Текст книги "Развод. Отринутая истинная генерала-дракона (СИ)"
Автор книги: Мила Зайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 14
Рагнар
Ее прикосновение, словно раскаленный уголь на коже. Ее слова полны яда, который течет прямо в душу.
Я отшатываюсь, словно от укуса змеи. Движение резкое, инстинктивное.
Внутри все скручивается в узел из омерзения и чего-то еще, более темного и постыдного.
Ведьма использует иллюзию? Чтобы притворяться моей женой?
Часть меня – та, что сломлена, что задыхается в аду вины, – хочет схватить ее, прижать к стене и взять то, что она предлагает. Забвение. Самообман на одну ночь, чтобы потом ненавидеть себя с новой, еще большей силой.
Но другая часть, та, что все еще принадлежит Айлин, воет от этого кощунства.
Я смотрю на это лицо. Лицо ведьмы, из-за которой моя истинная мертва. И вижу в ее глазах отблески знакомого огня.
Знакомый вызов, ее дерзость… так могла ответить только Айлин. Только она могла найти в себе силы швырнуть мне в лицо мою же боль, обернув ее в оружие.
– Замолчи, – выдыхаю я, и голос ломается, превращаясь в хрип.
Я борюсь. Не с ней. С собой. С собственным драконом, который ревет внутри, но это уже не рев скорби. Это требовательный, собственнический рык зверя, который почуял свою пару. Он требует пометить эту женщину, заявить на нее права, впиться клыками в ее шею и никогда не отпускать.
Безумие. Это чистое, незамутненное безумие.
Неужели так действует плод на него? Заставляя признать?
А я? Что со мной не так?
Я должен ненавидеть Лиран, но ее запах сводит меня с ума. Запах летнего луга после дождя. Запах моей Айлин. Он исходит от ее кожи, от ее волос, он пропитывает воздух в комнате, и я задыхаюсь в нем, как в сводящем с ума мороке.
Неужели я схожу с ума?
Лиран резко меняет тон. Ледяная насмешка исчезает, уступая место вкрадчивой, ядовитой нежности.
– Милый, что с тобой? – ее голос становится мягким, почти мурлыкающим, а я невольно отступаю. – Ты все сделал правильно, когда сжег ее. Так почему же ты так зол? Император назвал это божественной карой, но мы все – и ты, и я, и твой отец – прекрасно понимаем: это именно ты выполнил свой долг! Отец гордится тобой. Твоя бывшая жена была лишь помехой на пути к величию рода. Так почему ты расстраиваешься? Ты сделал то, что был должен!
Проклятая ведьма словно преследует меня, подходит еще ближе, и ее рука ложится мне на грудь, прямо над сердцем. Я чувствую ее прикосновение сквозь ткань мундира, и меня бьет дрожь.
– Все, ее больше нет, – шепчет она, заглядывая мне в глаза. – Расслабься. Перестань скрывать свои чувства ко мне. Теперь с тобой буду я. И наш ребенок, которого ты так хотел.
– Чувства? – вырывается у меня глухой, сдавленный смех. – У нас нет никаких отношений, ведьма, не неси чушь! Весь этот фарс ради Империи. Ради будущего наследника, который должен спасти нас всех. Это долг, и ничего больше!
– Конечно, долг, – ее пальцы очерчивают вышивку на моем мундире, и от ее простого движения по телу бежит огонь. – Долг оправдает все. И даже измену своей истинной. И незаконного ребенка на стороне. Ведь так, генерал?
– Ты играешь с огнем, которого не понимаешь, – я сжимаю кулаки так, что суставы трещат.
Моя магия, «Огонь Первородного», отзывается на внутренний хаос. Воздух вокруг меня начинает плавиться, наливаться тяжестью. Тени в углах комнаты густеют, вытягиваются, искажаются.
Лиран не отступает, лишь чуть склоняет голову набок – еще один жест Айлин, который я помню до мельчайших деталей. Укол впивается в сердце так остро, что я почти сгибаюсь пополам.
Воспоминание, непрошеное и жестокое, вспыхивает за веками. Мы с Айлин в саду, она стоит точно так же, склонив голову, и смеется, а солнце путается в ее волосах.
– Твое лицо… – я не успеваю закончить.
– Что с моим лицом, генерал? – ее голос бархатный, с нотками ядовитого меда. – Оно тебе не нравится? Или нравится слишком сильно?
Она знает. Эта ведьма знает, что творит. Она видит, как меня разрывает на части, и наслаждается этим. Она нашла мою самую уязвимую точку – мою неутихающую любовь к Айлин – и давит на нее безжалостно, до хруста костей.
Хватит.
Ярость, холодная и острая, как лезвие, пронзает пелену горя и желания. Я больше не жертва ее игры. Я – генерал-дракон. Я – тот, кто устанавливает правила.
Я делаю выпад вперед, быстрее, чем она успевает отреагировать. Рука хватает ее за предплечье. Не для того, чтобы причинить боль. Для того, чтобы удержать, заякорить, остановить эту дьявольскую пытку.
Кожа под моими пальцами кажется хрупкой, но я чувствую, как под ней напрягаются стальные мышцы. Она не так слаба, как кажется.
– Ты носишь моего ребенка, – мой голос становится твердым, как сталь, в нем больше нет ни капли мольбы или слабости. – И пока ты его носишь, ты будешь под моей защитой. И моим надзором. Отныне ты не покинешь этих покоев без моего разрешения.
Ее глаза вспыхивают. Не страхом. Чистой, незамутненной яростью. Она пытается вырвать руку, но я держу крепко.
– Ты не смеешь! – шипит она.
– Я смею, – отвечаю я, наклоняясь так близко, что наши рты почти соприкасаются. Я чувствую ее прерывистое дыхание на своей коже. – Ты будешь сидеть здесь. В безопасности. Подальше от Императора, интриг Совета и от самой себя.
Я отпускаю ее так же резко, как и схватил.
Лиран отшатывается, потирая предплечье. Мы стоим друг напротив друга в звенящей тишине, и воздух между нами трещит от невысказанных слов.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Нужно уйти, пока я окончательно не потерял контроль. Пока мой дракон не заставил меня сделать то, о чем я буду жалеть.
Я останавливаюсь в дверях, бросаю не оборачиваясь:
– И если ты еще раз посмеешь притвориться ею… я тебя убью.
Ложь.
Пустая, жалкая ложь, в которую я сам не верю ни на одно биение своего разорванного сердца.
Я никогда не смогу поднять на нее руку. Никогда не смогу причинить вред этому лицу, этим глазам, которые так мучительно напоминают мне о той, кого я сжег заживо.
Я не оборачиваюсь, но спиной чувствую ее усмешку. Она тоже это знает.
Глава 15
Он уходит.
И я не чувствую облегчения. Только звенящую, острую пустоту, в которой эхом бьется его ложь.
Напряжение в комнате спадает, оставляя меня дрожащей. Не от страха. От ярости и предательской волны возбуждения, пробежавшей по телу, когда его магия опалила воздух.
«Я тебя убью».
Ложь. Пустая, жалкая, в которую он сам не верит ни на одно биение своего разочарованного сердца.
Убить меня?
Он не смог бы, даже если бы реально захотел. Его дракон не позволит. Я видела это в его глазах, в том, как его зверь урчал, узнавая меня, как его тело предавало разум, отзываясь на мой запах.
Ядовитое, злобное торжество поднимается изнутри.
Получается.
У меня получается его мучить. Я задеваю и вскрываю его раны, заставляю его гореть и превращаться в пепел, в которое он превратил мое собственное тело.
Я мечусь по комнате, как зверь в клетке. Ярость ищет выхода, бьется о ребра.
Я подхожу к темному оконному стеклу, вглядываясь в ночь, но вижу лишь собственное смутное отражение. И на пике моего внутреннего шторма происходит невозможное.
На долю секунды отражение меняется. Ледяная надменность ведьмы исчезает, уступая место моим собственным, более мягким чертам. Я вижу свои полные губы, свой теплый янтарный оттенок глаз. Это я. На одно короткое, предательское мгновение.
И это не все. Я опускаю взгляд на запястье, и там, на бледной коже Лиран, на мгновение проступает золотое сияние. Тонкая, изящная вязь – моя метка истинности.
Наша с Рагнаром метка. Она не сгорела. Она не исчезла. Она здесь, со мной. С моей душой.
Что это значит?
Лиран и ее забрала у меня?
Моргаю, и видение исчезает.
Я бросаюсь к зеркалу на туалетном столике, вглядываясь в свое лицо. Нет. Из глубины серебра на меня смотрит ледяная, надменная красавица. Ведьма. Но в ее зрачках плещется моя, Айлин, боль. Враг смотрит на меня моими же глазами.
Показалось? Нет. Я уверена. Я видела.
И он видел!
В тот момент, у кубка, когда он прошептал мое имя. Вот оно. Мое главное оружие. Я сведу тебя с ума, генерал.
– Заперта, – шепчу я отражению, и чужие уста послушно повторяют мое слово. – Снова заперта.
Сначала в браке без любви и детей, где я была красивой, но бесполезной куклой. Теперь в теле любовницы с чужим ребенком внутри. Тюрьма сменилась, но суть осталась прежней.
Мне нужно действовать. Этот «надзор» Рагнара – одновременно и тюрьма, и возможность. Он будет приходить. Он не сможет не приходить, его будет тянуть сюда, как преступника на место преступления. А значит, игра продолжается.
Или нет?
Внезапная мысль обжигает, как молния.
Рагнар не на ту напал. Он думает, что запер меня, поступил с Лиран так же, как запросто поступал со слабой, бесправной женой.
Но теперь я не кроткая и послушная Айлин, я – леди Лиран, советница самого Императора. Приближенная. Та, к чьему слову прислушивается его отец.
Что значат приказы генералишки по сравнению с волей трона? Это еще один способ унизить его. Поставить на место.
Рука сама ложится на живот.
Там, под слоями шелка и чужой плоти, тихо. Но я знаю, что он там. Живое напоминание о предательстве.
Как можно ненавидеть того, кто еще не родился? Как можно любить то, что стало символом твоего падения?
Дверь тихо скрипит, звук режет по натянутым нервам.
Входит Элара с подносом. Служанка не смотрит на меня, но я замечаю, как дрожат ее руки. Она боится. Эта ведьма, должно быть, держала ее в постоянном ужасе.
Внезапно в комнате становится холодно. Не сквозняк, а могильный, неестественный холод, от которого по коже бегут мурашки. От подноса в руках Элары тянет едва уловимым запахом тления и темной магии.
На подносе рядом с чашкой дымящегося ромашкового чая лежит небольшой, почти черный амулет, вырезанный из чего-то похожего на пористую кость. Он не блестит, а словно впитывает свет, и руны, вырезанные на нем, кажутся не символами, а крошечными, застывшими червями.
– Лорд Фенрис просил передать, – шепчет Элара, все еще не поднимая глаз и торопливо ставя поднос на столик. Ее голос дрожит так сильно, что кубок тихонько звенит. – Он говорит, это для… укрепления плода. Он очень беспокоится о вас, госпожа.
Укрепления.
Слово повисает в холодном воздухе, лишенное всякого смысла. Я смотрю на омерзительный кусок кости, и меня пронзает ледяной ужас, какого я не чувствовала даже в огне.
Я не знаю, что это. Я не знаю, какие ритуалы проводила Лиран, чтобы вырастить в себе эту… жизнь.
Но я точно знаю одно.
Кость на подносе нужна не для укрепления. Эта вещь осквернит и разрушит все, что окажется рядом с ней.
Глава 16
Я беру кусок кости.
Он не просто холодный.
Он высасывает тепло из пальцев, оставляя после себя ощущение омертвевшей плоти.
Могильный холод, от которого плод внутри меня замирает, сжимается в крошечный, испуганный комок. Это не просто инстинкт, а реакция жизни на свою противоположность.
На смерть.
Фенрис.
Верный, фанатичный ученик.
Боюсь, что он что-то подозревает. Я не должна дать ему повода сомневаться в Лиран. И не позволю ему дотянуться до того, что растет внутри меня.
Я не могу отказаться от подарка. Не могу швырнуть артефакт ему в лицо. Это будет равносильно признанию, что с Лиран происходит что-то не то.
Я должна играть ее роль, быть холодной, могущественной ведьмой, которая приняла дар своего преданного слуги.
– Элара, – мой голос звучит на удивление ровно, хотя внутри все вибрирует от напряжения. – Передай лорду Фенрису мою… благодарность.
Служанка, все еще бледная и дрожащая, кивает так часто, что ее косичка смешно подпрыгивает.
– Но, госпожа… он… он просил о встрече. Снова. Он очень настойчив. Говорит, что вы избегаете его, и это… это неправильно.
Она смотрит на меня умоляюще, заламывая тонкие пальцы.
Страх перед Фенрисом в ее глазах сильнее страха передо мной. Я для нее – капризная, жестокая хозяйка. А он – нечто худшее. Нечто, от чего у нее кровь стынет в жилах.
И в этот миг я вижу свой шанс. Не просто выведать информацию, а обрести союзника. Пусть и невольного.
– Он пугает тебя, Элара? – спрашиваю я мягко, и от этой несвойственной Лиран интонации девушка вздрагивает.
Она закусывает губу, ее глаза мечутся к двери, словно сам Фенрис стоит там и слушает.
– Он… он другой, госпожа, – шепчет она. – Вы… вы сильная. А он… от него веет пустотой. Он просит меня рассказывать обо всем, что вы делаете. Что едите, что читаете… Я боюсь его. Прошу вас, госпожа, встретьтесь с ним. Пусть он от меня отстанет. Вы же знаете, каким он бывает, когда вы отказываете ему во внимании.
Страх в ее словах смешивается с отчаянием. Она похожа на мышь, зажатую между двумя змеями.
– Скажи ему, что я приму его дар, – я осторожно кладу амулет на столик, подальше от себя. – Но встречаться с ним я пока не готова. Мое состояние… нестабильно. Ребенок требует покоя.
Элара продолжает канючить и настаивать.
Я понимаю, что прятаться вечно не получится. Но думаю о том, что я понятия не имею, где и каким образом Лиран может видеться со своим учеником.
Я напускаю на себя задумчивый вид. Сама размышляю, как бы мне ее побольше расспросить, как мне вытянуть из нее хоть какую-то информацию, но не выдать себя.
– Элара, – делаю вид, что сдаюсь на ее мольбы, – назначь мне встречу с Фенрисом. Где обычно, – бросаю я как бы невзначай, изображая на лице заинтересованность.
Ну же, милая, расскажи хоть какие-то подробности.
Элара опускает глаза.
– Хорошо госпожа, назначу встречу в вашей личной библиотеке. И, знаете… – она мнется, я не тороплю, жду ее признаний. – Фенрис часто там бывает. Говорит, что вы позволили.
Библиотека.
У этой ведьмы есть собственная библиотека?
В этот момент я не думаю о ее странном ученике, который добивается встречи со мной, а думаю только о том, что можно найти в этой библиотеке.
А встречу с Фенрисом всегда можно отменить.
– Хорошо, Элара, можешь идти. И вот еще что… – я делаю паузу, заставляя ее замереть у двери. – Этот амулет… он останется между нами. Фенрису скажешь, что я была благодарна и теперь храню его при себе. Ты поняла?
Она смотрит на меня расширенными от ужаса и непонимания глазами.
Я только что сделала ее своей соучастницей во лжи. Теперь ее судьба связана с моей.
Она кивает и почти бегом исчезает за дверью.
Я остаюсь одна с тикающей бомбой на столике.
Превозмогая отвращение, я снова беру артефакт в руки.
Тьма, заключенная в нем, ощущается почти физически. Она вязкая, голодная, она тянется к жизни внутри меня, чтобы осквернить, извратить, подчинить.
Что делать?
Я не знаю ритуалов очищения. Я не владею магией. В отчаянии мой взгляд падает на руку. На тяжелое фамильное кольцо с драконом, кусающим свой хвост, которое слегка жжется, привлекая внимание к себе.
Ядовитая ирония пронзает насквозь.
Кольцо Императора. Артефакт, который он сначала подарил мне, как символ будущего династии, а потом заставил Рагнара сорвать с моего пальца, сдирая кожу, и надеть на его ведьму.
На моих глазах. Рагнар…
Мой взгляд мутнеет от подступившей горечи.
Он стоял там, мой палач, мой муж, и целовал ее, пока моя душа умирала от унижения. Это кольцо словно клеймо моего позора.
Но совершенно неожиданно… происходит чудо.
От кольца исходит волна теплого, золотистого света. Неяркого, но плотного, как жидкий мед.
Свет окутывает темный артефакт, и тот отвечает шипением, словно на него плеснули кислотой.
Могильный холод отступает. Амулет покрывается тонкой коркой инея, его темная аура съеживается, гаснет. Он больше не угрожает. Он превратился в простой, бесполезный кусок кости.
Я смотрю на кольцо на своих пальцах. Несмотря на всю боль, которую оно символизирует, оно… помогло?
Но облегчение длится недолго.
Я вспоминаю цветок, рассыпавшийся прахом под моими пальцами. Вспоминаю ледяную пощечину, от которой Рагнар отшатнулся в ужасе.
Чужая сила… она во мне. В этом теле. И если я хочу выжить, я должна научиться ее контролировать.
Я опускаюсь в кресло у столика, где Элара оставила поднос. Взгляд цепляется за одинокую алую розу в тонкой хрустальной вазе.
Моя собственная магия всегда была слабой, почти незаметной, как солнечный зайчик на стене. Светлая, созидательная.
А теперь… теперь я чувствую внутри океан силы. Могущество, от которого кружится голова.
И пусть это сила ведьмы, но я ведь могу направить ее, верно? Я могу заставить ее служить мне.
Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Пытаюсь нащупать внутри тот источник, ту магию, что пробудилась во мне.
Я представляю, как роза на столе расцветает. Я вливаю в нее всю волю, все желание создать что-то прекрасное, живое.
Но вместо созидательного тепла, вместо света, я чувствую, как изнутри поднимается нечто иное.
Тьма. Липкая, голодная, как болотная трясина. Она пахнет сырой землей, тлением и застарелой болью. Она не хочет создавать. Она хочет пожирать.
Роза на столе не расцветает. Она чернеет, ее лепестки скручиваются, истлевая за одно биение сердца. Снова. Как и цветок раньше. Мне не показалось…
Я в ужасе отшатываюсь, разрывая контакт. Дыхание срывается, сердце колотится о ребра, как обезумевшая птица.
Рука сама ложится на живот, ища утешения.
Там, внутри, я чувствую ответный, едва заметный толчок.
Ребенок.
Теперь мой ребенок.
Да, он зачат в предательстве, в обмане, но он… он чудо. После стольких лет бесплодных надежд, после унизительных осмотров и горьких слез в подушку, я ношу в себе жизнь. Это маленькое, невинное существо не виновато в грехах своего отца. И я не могу злиться на него. Я не позволю странной тьме коснуться его. Никогда.
Это тело Лиран… его магия… она не просто темная. Она мертвая.
Некромантия.
Слово всплывает в сознании, и от него по коже бежит ледяная дрожь.
Не может быть.
Но это все-таки так!
Я заперта не просто в теле врага. Я заперта в теле чудовища. И это чудовище теперь – часть меня.
Глава 17
Я просыпаюсь и первым делом смотрю на туалетный столик. На горстку серого праха в хрустальной вазе.
Все, что осталось от алой розы. Вчера я пыталась прикоснуться к силе нового тела, к магии ведьмы. Пыталась заставить ее служить мне, вложить в нее свет, заставить цветок распуститься еще пышнее.
Но эта сила… она не слушается. Она не созидает. Она только пожирает.
Я не умею ей пользоваться. Я даже не понимаю ее природу. Это не моя слабая, теплая магия, похожая на солнечный луч. Это холодная, голодная пустота, которая отозвалась на мою волю лишь одним – разрушением.
Я боюсь даже пробовать снова. Боюсь того, что дремлет в этой плоти, боюсь случайно выпустить это на волю. Я не чудовище. Не хочу им быть.
И только потом, когда отчаяние от собственного бессилия скручивает внутренности, приходит ярость.
Она клокочет внутри, горячая и вязкая, как лава.
Рагнар запер меня. После его пустых угроз и моего дерзкого вызова, он просто запечатал двери магией.
Я стою перед ними, пробую толкнуть. Массивная дубовая створка даже не дрожит. Ладонь упирается в невидимый, вибрирующий барьер, который оставляет на коже ледяной ожог.
Клетка. Снова.
Я мечусь по этим роскошным, ненавистным покоям, как пойманный зверь. Воздух пропитан ароматом чужих духов, и я задыхаюсь в нем.
Нет. Я не позволю ему сломать меня. Не в этот раз.
Я должна попасть в библиотеку. Должна хотя бы прочитать о той силе, которой не умею управлять, понять, что за тьма течет по этим венам.
Неожиданно за дверью раздаются тяжелые, чеканные шаги, и голос стражника, глухой и безэмоциональный, объявляет:
– Его Императорское Величество.
Сердце ухает в пустоту где-то под ребрами.
Император. Отец моего убийцы. Здесь. Сейчас.
Паника длится одно биение сердца, а затем ее сменяет ледяной, острый расчет.
Он – ключ.
Я торопливо бросаюсь к кровати, кутаясь в тяжелое шелковое одеяло. Взбиваю подушки, растрепываю волосы, придавая себе вид больной, измученной женщины, только что оторванной от ложа страданий.
Когда дверь открывается, я уже сижу на краю постели, хрупкая и уязвимая, плотнее запахивая на плечах спасительную ткань.
Император Аргос Аматерас входит в комнату, и вместе с ним входит холод. Его золотые глаза, такие же, как у сына, но потускневшие от горя и паранойи, изучают меня с тревогой, которая не имеет ничего общего с сочувствием.
Он беспокоится не обо мне. Он беспокоится об инкубаторе для своего наследника.
– Леди Лиран, – его голос, обычно гремящий в зале Совета, сейчас тих, почти скрипуч. – Мне доложили, что вы нездоровы. Я пришел лично удостовериться в вашем состоянии.
– Ваше Величество, – я поднимаю на него глаза, полные разыгранной скорби, и мой новый, мелодичный голос дрожит.
– Я… я просто раздавлена. Трагическая случайность с леди Айлин… это было так несправедливо.
Слова царапают горло, как битое стекло. Я говорю о себе в прошедшем времени, и это почти сводит с ума.
Император хмурится, отводя взгляд.
– Это был божественный суд, – отрезает он, но в его тоне нет уверенности. – Пламя само выбрало дефектную связь. Но сейчас важно не прошлое, а будущее. Будущее нашего рода, которое вы носите под сердцем.
Он подходит ближе, и его взгляд цепляется за мою руку, лежащую на животе.
За фамильное кольцо.
– Этот артефакт… – он замолкает, и его лицо на мгновение искажается судорогой застарелой боли. – Он принадлежал моей покойной жене. Моей Серафине.
Я чувствую, как кольцо на пальце теплеет, отзываясь на имя своей прежней хозяйки.
– Оно очень могущественное, Ваше Величество, – шепчу я, подыгрывая его воспоминаниям. – Иногда мне кажется, оно живое.
– Оно должно было помочь бедной Айлин зачать, – роняет он, и каждое слово – это удар молота по моему сердцу. – Но ее сосуд оказался слишком слаб.
Хорошо, что вы, как и обещали, справились. Вы – наша единственная надежда.
«Бедная Айлин». Он говорит обо мне так, словно я была сломанной вещью, которую списали за ненадобностью.
Ярость обжигает изнутри, но я заставляю себя улыбнуться слабой, благодарной улыбкой.
– Я сделаю все для Империи, Ваше Величество. Но… – я делаю паузу, вкладывая в голос нотки обиды и страха. – Как я могу служить вам, как могу исполнять свои обязанности вашей советницы, если я заперта в собственных покоях?
Брови Императора сходятся на переносице.
– Заперта? Что за вздор?
– Генерал, – я опускаю глаза, изображая покорность и смятение. – Он так беспокоится обо мне и о ребенке, что запретил мне покидать комнату. Его защита… она так давит. Она похожа на клетку.
Император молчит. Воздух в комнате густеет, наливается тяжестью его гнева. Я почти физически ощущаю, как его дракон просыпается. Но этот гнев направлен не на меня.
– Стража! – рев Императора заставляет дрожать хрустальный графин на столике.
Дверь распахивается, и двое охранников вваливаются внутрь, бледные, как полотно.
– Кто смел запечатать эти покои⁈ – гремит Аргос.
– Приказ генерала-дракона, Ваше Величество… – лепечет один из них.
– Снимите печать! – его голос опускается до ледяного, смертоносного шепота. – Немедленно. И передайте своему начальнику, что если он еще раз исполнит приказ моего сына, противоречащий здравому смыслу, я сорву с него погоны.
Он поворачивается ко мне, и его лицо снова становится непроницаемой маской.
– Отныне, леди Лиран, вы отвечаете только передо мной. Никто, даже мой сын, не смеет вам приказывать. Ваши покои – ваша крепость. Ваше слово здесь – закон. Свадьбу сыграем после рождения наследника. А пока… возвращайтесь к своим обязанностям. Жду вас завтра на утреннем заседании Совета. Печать снова нестабильна.
Он разворачивается и уходит, оставляя за собой шлейф власти и звенящую тишину.
Я остаюсь одна.
Победа.
Маленькая, ядовитая, но такая сладкая.
Я смотрю на свое отражение в зеркале, на холодную, красивую ведьму, и впервые не чувствую отвращения.
Только силу.
Я выиграла первый раунд, Рагнар. И это только начало.
– Охранник! – кричу я в пустоту коридора.
Тот же стражник, что только что получил нагоняй от Императора, заглядывает в комнату, боясь переступить порог.
– Проводи меня в личную библиотеку, – приказываю я, и мой голос звучит надменно, властно.
Так, как звучал бы голос хозяйки этого тела.
Он молча кланяется и указывает направление.
Я иду по коридору, и каждый шаг отдается не неуверенностью, а триумфом.
Я смотрю на кольцо на пальце. Оно снова теплое, спокойное. Оно помогло мне ночью.
Ещё я вспоминаю, как Лиран сморщилась, когда Рагнар надевал его на нее, я понимаю – артефакт сопротивлялся злу. А мне он служит. Почему?
Мысли прерываются, когда стражник останавливается у неприметной двери из темного, почти черного дерева, без единого украшения.
– Здесь, госпожа.
– Свободен, – бросаю я, не глядя на него.
Я берусь за ручку, предвкушая, какие тайны ждут меня внутри. Какие гримуары, какие секреты тёмной магии, которые я смогу обратить в свое оружие.
Я толкаю дверь.
Она открывается беззвучно, но из глубины библиотеки доносятся голоса.
И я замираю на пороге, превращаясь в слух.
Один голос тихий, испуганный, принадлежит Эларе.
А второй… второй заставляет кровь застыть в жилах. Жесткий, шипящий, полный затаенной угрозы.
– Ты лжешь мне, девчонка! – рычит незнакомый мужской голос. – Она не могла так измениться! Что ты скрываешь⁈ Говори, или я вырву твою лживую душу через глотку!
Я отшатываюсь назад, в тень коридора, пока меня не заметили.
