Текст книги "Прежде чем мы разобьёмся (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– Марьяна! – раздался громкий крик отца. – К тебе пришли!

От неожиданности рука с кисточкой дернулась и стрелка на правом глазу получилась кривой.

Зараза…

Выругавшись, я вылетала из комнаты прямо в коридор и увидела там Яна.

А вот это неожиданно.

– Даже интересно, что ты тут делаешь.

– Я заслужил то, что ты сделала. Аврора – нет. Тебе стоит извиниться перед ней попытаться помириться с сестрой.

Однако, здравствуйте. Он пришел ко мне, чтобы поговорить о ней? Клинический случай. И это так бесит. Адски!

Вот она я, умница и красавица, стою перед ним практически в том, в чём мать родила. Если не считать шелкового халатика.

А все его мысли занимает моя младшая сестра!

Это, чёрт возьми, унизительно.

– Я сделала это не ради мести, Ян.

– Для чего тогда? – нахмурился он.

Глупый Ян. Так ничего и не понял.

– Для тебя, – тихо ответила и приблизилась к нему. – Для нас.

– Шутка?

– Какие шутки, Сотников. Я люблю тебя.

– Ты сумасшедшая, Жарова. Тебе лечиться надо.

– Я давно спятила, Ян. С ума сошла по тебе.

– Не боишься, что отец услышит?

– Нет.

– Ты точно чокнутая, – он устало потер щетину и бросил на меня пустой взгляд. – Я сказал всё, что хотел.

Он ушел даже не попрощавшись. Я кинулась за ним на лестничную площадку, со всей силы вцепилась в руку.

– Не уходи, я прошу тебя!

– Марьяна, блин! – он оттолкнул меня. – Мы с тобой не будем вместе. Никогда, ок?

– Я люблю тебя. Неужели этого мало?

– Сходи к психотерапевту, у тебя крыша реально уехала.

– Любишь её?!

– Нет, – отрезал Ян. – Но если бы я мог любить, то выбрал бы Аврору. Я бы всегда выбирал её. Знаешь почему? Не потому, что она любит меня. А потому что она самое лучшее, что было в моей жизни. Её чувства искренние и живые. Она живая.

– А я мёртвая, что ли?

– Ты пустая. Я тебе нужен для того, чтобы любил тебя. А ей я просто тупо нужен. Без фильтров.

Глава 42. Феникс

Сгорают, взрываются звёзды

Наших чернильных сердец.

В шипы превращаются слёзы,

Когда любви приходит конец.

Луна – символ нашей тьмы,

Тенью солнце собою затмила.

На остатках пепла моей пустоты

Выжгла три слова: «она тебя любила...»

Мне останется лишь смотреть

На небо в проблесках звёзд.

Тлеть, полыхать и гореть

Мыслями – всё было всерьёз.

/Ян/

Какого хрена я отпустил Пожарову?

Не знаю. Не понимаю. Не догоняю. В последнее время мне вообще дико сложно давать адекватную оценку собственным действиям.

Безумное лето свело меня с ума. Или это сделала девчонка-ураган, в глазах которой нон-стопом полыхал адский огонь? В этом огне плавился и я. Сгорал в жарком, обжигающем и неугасающем пламени, подобно мифическому фениксу, только без возможности возродиться из пепла.

Я не хотел отпускать её. Так может, стоило вцепиться в неё руками, чтобы только удержать рядом? Хоть на мгновение! Клиника…

Когда успел настолько сильно привязаться к булочке? Постоянно о ней думаю. Хочу увидеть, услышать голос, вдохнуть её запах, насладиться близостью. Едва ли не дышу ею. Как будто весь остальной воздух разом перекрыли и у меня осталась только она – моя персональная кислородная маска.

Чёрт, никогда такого не было. Пусть я и понимал, как хорошо мне с ней, но лишь теперь, четко осознав эту жирную чёрную точку в нашей истории, я уяснил для себя одно простое – мне мало. Мне чертовски мало Пожаровой. Надо ещё!

Подсел на неё, словно на любимый сорт кофе.

В моей жизни было много девушек. Я никогда не заморачивался отношениями. Особенно серьезными. Если девушки считали иначе – это только их проблемы. Не мои.

А сейчас…

Система дала сбой. Или вирус под названием «Пожарова» тупо обрушил все серверы, уничтожил коды шифрования, взломал защиту, мастерски обошёл тройную аутентификацию. Она сломала меня?

Кажется, да.

Последняя неделя моей жизни – это натуральный ад. Всё за считанные секунды накрылось бумерангом возмездия и пошло по одному месту. А дальше покатилось прямиком в бездонную пропасть.

Я чувствую себя каким-то ничтожеством. Жалким одиночкой, оставшимся без друзей и мнущимся теперь перед палатой женщины, с которой дал самому себе слово впредь никогда не пересекаться.

Именно Пожарова привела меня сюда. К моей биологической матери. Ну, или мне тупо хотелось так думать, чтобы не забивать свою голову дополнительной ванильной хренью.

Кто я? Что здесь делаю? Может, пытаюсь найти доказательства теории, что в одну реку всё-таки реально войти дважды?

Впрочем, скорее всего, это чисто уплата долга. Я не хочу быть обязанным чем-либо той, что родила меня. В конце концов, она помогла мне. С другой стороны, я не просил никаких подачек…

Короче говоря, я сам не понял, как набрал Анфису-Иру и взял у неё адрес частной клиники, где лежала на реабилитации после операции эта женщина. Но с каждой секундой я начинал осознавать, что делал совсем ни то. Бессмысленная трата времени. А, как известно, время – деньги.

И только я собирался развернуться и свалить куда-нибудь подальше, как дверь распахнулась. Передо мной предстал сам Марк Барсов собственной персоной.

Дьявол.

Вот как раз с ним у меня вообще нет ни малейшего желания ни встречаться, ни вступать в напряженную полемику. Последнее наше столкновение привело меня в изолятор временного заключения. Не хотелось бы повторения. Кулаки так и чесались начистить этому придурку морду. К сожалению, или, к счастью, я не такой отбитый моральный урод, чтобы устраивать драку в больнице. Я и без того прилично накосячил за эти дни.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – усмехнулся Барс и отошел в сторону, освобождая проход.

Ничто мне не мешало молча проследовать к своей цели. Уйти, иначе говоря. То, что обо мне подумает Марк вообще по боку. Но я уже на этой неделе пустился во все тяжкие, вытворяя всякую дичь, так поступил и сейчас. Полнейшая импровизация. Пусть я никому ничего не был должен. Никому, кроме себя.

– Исчезни куда-нибудь, – коротко бросил через плечо. – Иначе даже присутствие твоей матери меня не остановит, Барс.

– Она и твоя мать тоже, – процедил он сквозь зубы.

– Не беси меня.

Я прошёл внутрь палаты, захлопнув перед его носом дверь.

Палата была огромная. Всё равно что маленькая квартира. Сквозь панорамные окна помещение заливал солнечный свет. Хотя, по мне, такое себе удовольствие. От этого солнца только жарче. Отметил взглядом барную стойку, обеденный стол, гигантскую плазму на стене, а перед ней пара кресел и диван. На одном из этих кресел спиной ко мне и сидела моя мать.

– Сынок, я же говорила те…

Она повернулась ко мне и осеклась, лишаясь дара речи. На её лице отразились эмоции, видеть которые у меня нет никакого желания. Счастье, радость, тоска. Кажется, именно так выглядит человек, по которому очень сильно скучаешь. Хочешь обнять его, а не можешь.

И меньше всего на свете я хотел чувствовать, понимать её, будто бы искать ей оправдание. Мне нравится её ненавидеть. Пожарова слепила из меня какое-то сопливое ничтожество. А как вернуть обратно заводские настройки – не сказала.

– Здравствуй, – хрипло произнесла мать. – Я так рада, что ты пришёл, Ян.

– Давай без восторгов.

– Прости, – она нервно улыбнулась. – Хочешь чаю?

Да, откуда же ей знать, что я терпеть не люблю чай?

– Чтобы ты понимала, это ничего не меняет. Я…

– Я знаю, Ян. У тебя есть право злиться на меня. Это заслуженно. Но пойми…

– Стоп, – отрезал я. – Мне не нужно ничего понимать. Я благодарен тебе за то, что ты сделала. Не более того.

– Ладно.

Не знаю, почему я до сих пор оставался здесь. Ведь, по сути, сказал всё, что хотел. Атмосфера и без того была напряженной. Слишком раскаленной. Воздух кипел, дышать становилось нечем. Неловкость достигла своего самого высокого пика.

– Чем ты больна?

– Сердце, – пожала плечами мать. – Стоило ожидать, что после всех совершенных ошибок здоровье окажется под угрозой. У меня был инфаркт. Операция прошла успешно. Потом пошли осложнения, так что некоторое время я должна пробыть в клинике на реабилитации.

– Ясно.

– Марк рассказал мне о своём поступке. Не злись на него.

Забавно.

У них такие доверительные отношения. Я бы улыбнулся от умиления, но сахар на зубах скрипит. Мешает.

– Мне пора.

– Ян! – мать вскочила с дивана. – Приходи ещё… пожалуйста. Ты мне очень нужен.

– Почему-то, когда мне была нужна мать, её рядом не было. Ах, да! Её больше волновала выпивка, наркота и мужики. К твоему сведению, это я ещё смягчил.

– Все совершают ошибки. Я понимаю, что тебе сложно меня понять или простить, но ведь мы можем попробовать.

– Попробовать что?

– Стать семьей.

– У меня уже есть семья, – усмехнулся я. – И даже старший брат, который не вонзит мне нож в спину.

Не думал, что вообще когда-нибудь начну испытывать к Димасу какие-то братские чувства. Отношения у нас те еще. Но, по крайней мере, он не подлый. Захочет врезать – сделает это без уверток.

Впрочем, чего еще ожидать от Барса? Яблоко от яблони, как говорится.

– Ян… пойми, в жизни бывают ситуации, за которые потом стыдно. И как ты не пытаешься исправить ошибку, ничего не получается. К тому же за всё надо платить. Я не горжусь тем, как жила. Как существовала и…

– Очнись, – прервал я её. – Твой бизнес – это эскорт. Ничего не изменилось.

– Может быть однажды, когда ты станешь взрослым, ты сможешь понять меня. А сейчас… просто знай, что я есть. Выслушаю, помогу. Ты мой сын, я не могу иначе.

– Прощай.

И я бы рад объяснить, почему мне так тяжело, почему каждый шаг с трудом дается, да не могу. Моя мать напоминала мне самого себя. Возможно, я похож на неё больше, чем сам того хочу.

Даже выйдя из клиники, не нашёл себе покоя. На парковке, опершись задом о свой мотик, меня дожидался Марк. Этого только не хватало для полного эмоционального выноса в другую галактику.

– Спасибо, – выдал он после того, как затянулся сигаретой и выдохнул дым. – За маму. Ей это важно.

– Пофиг, что ты там думаешь.

Я снял тачку с сигнализации и думал уже сесть и свалить в какой-нибудь бар (плевать, что полдень понедельника), как в спину донеслось очередное никому ненужное откровение:

– Извини.

Вот же дятел. Реально… сам напрашивается.

– Барсов, не хочешь отвалить?

– Я был на эмоциях. В любом другом случае я бы не вписался в подобную затею.

– Хватит притворяться паинькой.

– В смысле?

– В смысле, не вали всё на эмоции. Так и скажи, что думал, как трахнуть мою девушку.

Марк усмехнулся, его карие глаза сверкнули пламенем вызова.

– Я бы мог сделать это более лайтовым способом.

– Если бы речь шла не об Авроре, то я бы тебе поверил.

– Брось, она не святая. Ровно такая же продажная, как и все тёлки. У всех есть своя цена.

Внутри у меня закипала лава, приходил в действие и без того давно не спавший вулкан. Честно, я искал причину, чтобы не сломать ему пару ребер и не находил ни одной.

– Ещё слово и первого, кого ты увидишь после моего удара будет травматолог.

– Бедная Марьяна, – хохотнул братец. – Шансов нет. Ноль против трех тысяч.

А вот отсюда поподробнее.

– У тебя шизофрения, Барс? Больничка в двух шагах, сходил бы к мозгоправу.

– Ты до сих пор не понял? Ну и болван же ты, Ян. Думаешь, ради чего всё это было? Чтобы Марьяна уберегла любимую сестренку от разбитого сердечка? Сложно.

Зараза.

Вот теперь я чувствую себя идиотом. Надо ведь было всё состыковать…

– А насчёт меня ты прав, да… – он довольно улыбнулся. – Теперь проще будет завалить Аврору, когда тебя нет на горизонте. Бедной девочке ведь понадобится жилетка…

Не сдержался и заржал в голос.

– Знаешь, я даже нос тебе ломать передумал.

– Так уверен в себе?

– Ты плохо знаешь Аврору, Барс. Ей не нужна жилетка. Скорее груша для биться.

Аврора – это Аврора. Она не такая, как все. Но прежде, чем я верну её, мне нужно отдать старые долги.

Наверное, что-то и правда во мне сломалось. Еще пару месяцев назад я бы забил болт и продолжил радоваться жизни. А сейчас не мог. Даже если мы и расстанемся с Авророй и у меня ничего не выйдет, то хотя бы закончить надо правильно.

От одного осознания, что я сломал ей жизнь, всё внутри переворачивалось.

Из-за меня она поругалась с отцом, которого боготворила, ушла из дома, теперь вынуждена работать, чтобы оплачивать своё жилье и еду. Да и с сестрой тоже поссорилась из-за моей скромной персоны. Я, конечно, мудак и сволочь, но… хотел бы сейчас сказать, что не настолько. Но именно настолько. Просто не с ней. Я не могу так поступить с ней.

Именно по этой причине я и поехал туда, где жила Марьяна с отцом, чтобы окончательно всё решить. Наверное, ей было за что мне мстить. Точно было. Но ведь её сестра в этом не виновата.

По крайней мере я так думал и считал, что будет достаточно извинений. Пусть Марьяна и дальше продолжает охоту на ведьм, то есть на меня, но с Авророй ей нужно что-то делать.

Но оказалось, что месть вообще не при чем и нет никакой личной вендетты. Кроме той, что эта девчонка совсем спятила. Неужели она и правда рассчитывала, что после всего у нас что-то выйдет? Просто ненормальная. Я бы даже трахать её не стал. Себе дороже, блин.

С каждой секундой начинаю понимать, что приехал зря. Лучше бы сразу помчал к Башарову, а потом к Авроре. Марьяне на пару с Марком лечиться надо.

– Я не пустая! – по глазам Марьяны покатились натуральные слезы. – Потрогай, какая я живая!

Увольте…

– Жарова, я сейчас втащу тебя в квартиру и отдам папаше, пусть он разбирается с твоими закидонами. Не вынуждай.

– Ян…

За нашими спинами пиликнул лифт, и я почти выдохнул с облегчением. Но до того, как я успел развернутся и убраться куда-нибудь, Марьяна встала на цыпочки, вцепившись в меня и губами, и всеми своими конечностями.

– Как у вас тут весело, – раздался до боли знакомый голос, за одно мгновение накачав мою сердечную мышцу ледяным страхом. – Продолжайте-продолжайте. Мне всего лишь нужно забрать мой арбалет.

Я отпихнул Марьяну в сторону и рванул к Авроре.

Она выставила перед собой ладонь, давая понять, чтобы не подходил ближе. Я же боролся с искушением затащить булочку в лифт и увезти отсюда. Только это нас уже не спасет.

– Ян, у тебя тут хорошая компания.

– Пожарова…

Она просто молчала и смотрела на меня, но ничего и не нужно было говорить. Я читал на её лице субтитры. И наше кино вряд ли бы кто-то выпустил в эфир. Оскорбление чьих-то чувств и всё такое. Моих чувств!

Глава 43. Такая разная любовь

Душа с тобой наизнанку,

В сердце яд плещется.

Ты – огнём в открытую рану!

Постскриптум:

Это не лечится.

/Аврора/

Любовь – это самое прекрасное в мире чувство. Даже спорить бессмысленно. Но нельзя отрицать тьму, что в ней кроется. Никогда нельзя ставить любовь к парню выше всего остального. Выше дружбы, кровных уз, гордости, собственного счастья.

Черт возьми, этот парень может быть самым лучшим! И лишь с ним на твоей коже появляются пьяные мурашки, а в сердце разгорается адский огонь. Но пошёл он в задницу, если ради него нужно забыть о самом главном – о себе!

В противном случае я лично готова указать ему направление. Дать мудаку эпического пинка под зад. Прямо в его наглый и сексуальный зад.

Мама не научила меня быть девочкой-девочкой, такой всей леди. Но она научила меня одной очень важной и незаменимой вещи в жизни: Он всего лишь глава истории, а Ты – книга.

Принято считать, что любовь – это раз и навсегда. Всегда и навечно, долго и счастливо, и прочее… прочее… прочее.

Но мы не на радуге, не на страницах любовного романа и уж точно не в кадре очередной сопливой мелодрамы. В топку розовые сопли, наш мир раскрашен серыми красками.

Это гребаная жизнь.

Любить кого-то – роскошь. И у этой монеты есть две стороны. На одной всегда светит яркое солнышко, а на второй царит непроглядная ночь. Нельзя познать любви, если ты не распробовала эти две стороны. Одновременно тебя распирает от боли и от счастья. Это так нормально страдать от любви. Наверное, я должна сказать, что, даже принимая в расчёт её тёмную сторону, никто бы от неё не отказался.

Ложь!

Кто по доброй воле согласится испытать удары сотнями ножей прямо в сердце?

Если бы я могла, то забыла бы о Яне. Нашу уродливую, порочную любовь. Ведь несмотря на всё, мне было хорошо с ним. Я чувствовала себя счастливой. Очень короткий промежуток времени. Но чувствовала!

Только ментальные качели замерли в воздухе и отшвырнули нас друг от друга. А я не могу протянуть ему руку. Принять его назад. После всего… всё сгорело, обратилось в пыль и пепел. Да и мне больше нечем его любить. Просто нечем любить.

Я не знаю, когда станет легко. Когда я смогу смотреть на него и не испытывать этой адской, невыносимой боли! Словно моё сердце рвут на части, а в плоть впиваются стальные когти. Снова и снова, и снова!

Так больно.

Как это перетерпеть? Как вытащить все ядовитые иглы из сердечной мышцы, услужливо оставленные им же? Я даже малодушно не хочу быть такой сильной. Я хочу быть слабой и уступить главному демону моей жизни. Сдаться в его плен… уже была его рабыней, почему не позволить себе перестать бороться?

Но, видимо, сила воли и гордость где-то ещё остались существовать на задворках моего сознания. Они-то и не позволяли мне скатиться во все тяжкие, потерять власть над собственным телом, над разумом.

Когда я увидела Яна с Марьяной, то едва не расклеилась, не растеклась лужицей на той самой лестничной клетке. Застукать сестру со своим бывшим… мои чувства объяснить просто невозможно.

Ощущение, будто почву вдруг выбили из-под ног, а тело перестало подчиняться. От меня остался лишь сгусток ауры души, которая забилась в самый уголок, накрыла голову руками и принялась реветь навзрыд. Иступлено, переходя на истерический плач, трясясь от очередного предательства безвольной тряпичной куклой…

Но даже теперь моё глупое сердце летело к нему, крошило ребра, ломало и гнуло тесную клетку, рвалось к нему одному… глупо, да? Так по-идиотски глупо любить того, кто, недолго думая, кинулся под юбку к твоей же сестре…

А Марьяна? Как она могла?!

Но настоящая я никому не показала своих истинных чувств. Железобетонный покерфейс, лёд в глазах, уверенность в каждом шаге. Только равнодушие. Только хардкор.

Я это переживу! А если будет трудно, пристрелю обоих из арбалета.

Так я себя и успокаивала, медленно и меланхолично собирая свои вещи в большой чемодан для путешествий. Не стоило его и разбирать после возвращения от бабули и дедули.

За этим нехитрым занятием меня и застала Марьяна.

Ладно, Ян…

Вычеркнуть Сотникова из жизни несложно. По крайней мере, мне очень хочется в это верить. Ведь когда-то я уже выгнала этого парня из своего сердца. Во второй раз должно быть сильно проще. Правда?

А вот сестра так и останется ею. Хоть раз в год, но нам придется пересекаться. Семейные праздники, всё такое. И это дико странно вдруг возненавидеть её. Из-за парня!

Я всегда считала сестру легкомысленной, наивной, ветреной… но я любила её. Мы были очень дружны с самого детства. До сих пор не верится, что всё изменилось.

Ни на секунду не поверила, что Марьяна пытается защитить меня от Яна, типа беспокоится за разбитое сердце. Она никогда не отличалась сентиментальностью.

Моя сестра из тех девчонок, которых принято называть меркантильными суками. Такие, как она – играют роли главных стерв. Буквально Царица Змей.

Но, чтобы она вонзила ядовитые клыки именно в меня… это стало ещё большим ударом, чем разрыв с Яном.

Марьяна молча устроилась на моей кровати, наблюдая за сборами.

– Надеюсь, ты живешь не на вокзале? – наконец, спросила она.

Ха-ха, шутка без бороды просто.

– Надеюсь, мы не будем делать вид, словно ничего не случилось.

– А что случилось? – непонимающе захлопала ресницами Марьяна.

Вот же жаба…

– Мы с тобой обе знаем, что ты не дура. Давай не начинай играть роль, которая тебе не идет.

– Раньше тебе ничего не мешало считать меня дурочкой, – усмехнулась она. – Как и отцу. Аврора – умница-дочка, а Марьяна так, для красоты и интерьера.

Ещё и папу приплела.

– Очаровательно, – я наклонилась, складывая рубашки и блузки в стопку. – Может, и о матери поговорим?

– Может быть.

– Марьяна… тебя считали именно такой, какой ты себя подавала.

Сестра громко расхохоталась, продолжая прожигать меня своим взглядом. Она ни на миг не прерывала зрительного контакта между нами. Я тоже не собиралась отводить глаз.

Это война!

Ментальная, но война.

И я не собираюсь принимать поражение, дарить ей победу. Не я начинала – не мне и заканчивать. Хочет белый флаг? Что ж, облом. В моём арсенале есть только кроваво-красный.

Дело тут уже не в Яне. А в доверии, в честности, в отношении друг к другу. Просто как можно променять семью на мужика?

– Я не отдам его тебе, – зло и безапелляционно заявила она, глаза загорелись какой-то ядовитой ненавистью. Словно я – основная причина её бед и несчастий. – Слышишь, Рор? НЕ! ОТ-ДАМ!

История о том, как однажды между сёстрами встал один наглый котяра. И что бы я не сделала дальше, изменить что-либо будет уже нельзя. Кота, может, и след давно простыл... В общем, какой-то кот Шредингера, честное слово. Он вроде и есть, а вроде и нет.

– Дура ты, Марьяна.

Как есть дура. И играть не надо.

Забыть о сестре, о своих корнях только потому, что у одного парня слишком голубые глаза и вообще он – само воплощение тёмного бога?

Я могла понять её любовь.

Но точно не могла понять её ненависти.

– Ты никогда не сможешь представить, что я чувствую, Аврора. Тебе вообразить будет страшно, каково быть на моём месте.

Она словно мои мысли прочитала. Марьяна говорила, что я не могу её понять, но сейчас мы обе поймали одну и ту же волну. Стояли друг против друга и падали прямо в пропасть.

Мы обе полюбили одного парня. Жестокого, бессердечного подонка, который и не догадывается о смысле слова «люблю».

Мы полюбили безответно. Мы обе были несчастны. Просто для одной из нас не существовало никаких правил и морали, а для другой – наоборот.

Так мы и разлетелись с сестрой в разные стороны. Сейчас я ясно поняла, что жизнь изменилась до неузнаваемости. Она раскололась на мелкие части.

Марьяна собирается до потери пульса бороться за Сотникова. Я же собираюсь бороться только за себя.

– К счастью, я на своём месте.

Бросив последние вещи в чемодан, вышла из комнаты, даже не взглянув на сестру. Я сожгла Яна, неужели не смогу спалить и её?

Она сама выбрала этот путь. Путь вражды и одиночества. Говорят, что любовь меняет людей до неузнаваемости. Раньше это казалось мне такой глупостью. Но на примере сестры и самой себя я познала горький опыт перерождения. Тот момент, когда у тебя забирают крылья становится судьбоносным. Кто-то выдерживает испытание, кто-то нет.

Никогда не считала себя хорошей. Но в жизни должны быть какие-то ограничения, законы. Человек должен быть человеком. Иначе настанет полнейший хаос.

– Рор!

Марьяна схватила меня за руку, не давая уйти. Она тяжело дышала, глаза нервно бегали, щеки покрылись красными пятнами. Она боролась со своими демоническими тараканами и, очевидно, проигрывала им. Полный фиаско.

– Что ещё?

– Не хочу, чтобы ты считала меня сукой…

– Но ты сука.

– Ты бы знала, как я старалась разлюбить его! – по её лицу потекли ручейки слез. – Но я просо не в силах! Я не могу без него! Дышать не могу, есть не могу, жить не могу…

– Марьяна… – я сделала глубокий вдох и рвано выдохнула, чувствуя, как внутри всё готовится взорваться к чертовой бабушке. – Мне неинтересно это слушать. Что ты хочешь узнать? Да, я люблю его. Наверное, так же безумно, как и ты.

– Я не отступлю.

– А я никого и не держу. Всё, пока.

Наконец, выкатив чемодан из комнаты, я оказалась в прихожей. Похоже, придется вызвать такси… помимо чемодана у меня еще спортивная сумка и кейс с арбалетом.

В момент, когда я завязывала шнурки на любимых кедах, из кухни показался отец.

Не было печали…

– Привет, – он улыбнулся, подперев левым плечом стену.

– Привет, пап.

– Совсем уезжаешь?

– Пап…

– Я обед приготовил. Может, останешься хоть на борщ?

Борщ, конечно, звучит очень соблазнительно. Но в одной квартире с Марьяной я больше и минуты не выдержу.

– В другой раз, ладно? – я попыталась изобразить хоть какое-то подобие улыбки, только получилась, наверное, лишь жалкая реплика. – Мне сегодня ещё на тренировку нужно и подготовиться к завтрашнему занятию по вождению.

– Давай тогда подвезу, – отец выпрямился, скрестив руки на груди. – Мы с тобой в последний раз сильно повздорили. Боюсь, я перегнул палку насчёт твоего Яна.

Вовсе он не мой…

Да и палка была в самый раз.

– Поехали.

Может быть, разговор с отцом – это именно то, что мне нужно.

Я должна отвлечься, выпустить пар. Иначе это часовая бомба, что тикает в моей груди пятьсот сорок ударов в минуту, точно взорвется и моё ментальное равновесие полетит к чертям.

Кого я обманываю? Черти давно уже здесь, со мной. И уходить явно не собираются…

Глава 44. Тайны прошлого

Глава 49. Тайны прошлого

/Аврора/

Не могу оставить ни единого шанса для нас с Яном. И мозгами я понимаю, что всё правильно… что всё ровно так, как и должно быть. Но вот сердце… моё глупое безумное сердце думает совершенно иначе.

В этом и заключается волшебная, магнетическая и нерушимая сила настоящей любви. Её ничто не способно остановить, заставить погаснуть. В конце концов, любовь – не свечка, чтобы взять и потушить её. При этом не важно, что пламя обжигает, оставляет после себя ожоги четвертой степени. Она все равно остается любовью. Не такой прекрасной, может быть, но остается.

Мы с Яном всегда делили верхнюю строчку опаснейших ядов в мире. Два токсичных человека, несущих друг другу погибель. А ведь в паре так не должно быть. Нужно равновесие. Кто-то отравляет, кто-то лечит. Получается, мы по определению распались бы. Рано или поздно. Как нестабильные атомы на мелкие частицы.

– Аврора, у тебя всё в порядке? – с беспокойством спросил отец, показываясь в зоне кухни.

– Да, – ответила на автопилоте и для убедительности ещё и головой кивнула, как послушный болванчик.

Хотя я больше пыталась убедить в своей адекватности саму себя, нежели папу. К тому же откровенничать на тему Яна Сотникова с отцом я совсем не хочу. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Возможно, мне и стоило бы выговориться, обнажить душу, вывернуть всё наизнанку. Но если я только начну проговаривать вслух свою личную драму, то не смогу сдерживать чувств. Которые так и просят выхода.

– Тебе не обязательно жить здесь одной, ты в любой момент можешь вернуться домой. Мне жаль, что мы поругались на пустом месте.

Отец действительно сильно загрузился из-за нашего небольшого семейного конфликта. Странно… я на него совсем не злилась. Наверное, вся злость в моём сознании принадлежала одному человеку. Конечно же, Яну.

У меня было много вопросов к отцу после всего, что Сотников на меня вывалил. Но просто взять и спросить… сложно. Придётся дождаться удобного момента.

– Пап, – я села за барную стойку и сложила руки перед собой. – Пойми, дело не в тебе. Да и я уже взрослая. Давно пора съезжать и самой устраивать жизнь.

Отец улыбнулся, заняв свободный стул напротив меня.

– Вы так быстро выросли. Не успею заметить, как и Марьяна выпорхнет из гнездышка. Я всегда думал, что она первая начнёт жить с молодым человеком.

Да уж, папочка плохо знает нас с сестрой. Что не удивительно. Он всегда много работал, да и служба в органах – это не четкий график с девяти до шести с отпусками, больничными и выходными.

Мы с Марьяной частенько в детстве отмечали праздники с бабушками и дедушками, из детского сада нас забирала соседка… когда я была младше, то очень обижалась на папу. Мне хотелось проводить с ним как можно больше времени.

Нас бросила мама. Мы с Марьяной остро нуждались в родительской любви. Только позднее я поняла, что папа уделял нам каждую свободную минуту. Воспитывал нас, как мог.

Денежка ведь сама себя не заработает, а двое детей – это немаленькие расходы. Женщины часто становятся брошенными, совмещают материнство с работой. Но отцам-одиночкам тоже приходится нелегко. Да-да, они существуют. Им приходится играть в куклы, учиться варить кашу без комочков и даже пройти курсы по плетению косичек, а ещё шить костюмы на новый год и мастерить подделки в школу.

– Пап, я одна живу, – запоздало ответила, тяжело выдыхая. – Иногда мама заходит.

Ни парня, ни подруг, теперь вот и сестры нет. Впрочем, хоть мы с сестрой и были дружны, но компании у нас разные. Марьяна всегда любила развлечения, вечеринки и парней, я больше увлекалась собой. Учёба, саморазвитие, хобби. Даже плетение из бисера меня больше привлекало, чем парни.

– А Ян?

Паршиво, когда твой папа прокурор. Допрос с пристрастием устроил со всеми вытекающими. Вроде я понимаю, что в его вопросах нет ничего сверхъестественного, но сама тема беседы неприятна для меня.

– Давай не будем об этом. Мы расстались.

– Прости, – отец накрыл мои руки своими, тепло улыбаясь. – Я влез не в своё дело. Мне до сих пор кажется, что ты моя маленькая Аврора. Я очень боюсь за тебя, что ты спутаешься с плохим парнем, а потом жалеть будешь.

А Ян очень подходит под определение плохого парня. Бунтарь по классике. Вообще-то, будь у меня дочь, то я бы тоже над ней тряслась. И точно бы научила её стрельбе и отдала куда-нибудь на бокс или на дзюдо.

– Пап, ты совсем не при чём… – пожала плечами, пытаюсь справиться с нарастающей болевой волной в грудной клетке. – Просто… у нас не сложилось. Не утруждайся. Я прекрасно знаю, кто он. Ян рассказал мне о произошедшем… его подозревают в драке и поджоге, да?

– Надо же, – хмыкнул отец. – Может быть, этот парень лучше, чем я о нём думал.

Очень сомнительно… лично я уверена – если бы Сотникова не прижали со всех сторон, он бы никогда не открылся мне. Так бы и продолжал вешать наивной Авроре сахарную лапшу на уши. А я бы позволяла. Потому что слишком сильно влюблена в него.

– У него проблемы? – нерешительно спросила.

– Весьма серьёзные. Нанесение телесных в тяжелой форме плюс умышленный поджог.

– Пап, Ян…

– Аврора! – отрезал отец. – Ты же понимаешь, что я не могу с тобой обсуждать никаких подробностей уголовного дела.

– Его могут посадить?

Как бы то ни было, меня не могло не беспокоить будущее Сотникова. Он, конечно же, говнюк, гад и вообще главный мудак моей жизни, но… такого не заслужил.

Я не скажу, что спор – благородное дело. Вовсе нет. И однажды бумеранг обязательно бы вернулся. Рано или поздно. Но одно дело обмануть, разбить сердце, переспать по приколу. В конце концов, Башаров никого не тащил в постель силой. Пусть он бабник и придурок, но уж точно не насильник. Как Игорь, например. А Бельский, мало того, совершил преступление, которое сошло ему с рук, так еще и подставил Яна с Русланом. Это по-настоящему подло.

Ни то чтобы мне хотелось защищать Яна и Руса в их жестоких развлечениях. Они те ещё козлы. Но есть разница. Огромная! По крайней мере, в этом плане они оба правильные.