Текст книги "Прежде чем мы разобьёмся (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Никто прежде не шантажировал меня Валерием Меладзе. Особенно этот мартовский кот.

Против моей воли на губах заиграла улыбка. Потому я пропустила момент, когда губы Яна прикоснулись к моей коленке.

– Чашка кофе, Аврора. Одна чашка кофе.

Скажете, я дура?

Да!

Глава 47. Питерская школа драмы

Высохли чернила

Полынью на губах,

Я тебя любила

В стеклянных

облаках.

Впечатались краски ядом

Под кожу,

Ты вместе со мной вниз падал

И в голос кричал:

«Никогда тебя не брошу!»

Слова улетели на ветер,

Расстаяли по волшебству.

Он мимо прошёл, не заметил,

Взял штурмом мою высоту.

Дождем на Неву прольются

Слезы по тебе,

Мечты об асфальт разобьются…

Мы – другие, мы не те.

Кофе поменяю на чай,

Вкус любви пряный забуду.

А когда наступит наш

ласковый май:

Обещаю, больше плакать

не буду.

Всё пройдет, как простуда,

Исчезнет словно от костра

Едкий дым.

Подействует через время микстура,

И самый Лучший станет

Чужим.

/Аврора/

Нельзя просто удалить человека из своей жизни, как номер из телефонной книжки. Мало даже жесткий диск отформатировать, чтобы стереть Яна Сотникова отовсюду. Он оставил на моём сердце своё персональное граффити. Расписался огромными размашистыми неоновыми буквами. Въелся прямо под кожу. Никакой корректор не справится с проклятой краской. Возможно, она слегка выцветет со временем, но останется такой же ядовитой и токсичной.

Мне придется жить с этим.

Я не трусиха. Забитая девочка Аврора, душу которой отправил прямиком в ад самый красивый мальчик в лицее, давным-давно исчезла. Или я думала, что ничто больше не напоминает о том, какой я была, когда впервые полюбила.

Тогда почему не могу прогнать его? Зачем впустила? Зачем?! Всё уже сказано. Больше того!

Но я продолжаю накачивать себя им, слушать сладкую ложь и вариться во всём это псевдоромантическом дерьме под названием «безответная любовь».

Он жестокий человек.

А самое паршивое, Ян не понимает, как сильно ранит других своими словами и поступками. Для него всё обычное дело. Он говорит о любви, но не знает о ней ничего. В его устах она теряет свой сокровенный смысл, обращается в зияющую пустоту, примеряет на себя безликую маску равнодушия.

Я лишь надеюсь, что однажды он встретит девушку, которая перевернет его внутренний мир и вырвет тот с мясом, словно корни старого дерева.

Каждый из нас когда-то сталкивается с человеком, который одновременно является и спасением, и уничтожением. Мы сами выбираем, чем ему ответить. Отдать всю свою любовь или стремглав бежать прочь.

У моего Ада и Рая одни глаза. Пронзающие своей ледяной голубизной, два холодных океанских айсберга, сулящие немедленную кончину. Бирюзовый яд и вечная зима. Это глаза Яна Сотникова, глаза моего палача. И он же мой личный платяной шкаф, где я потерялась на долгие годы. Там меня уже давно засыпало сугробами, я в плену у злобной королевы Вьюги и Метели.

Чашка кофе…

Так глупо сидеть с ним за барной стойкой, словно ничего не произошло. Просто друг в гостях. Пьём капучино (вернее, капучино у Яна, а я снова выбрала чай), балуемся пышками и пирожными. Плюшки очень сладкие из-за обилия сахарной пудры и, конечно же, безбожно жирные. У Марьяны бы приступ случился при одном взгляде на такое количества масла.

Мама с утра привезла мне целый пакет. Она проезжала мимо знаменитой питерской пышечной на Конюшенной, не удержалась и купила столько этих ужасно вкусных вредностей, словно собиралась накормить ими половину города. Она считает, что я мало ем и вообще морю себя голодом.

– Я сто лет не ел пышек, – с набитым ртом пробормотал Ян, продолжая уплетать выпечку за обе щеки. Выглядел он в этот момент очень довольным. Мартовский кот, который получил всё, что хотел. – Даже лицей вспомнил. Помнишь, у нас была учительница по рисованию? Она всегда приносила пышки на уроки…

Помню. Софья Ильинична, она обожала Яна и восхищалась его талантом к живописи. Могла по полчаса расхваливать работы Сотникова.

Я вообще помню слишком много. Уж лучше бы у меня появилась какая-нибудь частичная амнезия. Ну просто… на пустом месте.

Почему современное общество страдает от депрессии, неудачных отношений и меланхолии, а магических конфеток типа «забудь бывшего» пока еще не изобрели? Серьезное упущение, как по мне.

– Ты пришел, чтобы предаваться ностальгии по школьным временам?

– Злая ты, Пожарова.

Он вытер губы ребром ладони, но на них все равно осталась сахарная пудра. Она так и манила меня дотронуться до его губ, медленно провести по ним подушечкой большого пальца, слегка оттянув нижнюю…

Стоять! А ну-ка тпру!

В дело пошли какие-то больные эротические фантазии для тех, у кого давно не было секса. Мне проще списать всё на гормоны и физику, чем в очередной раз признать то, как сильно я застряла в этом парне.

– С моими личностными качествами мы давным-давно разобрались, Сотников. Пей свой кофе и проваливай.

– А как же, вернись назад, я всё прощу? – невозмутимо поинтересовался он, подперев мощными руками подбородок, отчего бицепсы напряглись, демонстрируя выразительную рельефность мышц.

Да я давно уже близка к точке невозврата… вот только Яну об этом знать не нужно. Строго запрещено вселенским законом кармы, весами равновесия, карающим бумерангом правосудия или что там есть ещё в арсенале у мироздания.

– Сотников, ты безнадежен.

– Если речь о том, что я безнадежно влюблен в тебя, то да безнадежен.

Мне хотелось отвечать ему холодом и равнодушием, но я так ярко полыхала от любви и ненависти, что ледяной стуже было банально неоткуда взяться. Она стремительно таяла, оставляя после себя талую воду.

– Уже не забавно, Ян.

Я встала и принялась собирать кружки со стола, пытаясь занять себя хоть чем-то, чтобы чуть-чуть успокоиться. Выпустить свой ядовитый пар.

– Что тебе ещё надо, Пожарова? – заметно уставшим, раздраженным голосом выстрелил мне в спину Ян. – Я чист перед тобой, как младенец. Признался в чувствах, извинился, цветы притащил и твои любимые пирожные…

Кажется, у кого-то назревает кризис.

К слову, к проклятым пирожным я так и не притронулась. Знаю я эти хитрые трюки. Сначала корзиночки с ягодами и кремом, а потом всё как в тумане – искра, буря, безумие, и просыпаешься уже утром в неглиже…

– Мне ничего не надо, Ян. Ты хотел поговорить, я выслушала. Давай не мучить друг друга разборками. В конце концов, мы не в тупом реалити-шоу.

– Не обманывай себя, Булочка.

– Поменьше самоуверенности, Ян. Мир не крутится вокруг тебя.

Всего пять минут мы провели в тишине, хотя и она давила на сознание, угрожая взорвать его к чертовой бабушке. Совсем как в тех трендовых ужастиках, когда внутренности разлетаются по стенам. Кровь, кишки, хоррор по классике.

Ян цедил по маленьким глоточкам свой кофе, намеренно растягивая время. Я технично загружала в посудомойку грязную посуду и яростно имитировала вид домохозяйки со стажем.

Закончив с этим занятием, я выудила из мини-бара откупоренную вчера бутылку вина и вернулась за стол уже с бокалом, наполненным содержимым глубокого рубинового цвета. Больше не выдержу Яна без допинга. Но, говоря честно, маловато бокала… понадобится, как минимум, пару бутылочек.

– Ты похудела.

Может быть… пусть я последнюю неделю и не обращала на свой вес внимания. Да и Сотникову до этой стороны моей жизни не должно быть никакого дела.

– Тебе пора.

– Аврора, что ты на хрен хочешь? Чтобы я на коленях перед тобой ползал, как побитый пес? Так вот, детка, этого не будет.

Боже упаси. Сотников и на коленях. Не-не, я обойдусь. Хотя сама картина ползающего Яна вызывает самые светлые и позитивнее эмоции.

– Я уже сказала, мне ничего от тебя не надо, – с напускной сдержанностью ответила, пригубив немного вина. И следом сразу сделала несколько глотков побольше, осушив бокал почти до дна.

Сейчас оно было ещё вкуснее, чем вчера, приобрело более терпкий вкус. При первом впечатлении вкус показался мне слишком сладким и крепленным. Наверное, всё из-за граната и черешни в составе.

Ян громко выругался, встал и обошел столешницу справа, заняв оборонную позицию всего в паре сантиметров от меня. Здравый смысл на пару со светлой стороной орали мне трехэтажным матом, что пора делать ноги, но темная Пожарова выключила их назойливые голоса. Извините, абонент временно не доступен. В какой-то момент у всех срывает крышу. Особенно у девушек с разбитыми сердцами, оказавшихся один на один с мудаком-бывшим.

И вроде всё неприлично хорошо. Ян откровенный, искренний, что-то борется за нас и даже в измене его не обвинишь, но…

Дело не только в Марьяне. Но и в ней, конечно, тоже. В этот момент я и поняла, что, может быть, Ян правда испытывает какие-то чувства ко мне. Любит! Но он никогда не будет любить меня так, как я того заслуживаю. Я не буду у него на первом месте. В лучшем случае, мне светит пятое место, ну или четвертое, если повезет. В зависимости от ситуации.

Так что как бы он ни извинялся, чтобы ни говорил… какая разница, если счастье все равно не будет долгим? На недоверии, лжи и обидах не построить хороших отношений. Я уже не могу дышать без него и не хочу усугублять ситуацию.

– Почему ты так смотришь на меня? – почти шепотом спросил он.

Его губы очень близко, одна рука легла на талию, вторая забрала бокал с вином и отодвинула его подальше. Я прекрасно понимала, к чему всё ведет, чем закончится, какой сценарий у нашего падения…

До сих пор мы находились в подвешенном состоянии. Между небом и землей. Пришло время либо раскрыть парашют, либо избавиться от него.

Мы не занимались красивым ванильным сексом, не целовались как романтичные влюблённые. Мы были похожи на дикарей, предавшихся безудержной страсти. Темной, порочной, всепоглощающей. Даже не до конца сняли одежду, лишь бы добраться друг до друга как можно быстрее. Нас могли бы взять спокойно в сюжет грязного фильма для взрослых с отметкой двадцать один плюс. Всё происходило на запредельных скоростях. Мы скучали, мы оба хотели утолить этот страшный первобытный голод, мы оба не отдавали себе отчета в происходящем.

Единственное, на что хватило наших воспаленных мозгов, так это не забыть о безопасном сексе.

Меня даже мало волновал этот высокий неудобный табурет и то, что я билась спиной о край столешницы, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Плевать, пусть на коже останутся синяки. Сейчас это вообще не важно.

Как два оголенных нерва сплелись воедино, незамедлительно вызвав короткое замыкание. Это был последний раз, когда я чувствовала Яна в себе, когда наслаждалась каждой сладкой секундой нашей близости. Мы сумашедше любим друг друга, но, к сожалению, обречены.

Пошлое трение наших влажных горячих тел звучало под аккомпанемент моих громких стонов, которые очень быстро переросли в какой-то бесстыдный скулеж, словно из элитной порнушки, низкого и требовательного рычания Яна, звонкие шлепки его ладоней, скрип несчастного стула…

А потом всё.

Я и сама не поняла, почему на моих глазах выступили слезы. Вернее, я знала почему, но никак не хотела проявлять перед Яном свою главную слабость. Не теперь.

Говорят, что одна ошибка влечет за собой миллион других. Это как раз тот случай. Секс с бывшим парнем – это долбаная ошибка.

Потому что мне было чертовски хорош с ним. Может быть, всё дело в том, что мы давно не были вместе, эмоции накопились и произошел бум в виде множественного оргазма. Я вообще о нем только в книжках читала. Думала, что это миф сексологов и его не существует, как единорога.

И пусть секс с Яном всегда был на высоте, но сейчас я улетела в другую галактику, разлетелась на атомы и по крупинкам собралась обратно. Ноги дрожали, тело до сих пор била сладкая дрожь, перед глазами все плыло и кружилось, словно я прокатилась на суперэкстремальном аттракционе. Впрочем, так оно и есть. Все наши отношения с Яном – это американские горки.

– Ты плачешь? – недоуменно спросил Ян, прижимая меня к своей влажной от пота груди. Его сердце колотилось, как сумасшедшее. Билось на каком-то утроенном адреналине. – Я сделал тебе больно?

Сделала больно себе я сама. Позволила себе невозможное. Я и так не могу забыть этого парня, а наш марафонский забег только всё усложнит.

Дура… какая я дура!

– Всё в порядке, – я отстранилась от него и спрыгнула на пол.

Похоже, сделала это слишком стремительно, потому что ноги подкосились и я рухнула обратно в обьятия Яна. Затрахал до звездочек и вертолетов.

– Тогда объясни мне, что это за «Плач Ярославны», Пожарова.

– Сотников, давай хватит? Тебе давно пора. Меня уже рубит, ну реально.

Он впал в настоящий ступор, бросая в меня стрелы искреннего недоверия. Ну да, после такого обычно девушки требуют продолжения, а не гонят поганой метлой.

– Аврора, меня твоя питерская школы драмы реально достала. Я ведь уйду. Не один мужик не станет терпеть такое деланье мозгов.

– Уходи, – безразлично пожала в ответ плечами.

Но внутри я и правда ревела навзрыд. Мечтала вцепиться в Яна и не отпускать.

– Ревнивая истеричка, – процедил сквозь зубы и буквально впечатал меня в свое тело.

Что ж, если мы и дальше будем дальше так стоять, то быть «Грязной гонке 2.0»

– Ян, – я сделала глубокий вдох и посмотрела на него. – Я даже готова поверить тебе. Дать шанс, пусть это будет очень-очень глупо. Просто скажи мне, что ты тот, кто нужен. Что ты готов быть моим партнером, готов к серьезным отношениям. Что это всё не просто секс.

– А зачем? – он отпустил меня и отошел на несколько шагов назад, принявшись застегивать брюки. – Ты все снова решила за нас обоих, Пожарова. Приклеила ко мне ярлык мудака. Знаешь, что? – он подобрал с пола свою майку и криво усмехнулся. – Пошла ты, Аврора. Но, прежде чем я уйду, хочу, чтобы ты кое-что запомнила.

– Что? – в сердце екнуло, словно от укола невидимой иглы.

– У нас могло бы получиться, если бы ты не была такой трусихой.

Он уже ушел, его шаги стихли, а входная дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. А я осела на пол и позволила себе быть обычной слабой девчонкой. Где-то очень глубоко в душе я понимала, Ян прав.

Черт побери, этот гребаный мудак прав.

Мне всегда казалось, что если кто-то и разобьет нас, то это будет непременно Сотников. Но это была я.

Глава 48. Глупая мышка и мартовский кот

Стереть панику с лица

И про слово «люблю»

навсегда позабыть,

Я боготворила тебя

Подлеца,

Позволив себя покорить.

Маску равнодушия выбрала

Вместо страсти и огня,

Наша любовь чат покинула,

Спалив сердца дотла.

Вкус пепла уже приелся,

Он чудится мне повсюду.

Ты как змей на моей груди

Пригрелся,

Но знаешь что?

Я всё равно тебя не забуду.

/Аврора/

Семь дней спустя

Так мечтала, чтобы лето закончилось и наступила осень, а вместе с ней и новый учебный год.

Потому что вся моя жизнь превратилась в тягучий пластилин.

Я варилась в нескончаемых мыслях о Яне, о нашем прошлом. О том, что я совершила огромную ошибку, вышвырнув этого парня из своей жизни.

Мне без него плохо… и с каждым днем становится только хуже и хуже. Без малейшего просвета на счастливый конец. Но парадокс состоит еще и в том, что мне и с ним плохо.

Как найти идеальный баланс в этом неправильном равновесии? Всё сломалось, как хрусталь. Я разбилась, будто хрупкий чайный сервиз.

Моя жизнь после Яна – это долбаный БДСМ, на который я пошла совершенно добровольно, практически в удовольствии и безграничном экстазе. В чем тогда проблема? А проблема в том, что я забыла стоп-слово. Дура!

Время будто специально замедлилось.

Я отсчитывала дни до проклятого сентября, зачеркивала их красным в настенном календаре с изображенным на нём наполовину обнаженным идолом. Пора давно признать… идол для меня существует всего один. Пока один. Совершенно не важно при этом, что на нем или одежда отсутствует напрочь… хоть в пижамке с паровозиками, я люблю его любым.

Звучит обнадеживающе. Процентов на тридцать пять. Словно есть призрачная надежда в завтрашнем дне.

Только я не знаю, может я обманываю себя, дышу розовыми грезами, витаю в облаках? И пусть логикой понимаю – на неудачных отношениях жизнь не заканчивается. Она, черт побери, продолжается. Потому что мне всего двадцать лет. Сколько я ещё буду любить? Сколько обжигаться? Сколько сталкиваться с ледяными айсбергами?

Но вот сердце…

Моё глупое сердце никак не могло наладить коннект с мозгами. Влюблённое! Сумасшедшее! Дурное!

Я зачеркивала дни. Я удаляла их. Стирала ластиком. Или пыталась заставить себя в это поверить. Но сентябрь был всё таким же далеким и недосягаемым.

Ещё целый (невыносимый!) месяц до того момента, как я снова увижу Яна. Окунусь в грозовой омут его глаз. Настолько прекрасных, насколько и жестоких. Но мне нужно было видеть его. Слышать! Чувствовать! Ненавидеть и смотреть прямо в глаза.

Возможно, сегодня я его ненавижу, а завтра люблю, но каждый день без Сотникова подобен мучительной пытке.

А ведь прошла всего неделя. Семь адских дней. Сто шестьдесят восемь часов нескончаемой борьбы со своими демонами, разрывающими мою душу в мелкие клочья.

Если бы кто-то сказал мне, Авроре Жаровой, о том, что я превращусь в жалкую слабачку, обычную девчонку с растоптанным сердцем, то я бы ни за что не поверила.

Что со мной стало? Где мой стальной стержень?

Всё просто! Чёртов Ян погнул его, словно злодей со сверхспособностями из популярных комиксов.

В моих глазах отражается всё, что было между нами. Мне больно смотреть на себя. Больно признавать, как убийственно сильно я скучаю по нему, как хочу к нему…

И даже если бы он снова вонзил в моё сердце раскаленное железо, я бы ни за что не отказалась от нашей встречи. Так малодушно…

Чаще я задумывалась над вечным вопросом: «а что, если?» …

Одергивала себя, ругала, обвиняла во всех смертных грехах.

Аврора, история не терпит сослагательных. Кости брошены, что называется. Ни к чему посыпать открытые раны стеклом, когда всё уже свершилось.

Больше никогда не услышу это знакомое и любимое «Пожарова». Скорее всего наше общение в универе сведется к минимуму. Станет таким, каким оно было до этого сумасшедшего, горячего и страстного лета.

Чужие, незнакомые, одни.

Я буду помнить наш июнь,

Оставшийся в обрывках фраз.

Заряди в грудную клетку град из пуль,

Прикончи меня здесь и сейчас…

Я бы хотела не любить его больше, не вспоминать. А ещё лучше втюриться по самые гланды в хорошего парня. Ходить на свидания, обсуждать глупые фильмы, окунаться с головой в здоровые отношения. Можно даже без любви. Пусть меня отпустит, пожалуйста!

Старалась совсем не думать о Яне, о нас. Но чаще ловила себя на том, что это просто жалкие попытки не думать… я искала способ удалить воспоминания… ах, если бы он правда существовал!

«Время лечит...»

Повторяла себе это, как мантру. Будто слова могли ускорить ход лечения. Но, наверное, речь идет не о днях. И даже не о неделях.

Напрасно надеяться, что такая сильная любовь исчезнет, словно безобидная гематома или пустяковая царапина. Эта любовь оставила шрамы на моём сердце, ни один ожог на коже и десятки огненных отпечатков внутри моего искалеченного сознания. Она не пройдет. Не сейчас. Можно удалить клеймо, но след от него никогда.

Устала ждать чудесного воскрешения. Я превратилась в пепел.

В тот пепел, из которого фениксу возродиться будет непросто. Но точно знаю, что не позволю себя уничтожить. Даже Яну. Пусть эта уродливая любовь со вкусом яда и гари выжгла во мне весь свет, но там что-то еще осталось, правда? Где-то в самой глубине…

Хотела бы сказать, что было бы проще, исчезни Ян со всех радаров. Только это будет наглая ложь.

Мне льстило, что он не отступает, по-своему бьётся за нас. Ведь один Ян Сотников мог превратить маленький безобидный Апокалипсис в долбаный Армагеддон. Если бы существовал приз за создание проблем из ничего, то он стал бы десятикратным чемпионом.

Все его попытки исправить ситуацию, как-то вернуть НАС обернулись грандиозным провалом. Может быть, мои мысли эгоистичны и жестоки, но мне нужно было слышать слова любви, плавиться в сумасшедшем и безумном взгляде Яна, чтобы… что? Чтобы разрушить всё? Поставить жирный крест и перевернуть страницу?

Как-то я пропустила момент, когда любовь превратила меня в классическую бабу. У которой «нет» значит «да», кто мечтает, чтобы её схватили за волосы и жестко вернули назад. Даже если она орет в голос «ненавижу!» и прочее…

Боже, какая беспросветная дикость.

Я сама себе противоречу. Хочу с ним расстаться и нет. Хочу, чтобы он выключил режим «танка», но не могу отпустить. Пусть проедется по мне еще разок! Самый последний.

Мозги, работайте! Отпуск давно закончился и всё такое…

Наша ситуация начинает казаться безысходной. Она и раньше такой была. Ничего не изменилось. Но я не могу отрицать реальность, задвигать логику на задний план. Мы с Яном оба не правы. И правы тоже. У каждого своя правда. У истории всегда есть две стороны.

Мы – это не красивая сказка. Они вообще есть только в добрых детских книжках. С цветными картинками и где добро по определению побеждает зло. А в реальной жизни всё иначе. Наш мир не черно-белый. Иногда он серый, иногда мешанина из всех оттенков радуги. А сказки… сказки пусть остаются глянцевыми рисунками, на которых замерли любовь, магия и волшебство.

Знаю, что ещё долго буду вспоминать сумасшедших бабочек в животе, пьяные мурашки по коже, безумную аритмию и тахикардию, горячие порочные кадры этого лета и наш запретный полет между небом и землей. Нашу тайную остановку между Раем и Адом. Мы были только вдвоем, там мы были счастливы…

И именно поэтому мне сейчас больно. Невыносимо!

Солнечный июнь в душе превратился в дождливый ноябрь. Небесное светило затянули грозовые тучи, вот-вот грянет гром, засверкают убийственные молнии. Удар тока будет бить на поражение, стараясь уничтожить, прогнуть под себя…

Любовь.

Такая темная, такая злая, такая уродливая. Но ещё она самая прекрасная, светлая, возвышающая. Несмотря на всё плохое, там было что-то ещё. Возможно, ради такой любви стоит пережить боль от тысяч отравленных снарядов.

Качели взлетают всё выше и выше, ведь у меня нет крыльев. Их отрезали и спалили дотла. Но я просто не хочу бежать от своего губителя. От этого прекрасного и жестокого злодея. Не могу бежать от Яна. Не умею…

Если посмотреть со стороны, то очень легко отказаться от чего-то, что разрушает твою жизнь. Разносит её по кирпичикам. Но только в теории.

А на практике приходится сжимать зубы, глотать слезы и загибаться от страха и безысходности. Я верю, всё пройдет. Всё закончится… только терпеть всю эту боль уже невыносимо.

Какие варианты? От душевных терзаний не существует лекарства.

Может, сходить к психологу?

Да, мне это мама предложила. Лично бы мне это в голову никогда не пришло. Да и чем мозгоправ поможет? Антидепрессанты, Клуб Анонимных Бывших? Сокращенно «КАБ». Если добавить пару букв в конец, то получится вполне рабочий вариант.

«Здравствуйте, меня зовут Аврора и я уже два дня не открывала профиль своего парня в соцсети…»

Точно. Бывшего парня. Простите!

Просто сказать: отпусти и всё пройдет.

А ни хрена не получается! Я как бабочка, угодившая в сеть к огромному пауку, запуталась в паутине, что-то там трепыхаюсь, но судьба моя давно уже решена…

Прокручиваю постоянным калейдоскопом нашу последнюю встречу. Гребаные пышки, горький кофе, дикий до откровенного безумия секс. Чёрт возьми, это пошло. Но как ярко и романтично!

Глаза в очередной раз защипало от слез, и я слишком остервенело принялась терять их кулаками, только ещё сильнее размазывая по лицу ядовитую влагу.

Я устала реветь. Устала засыпать под рассвет. Устала пить бесполезную валерьянку.

Это за пределами дома я сильная. Работаю, хожу танцевать, недавно вот права получила и первый раз прокатилась на своей машинке по городу…

Наладила отношения с мамой, выбралась на первый общий ужин с родителями. Чем я только не занималась, чтобы минимизировать это бесконечное одиночество.

В конечном итоге я все равно оставалась наедине со своими влюбленными демонами. Они грызли меня, изводили, не оставляли ни на минуту.

В своей квартире я позволяю себе быть слабой. Пытаюсь выплакать все слезы, смириться с тем, с чем мириться совсем не хочется.

Но ведь я сама приняла решение, да? Сделала верный выбор. Болезненный и правильный. Дело за малым – перетерпеть…

К несчастью, сегодня не надо идти на смену в кофейню. Саша тоже усиленно подрабатывает, пока не началась учеба. Да и занятие по стрип-пластике, как назло, отменили, студию закрыли на пару дней. Кажется, генеральная уборка. Так что я предоставлена самой себе.

Сидеть в четырех стенах совсем не вариант. Я перебирала в голове идеи, чем бы таким мне заняться, но как-то ничего особо не цепляло.

Вообще мне бы не мешало практиковаться в вождении… взвесив все «за» и «против», я пошла в душ, пытаясь отмокнуть под контрастными струями воды.

А пока пила малиновый чай с печеньками, договорилась со своим мастером по кератину на процедуру. Волосы снова начали безбожно завиваться. Затяну, опять стану похожей на барашка. Открою большой и страшный секрет, натуральные идеальные спиральные кудри – это миф. Можно, конечно, их уложить, вылить кучу средства, но по итогу, стоит только выйти на улицу, прогуляться по любимому Питеру с его повышенной влажностью, то очень быстро активируется режим «одуванчика».

Заодно я записалась и на ногти. Ничто еще так не убивало на корню депрессию, как новый маникюр и прическа. Если и оно не поможет, куплю пару порций самого калорийного мороженого в любимой кафешке.

Надела новенькое спортивное платье в рубчик белого цвета, джорданы в тон, лицо освежила легким макияжем. Волосы чисто собрала в пучок, всё равно идти в салон.

В лифте посмотрела загруженность на дорогах и решила сегодня ехать на метро. С ума сойду на такой жаре в пробке. Настроение было почти сносным. Ничто не предвещало беды…

Усиленно встряхнула головой, отгоняя дурные мысли прочь. Нужно радоваться… разбитая любовь – это не конец света. Светит солнышко, тепло, я молода и красива, вся жизнь впереди.

А Ян… что ж, иногда книги приходится закрывать и убирать их на дальнюю полку.

С этими мыслями я и направилась к метро.

Включила музыку в наушниках, тихо подпевая популярным хитам. И уже через несколько часов я с гладкими, блестящими и идеально прямыми волосами сидела на маникюре у своей любимой Насти, которая (без прикрас!) была настоящей феей и создавала на ногтях невероятные произведения искусства.

Настена как раз заканчивала со втиркой на моей второй руке, когда телефон на столе угрожающе завибрировал. Это действительно напугало меня.

Словно ментальные струны опасно натянулись до какого-то противного скрежета, а после оглушительно лопнули.

Искоса взглянув на экран, увидела сообщение с незнакомого номера. Я точно знала, будто подсознательно, что это Ян. Не имею понятия, по какой фантастической причине, но знала.

– Уже заканчиваю, – улыбнулась Настя, отчего на её лице появились милые ямочки. – Парень потерял?

Потерял…

Настя и не представляет, насколько глубинный смысл заложен в таком простом и коротком слове.

Я только кивнула. Ответить нечто вразумительное сейчас было бы выше моих сил.

Без преувеличения, сердце в грудной клетке стучало с такой оглушительной силой, что могло вызвать масштабное землетрясение по всей территории страны. От волнения и пульс участился, а пальцы позорно задрожали, будто у запойного алкоголика. Приехали…

– Ты чего? – Настя посмотрела на меня, широко распахнув золотисто-карие глаза.

– Нервное, – я шумно выдохнула воздух и следом сделала медленный, спокойный вдох.

Где-то читала, что это упражнение помогает при приступах паники. А у меня была именно она родимая.

– Понятно, – пожала плечами Настя. – Пей меньше кофе, женщина.

За что я её люблю, она никогда не задает лишних вопросов. У некоторых людей чувство такта напрочь отсутствует… мне сейчас меньше всего на свете нужно, чтобы кто-то лез в мою душу, от которой почти ничего не осталось.

– Да, с кофе надо завязывать.

Хотя… куда больше? И без того круглыми сутками заливаюсь чаем. Скоро стану будто какая-то лесная ведунья, знать названия всех растений и травок.

– Готово, красотка. Масло делаем?

– Нет, – я попыталась улыбнуться и вытянула руки перед собой, согнув в запястьях. – Не хочу портить идеальный матовый.

Сегодня я само море, изменчивая по природе натура. Свою обычную миндалевидную форму ногтей поменяла на «балерину». Матовый красный в сочетании с черным смотрелся шикарно. А серебряные всполохи пламени на паре пальцев переливались под бликами лампы.

– Светоотражающий, – Настя принялась убирать со стола гели и кисти. – На солнце вообще чума будет.

– Огонь, – я наконец-то искренне улыбнулась. Потому что как нет, если я у мамы булочка? – Отвал башки, Насть. Сколько я тебе должна?

– Как всегда.

– Спасибки, – я встала, забрала сумочку и смартфон со стола. – Запиши меня на август.

– Договорились.

– Пока!

– Пока-пока!

Уже в приподнятом настроении я дошла до стойки администратора, расплатилась за кератин и маникюр, попрощалась со всеми девочками и вышла на улицу.

В салоне я проторчала почти весь день. Солнце пекло не так сильно, как с утра, даже дул легкий теплый ветерок с Невы.

И только сейчас я осмелилась разблокировать смартфон и открыть самое страшное на свете сообщение.

Провалилась в знакомый мессенджер и долго смотрела на несколько простых слов, будто это было какое-то заклинание или проклятие.

В принципе…

Очень похоже на то.

«Я скучаю»

Сердце подпрыгнуло, выписав невероятный кульбит. Ладошки вспотели, а в горле пересохло. Хорошо, что у меня в сумке есть бутылка минералки.

Освежившись, снова посмотрела на экран телефона, но ничего нового там не появилось.

Лишь спустя несколько мгновений, когда я убрала телефон в сумку, гаджет снова завибрировал.

Как ошпаренная дернула его обратно и жадно уставилась на новое уведомление.

«Ответь хоть что-нибудь, иначе я с ума сойду»

Это Ян. Мой Ян. Это точно ОН!

Я принялась лихорадочно соображать, что же мне делать с этим счастьем. Мне плохо без него. Очень! Мосты вроде и сожгла, но они какие-то неубиваемые… сами собираются по частям, словно весь мой огонь им вообще по боку.

А вдруг…

Вдруг он больше не напишет?

Да и пошло всё в задницу!

Мозгами я это понимала, но моё в край обезумевшее сердце словно несло нас на запредельных скоростях вперед по встречке туда, куда нельзя.

Это опасная зона! Слепая зона, черт возьми. Радиоактивная территория, огороженная колючей проволокой под высоким напряжением.

Так что я заставила себя двинуть в сторону метро. Да – грызла себя изнутри! Да – ментально рыдала в голос! Да – сложила весь мат, который только знала!

И что я сделала в итоге?

Конечно, развернулась на триста шестьдесят градусов и потопала на трамвайную остановку. Казалось, что земля горела под ногами, а мои удобные джорданы превратились в тяжеленные кандалы. С каждым шагом железо раскалялось все больше. И чем ближе был дом Яна, тем труднее было идти. Но я почему-то знала наперед – этот путь в пекло самый правильный. Это то место, где я должна быть.