Текст книги "Тишина за дверью (СИ)"

Автор книги: Мира Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9. Тимур

Глава 9. Тимур

Матвей сидел на низком бетонном бортике у сетки, крутил в руках ключи и лениво постукивал носком кроссовка по мячу. Он был старше их всего на два года, но всегда казался особенно взрослым. Для Тимура и Дениса он был как мудрый старший брат. Хоть иногда и немного душный, когда пытался учить жизни.

– О, прогульщики, – сказал Долгов, поднимая голову.

Он поднял и бросил им мяч.

Тимур поймал его одной рукой. Они начали играть без особых правил, бросали в одно кольцо. Толкались, спорили из-за бросков и скользили по потрескавшемуся асфальту. Денис шумел больше всех, Матвей играл довольно спокойно, и только Тимур пытался выплеснуть с физическими движениями накопившееся раздражение.

Это не очень помогало.

Через какое-то время Матвей поймал мяч после его слишком резкого броска, посмотрел на друга и как бы между делом спросил:

– Как отец?

Тимур отобрал у него мяч, обошел по дуге и бросил в кольцо. Но промахнулся.

– Нормально, – сказал наконец.

Матвей прищурился.

– Что врачи говорят?

Тимур сжал челюсть. Вот знал же, что Матвей обязательно спросит, но до последнего надеялся, что обойдется. Отец попал в больницу два дня назад, снова. У него всегда были проблемы с сосудами и давлением, но последнее время становилось все хуже.

– Да ничего нового, – ответил он. – Лежит. Опять какие-то анализы. Говорят – ждать и наблюдать.

Матвей кивнул. Денис рядом перестал дурачиться и тоже слушал уже серьезно.

– Я слышал, что у него проблемы с работой?

– Почти уволили, – ответил Тимур раздраженно. – Пока он в больнице валяется, они там быстро нашли повод. Сокращение, замещение, какая-то хрень. Короче, все – нет работы.

– Твоя мама как?

– Как обычно. – и вдруг добавил, не ожидая сам от себя: – Опять начала звонить родственникам.

Тимур не очень любил жаловаться, но это вырвалась само. Больше всего в ситуации его бесило именно эта мамина слабость.

Родственники у них были из тех, кто любит говорить о семейных ценностях, пока не приходит время реально помочь. Тогда начинались вздохи, снисходительные советы и какое-то садистское унижение. Мол, конечно, мы понимаем, как вам тяжело. Но вы же должны были думать заранее. А почему не накопили? А может, продать что-то? А может, Тане просто меньше себя жалеть и пойти работать больше? Взять еще пару смен, например? Или подрабатывать где-то еще?

Его мать, тихая безвольная женщина, почему-то каждый раз шла к ним снова, как будто надеялась, что хотя бы на этот раз ее не раздавят. Тимур любил маму, но злился на нее за вечное проявление слабости.

– Я с ней из-за этого вчера поругался, – сказал он. – Сказал, чтоб никуда больше не ходила.

– И она?

– А что она? Сказала, что я ничего не понимаю.

– А ты?

Тимур подбросил мяч и резко ударил им в асфальт.

– А я устроился на работу.

Матвей вскинул брови.

– Куда?

– На склад пока. Вечерами. Платят не сказать, чтобы много, но хоть что-то.

Денис присвистнул.

– Ты когда успел?

Матвей перехватил мяч и опустил его на землю, а потом придавил его подошвой.

– Тупая идея. – сказал он хмуро, – ты себе там спину убьешь.

– Зато платят сразу.

– Я тоже тебе буду платить, – спокойно заметил Матвей. – И спину убивать не надо. Давай ко мне, мне официант нужен. Бармена я уже нашел.

Тимур удивленно посмотрел на друга.

– Ты серьезно?

– Ага. Я открываюсь через неделю. Пока научишься, инструкции напишешь. Потом уже работа. Сильно гонять не буду, не переживай. Тем более вряд ли туда сразу пойдет народ.

В этом кстати Тимур сомневался. Бар со странным названием «Шов» не был новым заведением, когда-то давно его открыл отец Матвея вместе со своим другом. И долгое время он был единственным любимым местом местных. Нормальное качество, хорошая цена, все знакомые.

Но два года назад родителей Матвея убили, и бар, естественно, закрылся. Долгов как раз заканчивал школу, и еще долго не мог прийти в себя. Поступать он не пошел, потихоньку начал разбираться с делами, тратя на документы, юристов и хоть какое-то быстро обучение экономическим вопросам оставленное родителями небольшое наследство.

– Мне восемнадцать только через месяц, – сказал он.

– Разберемся как-нибудь, – отмахнулся Матвей. – Не первый раз живем. Бумажки – моя проблема. От тебя нужно не тупить, не хамить гостям и приходить вовремя.

– Последнее уже звучит нереалистично, – вставил Денис.

– Тебя я не звал, – спокойно ответил Матвей.

– А жаль, я бы украсил любой коллектив.

Тимур впервые за утро нормально улыбнулся. Идея ему понравилась.

Потом поймал мяч, несколько секунд покрутил его в руках и кивнул.

– Ладно. Я приду.

– Сегодня вечером зайди, – сказал Матвей. – Посмотришь, что к чему.

Они снова начали играть. Мяч стучал по старому асфальту, из-за гаражей тянуло холодом, над двором висело серое небо.

Мысли Тимура теперь занимал только удачный поворот событий, но, когда он в очередной раз резко развернулся с мячом, перед глазами почему-то снова мелькнула Майя в своем слишком ярком желтом кардигане среди старого школьного коридора.

И он сам не понял, почему вспомнил именно ее.

Глава 10. Майя

Глава 10. Майя

Школьная жизнь потекла своим чередом. Майя ничего не рассказала Марте о произошедшем, а вскоре и сама перестала переживать. Прошла неделя, потом вторая, Игорь и Лиза хоть и косились на нее с неприязнью, но больше не трогали.

Зато в ее жизни как-то естественно появилась Вера. Солнечная девушка с мелкими светлыми кудрями с каждым днем становилась ей все ближе. Сначала они просто вместе шли домой после уроков, потом сидели на подоконник на переменах и обсуждать учителей и одноклассников, не опасаясь подвоха. А еще через какое-то время Майя поняла, что каждое утро с надеждой ищет знакомую светлую макушку у школьных ворот.

Оказалось, Вера приехала к ним в город всего месяц назад. У нее развелись родители и отец остался на другом конце страны, а Исаева вместе с матерью и старшим братом вернулась на родину мамы в дом ее родителей.

Чем ближе Майя ее узнавала, тем сильнее удивлялась. Вера была совсем не такой, какой показалась, когда влетела в драку.

На самом деле у нее оказался почти ангельский характер. Она была тихой, улыбчивой, мягкой и невероятно внимательной к мелочам. Умела внимательно и чутко слушать, смеялась над теми же шутками, что и Майя и искренне рассказывала о себе. В буфете угощала младшеклассников пиццей, если видела, что у кого-то нет денег и извинялась, когда задевала кого-то плечом, даже если виновата была не она.

И только тот странный случай несколько недель назад выбивался из этого образа.

Когда Майя однажды осторожно спросила, не жалеет ли Вера, что полезла тогда, та помолчала и призналась, что после этого еще долго тряслась от страха, но точно ни о чем не жалеет.

После этого Майя начала уважать ее еще сильнее. Вчера она даже позвала Исаеву в гости, предупредив перед этим ничего не рассказывать о произошедшем Марте.

Ей было страшно и немного неловко – до этого они никогда не приводили в дом друзей. Марта сначала, конечно, смотрела подозрительно, но уже через двадцать минут смеялась с Верой над каким-то школьным бредом, а еще через час они втроем пили чай на кухне и разговаривали обо всем на свете, перескакивая с темы на тему.

С наступлением марта снег начал быстро таять. Погода уже несколько дней стояла солнечная и теплая, поэтому и настроение было соответствующим. Майя уже поднималась по ступенькам школы, когда прямо на встречу ей из распахнутой двери вдруг вылетел Тимур Осипов.

Он едва не влетел в младшеклассника, чертыхнулся и бегом побежал в сторону ворот. Вера впервые видела на его лица такое растерянное выражение.

– Тимур! – окликнула она.

Но он даже не понял, что это ему.

Только дернул головой, скользнул по ней расфокусированным взглядом и побежал дальше.

Майя осталась стоять на месте, не зная, что ей делать. Обернулась на дверь школы, в надежде, что за Тимуром выбежит Денис, но того не было.

Непонятная тревога мучила сердце, и Майя закусила губу от досады.

А вдруг что-то случилось? Вдруг ему помощь какая-то нужна?

Быстро поняв, что, если действительно что-то случилось, она потом себя не простит, Майя развернулась и побежала следом. Рюкзак ударил по спине, а холодный воздух обжег легкие. Асфальт под кроссовками проскальзывал.

Девушка видела, что Осипов завернул в сторону дороги, значит побежал к остановке. Когда она все же догнала его, Тимур как раз запрыгивал в автобус.

– Подождите! – выдохнула Майя.

Двери еще не закрылись до конца, и она в последний момент влетела в салон, схватившись за поручень. За спиной захлопнулись двери, автобус качнулся, и Майя на секунду прижалась плечом к стойке, переводя дыхание.

Тимур стоял в середине салона, держась за верхний поручень. Он обернулся на шум и словно не сразу ее узнал.

– Майя?.. – вырвалось у него.

Девушка подошла ближе, все еще сбивчиво дыша после бега.

– Привет, – выдохнула она и тут же прямо в лоб спросила: – У тебя что-то случилось?

Тимур непонимающе моргнул, и несколько мгновений молчал.

Вблизи он казался Майе еще более мрачным. Темные волосы были взъерошены сильнее обычного, под глазами залегли глубокие тени, а на скулах от напряжения вздулись желваки.

– Ничего, – все же ответил он сухо.

Майя мгновенно покраснела, а Осипов вдруг растерянно почесал глаза и уже мягче добавил:

– То есть... ничего такого. А ты зачем за мной побежала?

Майя хотела ответить, но ей помешал окрик с другого конца прохода:

– Оплачиваем проезд! Молодые люди, оплачиваем!

По салону уже двигалась контролерша в темно-синей жилетке и с валидатором в руке.

Тимур полез в карман, потом в другой и вдруг замер.

– Черт, – тихо сказал он.

Спустил с плеч рюкзак и начал рыться там, периодически ругаясь себе под нос.

– Что случилось?

– Кошелек с проездным на парте оставил. – выдохнул парень, – вот же черт!

Контролерша услышала его слова и недовольно цыкнула на них.

– Юноша, оплачиваем или выходим на следующей!

Майя неловко кашлянула и приложила свою карту к терминалу. Когда тот пикнул, сообщая об успешной оплате, приложила еще раз.

– За двоих, – сказала она, чувствуя, как на щеках все сильнее разгорается пожар.

Контролерша смерила их обоих подозрительным взглядом, но спорить не стала и пошла дальше. Майя проводила ее взглядом и снова взглянула на Тимура. А тот в ответ смотрел на нее так странно, что девушке вдруг стало удивительно жарко. Словно в автобусе резко усилили печку.

Она быстро расстегнула куртку и поглубже вздохнула.

– Не надо было. – произнес Осипов.

– Не за что. – Майя улыбнулась.

Автобус качнуло на яме, и их обоих чуть повело в сторону. Тимур машинально придержал ее за локоть и тут же отпустил. За окном поплыли серые дома, провода, магазинчики, лужи в колдобинах и редкие прохожие, кутающиеся в куртки.

Майя видела, как у Тимура чуть дрогнула жилка на шее, а пальцы на лямке рюкзака сжались до побелевших костяшек.

– Тимур, – снова начала она. – Что случилось?

Парень мотнул головой, а потом вдруг устало выдохнул. На мгновение он показался Майе сильно старше своего возраста.

– Отцу стало хуже, – наконец признался он. – Сейчас в реанимации. Позвонили, сказали, что идет операция. Прогнозы плохие…

Глава 11. Майя

Глава 11. Майя

Майя похолодела. Валентина Ивановна рассказывала, что отец Осипова часто болел и лежал в больнице, где она работала медсестрой до пенсии, но девушка и не предполагала, что все настолько серьезно.

– А где мама? – спросила она.

– Поехала в соседний город утром. Вернется только с вечерним автобусом.

Майя медленно вдохнула.

– Мне жаль.

Это прозвучало слишком просто и как-то недостаточно. Когда Марта лежала в коме, ей тоже часто говорили эту дурацкую фразу, но Майе тогда хотелось, чтобы с ней совсем не разговаривали.

А теперь вдруг стало легче сказать вот так, хотя Тимуру, наверное, это тоже не понравится.

– Прости… Я не знаю, что сказать…

Тимур слегка качнул головой.

– Все в порядке. Это ты извини. Не знаю, зачем на тебя это вывалил, – пробормотал он.

Они замолчали.

Автобус поворачивал, солнце на секунду ярче осветило Тимура, так что он зажмурился. А Майя с грустью рассматривала его профиль: четкую линию скул, черные ресницы и глубокую складку между бровей. Девушка вдруг некстати подумала, что Осипов очень красивый. Какой-то не совсем правильной красотой – резкой и хмурой.

Это была глупая мысль, поэтому она отвела взгляд.

– Тимур… – она немного помолчала, подбирая слова. – Хочешь я с тобой там посижу?

Осипов вскинул глаза, не ожидая такого вопроса.

– Тебе вообще-то в школу надо.

– Я уже прогуляла. – она неловко улыбнулась. – Поздно переживать за мою посещаемость.

Парень вдруг фыркнул, и Майе стало легче.

– Не надо, – сказал он.

– Я не буду мешать.

– Дело не в этом.

– А в чем?

Тимур отвернулся к окну. Автобус как раз дернулся на очередной яме, и он снова придержал ее за локоть.

– Это больница, Майя, – сказал он тише. – Там нет ничего хорошего. Тем более ты недавно…

Девушка чуть сжала пальцы на ремне рюкзака. Конечно, воспоминания о днях в палате Марты все еще были живы в ее голове. Она прекрасно помнила коридоры их больницы, автоматы с невкусным кофе и неудобные пластиковые стулья около реанимации.

А еще помнила, как сидела там одна, изнывая от боли в свежих ранах и выла, ожидая, пока выйдет хирург и вынесет ее двойняшке вердикт. Выживет она или нет.

Именно поэтому она и не хотела оставлять Тимура одного.

– Я посижу, пока твоя мама не приедет.

По лицу Тимура скользнула тень, и Майя разглядела в ней облегчение. Хотя, может ей только показалось, но он вдруг кивнул:

– Ладно.

Они доехали до больницы в молчании, но эта тишина не давила на Майю. Она старалась не разговаривать и когда они зашли в холл, лишь взяла его вещи и терпеливо ждала, пока парень заполнит какие-то бумаги в регистратуре.Потом их оставили ждать около входа в операционную, заставив надеть одноразовые халаты, и время потянулось вязко и медленно.

Не выдержав долгого молчания, Тимур попросил Майю что-нибудь ему рассказать. Говорить сам он не мог, девушка представляла это состояние, когда мысли в голове из-за невыносимой тревоги не могут сформироваться в слова. Поэтому она пыталась как-то отвлечь его.

Рассказывала про бабушку, про ее вкусные печенья, которые теперь научилась печь Марта, а Майя так и не научилась. Рассказывала про Веру, которая ей очень нравилась и казалась невероятным человеком, каких прежде она не видела. Потом Майя вспоминала их детство, смешные истории из детского сада и первый класс.

Тимур ничего не отвечал, просто смотрел перед собой, изредка бросал теплые взгляды на Майю и кивал. Через пару часов его позвали в регистратуру, нужно было до заполнить еще какие-то документы, а девушка осталась сидеть в коридоре на жестком пластиковом стуле, поставив рюкзак у ног. Сначала честно пыталась не клевать носом, но усталость все равно брала свое. Мимо проходили медсестры, скрипели двери, звенели тележки с инструментами.

Сколько прошло времени, Майя перестала понимать довольно быстро.

Час. Два. Может, больше.

В какой-то момент вышел хирург и сказал, что операция прошла успешно, но нужно ждать, пока он очнётся от наркоза, чтобы понять, что будет дальше.

Когда врач ушел, Майя порывисто обняла Тимура, не задумавшись ни на мгновение, а он молча прижал к себе ее ответ и долго так стоял. Девушке казалось, что он слишком часто и рвано дышит. А еще казалось, что его широкие плечи едва заметно вздрагивают. Возможно, он плакал. И, наверное, ему было ужасно неловко перед одноклассницей, с которой, по сути, они никогда не общались близко, а теперь она вдруг оказалась свидетельницей его слабости. Разве мог вечно уверенный в себе Осипов, который с детства часто дрался, никогда не позволял себя обижать, ругался с учителями, ребятами с соседнего района и всегда был сильным – вот так показать свою уязвимость?

Конечно, нет. Поэтому Майя терпеливо стояла в его объятьях и делала вид, что ничего не замечает. Когда он отстранился, то сразу ушел, а девушке мгновенно стало холодно. Надо же, Тимур горячий, словно печка. А вокруг, оказывается, гуляют сквозняки.

Майя устало улыбнулась, снова присела на стулья и, не дождавшись Осипова, задремала.

Глава 12. Тимур

Глава 12. Тимур

Тимур вздрогнул, когда раздался звонок телефона.

До этого несколько минут он глупо стоял, упершись ладонями в край раковины, и смотрел на свое отражение в мутноватом зеркале больничного туалета.

Глаза все еще жгло. Уже не так сильно, как в первые мгновения, когда хирург только вышел из операционной, но все еще заметно. Тимур до сих пор не понимал, что с ним тогда случилось. Просто показалось, что где-то внутри пошла большая трещина и вдруг вся усталость и весь страх, которые долгое время Осипов старался подавлять, вдруг нахлынули на него.

А когда Майя обняла его, держать их в себе стало невозможно, потому что трещина размягчилась еще сильнее и совсем разошлась.

Тимур заплакал.

Кто бы мог подумать? Он по-настоящему заплакал. Прямо Майе в плечо, как малолетний мальчишка. Конечно же, как только удалось проглотить ненавистный ком в горле, он тут же сбежал, ничего не сказав. А что еще он мог сделать?

Спрятался в туалете и смотрел на себя в зеркало с удушающей злостью.

– Давай, – хрипло сказал он вслух. – Соберись, идиот!

Он провел ладонью по лицу, еще раз быстро глянул в зеркало и ответил на звонок:

– Да.

На том конце слышалось рваное дыхание и шум дороги.

– Тимур… – наконец смогла произнести мама: – Тимур, где ты? Я… я уже приехала… Господи… я у входа… где ты?

Осипов выдохнул, стараясь, чтобы его голос перестал дрожать, и ответил:

– Стой там. Я сейчас встречу тебя.

Он сбросил вызов.

Несколько секунд просто смотрел на экран уже погасшего телефона, а потом убрал его в карман и открыл кран. Холодная вода обожгла ладони. Тимур быстро умылся и еще несколько раз выдохнул.

Все, хватит жалеть себя. Теперь надо жалеть других.

Маму у входа он заметил сразу. Она нервно оглядывалась, сминая в пальцах ручку сумочки. Темные волосы выбились из строгого пучка, а пальто было застегнуто не на ту пуговицу. Лицо было белое, глаза опухли от слез – мама выглядела слишком беспомощно.

– Тимур… – прошептала она, когда наконец заметила его.

Он быстро подошел и осторожно придержал ее за локоть.

– Мам. Спокойно.

– Он жив? Что сказали? Господи, Тимур…

Мама говорила обрывками, почти задыхаясь, и у нее очень сильно дрожали руки. Осипов гладил ее по плечам, потом осторожно повел ко входу и усадил на первые попавшиеся стулья.

– Мам, уже все хорошо, – парень старался, чтобы его голос звучал ровно и успокаивающе. – Слышишь? Операцию сделали, он сейчас отходит от наркоза.

– Это третий инсульт, Тимош… – мама закрыла глаза руками и все же заплакала. – Третий…

Тимур прикрыл глаза. Как будто он сам не знал. Ужасно хотелось вот так же сесть и заплакать рядом с ней, но он знал, что тогда мама просто сойдет с ума.

Из горла у нее вырвался странный звук, мимо прошла медсестра и спросила, все ли у них в порядке, Осипов кивнул и махнул ей, чтобы шла дальше.

– Мам, посмотри на меня, – попросил Тимур. – Сейчас надо просто ждать, а потом лечиться. Все нормально будет. Вот именно, что третий, некоторые даже первый не выдерживают. А батя у нас кремень.

Он и сам не верил в то, что говорил. Отец уже давно не был кремнем. Похудел так, что торчали кости, часто спал, руки начали дрожать, и он уже почти не мог работать. Неудивительно, что работодатели нашли способ его уволить. Хоть Тимур и ненавидел их всех.

– Мам… Скажи, зачем ты опять к ним поехала?

Он не хотел начинать эту тему прямо сейчас, но еще с утра, когда мама позвонила и сказала, что уехала в соседний город к тете, его колотило от гнева.

Мама подняла на него взгляд и жалобно попросила:

– Давай дома поговорим, ладно?

– Осиповы?

Они одновременно подняли головы. Над ними стоял Павел Анатольевич, хирург, который проводил папе операцию. Мама вскочила и схватила его за рукав, а Тимур встал рядом и осторожно постарался убрать ее руки.

– Пожалуйста, я умоляю вас, скажите, что с ним? Что с Димой?

Доктор, мужчина лет пятидесяти с очень усталым взглядом и мягкой улыбкой бережно положил руку маме на плечо.

– Послушайте, мы провели Дмитрию Алексеевичу сложную операцию. У него атеросклеротический стеноз внутренней сонной артерии и уже три инсульта… Это много. Сейчас его состояние стабилизируется, но нужно будет провести еще операцию. Необходимо, чтобы снизить риск повторного инсульта.

Тимур почувствовал, как похолодели руки. В ушах зашумела кровь, а мама рядом нервно всхлипнула.

– Что за операция? – спросил парень.

– Каротидная эндартерэктомия.

Тимуру показалось, что он услышал просто набор букв. Это раздражало, но доктор все же пояснил:

– Это операция, при которой хирург вскрывает сонную артерию и убирает атеросклеротическую бляшку, чтобы восстановить кровоток и уменьшить риск нового инсульта.

– Когда вы сможете ее провести? – Осипов взял маму под локоть, потому что она снова едва не сползла на пол.

– Я… – врач устало потер глаза. – Послушайте, это сложная операция. Ее, конечно, делают по ОМС, но в нашем городе… Я бы рекомендовал ехать вам в столицу и найти там платную клинику с хорошим опытном хирургом, специализирующимся именно на такой операции. У Дмитрия очень сложный случай, операция будет непростой, реабилитация – еще тяжелее. Но шанс есть. И, если вы сможете найти хорошего врача, он вырастет.

Тимур почувствовал, что теперь у него похолодели и ноги. Он вообще весь стал холодным, как будто его засунули в морозильник и там оставили. Мама рядом покачнулась и снова заплакала, в голос.

– Я прошу тебя, успокойся, – он развернулся к ней. – Так. Сиди.

Осипов помог матери опуститься на стул и снова подошел к врачу.

– Может, у вас есть кто-то на примете? Знакомые врачи? Клиники? Хоть что-то.

Павел Анатольевич вдруг положил руку ему на плечо и устало улыбнулся.

– Я вот здесь вам все написал, парень. – сказал он и протянул Тимуру небольшой листок, небрежно вырванный из тетради. – Операцию лучше проводить не раньше, чем через четыре недели после инсульта, так что время есть. И деньги успеете насобирать. И врача найти. У меня есть на примете, я тут тоже написал пару фамилий. Ты… Ты держись.

Сказал и ушел. А Тимур остался держаться. Потому что мама держаться уже не могла. Осипову было невыносимо слышать ее плач, и он на пару мгновений трусливо прижал к ушам руки, лишь бы остаться хоть ненадолго в тишине и не слушать, как она взахлеб плачет.

Тимур открыл бумажку и снова уставился на незнакомый набор букв, потом достал телефон и загуглил первую клинику из списка. Потом вторую. И третью. Расценки были бешенные.

– Черт… – выдохнул он.

Двести пятьдесят тысяч рублей… За четыре недели. Для их семьи это была неподъемная сумма. Накопления давно закончились, отца уволили. Зарплата у мамы едва доходила до тридцати тысяч, а он получал у Матвея и того меньше, потому что выходил всего на несколько часов четыре раза в неделю.

Он убрал бумажку в карман и снова подошел к маме. Присел на корточки, положил руки ей на колени и тихо произнес:

– Пожалуйста, успокойся. Я все решу, слышишь, мам? Все будет хорошо, я тебе обещаю.