя не знала. Но думать о том, что не поверят – не хотелось.
Когда Марта оделась, они все же вышли из дома. Майя опасалась, что у ворот будет стоять Тимур, но его не было. Видимо, прислушался к ее просьбам не заходить.
– Набери, если что-то случится, – на повороте она поцеловала сестру в щеку.
– И ты. – ответила Марта.
Глава 37. Майя
Глава 37. Майя
В школу Майя не торопилась. Наоборот, шла непривычно медленно, не срезала путь и выбирала долгую асфальтированную дорогу вместе привычных тропинок между домами. Несколько раз ловила себя на том, что нервно поправляла шарф и капюшон, но никак не могла успокоить руки.
На улице сегодня ярко светило солнце. Март почти закончился, и апрель обещал быть удивительно теплым. Если бы не внутренняя дрожь, девушка бы, наверное, давно сошла с ума от жары в такой теплой одежде.
Телефон в кармане несколько раз коротко вибрировал, но Майя не доставала его. Она и так знала, от кого там сообщения: Вера и Тимур. Может и Денис с Артуром подключились. От этих мыслей становилось одновременно тепло и очень-очень страшно.
Майя уже почти дошла, когда увидела впереди Тимура и Дениса.
Девушка замерла. Прошло всего несколько дней, но сейчас казалось, что жизнь снова перевернулась. Еще совсем недавно она подбежала бы к ним, обняла обоих и сначала засмеялась бы над шуткой Тахирова. Потом непременно бы засмущалась, потому что Тимур попытался бы взять ее за руку.
Может, он даже поцеловал бы ее в щеку, после чего Денис отвесил бы пару еще более смущающих шуток.
Она бы сгорела со стыда, но, боже… Как бы она этого хотела!
Но сейчас было только это дурацкое «бы» и больше ничего. Ноги вросли в землю, а смелости окликнуть друзей не появилось. Майя могла только стоять и наблюдать издалека.
Денис, как всегда, что-то рассказывал и активно жестикулировал, а Тимур стоял чуть боком, и даже издалека было заметно, как он напряжен. Руки в карманах, плечи прямые, голова чуть наклонена на бок, а носок ботинка нетерпеливо постукивает по земле. В какой-то момент Осипов огляделся, и Майя трусливо нырнула в сторону, за продуктовый ларек.
Прижалась спиной к бетону и прикрыла глаза. Руки дрожали. Девушка подняла ладонь, едва заметно коснулась пальцами синяка на скуле и поморщилась.
– Господи… – выдохнула она едва слышно.
Пальцы сами потянулись к телефону.
Экран загорелся мгновенно. Конечно. Три непрочитанных от Тимура, два от Веры, и еще парочка от Дениса.
Майя зажмурилась.
Нет.
Нет, нет, нет.
Она не сможет сейчас к ним подойти. Ей не хватит сил. Как только они кинутся на нее с радостными воплями, она тут же расплачется и тогда больше не сможет ничего скрывать. Сейчас ее состояние слишком шаткое, истерика, кажется, почти у самого горла.
А если кто-то из них будет рядом. Особенно, Осипов…
Она быстро открыла чат с ним и набрала:
Майя Вельниченко: Тимур, привет! Я приду только к последнему уроку на контрольную. Все еще не очень хорошо себя чувствую.
Она отправила сообщение раньше, чем успела передумать.
И, не давая себе времени увидеть, что он ответит, сунула телефон обратно в карман и пошла прочь от школы. У нее есть немного времени, чтобы собраться с духом. Погулять, освежиться, порепетировать – что она будет говорить.
Майя и сама не понимала, куда она идет. Ноги на автомате несли ее прочь, сначала через двор ближайшей пятиэтажки, потом мимо детского сада с облезлым фасадом, продуктового, отделения почты, и дальше в глубь улицы с частными участками. Когда Майя вышла к спортивной площадке, на которой летом местные часто играли в баскетбол, она чувствовала, что уже выдохлась. Ребра ныли. Синяки и ушибы, казалось, решили обдать волной боли одновременно, реагируя на такие долгие движения.
На площадке было тихо, только ветер шевелил сетку ограждения, и она тихо позвякивала. На асфальте местами еще лежала вода в неглубоких впадинах. Баскетбольное кольцо без сетки темнело на фоне бледного неба. Майя открыла скрипучую калитку и вошла внутрь. Вряд ли кто-то будет здесь играть, слишком холодно для баскетбола.
Девушка прошла к покосившимся трибунам, бросила рюкзак в самый угол между трибунами и забором, и опустилась на него. Она прижала к груди колени, уткнулась в них носом, посильнее натянула на голову капюшон, так что перед глазами осталась только темнота, и, наконец, дала волю слезам.
Напряжение понемногу выходило. Майя собиралась выплакаться сейчас, чтобы сил на слезы к концу дня не осталось. Вроде, помогало, но силы вдруг ушли с избытком. Через несколько секунд Майя не заметила, как задремала, уткнувшись носом в промокшие штаны.
Ей даже снилось что-то неясное, какие-то серые коридоры, закрывающиеся двери и чужие шаги. В какой-то момент ей показалось, что кто-то зовет ее по имени. Потом – что рядом скрипит снег, хотя снега уже давно не было. Потом – что Марта что-то говорит очень сердито и далеко, а она не может разобрать ни слова.
И вдруг резкий удар в плечо вырвал ее из этого бреда.
Майя вздрогнула всем телом, распахнула глаза и сначала вообще не поняла, где находится. Небо над ней ослепило бледным светом. Сетка за спиной качнулась. Майя недоуменно хлопнула глазами и подняла голову, а капюшон слетел с ее головы. Рядом с ее ногой медленно катился баскетбольный мяч.
А над ней стоял Матвей Долгов.
Он смотрел сверху вниз, прищурившись от солнца. На нем была темная куртка нараспашку и старая черная футболка под ней.
Майя почувствовала, как горло мгновенно пересохло. Она смотрела на парня, даже не моргая, с ужасом понимая, что скрывать уже поздно – он ее узнал.
Но хуже даже не это, хуже всего то, что Матвей смотрел не в ее глаза, а на ее скулу. И выражение его лица становилось все более ледяным. Губы парень вообще сжал так, что они стали едва заметны.
– Долгов, ну ты там че застыл? – раздался крик.
Майя с ужасом узнала голос Артура, а Матвей вдруг поднял руку.
Нет…
– Нет, – выдохнула она. – Нет, пожалуйста, не надо. Не зови никого.
Долгов тяжело смотрел на нее, почти не мигая, а потом медленно качнул головой.
И крикнул:
– Тимур! Иди сюда!
– Нет... – почти беззвучно сказала Майя.
Но было уже поздно. Девушка с ужасом натянула капюшон и снова уткнулась лицом в колени. Все придуманные легенды вдруг разом вылетели из головы. Отрепетированный план разговора словно по взмаху волшебной палочки исчез.
– Майя?
Голос Тимура был почему-то очень тихим. Словно он сам не до конца понимал, что говорит. А потом девушка ощутила тепло около своих ног. Осипов явно присел перед ней на корточки. Майя еще сильнее сжала руки, которыми обнимала голову, а кожу ее коленей сквозь штаны обожгло прикосновения чужих ладоней.
– Майя, ты чего тут делаешь? Эй… Посмотри на меня, пожалуйста. – его ладони чуть сильнее сжались на ее коленях, а потом он вдруг с каким-то отчаянием выдохнул: – Майя…
Глава 38. Тимур
Глава 38. Тимур
Пока Тимур шел к углу за трибунами, ему казалось, что асфальт под ногами размягчался и превращался в болото. А все из-за сжавшейся у сетки хрупкой фигуры, уткнувшейся носом в колени, и странного взгляда Матвея.
Осипов сразу узнал Майю по куртке и рюкзаку, на котором она сидела. Маленькая плюшевая свинка-брелок сейчас лежала прямо на грязном асфальте. Если бы ничего не случилось, Майя бы никогда так небрежно не бросила рюкзак на землю. И прятаться бы так не стала. Да и вообще вряд ли бы сюда пришла, соврав Тимуру, что она дома.
Осипов сбежал с уроков, потому что уже не мог найти себе места от тревоги, и парней потащил за собой. И уж точно он не ожидал, что причина его тревоги вдруг окажется здесь прямо перед ним.
Майя не отзывалась на его голос и руки холодели от предчувствий. Он снова позвал девушку, присел рядом с ней на корточки и осторожно накрыл ее острые колени ладонями. Майя только сильнее вжала голову. Все самые худшие предчувствия, которые последние дни бродили в его голове, вдруг обострились.
Тимур еще не понимал до конца, что происходит, кроме того – что случилось нечто плохое. Он выдохнул, чтобы успокоиться, и посмотрел на Матвея. Долгов же в ответ только указал пальцем себе на лицо, а потом медленно покачал головой.
Тимур снова повернул голову к Майе, не до конца уверенный, что ему хочется увидеть на ее лице что-то такое, что так испугало друга.
– Майя, – снова позвал он. – Маленькая, ты меня очень пугаешь. Посмотри на меня, пожалуйста. Не нужно так…
– Я… Ты… Я потом… – Вельниченко бормотала что-то бессвязное, а ее плечи тряслись.
Осипов ласково провел ладонью по ее колену, потом по плечу, потом по голове, поверх капюшона.
– Эй, – сказал он почти шепотом. – Это же я. Ты чего?
– Майка… – присоединился к нему Денису, но Артур шикнул на него:
– Тихо.
Тимур не слушал их. Он продолжал гладить Майю по голове и плечам и уговаривать.
В нем жили одновременно жуткий страх и какая-то болезненная нежность, которую хотелось отдать ей всецело.
– Майя, я сейчас сниму капюшон сам, ладно?
Она дернулась, но ничего не ответила. Не сказала «нет», это уже хорошо.
Тимур подождал еще секунду, потом очень медленно потянул за край капюшона и сдвинул его. В этот момент Майя вдруг будто очнулась, резко вскинула голову и посмотрела на него с вызовом, мол, ты этого хотел? Смотри.
А Осипов и смотрел. На замазанный синяк на скуле смотрел, который даже сквозь тоналку казался почти черным, на синюю ссадину у виска смотрел и на небольшую шишку у брови. На влажные упрямые глаза, с лопнувшими от слез капиллярами, и на покрасневший кончик носа.
– Господи, – выдохнул Денис у него за спиной.
Артур шагнул ближе и едва не сшиб Осипова:
– Майя, что случилось?
Тимур молчал. Он протянул руку, едва заметно коснулся пальцами ее скулы и прикрыл глаза. Ярость глухо забилась где-то в груди, мешая дышать. Паника мгновенно охладила ладони и сделала их потными.
Синяк был ровно на том месте, куда Тимур несколько дней назад поцеловал Майю. Тогда ее кожа была нежной, чуть прохладной, а потом мило покраснела от смущения.
А теперь на ней был след тяжелого удара. Уже желтевшего по краям, то есть это случилось не сегодня. Значит какое-то время назад, на этой нежной коже синяк был почти черным.
Осипов несколько мгновений не мог открыть глаза, чтобы снова заставить себя посмотреть на девушку.
– Это Чернов? – спросил он сипло. – Звонкова?
Никакой реакции. Он все же открыл глаза, хотя смотреть на Майю было невыносимо больно. Казалось, у него самого опухает и ноет все лицо. Да лучше бы так и было.
– Или… – Он сглотнул. – Или это как-то связано с этим Владом?
Майя помотала головой. В ее серых глазах застыли слезы. Казалось, девушка хочет что-то сказать, но никак не может. На ее подбородки сгрудились морщины от напряжения, губы были сжаты в тонкую линию.
– Или… это дядя? – спросил Осипов совсем тихо.
Майю словно ударили. Она отшатнулась и вскинула руки в защитном жесте:
– Я упала! – хрипло выдохнула она. – Лезла на табуретку, чтобы достать… и… она сломалась… там стол…
Она снова замолчала и как-то отчаянно всхлипнула. А Тимур не поверил ни одному ее слову.
– Упала… – повторил он.
В глазах девушки вдруг мелькнуло чувство, которого Осипов совершенно не хотел там видеть. Ей было… стыдно?
Господи, что сейчас творится у нее в голове?
Тимур несколько раз глубоко вдохнул через нос, чтобы усмирить ярость, а затем снова протянул к ней руку. Пальцы дрожали и это невыносимо бесило.
Он почти коснулся ее шарфа, но Майя отстранилась.
– Что ты делаешь?
– Я только посмотрю, хорошо?
– Не надо, – выдохнула она.
Но Тимур настойчиво оттянул шарф вниз, и трещина внутри него вдруг разошлась еще сильнее. Держать себя в руках он больше не мог, поэтому резко встал, и дернулся в сторону. Гнев мешал дышать. Чтобы хоть как-то успокоить его, парень ударил ладонью по сетке забора, а потом с силой сжал ее в кулаках и потряс. Та в ответ обиженно зазавенело.
– Майя, это что за… – шокировано выдохнул за его спиной Артур.
«Это что за»? Какие тупые вопросы он задает! Не видит отпечаток ладони у нее на шее? Это с какой же силой надо было ее сжать, чтобы контуры пальцев так четко отпечатались на коже?
– У шкафа, на который ты упала, были руки? – невесело хмыкнул Матвей.
Тимур еще раз ударил в сетку, а потом потер ладонями глаза. Не сейчас. Он потом будет выплескивать ярость. И, желательно, на том, кто посмел совершить это с Майей. Он спросит за каждый синяк, за каждую царапину.
Боже, если даже на видимых местах так много ран, то что же под одеждой?!
Осипов с трудом заставил себя вернуться к девушке. Отодвинул Артура в сторону и снова присел перед ней на корточки. Майя не плакала, смотрела на него с какой-то странной болезненной усмешкой. Словно она ждала от него какой-то подвох и собиралась вот-вот разочароваться.
– Майя, – чтобы придвинуться чуть ближе, он сел на колени прямо на мокрый асфальт и накрыл ладонями ее плечи. – Я не знаю, что ты там себе сейчас надумала, но я не сдвинусь с этого места, пока ты не расскажешь мне кто это сделал.
Вельниченко дернула плечом и вдруг убийственно честно ответила:
– Дядя.
Это был даже не голос, а какой-то отчаянный усталый выдох.
– Дядя… – повторил за ней Тимур.
Денис очень грязно выругался, Матвей присоединился к нему, а Осипов смотрел на Майю, но перед его глазами стоял лишь тот мужик у ворот ее дома.
Тимур ненавидел себя сейчас за слабость. Надо было послушать интуицию тогда. Надо было размазать ему лицо, прорваться в дом и забрать девушку.
И плевать, чем бы это все обернулось.
– И как часто дядя… – Осипов осекся, а потом кашлянул и медленно продолжил: – Бьет тебя?
– Тимур…
– Майя, я прошу. Просто отвечай на вопросы сейчас. Хорошо?
Майя прикрыла глаза, втянула носом воздух и отозвалась:
– Бывает…
– Бывает… – Тимур снова повторил за ней.
Ему казалось, что так переварить ее слова было легче, но легче не становилось. Гнев застилал глаза. Желание прямо сейчас забрать Майю и спрятать где угодно, а потом навестить дядю, никуда не уходило.
Он так и сделает. Домой он ее больше не отпусти.
– Только «так» бывает? – вдруг спросил Матвей.
Тимур думал, что уже испытал все, что только мог, за последние несколько минут. Но после вопроса Долгова и понимания, к чему он клонит, весь прошлый страх показался ему ерундой.
Вот сейчас он испугался. Испугался так, что едва мог соображать. Он посмотрел на Майю, а та… отвела глаза.
Нет-нет-нет… Не может быть…
– Твою мать… – застонал Артур и присел на корточки, сжав в руках волосы, – Майя…
– В январе, – голос Майи стал едва слышным, но Осипову казалось, что ее слова звучат набатом у него в ушах: – Ну, тогда… Он пытался… Он ко мне…
– Господи, я не могу это слушать. – Денис опустился на лавочку трибун и уткнулся лбом в сжатые кулаки.
– Он ничего не успел сделать, – поспешно сказала Майя, почему-то не отрывая глаз от Тимура, – Марта… Она взяла нож и защищала меня. Только… Только…
Голос Вельниченко перешел на всхлип. А потом, ее прорвало. Девушка заплакала с таким болезненным отчаянием, что Тимуру захотелось закрыть уши, лишь бы не слышать этого.
– Тихо, – он резко подался вперед и сгреб Майю в объятья, а потом и вовсе перетащил ее на свои колени. – Тише моя маленькая, тише. Моя хорошая, смелая девочка. Не плачь. Ты теперь в безопасности, слышишь?
Джинсы давно уже промокли от луж на асфальте, но Осипов не замечал. Он прижимал к себе вздрагивающее тело Майи, сжимал ее в руках и нежно гладил по плечам, по спине, по голове, везде куда мог дотянуться. Девушка же вдруг просунула руки ему под куртку и крепко обняла за талию. Сжала его так сильно, что стало больно, но Тимур не был против.
Он продолжал бормотать ей что-то ласковое и утешающее, но не знал, как утешить самого себя. Как перебороть желание убить человека? Как избавиться от отчаяния и заглушить крик, который рвется наружу?
– Только он отобрал у Марты нож и ранил ее? – тем временем договорил Артур.
Майя заплакала еще сильнее, а Тимур ладонью прижал ее голову к груди и поцеловал в макушку. Потом еще раз. А потом уже не стал отрывать губы, так и дышал ей в волосы, не в силах отпустить от себя.
– Понятно. Вот тебе и нападение в подворотне…
