Текст книги "Прежде чем мы разобьёмся (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Показывай.

Марьяна нехотя вытащила из кармана смартфон, разблокировала его и открыла наш с ней чат.

Я практически вырвала его из рук сестры.

Пролистала файлы, чисто машинально смахивая картинки вправо. Ещё, ещё, и ещё…

И на неё он меня променял? На типичную куклу Барби. На пустышку! Вот она вешается на его шею, вот сидит на диване преступно близко…

Фотки становятся всё более жестокими, откровенными. Она целует его в щёку, сидит у него на коленях и обнимает за шею, а их губы едва ли не занимаются откровенным порно.

– Ты плачешь? Отдай! – Марьяна силой забрала свой смартфон. – Любишь его, да? Рор, этот козёл и слезинки твоей не стоит. знаешь это?

Знаю.

Я его ненавижу.

Я его люблю.

Но какое теперь это имеет значение?

Мы разбились.

Глава 34. Колд брю

Знаешь, у нашей любви

всегда был вкус.

Сначала пепла, потом арбуза

и сливок,

Теперь от двойного сахара

передоз,

Пропитан горькой полынью

любимый напиток.

Я кофе из-за тебя перестала

пить

Боясь снова отравиться.

Мне нужно просто забыть

Парня, который никогда

Не стоил того,

Чтобы без памяти в него

Влюбиться.

Твои глаза – сироп

«Блю Кюрасао»

Такие же ярко-голубые.

Мне тебя было безбожно

мало,

А теперь эмоции

штормом накрыли.

Нам предначертано

затонуть,

Будто бы Титанику

на дне океана.

Мне без тебя не уснуть —

Любовь моя стала

кратером

убитого вулкана.

/Аврора/

Если у каждой любви есть свой аромат кофе, то вкус нашей любви – это даже не турецкий. Ведь он считается самым крепким в мире. По крайней мере, по мнениям большинства людей.

Но моя любовь к Яну гораздо грубее и горше.

Она не такая, как привычное неразделённое чувство симпатии, на какие непринуждённо наталкивает тонкий пряный вкус турецкого кофе. Не похожа на классический эспрессо – слёзы первой любви. Точно не мягкая и не воздушная, типа капучино или латте – пустоте спокойствия, что всегда приходит после глубокого разочарования. Не флэт уайт, способный виртуозно исцелить внутренний Ад. Не лёгкий приятный раф, ювелирно вскрывающий душевные раны.

Это настоящий колд брю. Крепкий, горький, самый терпкий в мире кофе. В нём практически не чувствуется стандартной кислинки. Ведь любовь перестала быть классическим ядом, перейдя в разряд смертельно опасных токсинов. Она становится незаметной, перенимает свойство хамелеона, прячется, сливается, тихо и размеренно разъедая внутренности. Шаг за шагом… глоток за глотком…

Колд брю часто называют царём кофе.

И главное его отличие в том, что этот напиток готовят исключительно в холодной воде.

Прежде чем разбиться окончательно, моя любовь превратилась в лёд. Вот такой вкус у нашей с Яном больной, одержимой, порочной зависимости. В качестве топпинга – горький шоколад с девяносто девятью процентами содержания какао-бобов и концентрированный сироп полыни.

Удушающая сладость. Убивающая страсть. Устрашающая пытка.

Предположим, что я ведьма, родившаяся в период яркого расцвета инквизиции. Тогда Ян – мой персональный палач, моя белладонна. Долбаный Молот Ведьм.

Но не всякая кувалда способна выдержать крепость стены, в которую врезалась на полной скорости. Вдруг стена окажется непробиваемой? В таком случае по молоту пойдёт трещина. Она стремительно будет разрастаться, и, в конце концов, молот превратится в пепел.

А стена обязательно выстоит. Даже если ей очень плохо и фундамент провалился под землю. Она выдержит. Станет выше, сильнее, мощнее. Просто не сегодня. Не прямо сейчас.

О чём я думала, когда закрыла глаза на главного демона Преисподней?

Ян весь целиком и полностью состоит из тёмных пороков и сладких запретов. Как известно, запретный плод слаще спелой хурмы. Вот только… только не надо было забывать о том, что хурма хоть и аппетитная, но оставляет своеобразное послевкусие и практически всегда «вяжет» рот. Пусть Яна будет правильнее сравнить с Калифорнийским исполином, самым большим в мире представителем семейства кактусовых. Жрёшь его, точно зная, какую боль причинят тебе острые иглы. Но давишься, истекаешь кровью, терпишь…

Зачем? Чего ради?!

Да.

Понимала, что будет больно. Может быть, где-то подсознательно. Но ведь над любовью не властна никакая логика. Будь ты хоть самой умной женщиной в Солнечной системе и за её пределами. Любовь отключает мозг. Парализует его, подчиняет себе.

И попробуйте победить грёбаных бабочек! Серьёзно, это реально живучие создания. По крайней мере, обитающие в животах влюбленных. Их же невозможно убить. Если только усыпить на очень короткий промежуток времени.

Любовь!

Она исцеляет бабочек, воодушевляет, превращает их из полудохлых гусениц в красоток с крылышками.

Немногие знают, что пыльца на крылышках этих метафорических созданий – натуральный яд. Что-то из серии мышьяка, цианистого калия или кураре. Быстродействующий смертельный яд. Антидоты против подобных веществ надо использовать очень быстро, иначе летальный исход гарантирован.

Вакцина от страшной гибели существует лишь одна – любовь.

Пока ты любишь и тебя любят, то всё хорошо. Она устраняет побочные действия, впитывает их в себя. Но стоит ей уйти, то всё. Тебе крышка. Пришло время заказывать гроб и белые тапочки…

ДЬЯВОЛ.

Почему эта боль не уходит? Почему она прожигает меня, пронзает бесконечными спазмами? Почему не утихает?

– Аврора!

За спиной раздался крик Марка.

Он словно вырвал меня тз глубокого гипнотического транса, взорвал облако густого морока. Заставил очнуться и вспомнить о том, что неплохо бы смотреть по сторонам, когда идёшь через проспект. И явно не стоит делать этого на «красный» цвет светофора, переть будто бульдозер по пешеходному переходу.

Парень вытащил меня с дороги на тротуар и с силой потряс за плечи. А резко свернувший в сторону автомобиль послал мне серию истеричных гудков…

– Ты с ума сошла? – спросил он, смотря мне прямо в глаза. – Под машину хочешь попасть?

Какие глупости. Конечно же, нет.

– Задумалась, – пожала в ответ плечами.

А на деле просто шла от дома Яна, буквально не разбирая дороги. Куда глаза глядят, что называется.

Впрочем, глаза мои как раз «не глядели».

Глупо.

Я ведь действительно едва под колеса не угодила. Для полного счастья не хватало только покалечиться. Вообще восторг будет.

– Спасибо, – запоздало поблагодарила парня. – Голова просто забита…

– Ненормальная, – он обеспокоенно посмотрел на меня. – Ты точно в порядке? Даже не испугалась.

– А должна? Ничего не произошло.

– Давай я тебя до дома провожу, – он решительно взял меня за руку и повёл за собой к остановке общественного транспорта. – Ты извини, я сегодня без колёс.

Какая-то огненная молния пронзила кожу там, где её коснулись пальцы Марка. Эти мурашки напугали меня, заставив выдернуть свою конечность.

– Не надо трогать, – грубее, чем следовало произнесла, делая акцент на каждом слове. – И провожать тоже не надо. Я не маленькая девочка.

– Извини, – он понимающе улыбнулся. – Не подумал. Обещаю, больше не притронусь к тебе. Но позволь проводить, хорошо? Совесть не позволит отпустить девушку в таком состоянии…

Боже.

Мозгами я понимаю, что он бесит меня только из-за Яна, только всё равно раздражаюсь. Ненавижу, когда парни смотрят щенячьими глазками. Миленькими, добрыми, типа искренними, сочувствующими.

Да, возможно, Марк настоящий. Жалеет чисто по-человечески. Но я ничьей жалости не просила. Это самое жуткое в мире чувство. Кроме слепого обожания и неразделенной любви, разумеется.

– Ладно. Ты же не отвяжешься.

– На какой нам автобус? – Барсов попытался перевести беседу в другое русло.

Не очень удачно.

– Давай найдём какую-нибудь кофейню, – я огляделась по сторонам. – Подальше отсюда. Хочу успокоиться сначала, прийти в себя… иначе мой папа точно нарушит из-за Сотникова уголовный кодекс.

– Знаю на набережной хороший ресторан, – Марк махнул рукой в сторону подземного перехода. – Идём тогда к метро.

– Идём…

Следующие пять минут я провела в тишине, которую прерывал лишь шум улицы и голоса проходящих мимо людей. Марк явно хотел что-то у меня спросить, но то ли с мыслями собирался, то ли думал, достаточно ли удобным будет его вопрос…

А для меня любой вопрос сейчас был бы неуместным.

– Значит, у вас с Яном всё серьёзно было?

Боже.

Кто ему мешал держать язык за зубами?

Я злая, да.

Никаких сил не осталось оставаться доброй. Тем более из меня проще сделать балерину, чем милую кисельную барышню.

– У нас – нет.

– И у тебя?

Неужели по моим опухшим глазам как у вампиров Носферату и красным от слёз щекам плохо видно?

Перевела на него взгляд, сердито прищурившись. Жаль, не умею насылать заклятие немоты. Очень бы пригодилось.

– Хочешь спросить ещё раз? Только хорошо подумай до того, как ответить, Барсов.

Хотя для себя я изначально ответила на этот чёртов вопрос. Три тысячи раз!

Ничего серьёзного.

Не у Сотникова.

А вот у меня…

У меня всё до такой степени запущено, что неудивительно, где я оказалась в итоге.

В глубокой трясине с зыбучими песками – тону…

Глава 35. То, что нужно

Плейлист к главе

Анна Асти – Феникс

Нервы – Перегорели

Клава Кока, Мари Краймбрери – Шкура

Я бы наше прошлое сожгла

И отправила в утиль

Воспоминания.

Кого-то гораздо лучше нашла,

Того, кто тоже целует

До потери сознания.

Я бы тебя забыла!

Как сильно любила,

Свою душу не уберегла.

Вот только сама себя

Отравила,

В этом лишь моя вина.

Ты мне ничего не обещал!

Мы оба понимали,

Чем закончатся жестокие

игры.

Сценарий виртуозно

Рисовал,

Но забыл включить

Субтитры.

Там мы оба расходимся

в стороны,

Я в кислородной маске,

А ты без.

На моём персональном

Кладбище – чёрные вороны,

Склеп с кривыми буквами

С остатками разбитых

Сердец.

/Аврора/

Любимый ореховый капучино совсем не согревает.

Больше того, у меня появилось яркое ощущение, словно пью какие-то разбавленные помои. Лучше бы тупо вкуса не чувствовала. Можно было бы списать происходящее на ковид, к примеру.

А мне стал отвратителен кофе. На клеточном уровне. Аромат уже не щекочет приятно ноздри, по лёгким не проносится божественный и ни с чем несравнимый запах кофейных зёрен, сливок, лесных орехов и сладкой карамели….

Я перегорела.

Перегорела, как и моя любовь к Яну. Не так, чтобы всё разом обесточилось и пробки на хрен вышибло. Хотя очень жаль… После этого жуткого пожара осталось чувство противного жжения, перемешанного с серой, золой и едким дымом от кострища.

Отставив в сторону практически нетронутый стаканчик с капучино, я подозвала официантку и ткнула пальцем в первую попавшуюся строчку чайной карты.

Пофиг вообще, что в себя заливать. Главное попытаться потушить огненные искры, разъедающие мои внутренности со скоростью света. Впрочем, возможно, сейчас один из тех случаев, когда чаем горю не поможешь. Тут алкогольную карту открывать надо…

Женский алкоголизм не лечится и бла-бла-бла. Я знаю.

Официантка вернулась очень быстро.

Поставила передо мной чайничек, внутри которого оказался напиток насыщенного фиолетового цвета с плавающими там кубиками непонятных жёлтых фруктов, лепестками мяты и кружочком лайма.

Следом за ним на столе появилось две небольшие кружки с двойным дном. Кхм… интересно, а что такое я вообще выбрала?

Заглянув в чайную карту, прочитала название: «Азиатский синий тропический чай». Так, в составе синий анчан, мята, лайм и манго. Что ж, по крайней мере, звучит довольно аппетитно.

– А я думал, ты страстная обожательница кофе.

– Поздравляю, ты думал неправильно.

Взяв в руки ещё горячий чайник, наполнила свою кружку примерно наполовину.

– Есть настроение для сарказма, – с раздражающей улыбкой заметил Марк, жутко нервируя своим видом. – Не всё потеряно.

Чёрт, ну и почему он так сильно меня бесит?!

Конечно, я знаю ответ на свой идиотский вопрос. Ведь дело совсем не в Барсове. А в его друге. Ну, или враге. Абсолютно плевать, кто они друг другу. Под горячую руку попадётся – сбежит сразу.

Может, придать ускорения?

Мне лучше успокоиться, иначе скоро начну выдыхать вместо воздуха пламя и сожгу всё к Дьяволу. И ладно бы речь шла о Сотникове, но его здесь нет…

Сделав несколько глотков чая, облизала губы. Он оставлял довольно приятно сладкое-кислое послевкусие. На языке остро чувствовались мята и манго. Очень необычное сочетание. Но вкусно. Кажется, я знаю, что буду делать в этом августе – совершать набеги на чайные магазины.

Марк молча уплетал свой тарт, периодически запивая его апельсиновым рафом. Что могу сказать, у мудаков предпочтения сходятся. В кофе, в девушках.

– Как ты? – Марк отставил в сторону пустую тарелку. – Пришла в себя?

– Да как в детстве, – наполнила кружку остатками синего чая. – Делаю вид, что я дерзкая ведьма, а не принцесса. Пью не чай, а волшебное зелье. Осталось купить конфетки в виде сигарет и всё, хоть коня на скаку останавливай.

Храбрилась.

Чихать на Барсова. Его половые трудности, раз он решил таскаться за мной, будто пёс.

Для себя.

Внутри всё ломалось, болело и противоестественно выгибалось, но снаружи я должна держаться. Потому что, если я не буду стараться, что дальше? Лечь на пол, стучать ногами, реветь и бить посуду?

Нет уж. Да и поздновато уже в истерички записываться.

Возможно, уйдет очень много времени на исцеление. Но, чёрт возьми, я костьми лягу, но восстану из пепла. Ян пожалеет… он обо всём пожалеет…

Ещё настанет тот день, когда я воткну в его грудь стальную стрелу, смазанную ядом, и вырву его без всякой анестезии. Растопчу на глазах у тупого мудака.

Верну долг.

Допив чай, огляделась по сторонам.

Ресторан располагался на Дворцовой набережной. Мимо проплывали речные трамвайчики и метеоры в Петергоф. Честно сказать, я даже не знаю, сколько времени. Из дома уходила ещё до восьми утра… наверное, уже десять-одиннадцать. Телефона-то у меня нет…

– Хочешь прокатимся? – предложил Барсик, проследив за моим взглядом.

– Давай ты подкатишь ко мне в другой день?

В другом году, в другой жизни, к другой мне!

– Я не хотел, чтобы это прозвучало в духе тупого подката.

Умеет же он быть милым. Настолько, что тошнит от передоза ванилью.

– Что ты хотел?

– Ты бы с большим удовольствием послала меня на хрен, да?

– Гораздо грубее.

– Понимаю, – он провёл рукой по едва заметной щетине. – Просто я беспокоюсь за тебя.

– Ладно. – похлопала себя по коленям. – Не обращай внимания. Я сегодня фиговая компания. Давай попросим счёт и всё.

– Ок, – кивнул Марк в ответ. – Без проблем.

От ресторана поехали на такси. Марк вышел со мной, почему-то считая своим долгом проводить меня до самой парадной. Состояние моё, конечно, оставляло желать лучшего, но я не идиотка. Могу уловить сигналы. А Барсов явно альфа-самца включил на полную катушку.

Что не так с этими парнями? Поражаюсь иногда…

Хотя я ему благодарна.

Стало легче. Не будь он рядом, я, может быть, совсем расклеилась. А так он, как якорь удерживал меня на плаву, не давая д конца погрузиться в черную дыру.

– Дальше сама, – повернулась к парню. – Спасибо и… пока.

– Позвонить тебе?

– Нет, – отрицательно покачала головой. – У меня нет телефона.

И даже если бы и да, всё равно нет.

Дождавшись пока Марк скроется за поворотом, направилась к двери парадной. В какой-то момент поняла, что совсем не хочу идти домой и просто упала на лавочку.

Слава богу, бабульки сегодня сняли с наблюдения почётный караул.

Тогда я и увидела свою мать, наблюдавшую за мной со спины. Ну, или не за мной. Вообще, она стояла на месте и весело щебетала с кем-то по телефону. Зачем-то прервала своё архиважное занятие, подошла ко мне и аккуратно опустилась рядом.

Ещё чего не хватало…

– Из-за этого мальчика с папой поругалась? – вдруг спросила она.

Кто только за язык тянул?

– Не твоё дело.

– Значит, нет.

Ну просто Салемская ведьма-прорицательница!

– Ты куда-то шла? Вот и топай.

– Глаза все заплаканные…

Точно ведьма.

– Слушай, не делай вид, что тебя не было кучу лет, ок?

– Аврора, – она сжала руки в кулаки, так что пальцы даже побелели от напряжения. – Я на твою любовь не напрашиваюсь, но я твоя мать.

Опомнилась!

– Поздно, мать.

– Хорошо. Как скажешь.

Она открыла свою маленькую сумочку и вытащила оттуда смартфон в знакомом лавандовом чехле.

Мой…

– Держи. Папа спит, если хочешь знать. Не заметит, как придёшь.

– Спасибо, – с трудом выдавила из себя, забирая телефон. – Но я не пойду домой… пока.

– Весь день здесь проведёшь?

– Не знаю.

Я правда не знаю…

Вот как представлю, что придётся видеть кого-то и говорить с Марьяной. Отец опять же. Он по-любому поднимет тему Сотникова. А я не уверена, что смогу достойно выдержать всё это.

Не смогу. Нет.

– Так, – мать резво вскочила на ноги, словно не у неё на ногах двадцатисантиметровые шпильки. – Поехали.

– Куда это? Спасибо за телефон, конечно. Только этим меня не купишь.

– Я и не пытаюсь, – она махнула рукой, показывая на свою миниатюрную Ауди. – Отвезу тебя в свою вторую квартиру. Она маленькая, но для одного человека вполне подойдет.

Нетушки…

– Мне от тебя ничего не нужно.

– Господи, вот упрямая! Ну ладно… давай так… будешь жить там не бесплатно.

– Это как?

– Ну, я приобрела небольшой бизнес… сеть кофеен. В одной из них не хватает сотрудника и подумала, вдруг захочешь…

– То есть ты предлагаешь мне работать и платить тебе за аренду квартиры? Правильно поняла?

– Боже, это ужасно прозвучало! – мгновенно поникла мать. – Опять всё испортила.

Вообще-то идея неплохая. Отличная.

– Почему же, – выдавила из себя вымученную полуулыбку. – Я согласна.

Это то, что мне сейчас нужно.

Именно то, что нужно!

Глава 36. Явление Дьявола

Похороню наших бабочек

На фабрике брошенных чувств.

Помнишь из жвачки ванильные

вкладыши?

Вызубрила их наизусть.

Любовь – это быть рядом,

Любовь принимать всё, как есть.

Любовь, как смертельный

торнадо,

Любовь навсегда здесь.

Но никто не сказал, что делать,

Когда она вдруг заканчивается.

Кому теперь верить,

Если он другой улыбается?

Такая любовь, как Ад,

Точная гравюра Преисподней.

Такая любовь – смертельный Яд,

Такая любовь уничтожит нас

сегодня.

И эта любовь не птица,

Ни радуга, ни пони, ни единорог.

Эта любовь – убийца,

Преподаст самый важный

в жизни урок.

Оставлю кусочек сердца на

память,

Пусть ты его не заслужил.

Но, знаешь, нам воевать

хватит —

Ты и без того меня давно погубил.

/Аврора/

Нельзя просто приказать себе: «Он меня предал, я выкину его из своей жизни», а потом взять и сдержать обещание! Чёрт возьми, ведь это что-то из области космической фантастики.

Возможно, любовь и живёт три года или какой ей там отведён срок максимальной годности, но когда речь заходит о неразделенных чувствах, то может не хватить и целой жизни, чтобы окончательно забыть человека, от которого всё внутри переворачивается, сердце сбоит, а дохлые бабочки периодически возвращаются из мёртвых.

Разбитая любовь наносит точные удары по мишени. Прямо в яблочко! От неё так просто не излечиться.

Я хотела бы сказать, что выключила своё прошлое простым нажатием на кнопочку «off». Поменяла чёрный экран на белый щелчком пальцев и отправилась в новую жизнь, виляя бёдрами. Вся такая императрица на Порше…

Но не скажу.

Иначе придётся обмануть саму себя. А я и без того достаточно потешила своё сердце сахарными розовыми мечтами и пустыми надеждами.

Никогда не понимала все эти киношные мылодрамы и страдания, высосанные из пальца. Ну, потому что как можно убиваться по мужику, который (очевидно же, Карл!) не убивается по тебе? И в то время, пока все были без ума от саги Стефани Майер «Сумерки» (включая мою слезливую старшую сестру) и сочувствовали бедной несчастной Белле Свон, я предпочитала учить латынь, смотря «Сверхъестественное».

А сейчас взгляните на меня… какое жалкое зрелище!

Готова сидеть на кровати день и ночь, завернувшись в одеяло, и тоннами поглощать шоколадные конфеты, периодически обвинительно заявляя в пустоту «какой он эпический мудак».

Error 404.

Ян Сотников сломал меня. Будто куклу. Разобрал по частям и выкинул на помойку.

Шесть дней я провела в состоянии абсолютной прострации.

На лицо все симптомы простуды. Ну или сильнейшего солнечного удара, если оценивать по жуткой мигрени, головокружению и дикой слабости вперемешку с тошнотой из-за плохого сна и напрочь сбитого режима питания.

Выплакала все слёзы, какие только могла, а на смену им пришла пустота. Страшная, бесконечная пустота. С каждой секундой она становилась всё больше и больше, постепенно подчиняя себе моё тело, душу, сердце и разум. Я боялась собственного телефона. Ведь он превратился в натуральную бомбу замедленного действия.

Взрывы происходили слишком часто по кем-то установленному таймеру. Словно где-то за кулисами неизвестный кукловод изо всех сил молотил по опасной огромной красной кнопке невидимого пульта, возглавляя миссию полного уничтожения Авроры Жаровой.

Ждала, что Ян будет звонить.

Вернее, не ждала, а тупо хотела этого. Так же сильно, как и того, чтобы он не объявлялся вовсе! Не могла заблокировать его, отгородиться от него всеми возможными способами. Потому что это бы означало моё безоговорочное поражение. Я уж точно не собиралась отдавать ему победу.

Даже странно… в этот самый тяжелый в моей жизни момент я совсем не общалась с близкими и родными мне людьми. Подругами не обзавелась в университете. Хватило печального школьного опыта. Неплохо общалась с Аней, но после ситуации с её братом между нами как черная кошка пробежала. В смысле, Бельские разорвали со мной все отношения. Ладно, не больно-то и надо… в конце концов, Игорь тот ещё придурок.

В общем, единственным человеком, которого подпустила к себе, стала моя мать. Не думала, что однажды мы сможем с ней так просто говорить. Но она и не была мамой… скорее ещё одной старшей сестрой. Она знала, какие слова сказать, чтобы растормошить меня или привести в чувство. Привозила продукты, иначе я бы с голоду померла без неё. Хотя я практически и не ела. Клевала еду, будто маленькая птичка, и в безумных количествах поглощала чай и воду.

У меня не было ни аппетита, ни желания есть. Вся жизнь потеряла свой яркий, насыщенный вкус. Если бы я знала, что буду в итоге помирать от любви, то пять тысяч раз подумала бы прежде, чем без раздумий съесть наживку под названием «серьезные отношения, но это не точно».

Вот только вечно так продолжаться не могло. Мне нужно было начинать хотя бы ползти в сторону долгожданного исцеления. Плевать, что не поможет. В конце концов, когда долго идёшь к своей цели, то рано или поздно достигаешь нужной отметки локации.

Не снежинка – не растаю.

Не замок из песка – меня не смоет водой.

Не цветок – не погибну от непогоды.

Справлюсь как-нибудь…

Сотников – это не навсегда. Когда-нибудь всё пройдет. Не зря же говорят, что время лечит. И я собираюсь воспользоваться услугами этого доктора. Пройти терапию. Излечиться от Яна.

Смогу нормально дышать, не вспоминая о нём и не закапывая в землю останки нашей токсичной больной любви. Это сейчас приходится прятать её, закидывать песком и камнями, сковывать цепями и кандалами, заколачивать досками. Но однажды я сыграю реквием и переверну страницу…

Сегодня мой первый день на рабочем месте.

Так что давно пора сжать волю в кулак и вколоть в сердечную мышцу пару инъекций анестезии. Чтобы не чувствовать эту бесконечную ломку по Сотникову. Не скучать по нему, даже несмотря на то, что он предал меня. И его отсутствие прямо говорит об одном – ему тупо плевать. Где я, как и с кем.

А мне нет.

Как же это глупо!

Гореть тем, кто этого не заслуживает! И вроде бы умом понимаю – надо просто вычеркнуть. Только это не ручкой зачирикать или фломастером закрасить… всей краски мира не хватит, чтобы исполнить задуманное. Никакая магия или волшебство не помогут. Ничего, кроме долбаного времени. Да и то оно не торопится, словно специально замедляя ход. Как будто кто-то схватил секундную и минутную стрелки и держит их…

Дьявол.

Просто возьми себя в руки, Аврора!

Ты не слабачка!

Слава богу, опыт есть. Ян уже однажды растоптал меня. Я смогла пережить. Сделаю это и сейчас. Какие проблемы?

Ну, подумаешь, бессонница, мигрень и тахикардия… с кем не бывает? Любить в принципе не просто. Доверила сердце? Значит, умей и зализать раны после того, как в сердце вонзили стрелу.

Это я хотела пристрелить Яна. А в итоге Анти-Купидон отыгрался на мне. Во всю силу, чтоб его! Главное – набраться смелости и вырвать её вместе с мясом, вместе с кровью, вместе с Яном.

Наскоро одевшись в привычные лосины и футболку, собрала в сумку сменную обувь, форменную одежду, расческу, телефон и ещё кое-что по мелочи. Потом настал черед завтрака. Пусть мне и кусок в горло не лез, заставила себя съесть омлет и запить его чаем с ромашкой. Говорят, мята и ромашка успокаивают… ну, я не знаю… вот если бы подвернулся случай выплеснуть гребаный чай прямо Сотникову в лицо, тогда да…

Хватит. Меньше Сотникова.

Умывшись после скудного приёма пищи (омлет я в очередной раз пощипала, как синичка!) попыталась привести себя в порядок.

Волосы заплела во французскую объемную косу, на лицо нанесла праймер, немного подкрасила брови и ресницы, губы покрыла нюдовым блеском. Щечки освежила румянами. Без косметики сейчас вообще не вариант. Вся бледная, с мешками под глазами. На всей моей физиономии отразились горькие страдания по Сотникову. Разрыв разрывом, но образ надо держать в любом случае. Никто не увидит, как мне плохо без него.

В итоге провозилась и поняла, что до начала смены осталось всего полчаса. Ещё хорошо, что кофейня находится рядышком. На соседней улице.

Квартира, в которой я сейчас жила, была не такой маленькой, как я себе вообразила. Просторная студия с панорамным окном. Мать собиралась использовать её для работы. Как оказалось, в Дубае она не только с любовником зажигала, ещё и делала карьеру в качестве дизайнера обуви. У неё действительно очень красиво получается. Марьяна бы оценила. Хотя… сестра, скорее всего, обидится на меня. Мы с ней не собирались общаться с Полиной Вельской. А получилось так, как получилось…

Из парадной я выбежала уже изрядно запыхавшаяся и изо всех сил припустила к пешеходному переходу, чтобы успеть перейти его до того, как на светофоре загорится «красный». Чудом добралась до кофейни за какие-то пятнадцать минут. Даже время про запас осталось. Можно спокойно переодеться.

Дресс-код у мамы в кофейне стандартный – платье голубого цвета, чёрный фартук с фирменной нашивкой и лента для волос под общую гамму. Переодев босоножки на удобные черные ботиночки, я покинула подсобку и вышла к управляющей, которая временно работала за вторую баристу. Следующие несколько часов пролетели очень быстро за стажировкой. Пришлось впитать массу информации. От десертного меню до карты чая, рецептов авторского кофе и молочных коктейлей…

К концу смены я уже наловчилась и почти не путалась. Марина показала мне, как проводить закрытие и делать пересчет кассы, как закрывать кофейню. Все-таки завтра мне предстоит работать целый день самостоятельно.

За десять минут до закрытия, двери в кофейню открылись и внутрь прошла парочка – симатичная блондинка в джинсовом комбинезоне в компании смазливого брюнета. Странное чувство… лицо брюнета показалось смутно знакомым, словно мы прежде уже встречались. Хотя я сто процентов видела его впервые в своей жизни.

Парочка остановилась у витрины с пирожными, выбирая эклеры.

– Как обычно, колючка? – самодовольно усмехнулся парень, приобняв девушку за талию. – Черничные эклеры, черничный латте?

– Возьми мне нормальный капучино, Черничный Принц. А себе латте. Пока у нас ещё черника отовсюду не полезла.

Парень рассмеялся и подошёл к кассе, озвучив их заказ. Черничные эклеры, черничный латте…

Забавная парочка.

Пусть мне от ванили между ними хочется хорошенько прополоскать горло, чтобы поменьше сахара было.

Обслужив их и упаковав эклеры с кофе, проводила блондинку и брюнета заинтересованным взглядом. Всё-таки он на кого-то очень похож. Может, на актёра какого-нибудь?..

Мы с Мариной вместе закрыли кофейню, управляющая выдала мне свои экземпляры кличей от самого заведения, служебных помещений и отдельно от кассы, скинула на телефон контакты поставщиков и свой номер телефона тоже. На случай проблем или вопросов.

Милое место мама выбрала в качестве кофейни. Уютное, ламповое, сюда хочется возвращаться снова. Жаль только из-за загрузки не успела всё детально рассмотреть. Ну ничего, у меня еще будет полно времени…

Попрощавшись с Мариной, направилась в сторону дома. И настолько уставшая, что про Яна даже и не вспомнила.

По крайней мере до того момента, пока не подошла к своей парадной и не увидела Сотникова сидящим на скамейке.

Вот чёрт.

Люцифер покинул Ад.

Глава 37. Прямой эфир с телеэкранов

/Аврора/

Спокойно, Аврора. Просто помни об уголовном кодексе, и всё будет хорошо…

Повторяла про себя эти слова, будто священную мантру. Хотела в них верить… вот только ни хрена положительного у меня не получалось. Потому что он припёрся как ни в чем не бывало! Смотрит своими прекрасными голубыми глазами без всякого стыда. А мне придушить его хочется! Голыми руками. Я даже представила, что сделаю с Сотниковым, в какой последовательности и куда конкретно воткну отравленную стрелу. В его гнилое черное сердце. Такое же черствое, как старый заплесневелый сухарь!

– Привет, – хриплый голос Яна резанул по мне словно включённая до отказа бензопила.

– Как ты нашёл меня?

Чёрт, каких невероятных сил, какой железной выдержки мне стоило сейчас оставаться спокойной и хладнокровной. Пусть ментально я уже давно выпотрошила этого парня, как сделала маленькая девчонка со своим плюшевым мишкой в фильме ужасов, названия которого я уже не помню.

– Тебя только это волнует, Пожарова?

Он спросил это со своей привычной наглой улыбкой, способной растопить лёд в любом сердце. Но это сейчас не прокатит. Нет уж!

– Меня волнует только то, что я безумно устала и хочу домой. Всё.

Боже!

Это адски больно!

Смотреть на него, делать вид, что всё нормально, со мной всё хорошо и меня нисколько не заботит, с кем он спит, когда и сколько… потому что я была готова выцарапать глаза каждой Барби в жизни Яна Сотникова от ослепляющей, сумасшедшей ревности, бурлящей в моей крови. Внутри у меня всё кипело и шкворчало, словно кто-то ворошил тлеющие угли раскаленной кочергой. Не оставлял их в покое, заставлял огонь разгораться, превращаясь в страшной пожар, в настоящее стихийное бедствие.

Я должна была уничтожить Яна. Я!

А вместо этого сама попалась на крючок. Проглотила ядовитую приманку, как послушная рыбка. Стала ручной, послушной, доверчивой дурой!

Где были мои мозги? Где была моя гордость?

– Интересно узнать, после чего ты так устала, Пожарова?

Что это ещё за намёк?

– Не обоснуешь? – зло уставилась на него, скрестив руки на груди.

– Подожду, пока это сделаешь ты.

Как красиво придумал. Просто виртуозный кукловод.