Текст книги "Развод. Отринутая истинная генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Мила Зайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Развод. Отринутая истинная генерала-дракона

Глава 1

– Леди Лиран носит дитя генерала-дракона!

Новость прошелестела по всем коридорам дворца и теперь крутится в голове, как отравленный клинок.

Леди Лиран – ведьма, втеревшаяся в доверие к самому Императору, отцу моего мужа и… мой муж, генерал-дракон…

Нет. Этого не может быть.

Я стою посреди своих покоев, и каменные плиты под ногами кажутся хрупким льдом над бездной.

Пять лет.

Пять лет бесплодных надежд, унизительных осмотров у целителей и сочувствующих взглядов придворных.

Пять лет, в течение которых я убеждала себя, что наша связь с мужем – нечто большее, чем просто долг перед Империей. Что любовь Истинных способна преодолеть всё.

Какая же я была дура.

Я жду его.

Жду, что мой муж сейчас войдет, что его тень заслонит свет в дверном проеме, и он скажет, что произошла чудовищная ошибка. Что все это – политическая интрига. Ложь.

И вот, дверь распахивается без стука.

В проеме высится Рагнар.

Мой муж выглядит так, словно не спал неделю. Под золотыми, как расплавленный металл, глазами залегли тени, а на обычно безупречном мундире генерала-дракона расстегнута верхняя пуговица.

Опустошенный, но не сломленный. В его взгляде нет ни вины, ни сожаления. Лишь холодная сталь.

Он не оправдывается.

– Империи нужен наследник, – его голос, который заставлял мое сердце замирать от нежности, теперь режет его по живому. – Ты не смогла его дать.

И всё.

Просто факт.

Словно он выносит приговор не нашей любви, а неисправному механизму.

Внутри меня что-то обрывается.

Не слезы, нет. Для них слишком поздно.

Вместо них поднимается раскаленная, слепая ярость.

Он подходит ближе, и я чувствую запах чего-то неуловимо родного, что заставляет тело предательски реагировать. Укол желания, смешанного с ненавистью, почти сводит с ума.

Рагнар сбрасывает мундир на кресло, остается в одной белоснежной рубашке, расстегнутой у ворота.

Мощная грудь вздымается в ровном ритме, и я ненавижу его за это спокойствие. Ненавижу за то, что его мир не рухнул, как мой.

– Это ничего не меняет между нами, – говорит он, но его слова на самом деле чудовищная ложь.

– Ничего не меняет? – мой голос срывается на хрип. – Ты хочешь, чтобы я приняла твоего бастарда? Чтобы улыбалась твоей любовнице при дворе?

Рагнар не отвечает. Просто тянет рубашку через голову.

Его обнаженный торс – совершенное оружие, выкованное в сотнях битв. Рельефные мышцы перекатываются под кожей, покрытой сетью тонких шрамов. Я помню каждый из них наощупь. Я целовала каждый.

– Дракон хочет свою пару, – роняет он, подходя вплотную. – Истинные жены бывшими не бывают.

Его рука ложится мне на талию, притягивая к раскаленному телу. Я в трансе, парализованная его близостью и наглостью. Дыхание спирает в груди. Он наклоняется, его рот совсем близко.

– Нет, – шепчу я одними губами. Слово тонет в тяжелом воздухе, проигнорированное, неуслышанное.

Он привык, что я никогда не отказываю. Привык брать.

– Твое тело пахнет желанием, Айлин. Оно не лжет, в отличие от тебя.

Его ладонь скользит ниже, властно оглаживая изгиб бедра.

– Рагнар, нет, – повторяю я, уже тверже, упираясь ладонью ему в грудь. Но это все равно что пытаться остановить каменную лавину.

Он лишь сильнее вжимает меня в себя, давая почувствовать, как его собственное тело отзывается на близость. Жесткое, напряженное, готовое.

– Не сопротивляйся, – рычит он мне в ухо, и в его голосе нет нежности, лишь приказ генерала. – Это нужно нам обоим.

В этот миг ярость отрезвляет.

– Я же сказала НЕТ!

Мой крик эхом отскакивает от каменных стен. Но мой муж не слышит и его.

Что я могу против огромного мужчины, который просто возьмет то, что, как он считает, принадлежит ему?

Я не плачу. Не отстраняюсь.

Вместо этого я взрываюсь.

Я хватаю его за шею, впиваясь пальцами в кожу, и притягиваю к себе. Целую его – яростно, зло, с отчаянием обреченной.

Он на миг теряется от неожиданности, его тело инстинктивно отвечает, но я не даю ему опомниться. Мои уста давят на его, кусают, наказывают.

Я отрываюсь от него и шепчу прямо в его рот, обдавая горячим дыханием:

– Я НЕ ХОЧУ! Но, давай. Сделай это. Запомни этот момент как самое отвратительное, что ты сделал в своей жизни. Кончи в меня и знай, что ты убил всё, что между нами было.

Он отшатывается, как будто ему в лицо плеснули кислотой. В его золотых глазах вспыхивает пламя – не страсть, а унижение.

Желание в его теле гаснет, словно залитое ледяной водой. Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

Но ему меня не сломать. Не сделать из меня жертву.

Рагнар уходит, оставляя за собой звенящую тишину. Но прежде чем закрыть дверь, он оборачивается.

– Готовься к разводу, – его голос режет густую тишину. – А после него к ритуалу Очищения. Император считает, что в твоей метке дефект.

Дверь захлопывается.

Ритуал Очищения⁈

Он не просто бросает меня. Он собирается выжечь нашу связь.

Связь Истинных – величайший дар, редчайшее чудо, которое дается богами лишь раз в поколение. И он хочет разорвать ее.

Мой взгляд падает на руку, на фамильное кольцо, подарок Императора. Тяжелый золотой обруч с драконом, кусающим свой хвост.

Оно должно было защитить меня, укрепить нашу связь, помочь зачать… Но даже оно не помогло.

Боль от предстоящего ритуала – ничто по сравнению с унижением.

Все королевство будет смотреть, как генерал-дракон будет выжигать мою метку, объявляя ее бракованной. Неужели он действительно заставит меня через это пройти?

Глава 2

Ритуал Очищения!

Слова Рагнара, брошенные перед тем, как он хлопнул дверью, въедаются в сознание, словно клеймо раскаленным железом.

Он не просто отказывается от меня. Он собирается вытравить саму суть нашей связи, объявить ее дефектной на глазах у всего королевства.

Мой взгляд падает на запястье. Тонкий золотой узор метки истинности, когда-то сиявший так ярко, что его можно было разглядеть даже сквозь тонкую ткань перчатки, в последние месяцы заметно потускнел.

Я списывала это на собственное отчаяние, на угасающую надежду. Переживала, что это наши чувства остывают, и метка лишь отражает холод, поселившийся в сердце моего мужа.

Последнее время он охладел ко мне, редко заходил по ночам.

Дверь в покои открывается без стука, и на пороге появляется та, чьё имя перекатывается ядом на моих устах.

– Лиран…

Она скользит по комнате с грацией хищницы, уверенной в своей победе. Ее пепельные волосы собраны в сложную прическу, а темно-синее платье облегает фигуру, не скрывая, а лишь подчеркивая слегка округлившийся живот. Живот, в котором растет дитя моего мужа.

Она останавливается передо мной, и ее льдисто-серые глаза с фальшивым сочувствием оглядывают меня с ног до головы.

– Бедная Айлин, – любовница мужа мурлычит, как сытая кошка. – Ты, должно быть, совершенно раздавлена. Не вини его слишком сильно. Генерал просто выполняет свой долг перед Империей.

Она лениво проводит ладонью по своему животу. Я чувствую слабую, но безошибочно узнаваемую ауру магии Рагнара, исходящую оттуда, и сердце сжимается в ледяной кулак.

– Все для блага Империи, дорогая, – продолжает стерва, наслаждаясь моим молчанием. – Я лишь немного помогла твоей метке угаснуть. Вытянула толику твоей силы, чтобы… ускорить неизбежное. Ты же не можешь пойти против своего народа, который так отчаянно нуждается в наследнике?

Ее слова, словно вспышка молнии, освещают уродливую правду.

Это не чувства моего мужа угасли. Это она, эта ведьма, планомерно высасывала из меня жизнь, разрушала нашу связь.

Ее взгляд впивается в фамильное кольцо на моем пальце – тяжелый золотой обруч с драконом.

– Видишь? – она кривит свой идеальный рот в усмешке. – Даже с этим могущественным артефактом ты оказалась пуста. А я понесла его дитя без всякой магии. Просто потому,что я – настоящая женщина.

Смех Лиран, тихий и мелодичный, эхом разносится по комнате, и мне хочется зажать уши, чтобы его не слышать. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Крик застывает в горле, превращаясь в обжигающую кислоту.

– Тебе, наверное, очень тяжело, – она делает шаг вперед, и в ее руках появляется небольшая резная шкатулка из темного дерева. – Прими мой дар в знак… сочувствия.

Она протягивает мне шкатулку. Ее глаза блестят торжеством.

– Мне не нужны твои подачки! – выкрикиваю я, и голос срывается от ярости.

Я отмахиваюсь от ее «дара», отшвыривая шкатулку в сторону. Она ударяется о каменный пол с глухим стуком и раскрывается.

На светлые плиты высыпается горсть каких-то сушеных темных листьев и узловатых, скрюченных корешков.

Я хмурюсь, недоумевая. Что это?

От них исходит странный, незнакомый, чуть горьковатый запах. Какой-то целительный сбор? Или… что-то иное? Зачем она принесла мне это?

В тот же миг дверь моих покоев с грохотом распахивается. На пороге, чеканя шаг, врывается отряд дворцовой стражи, и их капитан, даже не взглянув на меня, устремляет свой взор на рассыпанные по полу травы.

Глава 3

Грохот распахнувшейся двери еще вибрирует в воздухе, а в проем уже, чеканя шаг, вваливаются фигуры дворцовой стражи в стальных доспехах.

Их капитан, мужчина с лицом, словно высеченным из гранита, даже не смотрит в мою сторону. Его взор прикован к полу, к россыпи темных листьев и скрюченных корешков, вывалившихся из шкатулки Лиран.

Лиран, стоящая рядом, театрально вздрагивает. На ее лице отражается такой неподдельный ужас, что на мгновение я сама почти верю в ее невинность. Она прижимает ладони к своему животу, словно защищая дитя от невидимой угрозы.

Я не знаю, что это за травы, но чувствую, что происходит что-то ужасное.

На лице Лиран расплывается зловещая улыбка.

– Айлин, как ты могла? Я ведь… я лишь хотела утешить тебя… А ты… ты протянула мне эту шкатулку в дар! – она поворачивается к капитану, и ее серые глаза наполняются влагой. – Она сказала, это успокаивающий настой, чтобы я лучше спала. Она хотела отравить моего нерожденного ребенка! Я слишком хорошо разбираюсь в травах, капитан. Я узнала их… запах. Какая же ты мерзкая и недалекая, Айлин.

Ложь. Густая, ядовитая ложь, которая заполняет комнату, лишая меня воздуха.

– Капитан, это недоразумение! – голос срывается, но я заставляю себя говорить. – Эта женщина… она принесла это сюда! Это ее шкатулка!

Я указываю на Лиран, и на миг мне кажется, что в глазах капитана мелькает тень сомнения. Надежда – глупая, отчаянная – вспыхивает в груди.

Но Лиран не дает ей разгореться. Она тут же заливается слезами, ее шепот дрожит, но слышен в каждом уголке комнаты.

Моя вспыхнувшая надежда гаснет, утопленная в ее крокодиловых слезах.

Капитан сурово чеканит всего два слова:

– Приказ Императора.

Стражники начинают методичный обыск.

Неужели сам Император приказал обыскать мои покои? Что они собираются здесь найти?

Один стражник переворачивает мою постель, другой выдвигает ящики комода. Их движения выверенные, безжалостные.

Конечно же, спустя мгновение один из них извлекает из-под груды моего белья небольшой сверток из пергамента. Он разворачивает его, и на пол сыплется та же темная труха.

Лиран! Стерва. Наверняка, это она надоумила Императора на унизительный обыск. И когда только она успела подбросить мне эти травы?

Ловушка захлопнулась.

Идеально спланированный заговор, в котором я – главная и единственная жертва. Я поворачиваю голову к дверям, и сердце ухает в пустоту где-то под ребрами.

Там, прислонившись к косяку, стоит Командор Дрейк. Правая рука моего мужа.

Его суровое лицо непроницаемо. Серые глаза смотрят на меня – нет, сквозь меня, – с холодным, безразличным осуждением. В его взгляде нет ни капли сомнения, ни тени сочувствия. Лишь констатация факта: предательница поймана.

Он был свидетелем сотен битв, он умеет читать людей. Дрейк, посмотри же на меня! Посмотри в глаза! Неужели ты не видишь грубой, очевидной постановки? Или… он тоже часть этого спектакля?

– Это государственная измена, – ровным, безэмоциональным голосом произносит капитан стражи, поднимая с пола один из корешков. – Вы околдовали наследника, чтобы скрыть свой дефект истинности, и пытались саботировать рождение его дитя.

– Я не виновата. Меня подставили! – крик срывается с моих уст, резкий и отчаянный. Но меня никто не слушает.

Мир сужается до одной точки. До лица Командора Дрейка, которое не меняется ни на миг. Он просто наблюдает. Как наблюдают за казнью.

– Взять ее под стражу.

Меня не уводят. Меня оставляют в моих же покоях, теперь превратившихся в тюрьму.

Двое стражников застывают у двери, двое у окна.

Лиран, бросив на меня последний торжествующий взгляд, удаляется под руку с капитаном. Дрейк уходит последним, даже не обернувшись.

Я остаюсь одна в центре разрушенного мира. Одна, в окружении врагов в доспехах.

Сажусь на край смятой постели. В голове гул.

Рагнар.

Где он? Знает ли он? Неужели он поверит в эту чудовищную ложь?

Внутри еще тлеет крошечный, безумный уголек надежды. Он придет. Он сейчас ворвется сюда, разметает стражу. Он посмотрит мне в глаза и все поймет. Он не может не понять. Он мой муж. Моя истинная пара… был ею.

Но часы идут. За окном сгущаются сумерки, в комнате зажигают свечи. Дверь не открывается. Он не приходит.

И с каждым ударом часов в моей душе что-то умирает.

Я думаю о тех словах, которые бросила ему в лицо прошлой ночью: «Кончи в меня и знай, что ты убил всё, что между нами было».

Это я все убила. Я выплеснула на него всю свою боль, всю свою ярость, отказав в близости, унизив его мужское начало.

И он ответил. Не силой, не криком. Он ответил холодной, расчетливой местью. Неужели мой муж заодно с Лиран?

Теперь он точно не придет. Ни после того, как я выгнала его. Ни после того, как отказала. Он не станет слушать мои оправдания. Он уже вынес свой приговор.

Мне предстоит экстренное заседание Совета Драконов. И я пойду на него одна.

Глава 4

Рагнар

Ее ведут по коридору.

Двое стражников впереди, двое позади. Айлин идет между ними, с высоко поднятой головой, и ее спина прямая, как клинок. Она не смотрит по сторонам. Не ищет меня взглядом. И это хуже, чем если бы она плакала или проклинала.

Огонь в моих жилах закипает, превращаясь в жидкий камень. Дракон внутри скребется о ребра, ревет, требует вырваться и испепелить всех, кто смеет касаться моей пары.

Но я стою, прислонившись плечом к холодной колонне в тени, и лишь сжимаю рукоять меча.

Она думает, что это я. Что это моя месть за ее слова, за ее отказ.

Ее шепот до сих пор обжигает уши. Та ночь… ее ярость была такой живой, такой настоящей. Она прогнала меня, униженного, с огнем желания в венах, который мгновенно превратился в пепел стыда.

А та ночь с Лиран?

Воспоминание о ведьме туманное, вязкое, как сонный морок. Я почти ничего не помню. Только тяжелый, приторный запах благовоний и ощущение чужого тела.

Не было ни огня, ни ярости, ни даже простого влечения. Ничего.

Магистры подтвердили: дитя во чреве ведьмы несет мою кровь.

Как? Как она смогла принять мое семя и не сгореть, если даже Айлин, моя истинная, не смогла?

Много лет назад, в тайной библиотеке, Магистр Люциус провел рукой над древним свитком, и его старый голос прозвучал погребальным звоном.

– Твоя сила, принц, – это «Огонь Первородного». Чистейшая эссенция нашего рода. Но чем ближе угроза из-за Печати, тем яростнее он горит. Он выжжет все. Даже жизнь, которую ты однажды попытаешься зачать.

Мой стыд. Моя тайна. Все эти годы я носил ее в себе, как незаживающую рану.

Я не сказал Айлин. Как я мог сказать женщине, которая мечтала о детях больше всего на свете, что проблема во мне? Что моя сущность, огонь моего семени, может выжечь едва зародившееся дитя.

Я хотел верить в нашу истинность и в силу фамильного кольца.

Но, видимо, угроза разрушения Печати стала слишком велика. Ничего не помогло.

Отец знал.

«Молчи, – прорычал он тогда, когда я хотел признаться Айлин. – Если она узнает, то испугается. Перестанет пытаться зачать с тобой. Молись, чтобы ваша связь и кольцо оказались сильнее проклятия Печати. Я отдам ей артефакт моей покойной жены, он защитит ее от твоего пламени».

Кольцо. Оно не помогло. Истинная связь не помогла. Пять лет мучительных надежд. И теперь… ведьма. Неужели ее магия оказалась сильнее дара богов?

Из тени рядом со мной выступает бесшумная фигура в мантии. Стоило вспомнить о Магистре Люциусе, и он появился рядом.

– Она тебя не любила, – его голос тих, лишен эмоций. – Иначе не пыталась бы убить твое дитя.

– Она не могла, – выдыхаю я, и слова царапают горло.

– Могла. Долг оказался ей не по силам. Тебе предстоит сделать то же самое. Отсеки чувства, как пораженную гангреной конечность.

Неужели ненависть к Лиран и правда сделала мою жену безумной? Неужели она действительно пыталась отравить ребенка… нашего наследника? Мой разум отказывается в это верить. Но травы нашли в ее покоях. И она пыталась подарить их Лиран.

Я поворачиваю голову к Магистру. В его тусклых глазах нет ни сочувствия, ни осуждения. Лишь сухая, древняя мудрость.

– Скорбь по одной женщине, – продолжает он, – ничто по сравнению с гибелью мира.

Он прав. Дракон внутри меня замолкает, сраженный ледяной логикой. Любовь, вина, ярость – все это роскошь. Сейчас есть только долг.

Если Печать рухнет, не только нашей Империи, но и всему миру придет конец.

Я отталкиваюсь от колонны и выхожу на свет.

В дальнем конце зала, у входа в тронный зал Совета, появляется и мой отец.

Император.

А под руку с ним идет его доверенная ведьма. Лиран. Ее лицо выражает скорбную заботу, рука покоится на животе.

«Надежда Империи».

Глава 5

Зал Совета Драконов встречает меня гулкой тишиной.

Магистры в тяжелых мантиях уже на местах, их лица непроницаемы, как гранитные изваяния предков.

В центре зала, на огромном обсидиановом столе, мерцает магическая карта Империи.

Я смотрю на нее, и мой взгляд прикован не к границам, а к тому, что лежит за ними. К Печати.

Древний барьер, созданный Первым Императором, чтобы запереть Врата Хаоса – разлом в иной, голодный мир.

Веками кровь нашего рода подпитывала эту печать, но теперь… род почти иссяк. Новые трещины, расползающиеся по карте алыми венами, – вот причина нашей паники. Вот приговор, который вынесли не Айлин, а всему нашему миру.

То, что я последний наследник рода, накладывает на меня неподъемную ответственность.

Я вспоминаю, как Печать поглотила моего старшего брата. Его крик, когда магия разлома высосала из него жизнь, до сих пор звенит у меня в ушах. Вспоминаю пустую колыбель сестры. Ее дитя родилось мертвым, и она ушла следом.

Моя мать, истинная пара отца, тоже погибла. Говорили, что произошел несчастный случай. Но после ее смерти отец превратился в тень, одержимую лишь одним – выживанием рода.

Неужели он не понимает, что значит для дракона его истинная? Или понимает слишком хорошо и потому бьет в самое сердце мне?

Командор Дрейк и Магистр Люциус стоят рядом, их молчаливое присутствие давит на плечи тяжелее доспеха. Они олицетворяют долг. Тот самый долг, что требует от меня стать палачом собственной жены.

– Долг требует жертв, генерал, – тихо, словно читая мои мысли, шепчет Люциус. – Величайшие жертвы приносят те, у кого больше всего власти.

Дрейк, стоящий рядом, лишь коротко и сурово кивает, соглашаясь.

Сжимаю кулаки.

Вся моя ярость после ночи, когда Айлин меня отвергла, кажется теперь мелкой и глупой. Тогда я в бешенстве бросил ей в лицо слова о ритуале Очищения, чтобы припугнуть, уязвить. Я и подумать не мог, что это станет реальностью.

Но потом нашли травы. И вынесли ей обвинения в государственной измене. И в попытке убийства наследника Империи.

А мой отец, увидев в этом идеальный предлог, загнал меня в угол.

Император Аргос Аматерас, мой отец, его тень длиннее и тяжелее, чем он сам. Он лично председательствует на заседании, и в его потускневших золотых глазах застыл лед.

Настает очередь судить Айлин.

Она не плачет. Ее взгляд по-прежнему устремлен вперед. В ее глазах нет страха, только выжженная дотла пустыня.

Наконец, она смотрит на меня.

Видит, как я стою здесь, безмолвный, сломленный. И в ее взгляде вспыхивает последняя, отчаянная искорка надежды. Она все еще верит в меня.

Глупая. Какая же ты глупая, моя любовь.

– Отец, это недоразумение! – мой голос срывается, я делаю шаг вперед. – Айлин никогда бы…

– Молчать! – обрубает Император, даже не взглянув на меня. – Есть доказательства. Свидетели. Она пыталась уничтожить будущее нашего рода. Приговор за такое один – казнь. Ты хочешь этого, сын?

Я отступаю, словно от удара.

Снова и снова прокручиваю наш разговор перед этим фарсом. Слова отца, холодные и острые, как осколки льда.

«Ей грозит казнь. Но я могу договориться с Советом, – сказал он мне. – Я могу заменить казнь на ритуал Очищения. Ты выжжешь ее метку, докажешь свою верность долгу, и она останется жива. Униженная, отринутая, но живая. Выбирай».

И вот он, мой выбор. Между ее жизнью и моей душой.

Она останется жива. Попсихует, поистерит, но поймет, что все это ради Империи.

Она должна быть мне благодарна.

Дракон внутри меня рычит, не соглашаясь, он рвется защитить свою пару, а не калечить ее, и я с трудом подавляю его звериную ярость.

Айлин ничего не остается. Она смирится. И сама еще придет, и даже приползет в мою постель. Будет молить взять ее.

Ревность к Лиран заставит ее…

Хотя какая ревность?

Ведьма Лиран не вызывает у меня ничего, кроме отвращения. Дракон во мне хочет только Айлин. Даже без метки он будет ее хотеть.

Я должен стать чудовищем, чтобы спасти тебя, Айлин.

Мой голос звучит чугунно, безжизненно, каждое слово отточено и выверено, как удар меча.

– Я, Рагнар Аматерас, последний из своего рода, подтверждаю: дефект истинности моей бывшей жены ставит под угрозу выживание Империи. Я готов провести ритуал Очищения.

Последняя искорка в глазах Айлин гаснет. Ее плечи на мгновение опускаются, словно из нее вынули стержень, державший ее прямо.

Она смотрит на меня теперь уже без надежды, без любви, без ненависти. Лишь с безграничным, всепоглощающим презрением.

В этот миг я понимаю, что только что подписал приговор не ей. Себе.