Текст книги "Формула фальшивых отношений (ЛП)"

Автор книги: Мина Синклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА 33

Оливер

Я плохо спал, ворочаюсь с боку на бок и не раз будил Элли. Она оставалась со мной всё это время, и когда я просыпаюсь, обнимая её, моя первая мысль заключается в том, что я больше никогда не хочу начинать день по – другому. Затем реальность обрушивается на меня, и я вспоминаю всё, что произошло вчера.

Элли бросает на меня один взгляд и отправляет в душ, а сама заказывает завтрак в номер для нас обоих. Мы пропускаем йогу второе утро подряд, я знаю, что позже расплачусь за это болью в мышцах после вчерашней тренировки, и едим в тишине. Она не пытается завязать светскую беседу, и я благодарен ей за это больше, чем могу выразить словами.

Не думаю, что я в любом случае смог бы поддерживать связный разговор. Мы ждем ответа от Гарсии, чтобы узнать, не произошло ли чего – нибудь за ночь, и всего через пару часов мне придется снова сесть за руль и выступить в квалификации в Сеуле в преддверии завтрашней гонки. На протяжении многих лет у меня были взлеты и падения мотивации, и в некоторые недели мне не хотелось участвовать в гонках, но никогда еще не было так плохо, как сегодня. Мысль о том, что мне придется часами сидеть в машине и сосредотачиваться на том, чтобы случайно не убить себя или кого – нибудь ещё, заставляет меня нервно ерзать на стуле, и только рука Элли в моей возвращает меня к настоящему моменту.

К тому времени, как мы спускаемся на лифте на парковку, тосты и омлет, которые она заказала для меня, переворачиваются у меня в животе. Я сажусь за руль, потом вспоминаю, что она могла бы остаться в моей комнате, в безопасности от всего, что ждет нас на трассе.

– Ты всё ещё можешь вернуться, – говорю я ей, заводя автомобиль.

Элли хмуро смотрит на меня.

– И позволить тебе справиться с этим в одиночку? Ни за что.

Она тянется к моей руке и крепко сжимает её, пока мы выезжаем с парковки на оживленные улицы Сеула. Движение неспешное, город кипит жизнью, несмотря на гнетущую атмосферу, неоновые вывески магазинов отражаются на мокром от дождя асфальте. С каждым приближением к ипподрому напряжение, охватившее меня, растет.

– С тобой всё будет в порядке, – внезапно говорит Элли.

Я хмуро смотрю на неё, потому что почти уверен, что ничего из этого не в порядке.

Она морщится.

– Ну, может быть, не сегодня. Но у тебя в команде есть настоящие друзья, – она поднимает руку, как бы останавливая меня от протестов, и добавляет: – Я знаю, что ты сказал о том, что им платят, но подумай об этом с другой стороны. Тебе тоже платят за участие в гонках, но ты друг Беллы, верно? Ты бы помог ей, если бы ей это было нужно?

– Конечно, – тут же отвечаю я.

Она одаривает меня свирепой, торжествующей улыбкой.

– У тебя есть Белла, Этьен, Диана и Эви, – считает она на пальцах. – И я почти уверена, что помощь Хёрста выходит за рамки того, что руководитель команды сделал бы для своего гонщика.

Я ничего не могу с собой поделать, и я улыбаюсь её энтузиазму.

– Так ты фанатка команды “Titan”, да?

– Абсолютно, – она откидывается назад, её поза становится более расслабленной. – Не могу представить, что буду работать на Монтгомери.

Я крепче сжимаю её руку.

– Я так чертовски рад, что ты на моей стороне, Элли.

Она бросает на меня застенчивый взгляд.

– Я хотела тебя кое о чём спросить.

Я проезжаю ещё один оживленный перекресток и сворачиваю на шоссе, радуясь, что корейские дорожные знаки на двух языках.

– Спрашивай.

– Прошлой ночью ты кое – что сказал по телефону, – говорит она, её голос понижается. – Когда, эм, когда ты пытался найти меня?

Я вспоминаю наш разговор, и меня осеняет. Я сказал ей, что она женщина, которую я люблю.

– Ты говорил серьезно?

Она заливается темно – розовым румянцем и слегка ерзает на месте. Это чертовски мило, и её вид рассеивает мои мрачные мысли.

– Да, – я подношу её руку к губам и целую костяшки пальцев. – Жаль, что мы в машине, иначе я поцеловал бы тебя.

– О, – говорит Элли. – Это здорово.

Я высвобождаю свою руку из её и тычу её в ребра.

– Это здорово? Господи, Кин, что это за ответ такой?

Она взвизгивает и отталкивает мою руку.

– Прости, прости! Я тоже тебя люблю, – затем она наклоняется над центральной консолью и целует меня в щеку. – Я знаю, что сейчас всё кажется дерьмовым…

– Не всё, – быстро отвечаю я.

– Но, мы справимся с этим. Вместе, хорошо?

Я качаю головой, ко мне возвращается часть моего прежнего мрачного настроения.

– Насколько это хреново, что я всё ещё надеюсь, что это не он? – я крепче сжимаю руль и смотрю на скользкую от дождя дорогу. – Я очень уважаю тебя, Беллу и Бена, но…

– Ты надеешься, что мы все трое ошибаемся?

– Да, – вздыхаю я. – Наверное, да.

Мы сворачиваем с шоссе, когда на мой телефон звонят. Элли протягивает мне наушники, я вставляю один и провожу пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок Бена.

– Вы близко? – спрашивает он без приветствия.

Я бросаю взгляд на приложение "Карты", открытое на экране автомобиля.

– Ещё восемь минут.

– Приходите прямо в мой кабинет, – командует он. – Есть кое – какие новости.

Мы с Элли проходим прямо через бокс, едва поздоровавшись с механиками, и поднимаемся по лестнице в кабинет Бена. Здесь меньше, чем обычно на этих трассах, тесно, с высокими потолками, но только с одним крошечным окошком. Бен каким – то образом создает впечатление, что это шикарный угловой офис, когда он сидит в своем кресле с открытым ноутбуком на столе перед собой.

– Закройте дверь, пожалуйста, – говорит он, когда мы входим. – У нас мало времени.

Мы садимся на два предоставленных нам стула, и я заставляю себя отпустить руку Элли, хотя предпочел бы продолжать держать её.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Бен просто поворачивает ноутбук к нам и нажимает кнопку воспроизведения видео, отображаемого на экране. Это удивительно четкий кадр моей машины, вид сбоку, цвета приглушены при слабом ночном освещении. Я вижу, что это часть гораздо более длинного видео, и мы смотрим последние его минуты.

Первые тридцать секунд всё кажется спокойным, затем в поле зрения появляется человек. Это мужчина в джинсах и футболке, в бейсболке, на шее у него болтается шнурок со стандартным пропуском. Должно быть, он вошел с задней стороны бокса, потому что передняя его часть охранялась нашей службой безопасности. Он натягивает пару латексных перчаток, достает из рюкзака ноутбук, затем садится на водительское сиденье, возится с кабелем, пока не подключает машину к компьютеру.

Я подаюсь вперед, щурясь на экран. Мужчина ещё не поднял головы, поэтому я не могу сказать, Лиам это или нет. Он опускает голову и сосредотачивается на своей работе, печатая что – то на компьютере, затем снова лезет в машину, чтобы с чем – то повозиться.

– Что он делает? – спрашивает Элли, прижимая руку к горлу.

Бен просто поднимает палец, прося её немного подождать. Он бы не стал этого делать, если бы видео ограничивалось этим, так что должно быть что – то ещё.

Через пару минут мужчина, похоже, закончил свою работу, поэтому он начинает убирать своё оборудование. Он смотрит в сторону, как будто, возможно, услышал какой – то звук, затем замирает. Оставив рюкзак на полу, он быстро подходит к самому левому краю экрана.

– Чёрт.

Мгновение спустя он возвращается к рюкзаку, вертя в руках камеру. Он вынимает из него карту памяти и ломает её между пальцами, затем засовывает устройство в рюкзак.

Затем он отходит назад и осматривает стойки с оборудованием в поисках других скрытых камер, и я знаю, что за этим последует. Он поворачивает лицо к камере, снимающей это видео.

Это Лиам.

На лице у него смесь ярости и страха, когда он достает камеру из тайника. Последнее, что происходит перед тем, как видео гаснет, – это вид его лица, снятого снизу, пока он пытается придумать, как отключить камеру, затем ничего.

Бен вздыхает и закрывает крышку своего ноутбука.

– Он нашел и третью камеру. Если бы Хоакин не настроил прямую загрузку в облако, мы бы потеряли все отснятые материалу.

Желчь подступает к моему горлу.

– Что он сделал? – я судорожно сглатываю, надеясь, что меня не стошнит в кабинете моего босса. – В машине. Что он с ней сделал?

Элли хватает меня за руку, и я сильно сжимаю её пальцы, слишком сильно, но я, блядь, не могу с этим справиться. Лиам испортил мою машину. Он повредил её настолько, что я бы снова разбился? Умер бы я или кто – нибудь еще, если бы стал причиной несчастного случая?

– Оливер, – говорит Элли. – Эй. Ну же, посмотри на меня.

Я перевожу взгляд на её встревоженное лицо.

– Он…это всё он.

– Да, – говорит она с явной печалью на лице. – Мне так жаль, детка. Но мы что – нибудь придумаем, ладно?

Она бросает взгляд на Бена, который согласно кивает.

– Мы вызвали всех механиков, – спокойно говорит он. – Мартин и Хоакин проводят полную диагностику твоей машины, так что мы узнаем достаточно скоро.

– Где он? – спрашиваю я хриплым голосом. – Где Лиам?

Бен качает головой.

– Он ещё не пришел. Я отдал приказ охране задержать его, если он появится.

– Вы не вызвали полицию? – спрашивает Элли. – Он что – то испортил в машине!

Но я знаю, что арест Лиама в Южной Корее никому не принесет пользы.

Прежде чем я успеваю объяснить, как у нас тут обстоят дела, Бен говорит:

– Во всех наших контрактах говорится, что любые внутренние споры будут разрешаться в суде Штатов. Он будет задержан нашей службой безопасности и отправлен в США.

Её глаза округляются.

– Это законно?

Голубые глаза Бена темнеют.

– Он подписал контракт.

Я думаю, Элли была права, мне повезло, что Бен в моей команде. Всё это чертовски запутанно, и я не могу представить, как смог бы справиться с этим без его поддержки.

– Они смогут починить машину вовремя? – Элли берет меня за запястье и проверяет часы. Её рука дрожит, выдавая нервозность. – До начала квалификации остался час. Он не может выехать туда на испорченной машине.

– Нет, – соглашается Бен. – Но на самом деле он не повредил ничего из оборудования, или на видео это выглядело иначе. Если он просто напортачил с настройками, мы могли бы вернуть их в нормальное состояние, – он ослабляет галстук и расстегивает две верхние пуговицы рубашки. – По крайней мере, так мне сказал Мартин. Посмотрим.

– А что, если она слишком сильно повреждена? – спрашиваю я, страх наполняет мои вены. – Я не могу не пройти квалификацию. Выиграть с последнего места на стартовой решетке невозможно.

Бен складывает пальцы домиком.

– Не исключено. Йоханнес Вах сделал это в Берлине в девяносто восьмом.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Вы имеете в виду гонку, в которой семеро пилотов не финишировали из – за проливного дождя, а он пересек финишную черту с проколотой шиной после того, как столкнулся с Соренсеном и отправил его в больницу?

Он поднимает руки, как бы говоря: ‘Ты должен делать то, что должен’.

– До этого не дойдет, – быстро говорит Элли. – Я знаю это.

Мне нравится её неутомимый оптимизм, но с каждой проходящей минутой моя надежда падает всё больше. Бен зовет Этьена прийти и помочь мне с разминкой, и я выполняю знакомые наизусть упражнения, радуясь, что могу отвлечься. Несмотря на то, что мы никогда не занимались рутиной в кабинете Бена, Этьен не задает никаких вопросов, только поправляет меня своим низким голосом, требуя от меня совершенства, как всегда.

Через двадцать минут Мартин и Гарсия, слегка запыхавшись, наконец ворвались в кабинет.

– Мы всё проверили, – говорит Мартин. – Есть и хорошие, и плохие новости.

– Сначала плохие, – говорю я, прежде чем Бен успевает открыть рот.

В какой – то момент Бен решил, что моему тренеру можно доверять в том, что он знает правду о ситуации. Этьен просто на мгновение крепче сжал меня в объятиях, затем кивнул и вернулся к выполнению моих упражнений. Теперь он заставляет меня вытянуть руки и сделать наклоны в стороны, растягивая позвоночник.

– Мы, э – э, прочесали каждый дюйм машины, – говорит Гарсия. – И единственное, что мы обнаружили, это то, что он откалибровал твоё рулевое управление, так что оно немного не в порядке.

Мартин кивает, показывая Бену цифры на своём планшете.

– Недостаточно опасно, так что эта часть – хорошая новость. Плохая новость в том, что мы не можем быть уверены, что сможем всё исправить за пятнадцать минут, до того, как Оливер должен будет выехать на трассу. Во всяком случае, не всё.

– Чёрт, – я вытягиваю руки вверх и сгибаюсь вперед, выдыхая. – Как он мог так быстро всё испортить? Он работал над этим максимум пару минут.

– Это мы видели, – напоминает мне Бен. – Возможно, он вернулся, чтобы нанести ещё больший ущерб после того, как нашел камеры.

– Ох, – Элли сжимает руки на коленях, костяшки её пальцев побелели. – Ты не можешь вести такую машину, не так ли?

Я поднимаю голову и смотрю на Мартина.

– Вы нашли ещё что – нибудь неисправное в машине?

Он качает головой.

– Нет, но, как сказал Бен, может быть что – то ещё…

– Я думаю, он сбежал после того, как обнаружил камеры, – меня тошнит от размышлений на эту тему, но я должен доверять своим механикам, они знают своё дело. – Если я поеду, как скоро мы узнаем, что что – то не так?

Гарсия проводит ладонью по вспотевшему лицу.

– Трудно сказать. Ты был в порядке на открытой тренировке и половине квалификации в Дубае, а затем разбился на последнем круге. Возможно, было бы лучше просто смириться с потерей и сказать всем, что наша машина вышла из строя.

Элли смотрит на меня, её прекрасные глаза округляются от страха.

– Я должен это сделать, – говорю я, обращаясь больше к ней, чем к кому – либо ещё в кабинете. – Если я проиграю, то он выиграет.

Она поджимает губы, затем отрывисто кивает мне.

– Я понимаю. Но если ты разобьешься, Оливер…

– Этого не будет. Я обещаю, что остановлюсь и выведу машину, если почувствую, что это небезопасно, – затем я поворачиваюсь к Бену. – Тебе решать. Но я доверяю Мартину и Хоакину.

Может, я и дурак, но я не думаю, что Лиам хочет моей смерти, даже сейчас. Я зол на него, так зол, что, наверное, набросился бы на него и разбил лицо, войди он сюда прямо сейчас, но вся эта сдерживаемая энергия переключается на фокусировку дыхания под руководством Этьена.

– Хорошо, – говорит Бен. – Давай сделаем это. Но будь предельно бдителен. Я хочу, чтобы ты был цел и невредим до завтрашнего дня. И до конца сезона.

ГЛАВА 34

Элли

Оливер финишировал пятым в квалификации Гран – при Сеула. Удача на его стороне, потому что он опытный гонщик, и его не собьет с толку небольшой дождь, из – за которого трасса становится скользкой. Стивенс врезается в Деверо, выезжающего с пит – лейн, что приводит к задержке и быстрой очистке асфальта, выбивая двух гонщиков из первого раунда квалификации. Затем Барклай совершает ошибку, выезжая на траву, где колеса его машины неэффективно катятся по грязной, размокшей земле.

Тем не менее, к тому времени, как Оливер выбрался из своей кабины в гараже, он был мокрым и измученным.

– У меня было такое чувство, будто я веду восемнадцатиколесный автомобиль без гидроусилителя руля, – жалуется он, вытирая лицо полотенцем. – Но я могу выиграть, стартуя с пятого места

Я хочу затащить его обратно в отель, приготовить нам ванну в его номере и провести там день, но Бен зовет его на встречу, и я впервые с момента приезда в Сеул нахожу свой кабинет и с головой погружаюсь в работу, пытаясь наверстать всё, что пропустила за последние два дня.

Когда я собираю вещи, чтобы уехать, я нахожу одного из охранников “Titan” в коридоре между моим кабинетом и кабинетом Беллы. Оказывается, Хёрст отдал нас под защиту этого парня, и тот отвозит нас в отель, хотя Оливер всё ещё на трассе, вероятно, работает со своей командой над ремонтом машины для завтрашней гонки.

Я пытаюсь дождаться его, но усталость от сегодняшнего дня и остаточный стресс от вчерашнего подводят меня. Я просыпаюсь в полной темноте, но какой – то звук подсказывает мне, что я в номере не одна. Волна страха сотрясает моё тело, и я перекатываюсь на бок, чтобы встать и схватить что – нибудь, чтобы защититься, думая, что это может быть Лиам, вернувшийся, чтобы причинить нам боль.

Затем мой сонный разум, наконец, оживает, и я замечаю полоску света, пробивающуюся из – под двери ванной. Я услышала шум воды из душа, а это значит, что Оливер дома.

Я открываю дверь ванной, и оттуда вырывается облако пара. Оливер поднимает голову от того места, где он опирается рукой на плитку, позволяя горячей воде стекать по спине. Я медленно захожу в ванную и закрываю за собой дверь.

– Я не хотел тебя будить, – бормочет он, его голос едва слышен из – за шума воды. – Прости. Возвращайся в постель.

Я бросаю на него один взгляд и стягиваю шорты и трусики, затем присоединяюсь к нему в душе. Я медленно подхожу к нему, затем кладу руку ему на плечо. Он вскидывает голову и долго смотрит на меня, затем заключает во влажные, теплые объятия.

– Всё это обрушилось на тебя, как только ты съехал с трассы? – спрашиваю я, поднимая подбородок, чтобы прижаться губами к его уху.

Он утыкается лицом в мою шею и кивает.

– Я, блядь, не могу ясно мыслить.

Я крепко обнимаю его и впиваюсь кончиками пальцев в твердые мышцы его спины.

– Скажи мне, что тебе нужно.

Оливер поднимает голову и встречается со мной взглядом, в его серых глазах виднеется мука.

– Я не хочу думать сегодня вечером.

Его губы обрушиваются на мои, и я немедленно открываюсь для него, отвечая на его требование. Оливер отчаянно целует меня, его руки поднимаются, чтобы обхватить мои щеки, и он наклоняет мою голову, чтобы углубить нашу связь. Каждое прикосновение его губ, каждый толчок его языка разжигают мою потребность, и я отвечаю им всем тем же, чтобы сказать ему, что я всегда здесь, рядом с ним.

Через мгновение я отстраняюсь от него и опускаюсь на колени между его ног. Он твёрд для меня, поэтому я беру его толстый ствол одной рукой и целую головку члена один раз, затем втягиваю его в рот. Сегодня вечером я не дразню его. Я просто хочу свести его с ума и заставить кончить так сильно, что он забудет собственное имя.

Я выпячиваю щеки и беру его глубже, затем подношу другую руку к его яйцам и слегка сжимаю их, пока они не прижимаются плотнее к его телу, и он не подается вперёд, его пальцы запутываются в моих мокрых волосах.

– Чёрт возьми, ты хорошо выглядишь, детка, – стонет он, глядя на меня сверху вниз полуприкрытыми глазами.

Но когда я полностью беру его в рот, дразня головку, он издает сдавленный крик и вырывается у меня изо рта.

– Иди сюда, – требует он. – Мне нужно быть внутри тебя, – он поднимает меня на ноги и через несколько секунд прижимает к стене, прижимая свой член к моей киске. – Потрогай себя, Элли. Покажи мне, какая ты мокрая.

Я хватаюсь за его плечо одной рукой, а другую просовываю между нашими телами, прижимая пальцы к своему клитору. Моё тело дергается от соприкосновения, и я закрываю глаза. Ощущения пронзают меня насквозь, такие острые и отчетливые.

– Я мокрая, – хнычу я. – Я готова.

Оливер хватает меня за задницу обеими руками.

– Дай мне попробовать.

Безумно краснея, я опускаю два пальца ниже, в свою киску, затем снова поднимаю их и предлагаю их ему. Оливер засасывает их в рот, его веки трепещут от вкуса.

– Мне нужен презерватив, Элли? – спрашивает он. – Я могу достать один, но я бы предпочел трахнуть тебя вот так.

Я качаю головой.

– У меня ВМС. И я доверяю тебе.

Он прижимается своим лбом к моему.

– Я тоже тебе доверяю. У меня никогда не было секса без презерватива.

Мои глаза округляются, когда он прижимает головку члена к моей киске и медленно входит в меня.

– Никогда?

– Никогда, – он сплетает свой язык с моим, ловя мой стон своим ртом. – Чёрт. Ты ощущаешься чертовски потрясающе.

Я опускаю взгляд туда, где мы соединяемся, и, видя, как его толстый член проникает в меня, становлюсь ещё влажнее. Я обхватываю его бедрами за талию и прижимаю пятки к его заднице, меняя угол между нами. При следующем ударе он проникает глубже, поражая мою точку G с хирургической точностью.

– Я люблю тебя, – я задыхаюсь, моё дыхание сбивается, когда он набирает ритм, трахая меня быстрее.

– Элли! – его бедра приподнимаются, руки сжимаются на моей заднице. – Я тоже люблю тебя, детка. Прикоснись к своему клитору ещё раз. Мне нужно почувствовать, как твоя киска сжимает мой член.

Я почти боюсь отпустить его плечи, потому что я уже дрожу, моё тело сотрясается от необходимости снять напряжение, нарастающее внутри меня. Но Оливер никогда бы не позволил мне упасть. Он двигает бедрами в неумолимом ритме, ни разу не запинаясь, поэтому я снова кладу пальцы на свой клитор и закрываю глаза. Ощущения захлестывают меня, приближая к кульминации.

– В первый раз– чёрт! – в первый раз, когда я увидел тебя, я понял, что не смогу держаться от тебя подальше, – выдыхает он, его губы на моей шее. – Я думал, эти розовые леггинсы убьют меня.

Я смеюсь, затаив дыхание.

– Я чуть не упала, глядя на твою задницу на йоге, – признаюсь я. – Я хотела укусить её.

– Ах! – его задница изгибается под моими пятками, когда он входит в меня глубже. – Ты можешь укусить меня в задницу в любое время, когда захочешь.

Я стремительно приближаюсь к оргазму и хочу, чтобы Оливер последовал за мной, поэтому я обхватываю его за шею и притягиваю его голову вниз, чтобы снова поцеловать. Но он удивляет меня и втягивает мой язык в рот, затем приподнимает бедра как раз вовремя, задевая ту точку внутри меня, от которой у меня перед глазами вспыхивают звёзды.

Я сильно нажимаю пальцами на свой клитор, и из меня вырывается удовольствие, яркая вспышка ощущений, которая пронзает мою нервную систему. Я вскрикиваю, звук эхом разносится по ванной, и сжимаюсь на толстом члене Оливера, покачивая бедрами, чтобы унять волны ощущений.

– Чёрт, Элли! – Оливер крепче сжимает мою задницу и трахает меня быстрее. – Быть внутри тебя приятнее, чем участвовать в гонках. Это лучше, чем выиграть этот чертов чемпионат.

Из меня вырывается всхлип, и я цепляюсь за него, мой голос срывается, когда я умоляю:

– Ещё, Оливер. Это так приятно. О Боже!

С хриплым стоном он кончает, прижимаясь своими бедрами к моим. Его член пульсирует. Он изливается во мне, дрожа от удовольствия. Каждый толчок, каждое подергивание продлевает мой оргазм, пока я не превращаюсь в дрожащее, хнычущее месиво в его объятиях.

Оливер, наконец, замирает, уткнувшись лбом мне в плечо, его горячее дыхание обжигает мою кожу. Он вздрагивает, затем поднимает голову и захватывает мой рот в глубоком, чувственном поцелуе, от которого моя киска сжимается вокруг его наполовину твердого члена. Он стонет мне в рот, затем выходит из меня и осторожно опускает меня на кафельный пол душа.

Его сперма стекает с меня, стекая по внутренней стороне моих бедер. Мои щеки пылают от этого ощущения, и я поворачиваюсь, чтобы смыть её, но Оливер останавливает меня, положив руку мне на бедро, и делает это сам, проводя руками по моей киске, внутренней поверхности бедер, пока я не становлюсь чистой.

Затем он берет свой гель для душа и медленно моет меня, задерживаясь на моих руках и животе. Он проводит ладонями по моей груди. Я наклоняюсь навстречу его прикосновению, затем отвечаю тем же. Я никогда не испытывала ничего более интимного, чем этот тихий, нежный ритуал заботы друг о друге.

Как только мы заканчиваем, Оливер выводит меня из душа, и мы вытираемся пушистыми гостиничными полотенцами. Я зеваю, усталость подкрадывается ко мне, а он выглядит так, словно может упасть в любой момент, поэтому мы, спотыкаясь, идем в постель, не потрудившись надеть нижнее белье или что – нибудь ещё.

Он притягивает меня к себе, затем обнимает, обхватывая сзади.

– Мм, – он глубоко вдыхает, затем утыкается носом в мою шею, рука, которую он закидывает на моё бедро, уже отяжелела от сна. – Тебе следует пользоваться моим гелем для душа каждый день. Мне нравится, что ты пахнешь мной.

Я сдерживаю смех. Я не уверена, что он вообще осознает, что говорит, но мне это нравится.

– Хорошо. Я могу это сделать.

Он не отвечает. По его глубокому дыханию я понимаю, что он заснул, измученный, должно быть, адским днем. Я пытаюсь отодвинуться, чтобы дать ему больше места для сна, ему нужно отдохнуть перед завтрашней гонкой, но он слишком тяжелый, и я зажата под ним.

Но я не возражаю. Я знаю, что он всё ещё переживает случившееся, и если я смогу помочь ему снять хотя бы унцию этого бремени, я с радостью буду делать это каждый день до конца своей жизни.