Текст книги "Прежде чем мы разобьёмся (СИ)"
Автор книги: Мила Любимая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Марьяна позвонила мне только через полчаса, прерывисто дыша в трубку, словно пробежала кросс на тридцать километров.
Понятно всё. Наперегонки с Башаровым бегали. В олимпийский резерв готовились, не иначе.
– Ну?
– Прости, – виновато ответила она. – Я не поеду домой.
– Угу.
– Не обижаешься?
– О, ещё как.
– Я у Руслана переночую. Ты тоже оставайся. В коттедже полно места. Да и поздно уже.
– Домой поеду.
– Аврора!
– Не переживай, отцу не сдам.
– Ты лучшая!
– Будешь должна, – ответила и отключилась.
Мир меняется, а вот Марьяна остаётся всё такой же легкомысленной. Когда она повзрослеет? Боже, я никогда не пойму её.
Но, наверное, за все годы я привыкла к своей сестре и подсознательно ждала чего-то подобного. Потому молча собралась, вызвала такси через приложение и двинула в сторону дороги.
То ли мой смартфон заглючил после тесного контакта с водой, то ли ещё что с геолокацией приключилось, но машина почему-то остановилась довольно далеко от коттеджа. Пришлось топать туда на своих двоих. И пока я шла, такси благополучно уехало, списав сто пятьдесят рублей за ложный вызов.
Грабёж средь бела дня. Вернее ночи.
Делать нечего, открыла приложение по новой. Цена ожидаемо выросла в геометрической прогрессии. И почему мне сегодня так везёт? Просто аттракцион неслыханной щедрости.
От внезапного звука автомобильного гудка я чуть не оглохла. Даже почти не слышала, как резко затормозили шины рядом со мной, поднимая в воздух облако пыли.
Какой-то дебил на спортивной тачке.
Развернулась, чтобы посмотреть на этого чудесного индивидуума и увидела Сотникова. Ну точно идиот.
– Сколько? – ухмыльнулся он.
– Что?
Ах, в этом смысле!
– Ха-ха, очень смешно.
– Впрочем, с твоими данными в эскорт не возьмут.
– А я смотрю, ты хорошо осведомлён об эскорте.
Ян смерил меня своим обычным холодным взглядом, способным заморозить целый континент вместе с морями, городами, островами и всем прочим.
– Прыгай, Пожарова.
К нему? Да ни за какие коврижки!
– Обойдусь.
– Боишься? – издевательски усмехнулся парень.
– Тебя?
– У тебя слабость ко мне, Пожарова. Ты боишься показать её.
Боже, вот это самоуверенность. Эго Сотникова давно пробило собой дно.
– Никуда не торопишься?
– Я видел, как ты смотришь.
– Я хотела тебя сжечь. Не приходило такой мысли?
Он рассмеялся, откинув голову назад. Чёрт возьми, надо запретить законом смех Яна. Он смертельно опасен для людей. Смертельно опасен для меня.
Телефон очень невовремя вырубился и из всех возможных вариантов уехать из этой глуши за городом остался всего один доступный вариант.
За что мне всё это?
Ян похлопал по пассажирскому сидению и расплылся в своей фирменной улыбочке, за которую мне мигом захотелось огреть его по голове скалкой, сковородкой или чем-нибудь тяжёлым.
– Заканчивай мять булки, Пожарова. Едешь или нет?
– Да, – вздохнула и решительно направилась к красному спорткару Сотникова. – Еду.
И я точно об этом пожалею…
Глава 8. Занавес
Здесь повсюду твоя вина,
Ею пронизан воздух.
Давно раскололись наши
небеса,
В них ты сингулярность —
Я космос.
/Аврора/
Точно знаю, что это самая паршивая затея на свете.
Моя глупость пробила собой стратосферу и запустила необратимые последствия во вселенной. Потому что никак по-другому не могу объяснить своего поведения. Чтобы я и в одной машине с Яном Сотниковым?
Да никогда!
Но вот она я – нарушила собственное обещание, данное в прошлой жизни.
С другой стороны, торчать на трассе посреди ночи тоже не самая радужная перспектива. Кажется, в данной ситуации просто выбрала меньшее зло.
Так говорят, да? Когда хотят как-то оправдать весь треш в своей жизни.
Напряжение между нами почти достигло своего пика. Той особо высокой отметки, какой подойдёт лишь одно описание – запредельная высота. Я была где-то там, на краю бездонной пропасти, готовая сорваться вниз в любую секунду.
Воздух буквально кипел и шкворчал, словно масло на старой бабушкиной сковородке. Неизвестно, как стёкла не полопались от адовой температуры нашей взаимной ненависти друг к другу.
А ведь когда-то я чувствовала себя самой счастливой на свете рядом с ним. До сих помню то, как Ян впервые пригласил прокатиться на своём мотоцикле. Тогда я думала, что из всех вокруг ОН выбрал именно меня, будто я особенная. Флешбэк стремительной молнией проскочил перед глазами, погружая меня в одно из самых ярких воспоминаний.
– Держишься, Булочка?
– Держусь.
– Страшно в первый раз. А дальше подсядешь на этот кайф. Готова?
– Да, – кивнула в ответ. – Я готова.
Глупо. И я глупая.
Не стоило соглашаться. Не стоило вестись на обманчивую дьявольскую улыбку. Этот парень оставил шрамы на моём сердце, которые уже давно затянулись. Только мышечная память всё равно напоминает о боли, которую пришлось пережить. Пронести её через эти долбанные несколько лет разлуки. Лучше бы она была вечной!
Кожу ошпарило крутым кипятком.
Это наглые конечности Яна мимолётно коснулись моей коленки, стремительно поднимаясь вверх.
Меня никогда не било током, но сейчас я переживала ментальную пытку на электрическом стуле. Ещё чуть-чуть и моё искалеченное сознание просто вытряхнет из тела и пуф!
Искра. Буря. Безумие.
Мой внутренний Везувий не спит, он в режиме боевой готовности.
– Клешни свои убрал, – скинула его руку и на всякий случай отодвинулась подальше от Сотникова.
Насколько это было возможно в тесном салоне автомобиля. Кроме того, я далеко не самая хрупкая и миниатюрная девушка.
– Поздно реагируешь, Пожарова. Не переигрывай с ненавистью.
Я показательно поёжилась, будто самое мерзкое и отвратительное во вселенной – это его руки на моём теле.
Хотя почему будто? Отвратительно, да!
– Ты прекрасно знаешь, что я Жарова.
Он посмотрел на меня своим стандартным взглядом в стиле «На кой чёрт мне вообще сдалась твоя фамилия, детка?»
– Плевать.
Боже, кто бы знал, как сильно он бесит меня. Ян из той категории парней, с которыми ни за что, никогда и себе дороже.
Только сам Сотников так не думал. Чёртов красавчик, которого все хотят. Ну, по его логике, конечно. Больное самолюбие, плюс откровенная наглость и поразительное самомнение – смесь гремучая.
Слава богу, что дорога пустая, да и ехать сравнительно недолго. Какие-то сорок минут пути и вот уже на горизонте виднеется новый элитный район на севере города, где с недавних времён живём мы с папой. Ещё немного и я смогу избавиться от невыносимого общества Яна. Скорее бы уже!
– Здесь останови, – коротко бросила парню, махнув рукой напротив детской площадки.
Ян резко притормозил, так что от неожиданности я едва не впечаталась головой в лобовое стекло. Шумахер фигов.
Отстегнула ремень безопасности и потянулась к двери, но ручка не поддалась мне с первого раза. Со второго тоже. И с третьего.
Та-ааа-к.
– Что за шутки? – повернулась к Яну.
– Не нравится? – усмехнулся он и придвинулся ближе. – Вот и мне тоже не нравится, когда меня закладывают хорошие девочки, Пожарова.
Сложно сказать, что раздражает меня больше всего.
То, как феерически он забывает мою фамилию? Возможно.
Его беспросветная наглость? О, да!
Или мифическое видео и прочая чушь, которую он льёт мне в уши весь вечер?
Наверное, всё вместе.
– Ян, завязывай.
– И не начинал.
Он схватил меня за подбородок и склонился ниже, воскрешая мёртвых бабочек в животе.
Эй, затихли там! Полудохлые гусеницы нашей былой страсти.
Я оттолкнула его и зло процедила сквозь зубы:
– Либо ты сейчас же расскажешь мне в чём дело, либо я за себя не отвечаю.
– Я уже сказал, что врёшь ты паршиво.
У каждой девушки должна быть карманная чугунная сковородка. Чтобы в подобных случаях было чем ударить по башке особенно одарённых индивидуумов. Корона сама себя не поправит так-то.
– Ок. Тогда открой чёртову дверь, Ян.
– Нет.
– Нет?
Ла-ааа-дно. Сам напросился, что называется.
Я, конечно, могла пригрозить, что позвоню отцу и всё такое. Только уже слишком хорошо убедилась, как ярко Сотников реагирует на прокурора Жарова. Да и я давно не маленькая девочка, чтобы по поводу и без к отцу бегать.
Огляделась по сторонам в поисках любого подручного средства. Но кроме портативной колонки ни за что мой глаз не зацепился.
Где наша не пропадала!
Взяла гаджет и показательно перекинула его из одной руки в другую, словно определяя вес.
– Ты что делаешь? – недоверчиво протянул Ян.
– Думаю, куда лучше бросить. В тебя или окно разбить?
– Промажешь, Пожарова. Как и всегда.
Наивный мальчик.
– Я больше не промахиваюсь.
– Помогли курсы в местном стрелковом клубе? – издевательски усмехнулся он.
А если так посмотреть, то бедная машина ни в чём не виновата.
– Будь у меня арбалет, я прострелила бы тебе жизненно-важный орган. Знаешь?
– Знаю, – Сотников придвинулся ещё ближе. – Хорошая девочка любит пожёстче.
БОЖЕ. ДАЙ. МНЕ. СИЛ.
Но это не работает с Яном. Святая вода и молитвы бессильны. Я всерьёз задумываюсь над тем, что хочу убивать.
– Ты невыносимый, – я смотрю прямо в его голубые глаза, в которых поднимается буря.
– Поэтому ты на мне и залипла.
– Я? На тебе?
– Ты, – он схватил меня обеими руками за талию и силой притянул к себе на колени. – На мне.
Если бы я так не ненавидела его, то сказала бы, что он очень находчивый парень.
Но я терпеть не могу Сотникова. Это всё упрощает.
– Ты офигел?! – возмутилась я и попыталась высвободиться из его хватки, но ничего не получалось.
У него руки железные, блин!
И не только руки. В штанах у Яна так точно всё было твёрдым и готовым к действиям.
– Не нравится? – он дышит мне прямо на ухо, отодвигая волосы в сторону. – Или дочка прокурора не любит сверху?
Мудак.
– Убери. Свои. Руки.
Он разжимает тиски, но в тот же момент его губы набрасываются на мой рот и затыкают его поцелуем.
Грубым, жёстким, порочным.
Таким поцелуям не говорят «нет». Таким поцелуям не сопротивляются. По крайней мере, не сразу.
Я пропустила момент, когда мои руки обвили Яна за шею.
Когда ладони Сотникова легли на мою задницу и сжали за ягодицы.
Когда наши языки принялись выбивать друг из друга искры.
Чёрт возьми!
Мне нужно что-то сделать. Оттолкнуть его!
Упираюсь ладонями в его грудь, но Ян только углубляет поцелуй, фиксируя одной рукой за затылок, а второй ловко поднимает мою юбку почти до самого пупка.
Долбанный волшебник.
– Нет! – я оттолкнула его и гневно сверкнула глазами. – Ты русский язык не понимаешь?!
– Не понимаешь, – он провёл пальцами по моим бёдрам, забираясь под резинку трусиков. – Я понимаешь только язык тела.
– Серьёзно?
– Более чем.
Его губы словно ставят незримые огненные печати. На губах, на щеках, на висках. Он двигается медленно к уху, проводит языком по мочке, а потом слегка прикусывает.
Моё сердце отбивает внеземную частоту.
Его язык ныряет в ушную раковину, запуская химическую реакцию. Перед моими глазами вертолёты, кровь кипит, тело содрогается в болезненно-сладкой конвульсии. Сквозь густую пелену тумана слышу собственный стон. Он звучит непристойно, пошло и весь принадлежит Яну. Целиком и полностью!
Что я творю?
Ментальная я хлопаю саму себя по щекам, чтобы привести в чувство. Но какое там!
Его рот снова запечатывает мой. Я как самая первая грешница Ада позволяю Яну творить со мной этот запретный произвол и льну к нему, будто мартовская кошка.
Дно где-то рядом…
Громкий треск ткани отрезвляет меня. Работает почти, как ведро холодной воды на мою глупую голову.
Он порвал мои трусики. На мне. Стянул их так стремительно и откинул в сторону, что я и сообразить ничего толком не успела.
Каким-то чудом удалось соскочить с колен Яна. Только я сделала ещё хуже. Крепкое и горячее тело парня почти вплотную прижало меня к сидению. А взгляд небесных глаз обещал мне большие проблемы.
– Ян, у тебя тормоза отказали? – я со всей силы ударила по широким плечам. – Слезь с меня!
– Какие тормоза, Пожарова?
Он улыбнулся, очень напоминая собой хищника, готового разорвать на мелкие части свою добычу.
– Если ты сейчас же…
Его губы замерли на моём животе.
Оу…
Позвоночник прострелила острая судорога. Яркая, как свет софитов. Наверное, биологически часики меня подставили. Нормально чувствовать влечение к парню, который целует тебя в самых чувствительных и возбудимых местах.
– Ты что-то говорила, – язык Яна вырисовывает восьмерки на коже, а его руки наглаживают мои бёдра, уделяя всё больше внимания их внутренней стороне. – Капец ты жаркая, Пожарова.
Прикусила губу.
Просто оттолкнуть. Так просто!
Он издевается надо мной. Гордость, где ты? Мы не на помойке себя нашли.
Но гордость официально ушла в отпуск. Оставила письмо счастья напоследок: «Лови момент, детка».
– Я-я-н…
Боже, как это жалко. Я словно прошу его не останавливаться. Хочу, чтобы он зашёл дальше.
А я хочу?
– Скажи вслух.
Глаза Яна наполнила концентрированная тьма. В ней плясали ядовитые языки пламени, способные сжечь меня, превратить в пепел.
Я серьёзно заслуживаю кубок победы, потому что всё-таки где-то нашла в себе силы упереться в грудь Яна кулаками и отстранить наглеца от себя.
Дышать стало как-то легче. Почти спокойно. Только сердце продолжало трудиться на износ, стирая рёбра в мелкую крошку.
«Ну и дура!» – прокричала моя тёмная сторона ментально.
«А вот и нет!» – возразила ей светлая.
Ага, так и живём.
Ян потянулся за телефоном, на секунду ослепив меня вспышкой камеры.
– Ну ок, пусть будет занавес.
Задумалась всего на несколько секунд. Же-еее-сть! Я мечтала быть актрисой, но в детстве. И уж точно не в фильмах с рейтингом восемнадцать плюс.
– Может, уже выпустишь меня?
– Может.
Бросил телефон в бустер, что не могло укрыться от моих внимательных глаз. Ян перегнулся через меня, открывая дверь, отчего салон наполнил свежий ночной воздух. Тут и мозги мои напомнили о своём существовании. Мол, пользуйся. Вот же мы!
– Свободна, Пожарова.
Когда-нибудь карма жёстко поимеет этого подонка. И бумеранг прилетит в пятую точку! Но почему меня это мало успокаивает?
Первым делом мне захотелось взять Сотникова за волосы и со всей дури приложить его фейсом об руль. Но логика подсказала, что ничего у меня не получится.
Потому я молча схватила с сидения свою сумочку и телефон Яна, что был совсем рядом, а потом врубила десятую космическую и побежала к парадной. Главное – зайти внутрь раньше, чем Сотников обнаружит пропажу. Иначе он догонит меня в два счёта.
Фух! Вырвалась.
В лифт зашла изрядно запыхавшаяся. Поправила одежду и причёску, попыталась придумать отмазку для Марьяны перед папой. Лучше бы, чтобы он спал, конечно. Хотя на часах уже пять утра. Отец на работу в такое время собирается.
К счастью, когда я оказалась в стенах родного дома, то на любимого родителя не нарвалась. Судя по шуму воды, доносящемуся из ванной, он ещё в душе.
Скинула обувь и ушла в свою комнату. Избавилась от грязной одежды и чуть с ума не спятила, когда поняла, что свои любимые труселя (пусть от них осталась бессмысленная тряпочка!) я оставила в машине Сотникова. Скорее всего, ближайшая наша встреча произойдёт через два месяца уже в универе. В противном случае он бы просто всю кровь из меня выпил. А так долго Ян ничьи предметы нижнего белья в голове не держит, уверена на все сто процентов.
Натянула на себя розовое кигуруми, телефон Яна убрала в ящик стола, чтобы не отсвечивал. Без понятия, что я буду с ним делать. Он всё равно не быстро обнаружит пропажу. Надеюсь…
Приготовила папе на завтрак сырники, нарезала бутербродов и сварила кофе. Себе сделала любимый капучино, куда добавила ореховый сироп, отцу привычный экспрессо.
– Доброе утро, дочь.
Родитель как-то странно на меня взглянул, скрестив руки на груди.
– Доброе утро, папочка.
– Угу, – он сел за стол напротив меня. – Там к тебе парень пришёл. Давай встречай.
От неожиданности я даже поперхнулась кофе.
Кто пришёл, простите?!
– Какой парень, пап?
– Тебе лучше знать, Аврора.
В коридор я шла с чёткой целью – выставить наглого мажора за дверь или спустить его с лестницы. Буду смотреть по обстоятельствам.
Почему Ян?
Во-первых, шестой час. Кто ещё припрётся в такую рань? Во-вторых, парня у меня в принципе нет. И, в-третьих, придурку нужен его телефон.
Да-да. Возможно, не стоило этого делать, но не я увлекаюсь любительскими видеосъемками. Блогер недоделанный.
Ян стоял в прихожей, небрежно прислонившись спиной к стене.
– О, Порно-Золушка нашлась.
– Что? – мгновенно вспыхнула от злости.
– Почему-то мне кажется, что они тебе подойдут, – Ян вытащил из кармана шорт мои трусики. – Примеришь, м-м-м?
Чёрт возьми, он труп.
– Убери!
– Да? – он усмехнулся. – Как думаешь, что скажет твой строгий папочка?
– Ян, это уже перебор.
– Пригласи меня войти.
– Нет!
Не бывать этому.
– Уверена?
За спиной послышались твёрдые шаги отца. Я принялась отсчитывать про себя секунды до моего персонального Апокалипсиса.
Ян обнял меня за талию и притянул к себе.
– Терпеть тебя не могу, Сотников.
– Почему это прозвучало, как я хочу тебя?
Идиот!
– Мой отец тебя пристрелит.
Как в подтверждение последних слов, папа вышел в коридор, объявив о себе вежливым покашливанием.
– Доброе утро, Игорь Михайлович.
Угу, добрее просто не придумать.
– Здравствуй, Ян. Я покажу, где вымыть руки, а Аврора пока приготовит ещё одну тарелку и чашку кофе. Да, родная?
– Конечно, папуль.
Сотников покойник.
Вот только почему моё сердце так отчаянно мечется в грудной клетке, словно переживает за проклятого мажора?
Ах нет, это мне только кажется. Бесы попутали.
Сегодня прекрасный день, чтобы умереть, Ян!
Глава 9. Ты в меня влюбилась
Закрыт для тебя доступ
Представь, что я вне
сети,
Перекрыт полностью
воздух,
У нас теперь другие пути.
В разные стороны друг от друга,
Как можно дальше, честно
сказать.
Я думаю только о слове
«разлука»
И разучиться пытаюсь мечтать.
/Аврора/
Насколько наглым надо быть, чтобы после всего произошедшего припереться ко мне домой? Надо быть Яном Сотниковым.
Я, конечно, вовсе не цветочек аленький и на божий одуванчик точно не претендую, но… хочу официально заявить, что чёртов мажор окончательно попутал берега.
Трудно описать, что я пережила за десять минут отсутствия папы и Яна. Определённо чувствовала себя не в своей тарелке. Как будто не Ян непрошенный гость, а я.
Сон словно рукой сняло. Зато я была вся на иголках. Сидела на пороховой бочке, которая угрожала рвануть в любую секунду. Минуты ожидания превратились в целую вечность.
Чего я так разнервничалась? Хороший вопрос. На миллион долларов! Да только и глаз уже дёргался от перенапряжения и тремор рук подкатил в качестве бонуса.
Разумеется, дело не в Яне. О, нет. За Сотникова я вовсе не переживаю.
Больше волнует душевное состояние моего родителя. Ведь он далеко не самый спокойный человек на этом свете. Особенно, когда речь заходит о наших с Марьяной парнях.
Наверное, всё дело в том, что отец воспитывал нас практически один. А у мужчин, как это водится, крайне нежное и бережное отношение к своим дочкам. Они и представить боятся, что однажды придёт какой-то хрен и заявит права на их неприкасаемое сокровище. Все отцы свирепые драконы, охраняющие прекрасных принцесс.
Уж сколько раз бойфренды сестры едва ли не оказывались спущенными с лестницы, просто не счесть. Слава богу, папа и половины правды не знает о личной жизни Марьяны. Иначе бы он её давно к бабуле в деревню отправил, грядки полоть и кабачки выращивать.
Старшая сестра и из дома сбегала на свидания, и устраивала отцу скандалы. Чего только не делала! Благо, меня эта участь обошла стороной. Для папы я до последнего времени была практически идеальной дочкой. Никаких глупостей вроде парней на горизонте не отсвечивало.
Наконец отец появился на кухне и молча занял своё привычное место на угловом диванчике рядом со мной. Ян без стеснения уселся на табурет напротив. Словно он каждый день к нам приходит сырники лопать.
Это нормально, что я хочу устроить ему вынос мозга без предварительной подготовки? Вот и я думаю, что совершенно нормально.
– Ну молодёжь, какие у вас планы? – спросил папа, сверля Сотникова испытующим взглядом.
С каждой секундой атмосфера в помещении всё больше накалялась. Казалось, что воздух буквально пропитался огненным напряжением.
Папа частенько говорит, что таким, как Ян, надо не штаны на парах протирать, а идти в армию. Мол, только там мозги на место встанут.
– Без планов, пап, – ответила я за Сотникова, пока он всё окончательно не испортил. – Ян поедет к себе домой, я буду спать. Потом…
– За городом, значит, вместе были? – продолжает отец допрос с пристрастием. – И давно это у вас?
Боже, я убью его.
МЫ. НЕ. ВСТРЕЧАЕМСЯ.
– Мы…
– Почти два месяца, – нагло заявил Ян и растянул губы в противной сладкой улыбочке. Мне захотелось стереть её любым доступным способом. – Игорь Михайлович, намерения по отношению к вашей дочери у меня самые серьёзные.
Где моя блинная сковородка? Она идеально впишется в самодовольную рожу Сотникова. Один к одному!
– Серьёзные, говоришь? – отец недобро усмехнулся. – Хоть сейчас в ЗАГС?
Ситуации хуже этой и быть не может. На нашей кухне сидит парень, которого я на дух не перевариваю и мило воркует с моим папой. Божечки, где вселенская справедливость? Где бумеранг возмездия?
– Папа!
– Вполне безобидный вопрос, дочь. Так…, – он перевёл взгляд на телефон и нахмурился. – Прошу прощения, надо ответить. Слушаю, Жаров.
Отец встал и оставил меня наедине с Сотниковым, позволив свободно выдохнуть хоть на несколько минут. К счастью, все эти рабочие разговоры обычно надолго затягиваются.
– Ты что задумал, Ян? – сердито прошипела я.
– Сырники ем, – ответил парень. – Вкусно. Ты готовила?
– Я подсыпала тебе слабительное.
Ян замер, принявшись прожёвывать сырник гораздо медленнее, словно пытался определить его точный вкус.
– Самое забавное, что я не понимаю, шутишь ты или говоришь серьёзно.
– Живи с этим, – победно усмехнулась.
Конечно же, там нет никакого слабительного. Когда бы я успела? Но идея чудная, запомню на будущее.
– Пожарова, ты ненормальная.
– Могу сказать о тебе тоже самое, Сотников. Сделай доброе дело, избавь меня от своего общества.
– Как только, так сразу.
Он непробиваемый. Как чёртов Халк.
– Я подарю тебе на день рождения смирительную рубашку и годовой запас антидепрессантов.
– Вау, ты знаешь, когда у меня день рождения? Я польщён, Булочка.
– Мечтай!
Конечно же, я это знала. Дата его дня рождения отпечаталась огненными отметинами в моём больном мозгу.
Двадцать пятое октября.
День, который стоит обводить в календаре чёрным цветом.
Около трёх лет назад, в этот грёбаный день Ян когда-то мне сказал:
«Я не могу без тебя дышать. Ты нужна мне, Булочка».
А я растеклась лужицей у его лживых ног!
– Ладно, – он милостиво улыбнулся и подмигнул. – Верни телефон и мы в расчёте.
Мы нифига не в расчёте.
– Удали всё, что ты там наснимал и пожалуйста.
– Это мне дорого, как память. Знаешь ли, буду смотреть долгими зимними вечерами и-и-и…
Боже, фу! Ну и мерзость!
– Тогда придётся купить новый.
– Ты ведь понимаешь, что на новый можно перенести все данные?
Он думает, что я дурочка?
– При условии, что есть доступ к старому.
– Я тебя поцелую.
– Чего?
Ян перегнулся через стол и грубо схватил меня за подбородок.
– Сейчас, – в его глазах сверкнуло настоящее адское пламя. – Наши губы соприкоснутся, а ты мне ответишь. Думаю, ты даже будешь стонать от удовольствия.
Дьявол, спасибо, что мои щеки не загорелись от смущения.
– Губозакаточную машинку дать?
– Не надо себя так откровенно предлагать, Пожарова. Я ведь могу согласиться.
– Боже, ты невыносимый засранец.
– Но ты в меня влюбилась.
– Я в тебя что?
Уровень самоуверенности этого парня может заполнить собой чёрную дыру, реально.
– Влю-би-ла-сь, – произнёс медленно и по слогам, приблизившись вплотную ко мне. – Ты. В меня.
Ага, влюбилась.
– Сотников, – я мстительно улыбнулась. – Даже, если Ад вспыхнет, а небеса разверзнутся, то нет. Я в тебя никогда не влюблюсь.
Никогда!
Глава 10. Люди не меняются
/Аврора/
Мне срочно нужен план действий с подпунктами к нему. «А», «Б», «В» и пока алфавит не закончится.
Как выставить Сотникова из моего дома без последствий? Да-да, карма неоспоримо существует, но я не могу ждать справедливости у судьбы. Руки чешутся пустить в ход бумеранг Авроры Жаровой, чтобы преподать урок наглому мажору. За какие-то сутки Ян умудрился превратить мою жизнь в настоящее Чистилище. Со всех сторон обложил, гад.
Я дико устала после вечеринки, хочу в душ и спать, а не вот это всё.
– Слушай, Ян…
– Я знаю, чего ты хочешь.
Привычная самовлюблённая улыбка заиграла на его губах, поджигая последние предохранители, что ещё сдерживали меня.
Но, честно сказать, нет в мире такой дамбы, которая выстоит против Сотникова. Если бы существовали зомби, то он и их бы свёл с ума.
Какое счастье, что я слишком хорошо знаю этого парня.
– Правда? – усмехнулась.
– О, да.
В глазах Яна полыхнуло тёмное порочное пламя, запустившее в моей крови цепную реакцию.
Одно слово – химия.
Я зачем-то прокрутила в голове всё то, что произошло между нами в машине и тут же отвесила себе ментальную затрещину.
Ой, дура!
Это абсолютно ничего не значило. И по слогам – НИ-ЧЕ-ГО!
Не может быть никаких вариантов и оправданий. Несколько лет назад мы расстались непримиримыми врагами, так и должно оставаться.
А враги не проводят время вместе. Они не разговаривают друг с другом. Не флиртуют и не целуются. И уж точно не занимаются сексом.
Чёрт возьми, ещё бы немного и у нас с Яном всё случилось.
По-взрослому.
Слава Богу, что серая жидкость вовремя активизировалась.
– Как думаешь, если я воткну в твой зад арбалетную стрелу, то ты станешь менее наглым?
– Что?
– Вот и я так думаю. Надо арбалет помощнее…
– Это любовь, детка.
– Какой же ты придурок.
– Думаю…, – Ян снова наклонился ко мне. – Нам надо обсудить прозвища. Все парочки называют друг друга мило.
БОЖЕ, ПРОСТО ИЗЫДИ.
– Мы не парочка, – процедила сквозь зубы. – Когда ты уже свалишь в туман?
– Звучит в стиле начала типичного любовного романа, Пожарова.
Он меня утомил.
– Только срок годности твоей любви минут двадцать.
– Тест-драйв, м-м-м? – хищно усмехнулся Ян.
Я до сих пор помнила вкус его губ, тело горело от наглых и решительных прикосновений, всё внутри дрожало и вибрировало от перенапряжения. И красноречивый взгляд Яна обещал мне жаркое продолжение. Ещё более пошлое и запретное, чем было до.
– Значит, за телефоном пришёл? – прищурилась.
– Соображаешь, Пожарова.
Пропустила очередной подкол мимо ушей и согласно кивнула.
– Ну ок.
– В смысле?
– Забирай свой грёбаный телефон. И делай с фотками и видео, что хочешь. Хоть молись на них. Мне фиолетово.
Он усмехнулся и откинулся на спинку стула.
– Не бери меня на слабо, Пожарова.
– Не надо себя так откровенно предлагать, Сотников. Я ведь могу согласиться.
Зря я это сказала. Боже, зря!
– Туше! – он рассмеялся, подняв обе руки в воздух в знак собственной капитуляции.
Я молча встала, обошла стол и тут Ян перехватил меня за запястье. Нежно провёл по коже подушечками пальцев, а затем переплёл наши руки.
В женских романах обычно в такие моменты у хрупких дев ножки подкашиваются, перед глазами всё плывет и хочется растечься у ног ТОГО САМОГО парня лужицей или растаять, будто мороженка на солнце.
– Руки убрал.
– Не нравится? – он поднёс мою руку к губам и поцеловал.
Ну привет, тахикардия. Давно тебя не было родная. Скучала безумно, сил никаких нет.
Попыталась вырваться из его железной хватки, но у Яна на этот счёт были совсем другие планы. Он притянул меня к себе, так что его лицо оказалось на уровне моей груди.
В край обнаглел.
Лапать меня, когда в соседней комнате находится мой папа! Он либо бесстрашный, либо полный идиот, либо сохранился. Возможно, всё сразу.
Собрала в кулак все силы, которые у меня остались и грубо оттолкнула парня от себя.
– Жди здесь. Сейчас принесу твой телефон и вали на четыре стороны.
Наверное, был определённый риск в том фатальном сумасшествии, что я сейчас делала.
Но покажет ли Ян свои компроматы моему отцу? Очень сомневаюсь. Это лишь рычаг и им Ян пытается надавить на меня.
Прогнусь ли я? Да никогда!
Нельзя показывать слабину. Иначе потом Ян просто не слезет с меня, пока не выпотрошит до самого конца. Буквально и фигурально.
Достала из ящика смартфон Сотникова, развернулась и едва ли не врезалась в парня. От неожиданности сердце пропустило пару ударов и принялось биться как-то глухо, противоестественно.
От страха, конечно же.
– Ты нормальный?!
Какой глупый вопрос.
– Никто пока не жаловался, – пожал плечами этот больной человек.
Он приблизился ко мне, почти не оставив между нами свободного места. Пары миллиметров оказалось слишком мало для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чисто инстинктивно шагнула назад, уперевшись попой в стол.
– Забирай, – протянула телефон Яну.
Он почему-то медлил, чем пугал меня только больше.
В конце концов, Сотников протянул руку и непринуждённо убрал гаджет в задний карман шорт.
– Смело, Пожарова.
– Пошёл вон.
– Ага, – он сухо кивнул. – Почти всё, что хотел, я уже получил.
«Почти?»
Он обхватил меня за талию. Приподнял, усадив на край стола и впечатался в мои губы жёстким поцелуем.
Хвала человеку, который однажды утром проснулся и придумал кигуруми.
– Спятил? У меня отец дома! Вдруг он зайдёт?
– На это я и рассчитываю, Булочка.
Вот скотина.
– Мудак.
– Повторяешься.
– А ты не меняешься.
– Люди не меняются, – он прикусил мою губу и провёл по ней языком. – Ты всё так же без ума от меня. Я всё так же хочу тебя трахнуть.
– Иди в задницу!
Ян резко дёрнул за молнию и запустил одну руку под мягкую ткань. Его ладонь сжала мою грудь, до острой сладкой боли впиваясь в кожу пальцами.
Миллиарды электрических разрядов пронзило тело одновременно, превращая кровь в жидкую шкворчащую лаву.
– М-м-м, мне нравится твоя татуировка. Так бы и смотрел.
– Пять рублей.
Ян рассмеялся.
Ненавижу его смех. Самодовольный, нахальный, торжествующий. По-настоящему злодейский.
– Не знал, что ты так низко себя оцениваешь.
Он труп.
– Я точно однажды воткну в тебя арбалетную стрелу.
– Ладно, – Ян отстранился, окинув меня равнодушным взглядом. – Живи, Пожарова.
Но только почему мне кажется, что в воздухе повисло незримое «пока»?
Глава 11. Почему он?
/Аврора/
Чёрт знает, сколько будильников я пропустила, прежде чем хотя бы один из них смог достучаться до моего сознания. Но, проснувшись, я чувствовала себя так, словно выпила прошлой ночью по меньшей мере пять бутылок красного сухого.
Спать хотелось просто жутко. Голова при этом трещала и буквально раскалывалась на части. Как и моё бедное несчастное тело.
Надо принять душ. Потом заставить себя поесть и, может быть, съездить в зал. Спорт меня ещё никогда не подводил. Впрочем, единственное, что меня могло сейчас частично воскресить – это любимый арбалет и фото Яна Сотникова на стене вместо обычной мишени.
