Текст книги "Прежде чем мы разобьёмся (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Не знаю, какие отношения сейчас у Марьяны и Башарова. Когда я уезжала к бабушке и дедушке в деревню, ребята находились в сильной ссоре. Но я надеюсь, всё сложится. Моя сестра не подает виду, но Рус ей точно не безразличен. Возможно, другие люди способны нас изменить и иногда нужно немножко верить в волшебство любви.

Ладненько. Пожалуй, вот тут явный перегиб с ванилью. Но я девочка. Сейчас я хочу мохито, розовые замки в воздушных облаках, единорогов и сахарной ваты. Порой хочется быть феечкой Винкс, а порой злобной ведьмой. Зависит от настроения.

– Я волнуюсь за тебя, – снова повернулась ко мне Марьяна. – И не собираюсь потом искать для Сотникова неприметное место на кладбище.

– Значит, будем искать вместе. Или ты уже исключила из списка мудаков Башарова?

Мы с сестрой синхронно рассмеялись и обнялись. В лицо дул свежий и теплый ветерок, пароход плавно рассекал воды Невы, отчего те пенились и оставляли воздушный след. На фоне звучала живая музыка. Саксофон, пианино, скрипка…

– Полагаю, выбирать плохих парней – это семейное, – заметила Марьяна. – В мамочку пошли.

– Кстати, о плохих парнях. Пора бы вернуться за столик…

– Ты иди, – сестра подтолкнула меня к лестнице. – Мне позвонить нужно.

– Давай.

Быстро сбежала вниз и решительным шагом направилась в другой конец палубы, где мы с Марьяной оставили Руслана и Яна.

И уже подходя к ним я чётко услышала:

– Не понимаю я тебя, Сотников. Вокруг столько вариантов, а ты выбрал именно Хрюшу.

Замерла на месте, прислушиваясь.

Да-да, подслушивать нехорошо, но все уже поняли, что я не самая положительная на свете. Тем более нельзя упускать такую отличную возможность. Ребята сидят спинами ко мне и ничего не подозревают о моём присутствии.

– Рус, завязывай. Начинаешь напоминать ревнивую супругу.

– Ты втюрился, что ли? – заржал Башаров.

– Втюрился или нет, какая разница? Я с ней и это всё, что тебе нужно знать.

Если бы я могла влюбиться в Сотникова, то я бы это сделала.

В этот момент мне и стало понятно, что это не тот Ян, которого я знала. Он другой. И этому Яну я дала бы миллион шансов…

* * *

К моему дому мы подъехали только под самое утро. Прогулка на пароходе длилась до трёх часов ночи, а дальше все мы разошлись в разные стороны. Марьяна и Руслан укатили к нему на дачу. Впрочем, нам было совсем не до них. у нас своя лавстори.

Сначала гуляли в центре. Купили арбузное мороженное в круглосуточном кафе (за бешенные деньги, ведь это Питер, детка!) и бродили по набережной. Болтали, целовались, делали селфи. В основном, конечно, целовались.

После не могли расстаться в машине. Снова целовались и задыхались от страсти.

Перемесились на лавочку возле моей парадной, сидя в полной тишине и встречая вместе рассвет. Я положила голову Яну на плечо. Он гладил и перебирал мои волосы…

Очень давно я мечтала об этом. Представляла титры, в которых я счастлива именно с ним. Попахивает мыльной оперой, но мне плевать. Мне хорошо с Яном. О чём ещё говорить?

– Спасибо за этот день.

– Уже влюбилась? – усмехнулся Ян.

– Всего лишь очарована.

– Не дотянул, – притворно расстроился он и чмокнул меня в щёку.

– Чёртов романтик.

– А ты оказывается умеешь быть милой, а не только протыкать мой зад стрелой.

– Ты сейчас жалуешься?

– Поцелуй и всё пройдёт.

– С тебя ведерко арбузного мороженного и проси, что хочешь.

– М-м, ловлю на слове, Пожарова.

Он наклонился ещё ниже и зашептал мне на ухо что-то ну совсем неприличное, отчего тело вспыхнуло наподобие зажжённой спичке.

Наверное, мы бы болтали ещё очень долго (и не только болтали, однозначно!), но дверь парадной открылась и оттуда вышел мой отец.

– Аврора! – окликнул он меня. – Подойди сюда, будь добра.

– У твоего отца такой вид, словно он собирается пристрелить меня.

– Всё может быть. Езжай… домой пора.

– Наберу вечером, Булочка.

– Аврора! – снова позвал папа.

– Иду!

Я порывисто поцеловала Яна в щеку и подбежала к отцу.

– Привет, пап. Что-то случилось?

– Да, – он бросил короткий напряженный взгляд за мою спину. – Ты больше не будешь встречаться с этим парнем.

Это шутка? Если да, то неудачная…

Глава 32. Шаг за шагом – в бездну

Я помню твой арбузный поцелуй И как с тобой нам хорошо было, Ты к другим меня не ревнуй, Я никого никогда не любила. Так сильно, до спазмов в груди, Что даже страшно представить. Я бегу в объятья твои, Чтобы весь мир за спиной оставить. Мятные губы, горячие руки, Шёпот, поцелуи и взгляды – глаза в глаза. Часы проходят как минуты, Как с неба падает звезда. Я запах арбуза запомню И ветер теплый с Невы, Как мы целовались безумно, Пока разводились мосты. Давай, как они тоже? На секунды в стороны

и быстро назад! Делить весь мир поровну И пить друг друга, как лимонад.

И пусть завтра настанет Ад,

А ты забудешь про клятвы,

Я всё равно возвращаюсь назад

К любви с горьким ароматом мяты.

/Аврора/

Папа взял меня под локоть и фактически силой повёл за собой в парадную. Мне приходилось быстро-быстро перебирать ногами, чтобы не упасть или не споткнуться на лестнице.

Если это реально какая-то шутка, то вообще ни капельки не смешная. В конце концов, буквально сегодня мне исполнилось двадцать. Давно выросла из того возраста, когда было уместно ставить запреты на парней и ночные прогулки.

Отец раньше никогда не вёл себя так. Даже с Марьяной. Ругался на неё, да. Запирал типа «под домашний арест», парней припугивал, но, чтобы взять и посреди улицы устроить разбор полётов… Он ведь практически за шкирку потащил меня домой, словно пятилетнюю девчонку или нашкодившего кота. Хотя я ничего запрещенного не сделала. Просто сидела со своим парнем на лавочке возле дома. Что здесь плохого?

В лифте мы с отцом оба молчали.

Я злилась на него и всем своими видом пыталась это показать. Родитель же избегал смотреть на меня прямым взглядом, полируя своими тёмными колючими глазами через отражение в зеркале.

Да какого единорога происходит?! Ничего не понимаю!

Едва войдя в квартиру, папа с невероятной злостью захлопнул за нами входную дверь и со всей силы дёрнул ручку вверх, защелкивая замок.

– Ты объяснишь мне что-нибудь? – я скрестила руки на груди.

– Разувайся и живо спать. Поговорим завтра, Аврора.

Ясно… что ничего не ясно.

– Я никуда не уйду, пока не услышу вразумительного ответа!

Согласна, немного психанула. Мы с отцом оба сейчас перегибаем. Один характер. Что называется, против генов не попрёшь.

– Не ори, мать разбудишь.

Да плевать я хотела!

И да, мне совсем не стыдно. Потому что вместо матери у нас с Марьяной биоматериал. Или кукушка. Думайте, как хотите. Но называть матерью женщину, которая бросила своих маленьких детей ради потрахушек в Арабских Эмиратах, я никогда не стану. Язык не повернется. А жалкие оправдания в стиле «она же твоя мать и родила тебя, имей уважение» – не ко мне.

Не каждая женщина, родившая ребенка, может считаться матерью. Сколько историй о тех, кто бросили своего малыша после родов или сдали в детский дом в более взрослом возрасте… и это ещё не самое худшее. Нам с Марьяной повезло чуть больше. Во-первых, над нами никто не издевался. Не били, не унижали, не пытались самоутвердиться. В квартире никогда не собирались алкоголики, наркоманы и прочие люди с низкой социальной ответственностью. Во-вторых, у нас всегда был отец, дедушки с бабушками. Просто мамы не было. Как ни грустно признавать – это жизнь.

В обществе сложилась печальная аксиома. Почему-то все нормально относятся к тому, что мужчина не живёт со своей семьёй. Не признаёт детей, уходит к другой и всё такое. Частое явление. Конечно же, всех мужиков называют козлами и прочими нелицеприятными прозвищами. А вот женщины, как правило, буквально святые. Стереотипы…

Пусть сейчас мать находится в соседней комнате, но мы даже не разговариваем. Она не предприняла ни одной нормальной попытки реабилитироваться или выйти на контакт. Уверена, она приехала к отцу по одной простой причине – идти больше не к кому.

Так что мне фиолетово. Разбужу я её или нет. Для меня Полины Вельской тупо не существует. The and.

Дождавшись, пока отец повесит китель в гардероб, я встала посреди коридора, не давая ему пройти или хотя бы обойти с другой стороны. Никогда не верьте тому, что размер не имеет значения. Ещё как имеет! По крайней мере, в данную секунду – это мой самый главный плюс.

– Дочь, не устраивай истерику.

– Папа, между прочим, у меня сегодня день рождения. Если ты забыл.

– В который ты шляешься непонятно где. Уже почти пять утра. Аврора, я тебя не узнаю!

Вот вроде взрослый человек, в органах служит, прокурор города… а ведёт себя словно маленький.

– Пап, мне двадцать лет. Я выросла. У меня есть парень и я хочу проводить с ним время. В моём возрасте ты уже встретил маму…

– Не передёргивай, – хлестко отрезал отец. – Сотников тебе не пара. Выбери нормального парня, я разве против? Хорошего, достойного молодого человека.

Ключевое слово «хороший» очевидно. Детский сад, штаны на лямках. Ян не платье, чтобы рассуждать, подходит он мне или нет.

Началось в колхозе утро.

Боже, на дворе двадцать первый век. Люди сами выбирают с кем им быть.

– Правильно поняла, ты запрещаешь мне встречаться с Яном?

– Именно так, Аврора.

Угу.

Прекрасный день безнадежно испорчен. К тому же я реально не догоняю, какая ядовитая муха укусила папу. И почему только сегодня. То он Яна на завтраки приглашает, то лясы с ним точит под этим делом, то вдруг решает, будто имеет законное право распоряжаться моей личной жизнью.

– А раньше тебя всё устраивало.

– Раньше я не думал, что ваши отношения могут зайти настолько далеко, – он натянул на свое лицо улыбку. – Пойми, Аврора, я желаю тебе добра. А Ян Сотников – плохой парень.

Я прекрасно знаю, что выбрала в бойфренды не агнеца Божьего.

– Разговор окончен. Иди к себе.

Отец отодвинул меня в сторону и привычной военной походкой направился на кухню.

Ладно, проиграно сражение, но не война. Утро вечера мудренее. Наверное, папа просто встал не с той ноги или на работе какой-то треш случился. Это его нисколько не оправдывает, но у такого поведения должна быть весомая причина. Мы с ним никогда особо сильно не ругались. Возможно, потому, что до Яна я не ходила на свидания по ночам…

Надеюсь, что после того, как отец выспится и сбросит весь свой стресс, то я нормально с ним поговорю. Спокойно.

Быстренько умывшись и почистив зубы, я ушла в свою комнату. Переоделась, поставила телефон на зарядку и легла спать. Действительно, вымоталась за весь день. Уж слишком насыщенным на события он оказался.

Разблокировав смартфон, обнаружила пару сообщений от Сотникова и один пропущенный. Кто бы знал, что внутри этого наглого циника скрывается тайный романтик. Надо перезвонить, а то приревнует к подушке с Серканом Болатом в полный рост и съест весь мой мозг, а меня вместе с ним. Вернее сказать, залюбит до смерти при ближайшей подвернувшейся возможности.

– Соскучилась уже? – почти сразу раздался из микрофона его самодовольный голос.

Закатила глаза, на чистом автомате расплывшись в дурацкой улыбке. Уверена, что она сама идиотская на свете. Идиотская, счастливая, влюбленная. Потому что сейчас со мной парень, который способен перенести меня в иную реальность даже на расстоянии.

И вроде я пониманию, что встряла в него по самые гланды. Так сильно, что иногда становится нечем дышать. Он – моя кислородная маска, мой акваланг, мой ингалятор. Зависеть от него безумно страшно. Мечтать о нём. О встрече, о близости, о прикосновениях, о простом разговоре.

Но что я могу? Без него никак.

– Ты сам мне позвонил.

– Правда, что ли?

– Оставил кучу сообщений.

– Целых два.

Я слышу в микрофоне какой-то посторонний шум. Громкие музыкальные басы.

– Ты не один?

– Рус приехал.

– А Марьяна?

– В машине его ждёт. Я ей не особо нравлюсь.

– Ясно…

Моя сестра и правда не скрывает своего негативного отношения к Яну. Боится за меня. Думает, что он опять разобьет моё сердце, влюбит в себя и бросит. Но все мы должны набивать собственные амурные шишки. Без этого нельзя любить.

Сама не представляю, что будет с нами дальше. Я и Ян – это странно, дико и волшебно. Всем прекрасно известно, что у любой магии есть свой срок, своя цена. Но здесь и сейчас мы – вместе. Этого достаточно. Любовь – не утюг, чтобы на неё выписывали гарантийный талон.

– Хочу тебя увидеть, – вкрадчиво прошептал Ян, заставляя сердце стучать чаще.

И не только сердце…

– Я тоже тебя хочу.

На этом самом моменте в спальню влетел отец, вырвал смартфон из моих рук и рыкнул на Яна, моментально отрубив звонок. Мой телефон он показательно убрал в карман домашних брюк.

– Аврора, ты меня не поняла?!

– Папа, ты с ума сошёл? – вскочила с постели, бросившись к нему. – Отдай мой телефон!

– Получишь его завтра.

Он развернулся, вышел из комнаты, со всей дури захлопнув за собой дверь.

С той стороны громко щёлкнул замок.

Он запер меня?! Серьезно запер?!

– Это не смешно!

Я подошла к двери и пару раз дернула ту за ручку. Не открывается… принялась стучать по ни в чём неповинному дереву, требуя, чтобы отец выпустил меня.

Шок-контент.

Последний раз меня закрывали… чёрт, да никогда!

– Папа!!! – закричала на всю квартиру, аж у самой уши заложило. – Открой!

А в ответ только тишина…

Уф!

Хорошо, Аврора. Думай!

Разумеется, могла броситься в слезы и лечь спать. Или просто лечь спать, проклиная всех на свете. Ещё был вариант продолжать орать на всю вселенную (как говорит бабуля, на всю Ивановскую!) и перебудить соседей. Тогда они разозлятся и позвонят в полицию. Это сработало бы, не будь мой отец прокурором.

На помощь Марьяны тоже рассчитывать не следовало. Да и как? Телефон все равно отобрали.

Но я отчаиваться не стала и включила ноутбук. Сестра ожидаемо была не в сети. Появилась мимолетная мысль написать Яну, но я быстро отказалась от неё. Во-первых, отец его и на порог не пустит. Во-вторых, я не Рапунцель и не смогу спустить косы из своей башни, которую охраняет кровожадный драконише. В-третьих, похоже, меня посадили под домашний арест.

Дождалась на старости лет!

В итоге окончательно распсиховалась, переоделась в лосины и розовую футболку оверсайз. Из шкафа вытащила новенькие кеды и переобулась. Потом собрала в рюкзак всё самое необходимое и принялась открывать замок с помощью невидимки. Если уж машину у Сотникова угнала, то с дверью тем более справлюсь без труда. В конце концов, я дочь мента, а не тепличная фиалка.

Поковырявшись пару минут, всё-таки добилась успеха. Тихо-тихо открыла дверь, прислушалась и на цыпочках пробралась в коридор.

В квартире было спокойно. Сегодня выходной день. Отец обычно спит до обеда. Мать я в расчёт не беру. Жаль только, телефон забрать не получится. С другой стороны, планировала покупать новый себе на день рождения.

До дома Яна доехала на трамвае. Ранним летним утром правил балом достаточно холодный циклон с Невы, и я пожалела, что не додумалась захватить джинсовку или толстовку.

Из знакомой парадной как раз выходила девушка с крупным хаски, я придержала им дверь, а потом сама вошла внутрь.

Девятнадцатый этаж, квартира «1023», звонок…

Открыл мне не Сотников, а сонный и полуголый Башаров. Непонимающе протерев глаза, он посмотрел на часы на своём запястье.

– Пожарова, ты время видела?

– Я к Яну.

– Удивила, – усмехнулся Рус и уперся рукой в косяк, преградив мне вход. – Так не терпится?

Честное слово, я ненавижу этого парня. Хотя точнее будет сказать: не перевариваю. Мерзкий, противный, фальшивый. Что в нём Марьяна нашла – уму непостижимо.

– Отойди, – оттолкнула Башарова и уверенно прошла внутрь.

Сняла кеды, поставила рюкзак на трюмо и огляделась по сторонам.

Ян жил в огромных двухуровневых апартаментах в модном сейчас стиле лофт.

Не знаю, как на втором этаже, но на первом царил сущий хаос.

Разбросанные коробки от суши и пиццы, пустые пивные бутылки и прочий алкоголь, пепельницы с окурками…

Диван и несколько кресел оказались заняты незнакомыми парнями и девушками. Правда на одном из кресел устроилась Марьяна. В машине, значит, ждала. Ну точно. Если Сотников обманул меня, то я прострелю ему яйца. Обещаю.

– О, привет, – по лестнице быстро сбежал Марк. Тот, что Барсик. – Рад видеть.

– Привет. Вечеринка была?

– Ага. Я думал, увижу тебя здесь.

Ага.

Кто бы меня позвал…

– Где Ян? – повернулась к Руслану, сверля его изучающим взглядом.

– Хрен знает, – пожал плечами Башаров. – Укатил куда-то полчаса назад.

Ладненько.

– А ты? – задала тот же вопрос Марку. – Видел Сотникова?

– Без понятия, – наигранно непринужденно ответил и сразу отвел глаза. – Он мне не отчитывается.

Очаровательно.

Так откровенно мне давно никто не вешал лапшу.

Решительно направилась к лестнице, но Руслан ожидаемо схватил меня за руку.

– Жди здесь. Я сам наберу Яна.

– Мне нужно в уборную.

– Сходи на первом этаже, Пожарова.

– Жарова, – процедила сквозь зубы. – И я хочу на второй этаж.

– Как скажешь, – усмехнулся парень и отпустил меня. – Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

С каждым шагом мне всё сильнее хотелось засунуть свою гордость в жопу, вернуться к парням и дать Башарову позвонить Сотникову. Но, несмотря на жуткую боль в сердце и страх, сковывающий меня стальными путами, я продолжала идти вперёд.

Прямо на собственную смертную казнь.

Глава 33. Нокдаун

Плейлист к главе

Анет Сай – Не Реви

Elvira T – Зараза

К чему лить пустые слезы,

Ведь это напрасно, правда?

Вот и по нам ударили морозы,

Разбили на куски красивый пазл.

По нашей кофейной чашке

Пошли глубокие трещины.

От любви остались стекляшки,

Словно боль на щеке от затрещины.

Пусть ноет и стонет в груди,

Ребра ломаются и гнутся.

Наш поезд сошёл с пути,

Рельсы назад не повернутся.

Зачем же плакать и жалеть

О том, кем ещё вчера горела?

Нужно из памяти стереть,

Мне хватит на этом месте

пробела.

Знай, это просто пятно

На общем холсте судьбы.

Тебе и мне всё равно,

Ушли без обид и борьбы.

К чему пустые грёзы?

Нам друг друга никогда не вернуть.

В шипы превратятся слёзы,

А любовь моя в ядовитую ртуть.

/Аврора/

– Дура, не ходи туда! – со всей дури завопила Тёмная сторона, сотрясая барабанные перепонки.

– Не слушай её, ты должна знать правду! – оскорбилась Светлая.

А какую правду и для чего она мне вообще нужна – нет разницы. Вот что я буду с ней делать? Уберу в старый глиняный кувшин и запечатаю на долгие года, как джинна? Но это всё лирика. Никакие разумные или сумасшедшие доводы не смогли бы заставить меня свернуть с намеченного пути. Не сейчас.

Потянув ручку на себя, я окунулась в лёгкий полумрак знакомой спальни. Из-за плотных чёрных штор солнечный свет совсем не проникал в комнату. На огромной кровати было совершенно отчётливо видно два тела – мужское и женское….

Нет-нет-нет!

Только не это! Только не опять!

Словно воздух выпустили из лёгких.

Протёрла глаза, втайне надеясь на то, что мне просто привиделось. Но нет. Картинка оставалась всё такой же чёткой и яркой. Ослепительной! В масштабах нашей гребаной вселенной. Ощущение такое, как будто первоначальное изображение специально обработали в фотошопе, чтобы убрать все размытости, шероховатости, неровности и блики. Добавили неона, магии и внутреннего свечения. В итоге она светилась, как долбаная новогодняя ёлка.

Я пыталась найти логичное объяснение.

Например, в постели Яна кто-то другой, а сам он уехал, как любезно подсказал его лучший друг. Только с каждой секундой словам Башаров верилось всё меньше и меньше.

Он просто прикрывал Сотникова, чёрт возьми. Как и парень кис-кис-кис Марк Барсов.

ВДОХ.

ВЫДОХ,

ВДОХ…

И нет я не играю в доктора, а пытаюсь не дать себе сгореть в огне собственной боли и агонии.

Но они уже смешались с кровью, въелись под кожу, пропитали меня насквозь. Я дышала концентрированным морфием, накачав им себя под завязку. И я была готова искупаться в любом токсичном болоте, лишь бы заглушить этот надоедливый адский шум. В котором сердце вживую рубили на куски большим кухонным топором для разделки мяса.

Бам! Бам! Бам!

Удар за ударом я почти не понимаю, сколько прошло времени, и как долго я стою и смотрю. В упор на него. И будь у меня арбалет или лук со стрелами, я бы потратила на Сотникова весь чёртов колчан. Согласна даже на автомат Калашникова.

Пиф-паф!

Сдохни, жестокий мудак!

Может быть, эта кукла с ним спит? Просто спит? В смысле, у них ничего не было…

БОЖЕ.

Нельзя же быть такой конченной наивной дурой.

Чем ещё они могли заниматься в одной постели? Вдвоём?!

Я девочка и не должна ругаться матом… но, простите, я не одуванчик, не ангел.

Ментально припомнила весь свой запас нецензурной брани и на секунду представила, что устрою мощный скандал. Чтобы перебудить всех соседей и окончательно укоренить образ тупой истерички.

Больших усилий стоило отказаться от мысли… ну, к примеру, воткнуть в Сотникова первый попавшийся колющий предмет. А ещё очень хотелось вырвать у очередной блондинистой Барби волосы.

Вышла, тихо прикрыв за собой дверь и привалилась спиной к стене.

Не знаю, как я не упала здесь же. Как вообще удержалась на ногах. Наверное, меня подпитывали ненависть и остатки гордости, что неожиданно воскресли из пепла.

Только я не феникс, чтобы восстать целой и невредимой из остатков тлеющих углей. Скорее фурия с израненной душой, огненными отметинами на сердце и теле, оставленными этим парнем с глазами цветом ясного неба.

Чего я хотела? Безоговорочной верности и преданности? Любви?!

Нам было хорошо вместе. Я чувствовала себя рядом с ним особенной, чувствовала себя собой. Конечно, подсознательно, осознавала, что играю в смертельные игры с самим Люцифером. В какой момент всё пошло не так? Когда забыла про опасность и погрузилась голышом в омут под названием «любовь»?

Я, чёрт возьми, снова влюбилась в него. Позволила себе допустить непростительную ошибку. Пополнила запас любимых грабелек ещё одними. Элитными, новенькими, украшенными красивыми стразиками.

Дура.

Не доверяла Яну и правильно делала. Только подозревать подсознательно, строить теории заговоров, накручивать себя… это другое. Увидеть вживую собственными глазами безжалостное предательство в три тысячи раз больнее.

Он пристрелил меня уже во второй раз. Я позволила сделать это тогда, позволила и сейчас. Ничего не меняется…

Каждый мой вдох, как долбаный микроинфаркт. Мысли отдаются болезненными спазмами, к горлу подступают слёзы, что-то тёмное пытается выбраться из меня, заполнить собой адскую пустоту горечи и обиды.

Не реви, идиотка.

Не реви!

В такие моменты хочется быть особенно сильной. Откинуть волосы назад, показать закрытой двери фак и удалиться в закат, как королева. Не нужно забывать о том, что любую корону однажды кто-то поправит лопатой.

Вот и мне прилетело по башке. Со всей дури, чтоб его.

Он обещал разбить моё сердце. И у него почти получилось это сделать.

Вот только Ян Сотников не учёл одного очень важного обстоятельства.

Когда стреляешь в кого-то, то помни об отдаче, тупой придурок. В ответ может ударить так, что сердце раскрошится в пепел.

Взвела курок —

Мишень перед глазами.

Дай ещё яда глоток,

Накрой меня своим цунами.

Спустила тормоза

И демонов на волю выпустила.

Помнишь, ты сам мне сказал…

«У нас три секунды до выстрела»

****

Этот удар сбил меня с ног,

Не успела выставить защиту.

Прозвучал сигнальный звонок,

А я до сих пор искала причину.

Остаться рядом, оправдать!

Но не выносить приговор

без суда и следствия.

Так боялась тебя потерять,

Но ещё страшнее – потерпеть

Стихийное бедствие.

Какой смысл от природы бежать?

Если она уже нагнала и

нас сокрушила!

Не нужно меня ревновать,

Сожгла мосты и всё давно

решила.

Вместе с ними полыхают

Остатки нашей любви,

Они больше никого

не согреют!

Расходятся в стороны,

как корабли…

И в тёмной пучине

одиночества тлеют.

Мы могли быть единой армадой

И уплыть вместе

вдаль горизонта,

Только вместо этого алой помадой

Я напишу:

« P. S . серьёзные отношения

Больше не модно…

/Аврора/

Это был идеальный нокдаун.

Ян Сотников сбил меня с ног, мастерски лишил равновесия. Я не знала, как оправиться от этого жестокого потрясения, взять себя в руки, попытаться сделать хоть один уверенный шаг.

Хоть в адскую бездну, хоть в космическую неизвестность! Значения не имеет. Главное – подальше отсюда.

Мой персональный обратный отсчёт до самоуничтожения уже начался.

Десять… восемь… шесть…

Ещё немного, и можно будет официально объявлять нокаут.

Но я не сдамся. Встану и продолжу бой между нами!

Циничный мудак пожалеет о том, что растоптал мои чувства. Безжалостно разбил чистое влюбленное сердце на мелкие стёклышки. Остаётся только встать на колени и собрать их. Очень важно при этом не упустить ни одного, даже самого маленького кусочка. Потому что я не оставлю Яну даже части своего искромсанного в кровь сердца. Он не заслуживает обладать им.

Забавно и печально, я и сейчас искала повод, чтобы оправдать этого козла. Ну не дура ли? Вопрос риторический…

Ощущение, словно всё моё существо до отказа начинили динамитом и взрывчаткой, обмотали веревками, пропитанными бензином, а в качестве вишенки на тортик чиркнули зажженной спичкой прямо перед лицом. Подожгли на хрен пепел любви, что до сих пор дымился тлеющими углями воспоминаний.

Говорят, что первая любовь – это нестерпимо больно.

Врут!

Кажется, что сейчас мне в стократ больнее, чем было тогда… на этот раз Ян вонзил старый ржавый кинжал гораздо глубже, грубо провернул тот против часовой стрелки, сломал к Дьяволу лезвие и оставил осколки в моём сердце…

Оно кровоточит. Болит! Стонет! Заливается токсичными слезами, способными затопить весь этот гребаный мир!

Я не хочу это чувствовать. Но ничего не могу подделать с ядовитой пустотой, со сверхъестественной скоростью, расползающейся по моему сознанию. Долбаная кислота разъедает внутренности, оставляет за собой незаживающие ожоги и обещает: это только начало, детка.

Мне не нужно закрывать глаза, чтобы снова прокрутить в мыслях картинки личного ужастика в декорациях каменных джунглей.

Хотела бы забыть, но просто не в силах. Они будто впечатались в мою память, въелись под кожу. Ну или их тупо вживили в меня с помощью электронного чипа.

Гад.

Я знала, какой он гад, но всё равно повелась.

Если и наступать на грабли, то со всего размаху. Если прыгать в омут, то только с головой. Если падать в бездну, то без страховки. Так я и погрузилась в Яна Сотникова. На полную! Никаких полумер, подушек безопасности и запасных аэропортов. До отказа по жёсткому хардкору.

По щеке всё-таки скатилась предательская слезинка.

Высохни! Исчезни!

Сказала ведь:

«ИСЧЕЗНИ!»

Смахнула её ребром ладони и сделала глубокий вдох. Ну же, надо всего лишь дышать. Это так просто.

Ментально вернулась в спальню, в которой и сейчас спокойненько спал Ян с очередной рандомной шкурой под боком.

А может быть, она никакая не шлюха, а такая же наивная дура, как и я. Купилась на ангельскую внешность, обаяние, очарование и бога секса во плоти.

И нет тут никаких «а что если» или «но» …

БОЖЕ, я должна прекратить. У меня изначально не было шансов. Сотников поймал рыбку на наживку и с аппетитом сожрал свою добычу до самых костей.

Возможно, я бы в конечном итоге убедила себя в том, что лежащая рядом с ним девица – ещё не показатель измены. В конце концов, я не видела того, как они трахаются.

Честно говоря, и желания нет. В противном случае у меня точно бы башню вместе с фундаментом сорвало.

Но девчонка спала в довольно красочной позе. Закинув на Сотникова бесконечные ноги и руки-ниточки, выпятив тощую задницу в кружевных красных стрингах.

Да, одежды, кроме этой самой тоненькой полосочки, не наблюдалось никакой. Худая блондинка, волосы которой словно миксером причесало. Явные приметы последствий бурной ночи. Что до Яна, то он частично прикрылся одеялом. Я видела только его накачанные ноги и плечи с татуированной грудью.

Со всей дури стукнула затылком по стене. Физическая боль немного отрезвила, задвинув на задний план душевные муки и страдания. Но очень ненадолго.

– Аврора, ты в порядке? – раздался голос Барсова. Он взял меня за руку и тепло улыбнулся. – Давай я тебя домой отвезу?

Домой?

Отличное предложение. Если что, это сарказм.

– Нет, – я обхватила собственное лицо руками и сильно ущипнула пальцами щеки. – Всё, хватит.

Слезами горю не поможешь, пора сжать булки и собрать волю в кулак. А потом взять и сжечь к Дьяволу мост под названием «Ян». Он тянется из моего прошлого уже слишком долго.

Оставив за спиной Барсова, я спустилась вниз по лестнице. Практически нос к носу столкнулась с Марьяной и Русланом. Они стояли прямо у ступенек, обнявшись.

На пару секунд почву выбило из-под ног, мир закружился перед глазами стремительным калейдоскопом…

Я выдержу.

В конце концов, это не смертельная болезнь. Подумаешь, парень изменил с белобрысой ведьмой.

В смысле, бывший парень. Возможно, у нас вообще никаких отношений не было. Так, для галочки.

– Аврора, почему ты не предупредила, что приедешь? – спросила сестра, выбираясь из объятий Башарова.

И очень удачно. Иначе бы из меня и дальше делали наивную дуру. На роль всеобщего посмешища я точно согласия не давала.

– У парня своего спроси.

Руслан смерил меня снисходительным взглядом.

– А я ведь предупреждал тебя, Булочка.

Прозвище, которым Ян обычно называл меня, резануло слух. Не только слух, если признаться честно.

– Пошёл на хрен, Башаров.

Хотя следовало, конечно, сразу послать в известном направлении. С этим лицемерным козлом у меня нет никакой радости миндальничать. Но что-то ещё удерживало в равновесии, позволяло сохранить тонкую грань между сумасшествием и откровенным безумием.

– Как грубо.

– Грубо – это называть девушку «Хрюшей», – парировала в ответ. – Но я понимаю, размер полового органа несоразмерен габаритам самоуверенности и амбиций. Пока-пока.

Натянуто улыбнувшись, как-то умудрившись при этом сохранить образ стервы, я прошла прямо в коридор, быстро надела обувь, забрала свои вещи и вышла на лестничную площадку…

– Рори! – запыхавшаяся Марьяна догнала меня у лифта. – Как ты?

– Сама что думаешь?

– Глупый вопрос, – она виновато улыбнулась. – Прости за фотографии. Наверное, я влезла не в своё дело. Но не могла поступить иначе, ты имеешь право знать.

– Какие фотографии? – непонимающе протянула я.

– В смысле? Ты ведь из-за них приехала… нет?

– Марьяна, я приехала просто так, – тяжело вздохнула, пытаясь установить чёткую связь с реальностью. – Поругалась с папой. Он забрал у меня телефон, а я сбежала.

– Офигеть!

– Так что за фотографии? – пристально посмотрела на тушующуюся сестру. – Там он с ней?

– Может быть, всё совсем не так и не было у них ничего?

Не уверена, что мне нужны ещё какие-то доказательства предательства Яна. Потому что, как я их выдержу? Где взять настолько завидную суперспособность?