Текст книги "Формула фальшивых отношений (ЛП)"

Автор книги: Мина Синклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

– Нет, не очень, – отвечаю я, гадая, к чему он клонит.

– Как насчет свидания?³ – спрашивает он.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, затем я стону, хлопая себя рукой по лбу.

– Боже мой, это было ужасно.

Он насмешливо хмурится на меня.

– Эй, ты сказала, что я должен пофлиртовать с тобой.

– И это лучшее, что ты смог придумать? – я качаю головой. – Ты решил поискать саму банальную фразу на свете?

– Да, – признает он. – Но в свою защиту скажу, что у меня сегодня был напряженный день.

Несколько человек переминаются у него за спиной, и он подходит ещё ближе, кладет руку на стойку рядом со мной и поворачивается так, что заслоняет меня от толпы. Мне нравится быть к нему так близко. Моя мама всегда говорила мне доверять своей интуиции, и, в отличие от парня, с которым я столкнулась ранее, от Стоуна у меня хорошее предчувствие. Я беспокоилась о том, что мне придется проводить с ним время – не зайдет ли он в этом соглашении слишком далеко. Но теперь, когда он достаточно близко, и я чувствую приятный аромат его лосьона после бритья, я не чувствую в нем ничего странного

.

– Просто для протокола… – он наклоняется, чтобы нас не подслушали. – Если бы тебе не нужно было изображать, что я произвел на тебя впечатление, подействовали бы на тебя эти банальные фразочки?

Я морщусь.

– Не совсем. Я удивлена, что у тебя нет ничего наготове.

Оливер выпрямляется и одаривает меня сногсшибательной улыбкой, благодаря которой в прошлом он много раз работал моделью.

– Обычно мне не приходится ими пользоваться. Женщины и без них окружают меня.

Стараясь не поддаваться впечатлению от того, насколько он красив, я сильно закатываю глаза.

– Вау, твоё эго такое же большое, как я и представляла, – затем я серьезно смотрю на него. – Именно поэтому мы здесь, в этой ситуации.

На его лице мгновенно появляется раскаяние.

– Прости. Но ты сама спросила.

Верно. Тем не менее, я должна прояснить ему одну вещь.

– Пока действует наше соглашение, ты не можешь встречаться с другими, – говорю я своим лучшим строгим голосом. – Это полностью разрушило бы всё, чего мы пытаемся достичь.

– Ревнуешь?

Я бью его в грудь тыльной стороной ладони и быстро отстраняюсь, когда костяшки моих пальцев ударяются о твердые мышцы.

– Сосредоточься, Стоун. Ты с кем – нибудь встречаешься?

– Нет, – серьезно отвечает он. – Я весь твой.

От его слов у меня внутри все переворачивается от какой – то нечестивой смеси возбуждения и триумфа. Я безжалостно подавляю это чувство, сдерживая себя. Сейчас не время, не место и не тот мужчина, к которому стоит испытывать эти чувства.

И я знаю, что он не это имел в виду. Он прочищает горло и хмурится, затем открывает рот, как будто собирается взять свои слова обратно. Тьфу. Нам придется поработать над тем, чтобы чувствовать себя более комфортно друг с другом, иначе все поймут, что мы притворяемся.

Чтобы скрыть смущение, я поворачиваюсь обратно к бару.

– Мой напиток готовится целую вечность.

Стоун приходит в себя и предлагает мне свой напиток.

– Можешь попробовать мой.

Я удивленно поднимаю брови.

– Правда? Но, э – э, нет, спасибо, я не пью на работе.

Он смеётся над этим.

– Ты говоришь как полицейский. Это не скотч.

– Хорошо, – я осторожно беру у него стакан и делаю глоток. – Подожди, это чай со льдом?

– Я не пью много в сезон. Мало кто из нас пьет, – его голос похож на заговорщический шепот, низкий и слишком интимный, когда он забирает свой бокал обратно. – Но никому не говори, иначе я могу потерять все свои очки крутого парня.

Бармен привлекает моё внимание и подает мне газированную воду, которую я заказала в виде коктейля, с кубиками льда, долькой лайма и соломинкой.

Я постукиваю стаканом по стакану Стоуна и говорю:

– Я научилась этому у своей начальницы Вероники. Она не пьет, но они всегда готовят ей напиток, как коктейль. Люди видят то, что они хотят видеть.

Поблизости вспыхивает камера, и он инстинктивно наклоняет голову, вздрагивая. Моё сердце сочувствует ему, потому что я бы тоже боялась камер, если бы мою жизнь пытались разорвать на части стервятники.

– Эй, – я подхожу к нему ближе. – Мы разберёмся с этим, хорошо? Я здесь, чтобы помочь. Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы произвести на меня впечатление. Делай свою работу, а я буду делать свою.

Стоун сглатывает, его горло судорожно сжимается, затем он коротко кивает мне.

– Хорошо.

Затем он проверяет время на своих часах Magnus Wagner, которые, вероятно, стоят дороже, чем аренда моей маленькой квартиры в Саванне на целый год, и я напоминаю себе, что теперь играю на другом уровне. Мне придется надрывать задницу, чтобы добиться успеха, потому что люди, которые охотятся за Стоуном, должно быть, имеют связи.

– Мне нужно идти, – он бросает взгляд в сторону сцены. – Время выступлений.

– Когда мы можем встретиться? – быстро спрашиваю я. – Чтобы обсудить нашу стратегию, я имею в виду.

Он оглядывается на меня, уголок его рта приподнимается.

– Стратегию, да? Не волнуйся, я найду время и дам тебе знать.

И он снова стал таким же отстраненным.

– Это не сработает, – возражаю я. – Кто знает, что планируют журналисты, пока мы разговариваем. Нам нужен какой – нибудь контент для публикации в ближайшее время, например, наши фотографии на свидании или что – то в этом роде, чтобы мы могли предотвратить то, что они готовят.

Он мгновение смотрит на меня, затем вздыхает и достает свой телефон. Он несколько раз пролистывает экран и что – то печатает, затем говорит:

– Ну вот. Теперь у тебя есть доступ к моему календарю, как и у остальных членов моей команды.

Взволнованная, я достаю телефон из клатча, затем смотрю на разноцветное чудовище, представляющее собой расписание тренировок и гонок Стоуна. Мне нравится планировать так же сильно, как и любой другой девушке, но…

– У тебя почти нет свободного времени, – я встречаюсь с ним взглядом, в ужасе за него. – У вас, гонщиков, вообще есть жизнь?

– В этом весь бизнес, детка, – растягивает он слова.

В тот момент, когда слово “детка” слетает с его губ, мы оба напрягаемся.

Затем он прочищает горло.

– Прости, я не имел в виду…

– Всё в порядке, – перебиваю я. – Наверное, нам стоит привыкнуть к этому.

Стоун кивает, по – прежнему молча. Но на его телефоне загорается сообщение, отвлекающее его внимание. Он вздыхает и наклоняется ближе, его рука касается моей поясницы.

– Скоро увидимся, Кин.

Я замираю на месте, слишком сильно пораженная этим небольшим контактом. Он хмуро смотрит на меня, но его телефон снова жужжит, поэтому он просто качает головой и уходит, растворяясь в толпе. Я прислоняюсь спиной к барной стойке и сжимаю в руках стакан с прохладной газированной водой, чтобы успокоиться.

Взглянув на календарь Стоуна, я понимаю, что договориться с ним о свиданиях будет сложнее, чем я думала. Я представляла, что буду просто приходить к нему, ходить на свидания через день и сопровождать его на все общественные мероприятия, но, судя по его расписанию, в ближайшие пару недель у него их будет очень мало.

Моя работа, и Стоуна, зависит от этого, и я не могу потерпеть неудачу. Я думаю о том, как была бы разочарована Вероника, если бы я, прихрамывая, вернулась в Саванну после двух дней работы, и я знаю, что это поколебало бы её веру в меня.

Мне нужно придумать что – нибудь получше.

ГЛАВА 9

Оливер

Зачем я это делаю?

После вчерашней вечеринки мои нервы на пределе из – за необходимости пожимать так много рук, любезничать с людьми, которые жертвуют смехотворные суммы денег моей команде за привилегию сфотографироваться со мной. Я всегда чувствую себя мудаком из – за того, что ненавижу подобные мероприятия. Всякий раз, когда они выставляют меня напоказ, как призового пони, я жалею, что не могу сидеть в своей машине в шлеме и заниматься тем, что люблю больше всего.

Прямо сейчас мне следовало бы поспать ещё минут пятнадцать. Мне понадобится каждый миллиметр отдыха – предстоящие нам три дня предсезонных тестов будут изнурительными, и я не горю желанием проводить по шесть часов в день, потея в своем костюме под палящим послеполуденным солнцем, в то время как моё тело подпрыгивает в машине, которая ещё не откалибрована именно на эту трассу.

Вместо этого я стою перед дверью гостиничного номера Элли в десять минут восьмого утра. Я долго колеблюсь, размышляя, не слишком ли это. Мы не должны быть настоящей парой, и это вызовет неверное представление. Но она милая и, кажется, искренне хочет мне помочь, так что мы могли бы, по крайней мере, стать друзьями, верно?

Я расправляю плечи, часть беспокойства рассеивается. Это дружеский жест, а не романтический. Она поймет.

Я дважды стучу костяшками пальцев по двери. Я напрягаю слух, пытаясь расслышать какой – нибудь шум изнутри, но толстый ковер на полу и звуконепроницаемая дверь не позволяют мне понять, там ли она ещё. Может быть, она уже ушла, а я жду перед пустым номером. Я бросаю взгляд в конец коридора, внезапно понимая, что большинство комнат на этом этаже, должно быть, заняты другими членами команды. Что, если кто – нибудь пройдет мимо и увидит меня здесь?

Затем щелкает замок, и дверь открывается, открывая Элли в одежде для йоги, одной рукой придерживающую конец косы, другой опирающуюся на дверь.

– Оливер? – спрашивает она, её голос звучит выше обычного. – Что ты здесь делаешь?

Я смотрю на неё слишком долго, прежде чем прихожу в себя.

– Я, э – э, принес тебе немного протеиновой смеси перед тренировкой. И шейкер. У меня их несколько. Мы постоянно получаем их от брендов, так что можешь оставить себе, если хочешь.

Её плечи немного расслабляются, как будто она приготовилась к плохим новостям. Что неудивительно, учитывая, что мы не договаривались о встрече.

– Прости, что побеспокоил тебя, – бормочу я. – Не хотел тебя пугать.

Я делаю шаг назад, уже чувствуя себя нелепо. Но она тянется, почти касается моей руки, затем отстраняется, не прикасаясь ко мне.

– Нет, всё в порядке. Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны, – она оглядывает коридор, очевидно, её осенила та же мысль, что и меня, затем отходит в сторону. – Тебе следует войти. Не могу оставить тебя стоять здесь.

Я прохожу мимо неё в её номер. Первое, что я замечаю, это то, насколько он меньше моего, здесь нет ничего, кроме единственной узкой спальни с крошечной ванной комнатой, которая открыта и всё ещё освещена, как будто она только что закончила свою утреннюю рутину. Моё лицо вспыхивает от осознания того, что это вторжение. Это её дом – ну, её гостиничный номер, но самое близкое подобие дома, пока мы путешествуем, – и я вот так ворвался к ней.

– Прости, – говорю я снова. – Если это странно, я уйду.

Я ставлю пустой шейкер и протеиновую смесь на её туалетный столик и поворачиваюсь к ней лицом. Она заканчивает заплетать косу, затем проводит руками по волосам, чтобы зачесать назад выбившиеся пряди. Одна прядь всё ещё торчит у её уха, но я ничего не говорю. Последнее, чего я хочу, это чтобы она подумала, что я её критикую – и, кроме того, она…милая.

Чёрт возьми, она такая милая. Прошлой ночью она была образцом профессионализма в этом черном платье, которое подчеркивало её изгибы, но сегодня, в розовых леггинсах и белой оверсайз футболке, завязанной узлом на талии, она выглядит такой свежей, и от неё снова исходит этот аромат…

– Стоун? – спрашивает она. – Ты в порядке?

– Да, прости, – кашляю я, чтобы скрыть своё смущение. – Я ещё не пил кофе, так что мои мозги работают только наполовину.

Она усмехается.

– Ох, я понимаю. А теперь скажи, что мне с этим делать?

Я жестом показываю ей, чтобы она открыла пакет с протеиновой смесью.

– Там есть мерная ложка, нужно залить одну ложку смеси 300 мл холодной воды. Я, э – э, принес тебе без вкуса. Это единственное, что у меня было, прости. Я предпочитаю клубничный вкус, но вчера ты сказала, что не…

Я оборвал себя, внезапно осознав, что признался в том, что подслушивал её разговор с Дианой. Я не хотел подслушивать, они стояли прямо передо мной в очереди в кафетерии, но всё равно это странно.

Глаза Элли расширяются.

– Эм, да. У меня аллергия. Спасибо, что подумал об этом.

Она покраснела? Я не могу сказать наверняка, потому что она наклоняет голову, чтобы набрать смесь, а затем направляется добавить воды. К тому времени, как она возвращается, энергично встряхивая бутылочку, она выглядит нормально, так что я уверен, что мне это показалось.

Она снимает крышку с шейкера и делает маленький глоток напитка. Она морщится.

– Ну, он точно безвкусный. Это поможет мне с тренировкой?

Я киваю, пытаясь не обращать внимания на короткую пижаму, лежащую на её кровати. Она бледно – лавандового цвета, и я, вероятно, попаду в Ад только за то, что заметил её. Эта женщина – моя коллега, кем бы мы ни притворялись на публике. Я бы не стал так пялиться на вещи Беллы или Дианы, так что, чёрт возьми, со мной такое?

Элли делает мою задачу притвориться, что пижама невидима, практически невыполнимой. Она садится на кровать рядом с ней и зашнуровывает кроссовки. Затем она поднимает на меня взгляд, и я понимаю, что она всё ещё ждёт моего ответа.

– Да, это поможет тебе продержаться до завтрака, – быстро говорю я. – Тренироваться на полный желудок – плохая идея, но этого будет как раз достаточно, чтобы ты не почувствовала слабости, как вчера.

Я потираю затылок, гадая, не слишком ли много раскрываю. Я заметил её вчера – как только вошел в тренировочный зал с Дианой – и с трудом удержался, чтобы не броситься к ней, когда она покачнулась. Я был почти у дверей студии, и я бы устроил шумиху из ничего, так как Белла и Диана обе были там, чтобы поддержать её. Теперь она смотрит на меня с интересом, как будто я любопытный экземпляр, который она изучает под микроскопом, и мне это не нравится.

Поворачиваясь, чтобы уйти, я добавляю:

– И не забывай пить достаточно воды.

Она следует за мной до двери, затем дергает меня за футболку, чтобы остановить.

– Подожди.

Я смотрю вниз, и в узком проходе комнаты она стоит так близко, что я вижу веснушки на её носу и щеках, слабые коричневые точки, которых я раньше не замечал. Мои пальцы зудят от внезапной потребности прикоснуться к ним, поэтому я сжимаю руку в кулак и сильно сжимаю его.

– Мне нужно проверить, чисто ли в коридоре, – бормочет она, затем проходит мимо меня и открывает дверь. Она высовывает голову. – Всё чисто. Ты можешь идти.

Я поднимаю брови.

– К чему такая секретность? Разве мы не должны быть вместе?

Уничтожающий взгляд, который она бросает на меня, действительно впечатляет.

– Да, но не сейчас. У нас даже не было настоящего свидания. Если бы кто – нибудь увидел, как ты выходишь из моей комнаты утром, они бы просто подумали, что ты соблазнил меня, очередная интрижка, и все сочли бы меня лёгкой добычей, – затем она бросает на меня многозначительный взгляд, как бы говоря “Кыш”.

– Чёрт возьми, Кин, – жалуюсь я, но она закрывает за мной дверь, так что у меня нет другого выбора, кроме как направиться к лифтам.

Немного больно слышать, как она критикует мои интрижки. Их было даже не так много. Я не такой, как Барклай, который переспит с первой встречной. Честно говоря, я не знаю, где он находит время или энергию.

Но я не могу оставить Элли с этими мыслями. Пока я жду лифта, достаю телефон и отправляю ей сообщение.

Я:

«Нам следует обсудить наше поведение на публике.»

Я прислушиваюсь к слабому писку её телефона позади меня, но, должно быть, она дает мне фору.

Я:

«Я имею в виду, мне можно держать тебя за руку?»

Я веду себя как дерьмо, я знаю это, но она была так осторожна, чтобы нас не засекли, что любой бы заметил, что она избегает меня.

На моём экране появляются три точки, затем исчезают. Затем она отвечает одним словом.

Элли:

«Хорошо»

Я не могу удержаться от улыбки. Она даже не поставила точку, так что, должно быть, расстроена. До сих пор все её сообщения были с идеальной пунктуацией.

Я:

«Не проявляй такого энтузиазма.»

На этот раз точки мигают так долго, что появляется лифт, и я захожу в него, бормоча приветствие Форду, который тоже листает телефон, и пожилой паре, тихо разговаривающей по – немецки.

Элли:

«Ты можешь держать меня за руку, но не раньше, чем после первого свидания. И нам придется обсудить другие примеры публичных проявлений привязанности. Никто не поверит, что мы вместе, если мы не будем прикасаться друг к другу. Нам просто нужно договориться о некоторых правилах, чтобы никому из нас не было некомфортно.»

Что некомфортно, так это возбуждаться, находясь в лифте с другими людьми. Но моему члену, кажется, нравится идея прикоснуться к Элли, а также другие проявления публичной привязанности, даже если это в рамках согласованных правил и явно фальшиво. Её слабый аромат остается у меня в носу, и от него у меня кружится голова. Заставляя себя мысленно сделать шаг назад, как я делаю во время гонок, я решаю, что подшутить над ней – лучший вариант дать ей понять, что я шучу по поводу всего этого.

Я:

«Хорошая идея. Потому что ты совершенно застыла вчера, когда я прикоснулся к тебе в баре.»

Я выхожу вслед за Фордом из лифта и здороваюсь с Уэстом, который снова устроился в задней части зала, где предпочитает тренироваться Белла. Я выношу свой любимый коврик в переднюю часть комнаты. Это очень толстый коврик, который помогает мне защищать коленные чашечки в позах на коленях. Боли в коленях не были проблемой, когда я впервые присоединился к гонкам Формулы–1, но мне уже не двадцать один.

Я уже почти положил телефон лицевой стороной вниз рядом с ковриком и начинаю выполнять дыхательные упражнения, но приходит ещё одно сообщение.

Элли:

«Если я и застыла, то только потому, что у меня мало опыта в этом. Сегодня после обеда у тебя 45–минутный перерыв. Встретимся в кафетерии.»

Такая чертовски властная. Если бы кто – нибудь другой так приказал мне прийти на собрание, я бы послал этого человека. Учитывая, насколько плотный у меня график, я обычно делаю всё возможное, чтобы сохранить свободное время. Если проблему можно решить по электронному письму, а не встречи, я всегда выбираю более простой вариант. Но, видимо, мой мозг разрешил Элли нарушить мой распорядок, потому что я быстро набираю в ответ смайлик с поднятым вверх большим пальцем, как полный идиот.

Я знаю момент, когда она входит в тренировочный зал. Она даже не смотрит на меня, я знаю это, потому что я потягиваюсь в её направлении, и плюхается на коврик позади Уэста. Этот засранец приветствует её широкой улыбкой и переворачивается на живот, чтобы поговорить с ней. Она смеётся, её хрипловатый голос слишком тих, чтобы я мог разобрать слова, и я решаю прервать сегодняшнюю тренировку на беговой дорожке, чтобы показать Уэсту свою статистику.

Затем Диана спасает меня от мучений, усаживаясь передо мной на коврик и призывая всех к вниманию. С каждым моим глубоким вдохом в голове всё больше проясняется. Я вел себя как дурак. Я не могу позволить себе отвлекаться, не сейчас. Для меня не должно иметь значения, что Элли разговаривала с Уэстом или что она смеялась с ним, хотя со мной она никогда так не смеялась.

Если так пойдет и дальше, мне, возможно, придется упомянуть ей, что она не должна быть замечена флиртующей с другими мужчинами. Предполагалось, что у нас начнутся отношения. Но мысль об этом вызывает у меня дрожь в животе, потому что это напоминает мне о моём отце. Я не ревную, и Элли мне не настоящая жена. Последнее, чего я хочу – это превратиться в своего старика.

Я делаю ещё один вдох, на этот раз более агрессивно, и Диана приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на меня, выражение её лица обеспокоенное. Я качаю головой, глядя на неё, затем закрываю глаза и отбрасываю все мысли, кроме счета своего дыхания.

Элли профессионал, как и я. Мы с этим разберемся. Мне нужно выиграть чемпионат, а отвлекаться еще до начала сезона – верный способ его проиграть.

ГЛАВА 10

Элли

Стоун отменяет наше свидание после обеда. Вернее, встречу, потому что разговор о правилах наших отношений точно не считается свиданием. После сообщений, которыми мы обменялись сегодня утром, я подумала, что он был заинтересован в том, чтобы разобраться с этим, но, очевидно, нет. Он прислал мне сообщение в одну строчку, сообщив, что кое – что случилось, так что я в хорошем настроении после целого дня ответов на электронные письма и установления связей с пиар – отделами наших различных спонсоров.

Белла выскакивает из своего кабинета, когда я прохожу мимо её двери.

– Элли, подожди.

Она роется в большом пластиковом контейнере, из тех, что используются для переноски инструментов, и даёт мне пластиковый чехол с несколькими масками для лица внутри. Они сделаны из плотного материала и хорошо прилегают к моему лицу, позволяя мне дышать.

– Тебе следует надеть что – нибудь из этого, если ты собираешься куда – нибудь, – говорит она.

Я верчу чехол в руках.

– Что – то не так? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня так, словно у меня выросла ещё одна голова, затем указывает на свое окно, её браслеты тихо позвякивают. Небо стало тускло – желтым, темнее, чем было, когда я в полдень ходила в кафетерий за салатом.

– Боже мой, – выдыхаю я. – Что случилось?

– Это пыльная буря. Небольшая, так что нам не нужно искать укрытия или что – то в этом роде, но вдыхать эту дрянь – не лучшая идея. Впрочем, в отеле тебе будет хорошо, во всех зданиях установлены воздушные фильтры.

– Вау, – я подхожу ближе к окну и только сейчас замечаю, что видимость намного хуже, чем обычно.

– Да, – она присоединяется ко мне и опирается своими тонкими руками на подоконник. – Тренировка, конечно, отменяется. Все расстроены и встревожены, но они мало что могут сделать.

– Почему? – спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на неё.

Она слегка улыбается мне.

– Пыль проникает повсюду. Это не так страшно, как во время песчаной бури, когда закрываются аэропорты и нельзя даже на улицу выйти, но наши машины очень чувствительны. Попадание пыли в двигатели – это кошмар. Они не могут быть на улице. Это означало бы ущерб в тысячи долларов, не говоря уже о потере времени механиков, которым затем пришлось бы разбирать машины, чистить их и собирать обратно.

– Чёрт, – я даже не подумала спросить Оливера, почему он отменил встречу со мной. Но, конечно, произошло что – то серьезное.

– Да, – соглашается Белла. – С другой стороны, по крайней мере, организаторы согласились перенести тестирование на один день, так что завтрашний день будет считаться первым, и мы не потеряем время.

Я улыбаюсь ей.

– Мне нравится, что ты всё это знаешь. Тебе нужно будет научить меня всему.

– В любое время, дорогая, – она возвращается к своему столу, но снова указывает на маски. – Только не забудь их. Ты же не хочешь, чтобы вся эта дрянь попала тебе в легкие.

На обратном пути в отель я отправляю сообщение Оливеру.

Я:

«Прискорбно слышать о тестировании.»

Я смотрю на небо через окно машины, подавленная гнетущей атмосферой. Всё ещё светло, но, несмотря на то, что я нахожусь в фургоне с кондиционером, мне почему – то трудно дышать.

Стоун:

«Я в порядке. Однако техническая команда сходит с ума. Они работали с 4 часов, чтобы настроить машины, теперь должны всё вернуть на место.»

Я морщусь, думая о тщательно организованном пространстве, которое я видела во время экскурсии по объекту.

Я:

«

Ужас. Это значит, что у тебя выходной?»

Я возвращаюсь в свой гостиничный номер, когда мой телефон снова гудит. Это фотография Оливера – селфи с какой – то странной штуковиной на голове, повязкой на лбу и несколькими проводами, выходящими в разных направлениях.

Я:

«Что это, чёрт возьми, такое?!»

Стоун:

«Этьен устроил мне засаду на тренировке. Говорит, что я обленился.»

Я пытаюсь вспомнить, встречала ли я Этьена, но в моей недавно созданной картотеке нет ничего об этом человеке. Белла ещё не представила меня ему.

Я:

«Этьен?»

Телефон снова гудит, я открываю чат и вижу селфи мускулистого чернокожего мужчины с повелительно приподнятой бровью. Я видела его на йоге – он особенно запомнился своим ростом и комплекцией.

Стоун:

«Привет, Элли, это Этьен. Оливер получит свой телефон обратно, как только сделает ещё 40 повторений для шеи и завершит 30–минутную тренировку на беговой дорожке.»

Я фыркаю. Поскольку Оливер был заперт в этой штуке, он, вероятно, даже не смог бы забрать свой телефон у Этьена.

Я:

«Конечно.»

У меня вырывается вздох, когда я плюхаюсь на кровать, сбрасываю туфли и просматриваю фотографии, сделанные за последние два дня. Из – за того, как быстро я погрузилась в работу, кажется, что я проработала здесь дольше. Я выбираю несколько хороших снимков и отправляю их своим родителям и Каре. Хотя здесь сейчас день, для них это раннее утро, поэтому я не удивляюсь, когда появляется запрос на видеозвонок от мамы.

Меня пронзает укол вины из – за того, как она рада меня видеть. Я была так занята, что почти не вспоминала о своих родных, но они много думали обо мне, интересовались, всё ли со мной в порядке. Я проверяю своё расписание и договариваюсь поговорить с ними на выходных, чтобы они оба были дома, и не упоминаю о пыльной буре на улице, потому что не хочу, чтобы мама волновалась ещё больше.

Я завершаю звонок и вижу, что у меня новое сообщение от Оливера.

Стоун:

«Мне так жаль. Он жестокий. Лучший, но жестокий. Не любит телефоны.»

Думаю, Этьен мне уже нравится. Мне нужно будет проверить расписание Оливера и воздержаться от переписки с ним, пока он занимается с тренером, иначе он подумает, что я оказываю на него разрушительное влияние.

Я:

«Я собираюсь в торговый центр, чтобы купить протеиновую смесь со вкусом получше. Хочешь что – нибудь»?»

Не знаю, зачем я добавила последнее. Наверняка у него есть личный помощник, который покупает всё, что ему нужно? Вероятно, у него есть целая команда людей, посвятивших себя тому, чтобы облегчить ему жизнь.

Стоун:

«Нет, но спасибо. Поговорим позже…встретимся.»

Это немного похоже на неожиданный удар, но я говорю себе не слишком переживать по этому поводу, потому что чувствам здесь нет места. Тем не менее, мой самостоятельный поход в торговый центр точно не наполняет меня радостью, особенно в такую странную погоду, поэтому в перерывах между покупками смеси и поиском приличного купальника я пишу Диане и Белле, чтобы они организовали девичник и купили нам по мороженому к фильму, который мы будем смотреть. Они добавляют меня в групповой чат, в который также входит Иви, и моё чувство вины снова усиливается от того, как легко они меня приняли.

У них нет никаких скрытых мотивов и они искренне поддерживают меня, пока я нахожусь здесь под ложным предлогом. Когда я подписывал соглашение о неразглашении ещё в Саванне, я не ожидала хорошего знакомства, кроме Оливера. Нет, это звучит глупо – конечно, я знала, что встречу целую команду людей, но не друзей.

Я бы хотела, чтобы Кара была здесь. Я хотела бы довериться ей и попросить совета, но лучшее, что я могу сделать, – это отправлять ей ежедневные обновления с фотографиями ипподрома и потрясающих зданий Дубая, которые я вижу лишь мельком издалека.

Вечер кино проходит потрясающе хорошо и заканчивается тем, что Белла засыпает со своим телефоном в руках, а Эви, Диана и я смотрим старые серии «Вероники Марс», комментируя потрясающий выбор одежды и вздыхая по плохим парням. Мы наконец – то будим Беллу, и они уходят, а я ложусь спать с горько – сладким осознанием того, что нашла группу замечательных девушек, которые, вероятно, все возненавидели бы меня, если бы правда когда – нибудь выплыла наружу. Они могут возненавидеть меня и без этого, если по какой – то причине будут против моих отношений с Оливером. Но я не хочу думать об этом, по крайней мере, пока.

Следующие пару дней я вижу Оливера только на йоге и иногда в кафетерии, хотя он всегда окружен членами своей команды. Мне становится неприятно, когда я узнаю, что мужчина с вечеринки, с которым я столкнулась, не кто иной, как Лиам Стоун, двоюродный брат и менеджер Оливера. Но он даже не удостоил меня взглядом, так что, возможно, наша странная встреча была случайностью.

Тем не менее, мы с Оливером не достигли какого – либо прогресса в налаживании наших отношений, если не считать ежедневных переписок, в которых он на удивление хорош. Он присылает мне селфи со своих тренировок, в том числе одно, где он сидит в большом чане с водой, всё ещё одетый в тренировочную форму, что не имеет для меня никакого смысла, пока он не указывает на плавающие вокруг него кубики льда и не говорит, что эта мучительная практика помогает восстановиться после тренировки.

В свою очередь, я рассказываю ему о своей работе – монотонной, но набирающей обороты за неделю до первой гонки сезона – и жалуюсь на неудачный выбор протеиновой смеси в фитнес – магазине торгового центра. На следующее утро мне в номер доставляют посылку. Моё сердце подпрыгивает, когда я достаю из коробки четыре разных марки протеинового порошка, все с разными вкусами.

На моё сообщение с благодарностью приходит слишком короткий ответ.

Cтоун:

«Не стоит благодарности.»

Только так мы общаемся, и это было бы прекрасно, будь мы просто случайными знакомыми, но его нежелание находить для нас время начинает меня чертовски раздражать. Меня так и подмывает найти Хёрста и пожаловаться на Оливера, но до этого не дошло. Я также не хочу звонить Веронике и жаловаться, потому что она поймет, что я не справляюсь со своей работой. Вместо этого я пишу ему, хотя уже почти полночь.

Я:

«Нам нужно свидание, Оливер. Сделай так, чтобы оно случилось.»