Текст книги "Прежде чем мы разобьёмся (СИ)"
Автор книги: Мила Любимая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
– Если ты решил расстаться, можно было сделать всё честно, Ян. Неужели я бы не поняла? Впрочем, я не хочу с тобой говорить.
Уверено направилась в сторону двери в парадную, но Сотников вскочил следом за мной и схватил под локоть.
– Аврора, твою мать!
– Всё сказал?
– Честно говоря, меня уже задолбала твоя истерика, – он тяжело вздохнул. – Я не собираюсь, как гребаный Хатико караулить тебя у парадной, пока у тебя ПМС не закончится.
Вот, значит, оно как, Ян Сергеевич.
– Трахаешься со всеми подряд тоже из-за моего ПМС? – я оттолкнула его от себя и бросила на Яна последний, испепеляющий ненавистью взгляд. – Пошёл ты, Сотников. Я много чего о тебе думала, но то, что ты поведёшь себя, как конченный трус и придурок… высший балл, Ян. Просто высший балл.
– Ты головой поехала? – он обхватил меня за предплечья и с силой встряхнул. Наверное, пытался душу к своим ногам вышвырнуть и ещё разок пройтись по ней своими грязными кедами стоимостью в сегодняшнюю выручку в кофейне моей матери. – Я неделю провёл в обезьяннике по милости твоего отца!
А это уже реальный кринж.
– Ничего лучше придумать не мог? Слабовато, на троечку.
– Аврора, блядь!
– Блядь была с тобой в постели, Сотников!
– Да не было никакой…
Боже, я почти готова ему поверить.
И обязательно сделала бы это, если бы у меня не было мощной доказательной базы.
– О, правда?! – показательно громко расхохоталась, вытащила из кармана смартфон, открыв чат с Марьяной, и развернула телефон экраном к Яну. – А это тогда что? Скажи ещё, что она сама на твой член прыгнула, ты вообще ни при делах! Бедная, несчастная жертва сексуального абьюза.
– Твою мать…
– Не прикидывайся святошей! – даже притопнула ногой от возмущения и не в силах больше сдерживаться, залепила ему звонкую пощёчину. – Трус! Подлый трус!
На глазах выступили слезы. А я точно не хотела, чтобы Ян видел мою фатальную, отвратительную слабость к нему. Но он видел, как мне больно. И смотрел зачем-то взглядом кота из «Шрека». Изображал сочувствие.
Ненавижу! Как же я его ненавижу!
– Ну! Говори! Говори, что-нибудь, Сотников!!!
– Смысл? – горько усмехнулся Ян. – Ты всё сама решила за нас обоих.
Шикарно…
Виноватой меня сделает? Блеск!
– Браво, Ян.
Он схватил меня в охапку и куда-то потащил. И даже моя не самая изящная и хрупкая комплекция не смогла помешать ему затолкать меня в салон его спорткара. Хотя я честно барахталась, пиналась, пыталась врезать ему и пару даже вполне удачно.
– Пристегнись! – рявкнул, не посмотрев на меня и дал по газам…
Мудак.
– Высади меня немедленно!
– Рот закрой, Пожарова.
Он прорычал свой ответ сквозь зубы, на секунду удостоив мрачного, по-настоящему страшного взгляда. Ему подходит лишь одно определение – дьявольский…
Только и я не невинный ангелочек. Не стану терпеть такое отношение. Или он что? Рассчитывал, как я упаду к его ногам, стоит только увидеть наглую физиономию? Я, конечно, люблю Яна. Чёрт возьми, я очень сильно его люблю. Так сильно, что в какой-то мере наслаждаюсь нашим ядовитым разговором. Наверное, мне было жизненно необходимо сказать ему все это… но я хотела другого. Чтобы он извинялся, например. Ползал на коленях, всё такое.
Как быстро умные и адекватные девушки превращаются в героинь турецко-мексиканских мелодрам. Реальный прямой эфир с телеэкранов. Никогда не думала, что окажусь в роли слабой и бесхребетной кисельной барышни, запутавшейся в паутине жестокой, токсичной любви.
Спорить с Сотниковым в этот конкретный момент я побоялась. Всё-таки он за рулем, да ещё в таком взбешенном состоянии. В конце концов, я не самоубийца. Не хочу попасть в аварию из-за того, что Ян пихает свой член во всё, что движется и не движется.
Сколько мы встречались? Возможно, вечность. Возможно, один миг. В любом случае, это было так много и мало одновременно, что часть меня не готова поставить точку. А другая часть обязана это сделать…
Ещё и папу моего приплёл. Надо же придумать было! Отец не мог поступить так… правда же, не мог?
Несмотря на то, что запер меня в комнате, отобрал телефон и запретил встречаться с Яном. Папа оказался прав… с Яном мне не светит ничего хорошего. Ни-че-го… стоило слушать Марьяну, слушать свой разум, а я доверилась глупому сердцу и слабому телу.
Но запереть свою дочку в комнате и «закрыть» её бойфренда в обезьяннике… ну, это просто разные вещи. Мой папа не подлый. Он справедливый и честный. Не стал бы причинять вред невиновному человеку. Пусть даже если он ему сильно не нравится. Он прокурор, а не бандит или рэкетир.
Пока мы мчали по городу, гнев мой немного улёгся.
Я сорвалась, позволила себе выплеснуть эмоции и чувства… надо было просто послать Сотникова в дальнее плавание и спокойно уйти домой, спрятаться там от всего мира. Побила бы подушку, если бы совсем к стенке приперло. Теперь же я с ним. Один на один! Хуже ситуации вообразить сложно. Я видеть Яна не хочу, слышать, находиться рядом!
Вот я эпическая дурочка, конечно.
Эмоциональная и истеричная влюбленная идиотка.
– Куда мы едем?
А в ответ лишь тишина…
Ян только сильнее жмёт на педаль, а стрелка на спидометре показывает какую-то немыслимую скорость. Совсем с ума спятил…
На спортивных тачках скорость почти не чувствуется. Тем более, когда привыкла уже к тому космическому движению, которую предпочитает один парень без тормозов. Шумахер чёртов…
Но сейчас… он же напрочь слетел с катушек. Угробит нас ещё!
– Сотников! – громко крикнула. – Сбавь скорость! Ты уже и так нарушил столько правил, что на настоящий обезьянник заработал.
Он криво усмехнулся, резко выворачивая руль, мы круто вписались в поворот, подняв в воздух столб дорожной пыли. Шины «завизжали» по асфальту, закладывая этим невозможным шумом уши.
– За доказательствами едем, Пожарова! – выплюнул он, но скорость всё же скинул. – Раз дочка прокурора напрочь забыла о таком понятии, как презумпция невиновности.
Ненормальный.
Да он просто тупой идиот!
Какие ещё могут быть доказательства? Мини-порнушка крупным планом?!
Ладно…
Когда-нибудь он остановится. Когда-нибудь этот театр абсурда закончится.
К слову, ехать пришлось недолго. Уже через пятнадцать минут мы въехали на подземную парковку возле незнакомой элитной высотки.
Из тачки Ян вытащил меня за руку, буквально потащив за собой к лифту. Казалось, что он так сильно впился пальцами в моё запястье, что на коже непременно синяки станутся.
– Мне больно! – я попыталась вырвать свою конечность из его стальной хватки. – Ты сейчас мне руку оторвешь, Халк.
Он ничего не ответил, только слегка разжал пальцы. Точно псих…
На лифте мы доехали до двадцать четвертого этажа и остановились перед тёмной дверью с табличкой «2034». Открыл нам Башаров собственной персоной. Не без удивления посмотрев на меня, Руслан молча пропустил нас в квартиру.
Ян притащил меня в кухню, где на высоком барном стуле сидела Марьяна, непринужденно помешивая десертной ложкой свой кофе. Судя по количеству пены и сливок, капучино.
А ещё тут была та девчонка. Одетая, между прочим, словно дорогая проститутка. Она сидела на красном угловом диванчике, закинув ногу на ногу. Тонкими пальцами с вызывающим маникюром она держала сигарету, периодически затягиваясь и показательно выпуская клубы дыма.
Марьяна заметно стушевалась, избегая смотреть мне в глаза. И вообще, я только поняла, что между парнями возникла какая-то нездоровая атмосфера. Возможно, всё дело во мне. Башаров же не переваривает меня и мои габариты. Тупой, приземлённый болван… что только Марьяна в нём нашла? Он же после лицея не изменился от слова «совсем». Развитие остановилось в районе пубертатного периода.
– Ну, начинайте, – с раздражением в голосе произнёс Ян. – Не скромничайте, ребят. Вы же у нас образцовая шпионская пара. Почти Бонни и Клайд.
Он явно сошёл с ума…
– Сотников, ты ничего не употреблял? – Руслан занял место за барной стойкой рядом с Марьяной. – Остынь уже.
– Не употреблял, – сверкнул Ян белоснежными зубами. Хотя улыбкой это было сложно назвать. Больше похоже на звериный оскал. – Ничего, кроме той дозы клофелинового коктейля, который в меня влила ваша ручная шлюшка.
Это шутка такая?
Наверное, у меня глаза округлились до размера чайных блюдец. Потому что Ян послал мне ядовитую усмешку и спросил:
– В чём дело, Пожарова? Не понимаешь ничего?
– Я лучше пойду! – решительно заявила Барби.
Блондинка подорвалась с дивана. Но Ян жёстко осадил её.
– Сидеть! – а потом повернулся ко мне. – Пожарова, знакомься… представительница древнейшей в мире профессии, Анфиса. Хотя на самом деле, Ира. Просто на рынке сейчас популярен отечественный производитель.
У меня голова сейчас взорвётся…
– Кто-нибудь объяснит, что происходит? – я посмотрела на Марьяну, потом на Руслана, на Анфису-Иру эту и в последнюю очередь на Яна. – Если это какой-то розыгрыш…
– Отличный розыгрыш, – хмыкнул Ян. – Три тысячи незабываемых впечатлений в коллаборации Марьяны, Руслана и моего долбаного старшего братца Марка.
Чего?
На всякий случай решила присесть на ближайшую горизонтальную поверхность.
Уже не смешно. Вот вообще ни капли!
– Марьяна! – посмотрела в упор на сестру. – О чём он говорит?
– Так, – Анфиса-Ира соскочила с дивана. – Раз всё в любом случае раскроется, то я не хочу растягивать удовольствие. Либо вы перестанете тянуть кота за яйца, либо я. Без обид. На «Санту-Барбару» уговора не было.
Где-то здесь я и начинала подозревать, что меня втянули в съемки передачи Андрея Малахова «Пусть говорят».
– Ладно, – подала голос Марьяна. – Рор, мы наняли… эту девушку из эскорт-агентства. Мать Яна и Марка, управляет таким и…
Долбаный Ад.
Моя сестра сейчас реально пытается объяснить мне какую-то сверхъестественную дичь или у меня галлюцинации начались на нервной почве?
– Очень долго, – продолжила пламенную речь сестры Анфиса-Ира. – Эти двое, – она ткнула пальцем в Марьяну и Руслана. – Пришли ко мне вместе с Барсом. Сняли меня, чтобы я переспала вот с этим голубоглазым дьяволом. Understand, бэйби?
Ох… охренеть… хотя у меня желание громко ругаться матом.
– И да, сладкая. У нас ничего не было. Как бы я его не обхаживала. Пришлось накачать блондинчика снотворным. Потом я увела его в спальню, раздела, легла рядом… ну, ты сама всё видела, кому я рассказываю. Всё, пока-пока. Было приятно иметь с вами дело, приходите к нам снова.
Девица покинула кухню, громко топая своими огромными шпильками. За ней уже захлопнулась входная дверь, но я до сих пор не могла прийти в себя.
Шок…
И это мягко сказано.
– Зачем? – подняла глаза на сестру.
– Рор, мы же не думали, что ты приедешь…
– Ты просто прислала мне долбаные фотки.
– В спальне мы их не фоткали! Ну, в смысле… мы бы тебе их не прислали, только Яну.
– Шантаж?
– Чтобы я сам бросил тебя, Пожарова. Пока ты не обвинила меня в измене. Но ты же так подумала, да, Булочка? Подумала.
Боже…
Хорошо, что я сижу. Иначе бы уже рухнула.
– Лучше расскажи ей, зачем ты вообще с ней замутил, – раздался голос Руслана. – А то строишь из себя белого и пушистого зайчика.
– Он тебе не пара, Аврора! – кинулась ко мне Марьяна.
Я только вскочила со своего места и отошла от неё подальше, словно от прокаженной, предупреждающе выставив перед собой руки.
– Не надо меня сейчас трогать, Марьяна. Ты сама знаешь. Мало не покажется.
– Они встречались с нами обоими, чтобы к папе подобраться! – всхлипнула Марьяна. – И Ян с тобой только потому…
Ну, конечно. Где Ян и где я? Прямо сказка о Красавце и Чудовище.
– Закройся, сестренка. Я вас видеть не могу.
Ян догнал меня уже в коридоре. Вернее, он вовсе не догонял. Почти сразу ушел следом. В лифте мы ехали молча, в такой же тишине шли и до машины Яна.
– Садись, отвезу, – он открыл передо мной дверцу. – Поговорить надо, Пожарова.
– Надо?
– Да, – он отвёл глаза в сторону. – Лучше тебе это узнать от меня.
Я думала, что самое страшное уже пережила. Если не за прошедшую неделю, так за минувшие полчаса точно.
Но как же я катастрофически ошибалась!
Говорят, что горькая правда лучше сладкой лжи. Отрезать бы языки всем, кто придумал эту невыносимую глупость…
Глава 38. Персональное солнце
Мой мир однажды сгорит во тьме
Или его уничтожит твой лёд,
Я остро нуждаюсь в этом огне —
Но и яд, и мёд вполне подойдёт.
Качели эти раскачиваются
С каждым разом всё сильней.
В токсичном дурмане расплавятся,
Потухнут среди призрачных дней…
/Ян/
Проснулся от адской головной боли.
Она была настолько нестерпимо сильна, что виски буквально пульсировали, а перед глазами в хаотичном порядке сверкали мутные пятна. Что за…
Сколько же я вчера в себя залил? Последний раз мне было так хреново… да никогда не было! Ну, если не вспоминать про эпичное празднование совершеннолетия несколько лет тому назад.
Приняв сидячее положение, почувствовал лёгкий приступ тошноты. В ушах зазвенело, затылок пронзило резкой болью, перед глазами всё поплыло. Думал, что сейчас всего наизнанку вывернет.
Обошлось.
Чёрт…
И все бы ничего, но рядом зашевелилось женское тело, громко и бессвязно простонав что-то совсем невразумительное.
Доброе утро, страна! Ну или полдень в Алкотауне.
Только пьяных баб для полного счастья мне и не хватало. Какая вечеринка без отвязного и ни к чему необязывающего секса?
Уф!
Надеюсь, у меня тупо галлюцинации или наплыв особо волшебных вертолётов.
Сглотнув, откинул в сторону одеяло и смачно выругался. Потому что какого хрена?!
На постели в развратной позе развалилась длинноногая блондинка в красных труселях из серии «Возьми меня жёстче!» …
Хотя какие трусы? Одна только ниточка с белыми жемчужинами сзади и кусочек кружева спереди. Лучше бы просто полное ню.
Незнакомую девчонку можно описать всего одной короткой фразой: «идеальная сука».
Типичная фитоняшная кукла. Упругие сиськи, стоящие торчком, тонкая талия, маленькая круглая задница, стройные ноги, маникюр, педикюр, ресницы до бровей, естественно пухлые губы и всё такое… у меня в трусах даже зашевелилось. Буду честен, в паху прямо загорелось. Симпатичная девочка. Чё? Я же не железный. Взрослый парень со своими потребностями. Просто с недавних пор вроде как для этих целей у меня есть девушка…
Не скажу, что планировал с Пожаровой «всегда и навечно» или «долго и счастливо». Но в данный конкретный промежуток времени мне вкатывает быть с ней. Никто никогда не цеплял меня так, как Аврора. Чувства на грани, запредельные эмоции и секс такой, что оргазм выносит в стратосферу. Буду банальным: эта горячая булочка единственная, с кем хотелось не только трахаться двадцать четыре на семь.
Мне, чёрт возьми, с ней реально интересно. Наверное, с возрастом понятие о хорошем сексе как-то расширяется.
Блондинка, конечно, высший класс. Материал первого сорта. Всё равно, что актриса элитной порнушки. По фейсу видно – опытная, безотказная и максимально сговорчивая.
В том смысле, что я в состоянии оценить прекрасное и уделить пару минут на созерцание чего-то канонического, но одновременно мирского.
С другой стороны, ну и чего я там не видел?
Никогда не вёл затворнический образ жизни. Да и девчонки меня любили, чего уж. Что поделать, если я у мамы с папой такой красивый получился? Только любить.
Но я всё равно не мог провести с ней ночь.
Кому расскажи, не поверят. Но я и во сне не мог отделаться от Пожаровой. Она может быть и не такая конфетка… в плане… из другой весовой категории… я раньше не задумывался, но сейчас смотрел на эту блондинку и чётко для себя понимал, что рядом с моей Авророй она и рядом не лежит. Их даже сравнивать нельзя. Запрещено законом вселенского равновесия.
– Эй! – потряс блондинку за плечо, пытаясь ненавязчиво разбудить. – Давай, просыпайся уже. Сворачиваем лавочку.
В ответ она то ли простонала, то ли прохныкала что-то, но глаз не открыла. Протянула руку и на чистом автопилоте накрылась одеялом, продолжая заливать подушку слюнями.
Везёт, как утопленнику…
Стало быть, джентльменом мне не быть, так что врубаем хардкор.
– Ты кто такая? – холодно спросил, сильно повысив голос, и как следует её встряхнул. – Что здесь делаешь?
Блондинка захлопала ресницами, которыми можно было вполне устроить мини-ураган, и, протирая сонные глаза кулаками, сладко потянула:
– Ко-ооо-тик, разве ты ничего не помнишь?
Не помню, твою мать. И помнить там нечего. Я уверен.
Почти…
Потому что слова этой тёлки заставили меня сомневаться в собственной адекватности. Ни то чтобы я не мог трахнуть по приколу такую красотку. Нет… очень даже мог. Вполне в моём стиле. Но хотел верить, что мой мозг всё же не бесплатное приложение к члену.
Наверное, знал, что Пожарова из того редкого типа девушек, которые не станут терпеть измену и делить своего мужчину с кем-то ещё.
Она скорее бы наступила себе на горло или выпустила в меня весь свой колчан со стрелами, но не смирилась. Справедливости ради, второй вариант более вероятен.
И я уважал её гордость. А особенно решение (не совсем добровольное, ведь шансов отказать мне не было, но всё же...) быть со мной, несмотря на весь тот багаж дерьма, что имелся в нашем общем с ней прошлом.
Думаю, есть девушки, рядом с какими не хочется вести себя как полный мудак.
Да, бесспорно… ты всё такой же мудак, но другой. Рядом с ней хочется меняться… рядом с ней что-то светлое прорывается наружу. Будто гребаные подснежники посреди зимы. Весь тонешь в снегу и тьме, во льду Ётунхейма, где нет конца и края холода, но она… она, чёрт побери, солнце.
Моё персональное. Моё собственное солнце. Она Люси Певенси, которая залезла в платяной шкаф и спасла Нарнию.
И если передо мной стояли две чаши весов, то во всех вариациях я бы выбрал Пожарову. До первого нашего падения с Эвереста чувств.
– Мне всё понравилось, а тебе? – томно спросила блондинка, дотронувшись до моей груди указательным пальчиком с длинным острым ногтем, покрытым кислотно-зелёным лаком.
С недавних времён я фанат красного во всех его проявлениях.
И чтоб я помнил эту долбаную ночь…
Любая попытка нарыть хоть какие-то воспоминания заканчивалась жёсткой мигренью. Мне срочно нужно опохмелиться, кофе и обезбол. А, пожалуй, ещё и душ.
– Свали в туман, а? – раздраженно оттолкнул девицу, так что она упала на кровать попой кверху. – Пока я добрый и не задаю вопросов.
– Допроси меня, – усмехнулась она и перевернулась на спину, будто по команде раздвигая ноги. – С пристрастием…
Бля.
Считаю, что моей выдержке пора выдавать «Оскар». За терпение, стойкость и добровольный отказ от прекрасного.
– Малыш, – она подползла ближе и вцепилась когтями в мои плечи, словно ведьма из ужастиков. – Я могу сделать тебе хорошо. Ты слишком напряжённый.
Да ну на хрен!
Я вскочил с кровати, пока девица меня на ней же не изнасиловала. Это я, конечно же, утрирую. Потому что стояк уже максимально подтолкнул меня к провалу.
Душ! Мне лучше разрядиться, пока я реально не нагнул эту девку и не трахнул её жестко.
– Твоя девушка ничего не узнает, – улыбнулась она и приняла очередную бесстыдную позу. – Мы просто выпустим пар. Ты ведь хочешь меня? Хочешь сделать со мной всё то, что делал ночью? М-м-м…
Да я уже ментально её отымел во всех позах. И почти был готов провернуть это на практике.
Но что-то останавливало. Не давало предохранителям сгореть окончательно.
– А про девушку откуда знаешь? – вдруг щелкнуло в моем воспаленном от возбуждения мозгу.
– Что? – округлила глаза живая фантазия.
– Откуда знаешь, что у меня девушка есть?
– Так ты… – замялась она. – Сам вчера сказал.
– Вчера?
Ничего не помню, хоть черепную коробку вскрывай.
Припоминаю, что поехал от Пожаровой к себе, Марьяна с Русом прикатили, потом ещё приятель по художке пришёл с парой ребят… и всё вылилось в незапланированную вписку.
Не такой же я долбоёб, чтобы при друзьях девку какую-то окучивать и зажимать по углам? Тем более при сестре Авроры.
Нет.
Я кто угодно.
Мудак, гад, сволочь и подонок, но не идиот.
– Ну ты и козёл! – зло выдохнула постельная гостья. – Так и знала, что после секса принц чудесным образом превратится в парнокопытного.
Точно.
Про козла-то и забыл.
– Ага, – хмыкнул неуверенно. – С вещичками на выход, принцесса.
Она вскочила с кровати, принявшись впопыхах надевать на себя откровенно узкое блядское платье. За ним пошли босоножки на шпильках. Аврора бы такие ни за что не надела…
Когда настал черёд сумочки, девица неуклюже выронила её из рук, так что всё содержимое покатилось по полу. Сумка размером с кошелек, а вещей на целый рюкзак хватит.
Классическая женщина.
Подобрал пузырек с какими-то витаминами или лекарствами и протянул девчонке.
– Держи. Успокоительное?
Чисто мимолетно и вскользь прочитал название на этикетке с пузырька: «Клофелин». А чуть ниже маленькая приписка: «Клонидин».
Нормально…
Разумеется, отдавать таблетки я сразу передумал. Ну а блондинка тупо ломанулась к двери, смешно перебирая своими шпильками. Ой, зря ты надела свои туфельки, Золушка… судя по всему, очень продажная Золушка.
Да и всё сложилось в одно.
Головная боль, тошнота, лёгкая амнезия. В общем, повезло, так повезло. Прямо аттракцион неслыханной щедрости.
– Стоять! – схватил её под локоть и прижал к себе. – Сначала ты мне всё расскажешь, а уже потом пойдёшь дальше. Уяснила?
– Отпусти, псих! – она со всей силы наступила туфлей мне на ногу, но я стоически вытерпел боль и швырнул девицу на кровать. – Я сейчас закричу!
– Начинай, – усмехнулся и встал перед ней, скрестив руки на груди. – Уже горю от нетерпения.
– Пошёл ты…
– Я не в том состоянии, детка. На какой чёрт ты накачала меня клофелином?
– Больно надо! Совсем ненормальный?
– Какая игра, какой апломб. Не будь настолько циничен, даже бы слезу пустил.
– Мне надоело! – она достала из сумочки телефон. – Я звоню в полицию.
– Флаг тебе в руки.
Девица недоверчиво прищурилась, вперив в меня высокомерный взгляд.
– Звони, – усмехнулся. – Не забудь своему сутенёру сообщить, в какое отделение мы с тобой загремим. И да, отец моей девушки прокурор… так что… вряд ли у твоего «папочки» получится быстро оттуда тебя вытащить. Впрочем, давай-ка я сам наберу, да? Вряд ли разговоры входят в тариф леди низкой социальной ответственности.
Я уже нажал на пару цифр на смартфоне, хотя, конечно же, никому звонить не собирался. Тупо на понт брал. Но не успел доиграть свой спектакль до конца, как дверь в спальню открылась и внутрь медленно вошёл Башаров. На пару с Марьяной.
Что-то мне это совсем не нравится.
– Не надо звонить отцу, – спокойно произнесла Пожарова-старшая и послала мне злобную улыбочку. – Мы с Русом придумали этот план.
Какой ещё план?!
– Башаров, твоя девушка под наркотой, что ли? Или тоже клофинлинчика хлебнула?
– Ян, с Авророй надо было заканчивать.
Дьявол…
В какой рупор орать?!
Матом. Трёхэтажным матом.
– Можно было всё сделать по-хорошему, – усмехнулась Марьяна. – Но нет же! Ты вбил себе в голову, словно можешь безнаказанно морочить голову моей сестре!
– Ты нормальная вообще?! А если бы эта шлюха с дозой переборщила?!
– Эй! – подала голос блондинка. – Я эскортница, а не проститутка!
Огромная блядь разница!
– Закройся! – я повернулся к Яну. – Обоснуешь ещё как-нибудь?
– Ты заигрался, – пожал плечами типа лучший друг. – Мы получили, что хотели.
Да им дурку впору вызывать…
– Ясно, – хмыкнул и расхохотался. – Офигеть у меня лучший друг! Подложил под меня какую-то шлюху, чтобы рассорить с моей девушкой.
– Которая куда-то уехала с Марком, – добавил вишенку на тортик Башаров. – Как тебе такое, влюблённый Ромео?
Она была здесь.
Аврора была тут, чёрт возьми! и наверняка ей услужливо подсунули красивый взрослый фильм со мной в главной роли.
Не знаю, как описать то, что происходило сейчас.
Словно в меня ударило шаровой молнией и поразило насмерть. Только я не отошел в другой мир, по-прежнему остро чувствуя эту испепеляющую огненную боль в сердце.
Это был страх. Дикий первобытный уничтожающий всё и вся ужас.
Страх потерять мою Пожарову навсегда.
Глава 39. День, когда мы разобьемся
/Ян/
Неделю спустя
Это были семь долбаных дней в каком-то кромешном аду. И ему не было ни конца, ни края. Я испортил всё, что возможно испортить. Талантливо и виртуозно превратил собственную жизнь в дымящиеся руины.
Узнал, что лучший друг – реальный Брут. Иначе его и не назвать. Просто язык не повернётся.
Нет, Башарова, конечно, к мальчикам-зайчикам сложно отнести, но, чтобы такая откровенная подстава… и из-за чего – не ясно. Ну, тут явно дело не в том, что я якобы продлил свой абонемент на отношения с Пожаровой-младшей. Мало ли с кем я сплю, сколько и в какой последовательности. И чтобы ни случилось, какая бы безумная дичь не происходила в жизни, ничто не вставало между нами. Особенно бабы.
Ну, потому что это как-то не по-пацански рушить дружбу из-за девки. Тем более делать подлые вещи, проворачивать хитрые схемы и сложные махинации.
Теперь я даже не знаю, есть у меня друг или нет. Ведь, когда человек предает тебя под видом некой благотворительной акции, то потом как можно доверять ему? А без доверия все друзья и приятели превращаются во врагов. Имхо.
От Марьяны я вообще в тихом ужасе.
Ладно, она типа пыталась спасти сестру от плохого во всех отношениях парня. Могу понять и даже принять… но что в мозгах у этой бабы, если она сделала всё так… так невероятно низко? Хрен со мной. Как-нибудь переживу. Неужели ей в кайф причинять боль собственной сестре? Я не святоша. Далеко нет. У меня с братьями тоже отношения оставляют желать лучшего. Но снимать шлюху… дьявол, это такой кринж, что слов подобрать не могу.
И как только во всей этой истории всплыл Марк, мой старший брат по биологической матери, крышу мою смыло вместе с долбаным фундаментом. По ходу, Марьяне не с Русом надо мутить, а с Марком. Каин 2.0, твою мать.
Я всегда относил Марка к той категории людей, с которыми вечность не виделся и еще бы столько же предпочел не пересекаться. Я стёр из памяти прошлую жизнь много лет назад. А особенно биологический мешок, называемый матерью.
Наша мать не вызывала никаких искренних чувств, кроме тотального отвращения. Я и матерью-то её никогда не считал.
Меня вырастила совершенно посторонняя женщина. Она приняла меня несмотря на то, что я был ребенком особы низкой социальной ответственности, с которой ей неоднократно изменял любимый мужчина. Она кормила меня, заботилась, учила писать и читать, смотрела вместе со мной мультики, отвела впервые в художественную школу. Она водила меня в детский сад и лицей. Полюбила как родного, в конце концов. Относилась ко мне точно так же, как и к собственному сыну. По-настоящему полюбила какого-то уличного подкидыша.
А что сделала настоящая мать? Только что пыталась выбить деньги у отца при помощи шантажа. Именно поэтому он нашёл меня и забрал из того ада, именуемого родным домом. В противном случае, я либо не дожил бы до двадцати, либо тоже бы сторчался.
Несколько лет назад она посмела явиться к нам домой, корча из себя любящую и добрую матушку, которая жить не может без своего отпрыска.
Почему-то я до сих пор помню тот день в мельчайших подробностях, хоть и старательно делаю вид, словно ничего не случилось.
* * *
Три или четыре года назад
– Мам, привет! – крикнул и бросил ключи на журнальный столик в прихожей. – Я дома!
Разулся, повесил джинсовку в гардероб и направился на кухню. Мама сидела на диване, обхватив кружку обеими руками, заметно нервничая, а напротив неё расположилась какая-то светловолосая женщина. Наверное, очередная подруга или коллега по театру. Мама редко остаётся одна. Мне давно пора привыкнуть.
– О, у тебя гости. Прости, не знал.
Чмокнув маму в щёку, упал на диван рядом с ней.
– Здраст…
Лицо гостьи показалось смутно знакомым. Вернее, даже не так. Я точно знал, кто находился передо мной.
– Что она здесь делает? – холодно спросил, повернувшись к маме и напрочь игнорируя ту женщину, которая однажды произвела меня на свет.
Столько лет я репетировал, что скажу ей, когда увижу, а теперь… теперь у меня не было подходящих слов для неё. Просто хотел, чтобы она ушла и никогда не возвращалась.
– Ян…
– Прекрасно! – всплеснула руками настоящая мать. – Анечка, если ты не забыла, то это мой сын. Не твой.
Вот тварь.
– Слушай сюда, – я резко повернулся к ней, решительно посмотрев в глаза, так похожие на мои. – Убирайся из нашего дома.
– Ян, ты не можешь выгнать меня, – она мягко улыбнулась. – Я всё-таки твоя мать.
Вспомнила, блин. Типичная «Яжемать».
– Сколько?
– Что?
– Сколько тебе надо бабла, чтобы ты убралась и больше не отсвечивала?
– Я пришла увидеть тебя, – она тяжело вздохнула, сморщив маленький и аккуратный нос. – А деньги у меня есть, не переживай.
Чудесная женщина. У неё там от бесконечных пьянок и прочего уже мозги напрочь отказали или память отшибло?
Большинство детей не помнят своего детства с рождения и до четырёх примерно. Может, и до пяти. Помнят что-то базовое – колыбельные, родителей, но ничего особенно чёткого. Я же помню жизнь с «матерью» слишком ярко. Настолько, что хочется избавиться от этих кошмарных воспоминаний.
Голод, холод, страх. Куча посторонних людей, в основном мужчин. Жуткий запах, от которого было никак не избавиться. И алкоголь с сигаретами – не самое худшее. Потому что мы жили в настоящем притоне. Если и есть на земле место, напоминающее Ад, то это именно оно и было.
– Я о тебе и не переживаю, – зло процедил сквозь зубы. – Странно, что ты вообще ещё жива.
– Как тебе не стыдно? – в её глазах заблестели слёзы. Только я и им не верил. – Я родила тебя и все эти годы…
– Хотела забрать меня, но не могла? – я усмехнулся. – Слушай, давай без дешёвой драмы. У меня уже есть мама и вторая мне не нужна. А ты… больше никогда не приходи.
– Вот мой телефон, – она вытащила из сумки визитку и отдала её маме. – Если захочешь со мной увидеться, то я буду всегда рада. И помогу, чем смогу. Каждый заслуживает право исправить свою ошибку.
– Пошла вон!
* * *
Мама, конечно же, уговаривала меня подумать. Святая женщина, она верила в людей и в то, что они могут измениться, если захотят. Впрочем, я ничуть не сомневался в её бесконечной доброте. Не каждая примет чужого ребенка. И уж тем более сына своего мужа от другой.
Но я не хотел ни видеть свою настоящую мать, ни слышать о ней. Вскоре тему мы закрыли. А эта «Яжемать» больше не появлялась в нашем доме. Уже думал, что эта страница истории закрыта, и я к ней никогда не вернусь. Только не так давно меня нашёл мой старший брат Марк, которого, как оказалось, мать оставила в «Доме Малютки». До семи лет он жил в детдоме, а потом наша блудная мамаша нашла его и добилась возвращения родительских прав. Не без помощи влиятельного «спонсора» само собой. С его слов, эта женщина серьёзно заболела и несколько месяцев находится в больнице. И всё, чего она хочет, пока не откинулась, так это увидеть своих сыновей вместе.
