Текст книги "Развод. Отринутая истинная генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Мила Зайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Проходит несколько дней, которые сливаются в один вязкий, серый кошмар.

Я притворяюсь больной, слабой, раздавленной горем по «сопернице».

Это идеальное прикрытие, которое позволяет мне избежать встреч, особенно с тем, кого я боюсь больше всего – Фенрисом, верным учеником Лиран.

Его тень то и дело мелькает за дверью, его настойчивые попытки увидеть свою «госпожу» заставляют ледяные иглы страха бегать по спине. Он знает ведьму лучше всех. Он – главная угроза. Нельзя позволить ему разоблачить меня.

Я изучаю свою тюрьму. Роскошные покои, пропахшие чужими духами, чужой жизнью.

В шкафах висят платья из шелка и бархата, на туалетном столике стоят шкатулки с ядами, замаскированные под благовония.

В потайном отделе письменного стола я нахожу гримуары, исписанные мелким, убористым почерком Лиран. Некромантия. Темные ритуалы. Кровь и пепел.

Побег?

Мысль вспыхивает и тут же гаснет. Куда я побегу?

В этом теле, с наследником Империи внутри. Меня найдут, где бы я ни спряталась. И тогда… тогда меня ждет участь хуже, чем костер.

И есть еще кое-что. То, в чем я боюсь признаться даже себе.

Несмотря на все отвращение к тому, как был зачат этот ребенок, моя душа, мое естество уже принимает его.

Материнский инстинкт, которого меня лишили в прошлой жизни, прорастает сквозь ненависть, как цветок сквозь камень.

Я не могу его бросить. Я не могу позволить ему родиться в змеином гнезде без защиты.

Значит, я останусь. Я рожу этого ребенка. А за то время, что мне отведено, я отомщу.

План выкристаллизовывается в голове, холодный и острый, как осколок льда.

Я выясню, что Рагнар чувствовал к этой ведьме. Любил ли он ее так же, как клялся в любви мне? Или она была лишь удобным сосудом?

Я заставлю его желать это тело, эту оболочку, в которую он так отчаянно хотел верить. Я буду водить его за нос, сводить с ума, играть на его чувстве вины и его похоти. А потом, когда он будет у моих ног, я уничтожу его. И исчезну. Навсегда.

Пора начинать.

– Элара! – мой новый голос, низкий и мелодичный, звучит непривычно властно.

Испуганная служанка проскальзывает в комнату, как мышь.

Ее глаза мечутся по сторонам, боясь встретиться с моими. В ее руках поднос с ритуальными ингредиентами, которые она, очевидно, приносит по утрам по привычке.

– Мне не нужны артефакты, – говорю я, стараясь смягчить голос. – Принеси мне обычный ромашковый чай.

Элара застывает на месте. Ее лицо белеет, в глазах плещется панический ужас.

Она ждет наказания за то, что не угадала желание госпожи.

Эта ведьма, должно быть, была настоящим чудовищем.

– Не бойся, – добавляю я еще мягче. – Просто… принеси чай. И… расскажи мне, что происходит во дворце. Я столько дней пролежала в беспамятстве.

Служанка вздрагивает от несвойственной Лиран доброты. Она кивает и почти бегом скрывается за дверью.

Моя игра началась, и первой пешкой в ней станет эта запуганная девушка.

Когда она возвращается с чашкой дымящегося чая, я задаю вопросы. Осторожно, издалека. О настроении Императора, о перешептываниях в коридорах. А потом, как бы невзначай, о генерале.

– Он… он очень страдает, госпожа, – лепечет Элара, не смея поднять на меня глаз. – Все говорят, он почернел от горя.

– Горя? – язвительно переспрашиваю я, но тут же осекаюсь, видя, как она съеживается. – Я имею в виду… конечно. Но он ведь не один. У него есть… мы.

Я намеренно делаю паузу, давая ей возможность вставить свою реплику.

– Да, госпожа, но… генерал так холоден к вам, – выпаливает она на одном дыхании, словно боясь, что ее прервут. – Он… он ведь был с вами всего один раз. В ту ночь. А потом… избегал вас. Все это видели. Все жалели вас, говорили, что он просто использует вас ради наследника, а сердце его навсегда останется с той… с леди Айлин.

Один раз.

Всего один раз?

Слово бьется в висках.

Что это значит?

Я думала, у них была страсть, роман, который длился месяцами за моей спиной.

А тут… одна-единственная ночь?

Как? Как эта ведьма умудрилась зачать с одного раза, когда у меня ушло на это пять лет бесплодных попыток?

Мысли путаются. Это не укладывается в картину тотального предательства, которую я себе нарисовала. Я должна быть уверена.

– Всего один? – переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал лениво и капризно, а не так, будто я задыхаюсь от шока. – Ты уверена, Элара? Может, ты не все видела? – добавляю в голос кокетства, как будто у Лиран есть, что скрывать.

Например, ее отношения с генералом, в которые они могли никого не посвящать. Мало ли что знает Элара…

То что она знает об одной ночи своей госпожи, вовсе не значит, что между ними больше ничего не было. А может у меня получится вытянуть из нее что-нибудь еще?

Служанка смотрит на меня с искренним сочувствием.

– Какой же он козел, простите, госпожа, – ее голос становится тише, доверительнее. – Настоящий мужчина должен нести ответственность. Защищать, оберегать женщину, которая носит его дитя. А он… воспользовался… Словно вы просто сосуд для наследника.

Слова Элары должны были бы стать бальзамом на мою израненную душу, подтверждением моей правоты. Но вместо этого они вызывают лишь больший хаос. Я в таком смятении, что с губ срывается немыслимое, то, что никогда не сказала бы Лиран:

– Но как же жена? Разве не она должна быть главной? Разве изменять – это нормально?

Я прикусываю язык, но поздно.

Элара замирает и таращит на меня свои серые глаза, полные абсолютного недоумения. Она смотрит на меня так, будто я вдруг заговорила на языке демонов.

– Госпожа?.. – шепчет она, отступая на шаг. – Но ведь… это же вы так добивались генерала. Вы так долго пытались его соблазнить, и когда вам это наконец удалось… все только и говорили о вашей победе. А теперь вы… вы говорите о жене?

Ловушка. Я сама себя в нее загнала. Я пытаюсь спасти ситуацию, изображая холодную усмешку.

– Я говорю о чести рода Аматерас, Элара. О том, что такие, как он, не способны держать в штанах то, что им принадлежит. Неважно, кто рядом – жена или любовница. Теперь можешь идти.

Я отпускаю Элару, и ее слова продолжают эхом звучать в тишине.

Я подхожу к вазе, где стоит увядший лунный лотос. Машинально, не думая, я касаюсь кончиком пальца сухого, потемневшего лепестка.

И происходит невозможное.

Под моим прикосновением цветок на мгновение оживает. Лепестки наливаются жемчужным светом, расправляются, источая тонкий, сладкий аромат. Я отдергиваю руку в испуге, и в то же мгновение цветок обращается в горстку серого праха.

Я смотрю на свои пальцы. Что это было? Магия Лиран? Тело помнит то, чего не знаю я?

Эта сила… она пугает. Но она может стать оружием.

Тяжелый, властный стук в дверь вырывает меня из оцепенения. Я не успеваю ответить. Дверь распахивается, и на пороге появляется генерал.

Элара бледнеет, проскальзывая тенью прочь из покоев.

Рагнар.

Его лицо подобно маске скорби и вины. Под золотыми глазами залегли темные тени, мундир сидит так, словно стал на размер больше.

Рагнар выглядит так, будто его пытали.

И часть меня, та, что все еще помнит любовь, отзывается на его боль уколом сочувствия.

Но я тут же давлю это чувство, заталкиваю его в самый дальний, самый темный угол души.

– Лиран, – его голос хриплый, надломленный. – Нам нужно поговорить. О нашем будущем.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет и тени страсти, которую он испытывал к ведьме в моих фантазиях.

Только долг.

Тяжелый, как могильная плита.

Игра началась.

Глава 11

Рагнар

Ночь.

Она всегда приходит ночью.

Сначала я слышу ее крик.

Он вырывает меня из вязкой дремы, и я снова там, на площади, под тысячами жадных взглядов. Снова поднимаю руки, и с моих пальцев срывается пламя.

Я вижу ее лицо, искаженное не столько физической болью, сколько абсолютным, всепоглощающим осознанием моего предательства.

Она смотрит на меня, и в ее глазах больше нет любви. Только презрение.

«Доверься мне», – шептал я.

Огонь ревет, пожирая ее тонкую ритуальную рубаху, лижет кожу, обращает волосы в пепел за одно мгновение.

Я хочу отшатнуться, отдернуть руки, но они словно прикованы невидимыми цепями. Я ее палач. Я ее убийца.

Запах горелой плоти забивает ноздри.

Запах моей погибшей жены.

Моей истинной.

Я просыпаюсь, впиваюсь когтями в шелк простыней. Они рвутся с тихим треском. Грудь вздымается в рваном ритме, легкие горят, словно я надышался дымом с того самого костра. Холодный пот стекает по вискам, по спине.

Я один в огромной постели. В постели, которую она делила со мной.

С тех пор я не спал. Лишь проваливался в огненное марево на час или два, чтобы снова быть выброшенным на берег реальности, разбитым и опустошенным.

Встаю, подхожу к окну.

Ночной замок спит, но я не чувствую покоя. Я в ловушке. В ловушке из долга, вины и моего ребенка, растущего в чреве ведьмы.

Я хочу пойти к отцу. Ворваться в его покои, схватить за воротник его траурного камзола и высказать ему в лицо все, что я думаю. О его жестокости, о его манипуляциях.

Его слова прожигают мозг снова и снова: «Эта Империя будет спасена сталью и кровью. Я не повторю ошибок прошлого».

Но я останавливаю себя.

Командор Дрейк, моя правая рука, тоже поддержал решение Императора и с тяжелым сердцем произнес: «Наш долг подчиниться, чтобы сохранить единство».

Ледяной голос Магистра Люциуса до сих пор стоит в ушах: «Скорбь по одной женщине ничто по сравнению с гибелью мира».

Они все правы.

И от их правоты меня тошнит.

Мое горе – роскошь. Моя вина – слабость.

Но я не могу просто страдать. Я – генерал. И я не верю в случайности.

Я уже отдал приказ Дрейку. Тайно. Начать расследование саботажа на ритуале. А сам затребовал у Люциуса все древние записи о «Камнях-Инверторах».

Старый маг заперся в Запретной библиотеке и почти не выходит оттуда. Вчера я нашел его спящим прямо на полуистлевшем фолианте. «Трансформация Огня через жертву души», – гласил заголовок. Что бы это ни значило.

Лорд Кейран, эта скользкая змея, уже успел инициировать в Совете расследование против меня, обвинив в хладнокровном убийстве бывшей жены.

Политическая игра началась, и я – ее главная фигура.

Я иду по ночным коридорам. Бесшумно, как тень. Каждый шаг отдается гулким эхом в моей пустой душе. Каждая колонна, каждый гобелен на стене – все напоминает о ней. Вот здесь она смеялась, вот здесь мы целовались, прячась от фрейлин.

Впереди, в дальнем крыле замка, я замечаю тонкую полоску света из-под приоткрытой двери.

Покои моей матери. Покойной Императрицы. Туда не входил никто, кроме отца, с самого дня ее смерти.

Я подхожу ближе, ведомый любопытством, которое сильнее скорби.

Сквозь щель пробивается свет от единственной свечи. И я замираю.

Я вижу в покоях своего отца.

Император Аргос Аматерас, чей голос рушит судьбы, стоит спиной ко мне, и его могучие плечи сгорблены. Сейчас он не похож на тирана, скорее на ледяное изваяние. Просто старик, раздавленный горем.

Отец стоит перед портретом матери и сжимает в руке крошечную деревянную игрушку – дракончика, которого я вырезал для своего старшего брата за день до его гибели.

После смерти Айлин Великая Печать ответила мощнейшим магическим толчком. Я почувствовал его даже на площади, сквозь рев пламени. Удар пришелся по тронному залу, и, как доложил Дрейк, стены там покрылись сетью трещин.

Император, должно быть, ощутил это куда сильнее.

– Печать ослабла после ее смерти, Серафина, – шепчет Император портрету, и его голос дрожит. – Я думал, это спасет нас… но, кажется, я лишь приблизил конец.

В этот миг вся моя ярость, вся ненависть к нему испаряется, оставляя лишь горький пепел сочувствия.

Он не чудовище. Он такой же пленник, как и я. Сломленный, отчаявшийся, совершающий одну ошибку за другой в панической попытке спасти то, что уже почти мертво.

Говорить с ним бессмысленно. Обвинять его, все равно что бить утопающего.

Я не вхожу. Вся моя боль, вся ярость, которая искала выхода, теперь поворачивается внутрь, сжирая меня. Она требует цели.

Я разворачиваюсь. Мои шаги тверды и беззвучны.

Я иду к ведьме, которая носит моего ребенка.

К Лиран. Надо поговорить.

Она прячется в своих покоях уже несколько дней, изображая скорбь по моей погибшей жене. Но я нутром чувтсвую, что что-то не так.

Она первая, кто должен радоваться случайной казни. Лицемерная, двуликая тварь, играющая на чувствах моего отца Императора.

Если бы только я не изменил своей жене…

Всего бы этого не произошло. Айлин была бы жива.

Глава 12

Рагнар

Я иду к Лиран.

Будущей матери моего ребенка, к моей будущей… жене.

Поверить не могу. Как так все вывернулось? Так просто не должно быть.

Да, я наследник Императора. И да, у меня есть долг и обязательства перед Империей.

Но я и подумать не мог, что все может обернуться именно так.

Айлин…

Каждый шаг по гулким коридорам ночного замка словно ударяет молотом по остаткам моей души.

Отец приказал сблизиться с Лиран. Ведьма обещала ему, что сможет забеременеть от меня.

Отец угрожал казнью Айлин, если я не подчинюсь. Я подчинился. И вот результат – моя истинная мертва, обращена в пепел моими же руками, а я связан с женщиной, к которой не чувствую ничего, кроме ледяного отвращения.

Которое становится все сильнее с каждым новым днем, в котором со мной рядом нет моей истинной Айлин.

Воспоминание о ночи с Лиран, когда все началось, туманное, вязкое.

Я был раздавлен. Унижен отцом. Пьян.

Ее покои пахли приторно, душно, смесью благовоний и каких-то трав, от которых кружилась голова.

Я помню скользкий шелк ее платья под пальцами, ее кожу – гладкую, холодную, как полированный мрамор. Ее руки касались меня, а я видел перед собой лицо жены. Ее губы шептали что-то ободряющее, а я слышал смех Айлин в саду.

Все было неправильно. Я двигался, как во сне, выполняя механический, пустой долг.

Ее тело под моим было податливым, но чужим, мертвым, не отзывалось тем огнем, который всегда вспыхивал между мной и Айлин.

Это было не соитие. Это было осквернение. Осквернение моей истинной жены, ее доверия, ее любви. И когда все закончилось, я ушел, не сказав ни слова, с ощущением грязи на коже, которую не смыть ничем.

Подумаешь, ночь с другой женщиной. Для меня она ничего не значила.

И как Айлин смела злиться на меня за это?

Я мужчина! Наследник Империи! Я делал то, что должен был, ради Империи! Так почему ее обида, ее сопротивление моей воле взбесили меня до дрожи в когтях?

В голове до сих пор звучит шепот Айлин, острый, как осколок стекла: «…ты убил всё, что между нами было».

Я хотел быть со своей истинной, хотел доказать, что ведьма – пустое место, но Айлин… она отвергла меня. Унизила. И ярость охладила мой огонь, оставив лишь пепел стыда.

Я виноват. Да, я виноват, что был слаб.

Но и она виновата, что не поняла, не подчинилась!

Я так жалею, что был жесток с моей истинной после. Злился, что она меня не понимает. Я же не собирался ее отпускать! Каждое мое слово, каждая угроза ей… Я ненавижу себя за них еще больше.

Странно, но маги, действительно, подтвердили: дитя во чреве ведьмы несет мою кровь. Чудо, не иначе, которое выжгло мою душу дотла.

Если бы не проклятая ведьма… если бы не ее чары, Айлин была бы жива.

Хотя, кого я обманываю?

Моя иррациональная, слепая ярость на Лиран – лишь жалкая попытка переложить вину. Это я во всем виноват.

И вот передо мной дверь в покои моей будущей жены. Массивная, из темного дерева, с резным узором лунных лотосов.

Мысль о том, что я должен войти туда, должен говорить с ведьмой, должен… быть с ней, вызывает приступ тошноты. Это предательство. Предательство памяти моей Айлин. Ее крик до сих пор стоит у меня в ушах, и я задыхаюсь от него.

Рука замирает в сантиметре от резной ручки. Дракон внутри скребется о ребра, глухо рычит, но это рык не желания, а протеста. Он тоже чувствует осквернение. Он тоже скорбит по своей паре.

Хватит.

Я – генерал. А не раздавленный горем вдовец. Я пришел за ответами.

Распахиваю дверь без стука.

Лиран стоит у окна. Ее силуэт четко вырисовывается на фоне темного, усыпанного звездами неба.

Рядом мельтешит тень ее служанки. Завидев меня, девушка бледнеет, кланяется и почти бегом исчезает из покоев, оставляя нас наедине.

Лиран не оборачивается.

Стоит, словно изваяние, и я вижу лишь изгиб ее шеи, прямую спину, пепельные волосы, собранные в сложную прическу.

И в этот момент происходит то, чего я не жду. То, к чему я не готов.

Дракон внутри меня, тот, что только что выл от тоски и протеста, вдруг замолкает. Тишина длится одно биение сердца, а затем… он издает низкий, гортанный, собственнический рык.

Звук вибрирует у меня в груди, и я не понимаю, что происходит.

Мой зверь не в ярости. Он больше не пылает ненавистью так же, как и я сам. Как будто… он узнает Лиран. Еще и радуется ей! Так он рычал, когда я возвращался к Айлин после долгого похода.

Что за дьявольщина?

Я делаю шаг в комнату, и мое тело ведет себя странно. В жилах вспыхивает жар, которого я не чувствовал с той ночи, когда Айлин прогнала меня.

Мышцы напрягаются, кровь стучит в висках. Зверь внутри рвется… к Лиран?

Не просто рвется, а тянется, как к единственному источнику света в беспросветной тьме.

Я в ахере.

Смотрю на свои руки, на сжатые кулаки, на тело, которое больше мне не подчиняется. Разум кричит: «Это же Лиран, ведьма, из-за которой я потерял Айлин», но плоть… плоть жаждет ее.

Ведьма, должно быть, чувствует это. Медленно, с ленивой грацией хищницы, она оборачивается.

Что за темное колдовство она использует, чтобы свести меня с ума?

Глава 13

Рагнар стоит в дверях.

Живое воплощение моего кошмара и самого отчаянного, постыдного желания.

Тьма в его золотых глазах так густа, что, кажется, может поглотить весь свет в комнате.

Он не просто пьян. Он отравлен. Горем, виной, яростью. И этот яд сочится из каждой поры, пропитывая воздух.

Его дракон не просто рычит, он вибрирует в самом основании замка, заставляя дрожать стекла в окнах и мое собственное сердце в груди.

Я замираю у окна, спиной чувствуя ледяное прикосновение стекла, а грудью его обжигающий взгляд.

– Ответы, – его голос, низкий и хриплый, скребет по моим нервам. – Я пришел за ответами, ведьма.

Ведьма.

Слово бьет по нервам, но я не позволяю себе дрогнуть. Я заставляю свое новое, сильное тело стоять смирно, вкладываю во взгляд всю ледяную надменность, на какую способна.

– Генерал, – цежу я, пробуя на вкус яд на устах женщины, которую ненавижу. – Вы забыли, как стучаться? Или после убийства жены вы решили отказаться от всех манер?

– Не смей говорить о ней, – рычит Рагнар, и его аура давит, выбивая воздух из легких.

Он заходит в комнату, а его зверь… меняется.

Глухой, угрожающий рокот вдруг сменяется низким, гортанным урчанием. Звук, который я слышала тысячи раз, когда мой генерал возвращался ко мне после долгой битвы.

Мне слышится звук узнавания в рычании дракона. Нотки собственничества. И радости.

Мой мир на мгновение останавливается.

Его зверь… он меня узнал. В этой чужой оболочке, сквозь слои магии и лжи, его первобытная сущность почуяла свою пару.

Лицо генерала искажается от шока. Он смотрит на меня, потом на свои руки, словно тело его предало. В его глазах проскальзывает чистое безумие.

– Император настаивает на скорой свадьбе, – бросает он, и слова звучат, как приговор.

Свадьба. С ним. С моим убийцей.

Снова?

Внутри все закипает, но на этом чужом лице я изображаю лишь тень холодной усмешки.

Моя молчаливая, плохо скрываемая ненависть сбивает его с толку еще больше. Он ждал триумфа, радости, чего угодно, но не этого.

Он подходит, сокращая расстояние между нами в несколько яростных шагов. Хватает меня за плечи, и я вздрагиваю от прикосновения. Его ладони жгут раскаленным железом, и жар проникает сквозь тонкий шелк платья, заставляя кожу гореть.

– Что с тобой не так? – хрипит Рагнар мне в лицо, и его дыхание пахнет отчаянием.

Я молчу, лишь смотрю в горящие золотом глаза, и в их глубине вижу не только гнев, но и муку.

Он прижимает меня к себе, и мое тело… мое проклятое, предательское тело отвечает. Я чувствую знакомое тепло, его силу, его запах, и по коже пробегает волна мурашек.

Дыхание сбивается. Сердце гулко колотится о ребра.

И в этот миг, в отражении на серебряном кубке, стоящем на столе, я вижу… что-то очень странное.

Мои черты. Они на долю секунды смягчаются. Лед в моих глазах тает, уступая место теплому янтарю. Губы становятся чуть полнее.

Это я.

На одно короткое, предательское мгновение.

Генерал тоже это видит. Его хватка ослабевает, ярость в глазах сменяется оглушенным, болезненным недоумением. Он смотрит на мое лицо так, словно видит призрака.

– Айлин?..

Шепот, сорвавшийся с его уст, обжигает сильнее любого огня. Он наклоняется, его лицо в сантиметре от моего. Он собирается меня поцеловать – грубо, отчаянно, пытаясь найти в чужих устах вкус прошлого.

А я взрываюсь.

Инстинкт, ярость и чужая, темная магия, спящая в этой плоти, сливаются в одном движении. Моя ладонь летит вперед.

Пощечина звучит не как удар. Она звучит как треск ломающегося льда. Воздух вокруг моей руки на миг чернеет, и от ладони исходит волна могильного холода, которая бьет его по лицу.

Рагнар отшатывается. Пьяный угар слетает с него мгновенно, оставляя лишь звенящую пустоту.

Он касается своей щеки, на которой должен был остаться красный след, но вместо этого кожа там на мгновение бледнеет, покрываясь инеем.

Ого, что за магия в моем новом теле!

Генерал смотрит на меня уже без желания. Лишь с холодным, оценивающим ужасом.

Я сама напугана до смерти. Что я наделала? Я должна была играть роль Лиран. Ждать и трепетать? Изображать восторг? Что он соизволил ко мне заглянуть. А вместо этого…

Рагнар не требует объяснений. Он делает шаг назад, его ноздри раздуваются, он втягивает воздух, и его взгляд становится безумным.

– Твоя кожа… она пахнет как…

Он не договаривает, но я знаю, что он хотел сказать. Летний луг после дождя. Мой запах. Он смотрит в мои глаза, в мое лицо, и видит в нем то, что не должен был.

– Что ты за ведьма? – шепчет он, и в его голосе не угроза, а почти животный страх.

Я вижу его боль, его тоску, его смятение. И понимаю – вот оно. Мое оружие.

Шагаю навстречу ему, вторгаясь в его личное пространство, заставляя его отступить еще.

– Может, тебе что-то мерещится потому, что ты так отчаянно хочешь ее учуять, что видишь ее в каждой женщине? – шепчу я, поднимая руку и проводя кончиком пальца по его щеке, там, куда пришелся удар. Кожа под моим прикосновением все еще ледяная от незнакомой магии, которая теперь стала моей. – Может, ты хочешь, чтобы я стала ею? На одну ночь?

Не собираюсь ему ничего позволять.

Но не могу удержаться от того, чтобы помучить его.