Текст книги "Сердце ангела"

Автор книги: Мила Бояджиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– Откуда здесь солнце? Ведь сейчас ночь и зима... – Сомнения, одолевавшие Криса, таяли в порыве горячей радости, наполнявшей его бесшабашной удалью и пьяным счастьем.

– ты можешь задавать множество вопросов, Кристос. Но вряд ли поймешь ответы. Расслабься и предайся радости – это твой час. В синей капле, похожей на крошечное озеро, целебные струи девяти источников, купол устроен так, что всегда задерживает в себе солнечные лучи и жизненные силы теплого лета. Здесь все пространство насыщено энергией – только избранному дано посетить это место и только раз в жизни. Так вознесем хвалу высшим силам, опекающим тебя.

– А разве ты не человек? Ведь ты часто бываешь здесь?

– Я никогда не приходил сюда. Мне дозволено попасть в Лазурный кристалл лишь с преемником. Для этого в мой мозг заложена карта тайных ходов, ведущих к озеру, а слепые глаза видели в темноте.

– Это озеро поможет Вите?

– Попробуй. Отпусти её. – Старик жестом "пододвинул" Флавина к самому краю площадки. Крис взглянул под ноги.

– Здесь не меньше двадцати метров!

– Но ведь она почти невесома. – Старик протянул перед собой факел, который все ещё держал в руке, и разжал пальцы. Медленно, словно нехотя отделившись от сморщенной ладони, деревянный жезл с горящей смоляной головкой поплыл вниз. Мягко растекалось в воздухе оранжевое пламя.

Как завороженный, Крис следил за полетом факела до самой травы, в которую тот мягко нырнул и погас, выпустив облачко голубоватого дыма.

– Отпусти ее! Да пребудет она во власти Лазурного кристалла.

Старик властно коснулся локтя Криса. Крис вытянул над обрывом руки с лежащей на них Витой, и сделал пару пружинистых движений, проверяя вес девушки. Она была не тяжелее воздушного шара. И тогда Крис слегка подбросил её, будто выпуская в небо голубя. Вита сладко потянулась в воздухе, распахнула руки и стала медленно опускаться, кружа белым перышком. Вместо брюк и теплого свитера её тело окутывало тончайшее, как туман, покрывало. Ореолом плыли вокруг радостно запрокинутого лица золотые волосы...

– Господи... – прошептал Крис и резко мотнул головой. – Этого не может быть... Как ты делаешь этот трюк? – Он обернулся к старику, но того нигде не было.

Вита погрузилась в нежную зелень, вытянулась, перевернулась на спину и, ещё не открывая глаз, засмеялась – так восхитительно пьянило ощущение полета. Пахло летним лугом и недавним дождем, где-то над головой беззаботно щебетали птицы. сквозь ресницы Вита увидела гибкие стебли цветов и застывшую в венчике ромашки бабочку.

"Я люблю тебя, потому что нет на свете ничего прекраснее – ни цветка, ни звезды, ни зверя", – прозвучал у щеки голос Криса. Вита распахнула объятия – как давно ждала она этого! Вдвоем в цветении, благоухании и вечной прелести Эдема – Адам и Ева, предпочитавшие испепеляющий костер плотской любви теплу бесполой близости.

Прозрачный хрусталь синего озера, травы, цветы и птицы, таинственные и бархатные ночи, ясные зори и напоенные медовым зноем дни – все только для того, чтобы повторять снова и снова: "Я люблю тебя, Крис..."

Закончив иллюзион в Дании, иллюзион Криса Флавина начал гастроли по Скандинавии. Известие о гибели директора произвело переполох в труппе ведь согласно его распоряжению, в двух последних аттракционах с участием самого Флавина его подменял дублер, причем без объявления замены. Публика аплодировала Флавину в то время, как несчастного мага уже не было на свете!

Черноволосый акробат Фил Дональд добился удивительного сходства, имитируя манеры, пластику и даже голос Флавина. Ему частенько приходилось давать интервью, встречаться с поклонниками Криса, и чаще – с поклонницами. В тот вечер, когда по сообщению прессы машина Флавина разбилась в Ирландии, Фил Дональд успешно отыграл представление в Стокгольме. Репортеры ломились в номер заместителя Флавина Берта Уорни, желая получить объяснения странным событиям. Появились слухи об исчезновении партнерши и давней подруги Флавина – Абры Гарам. Все это было похоже на самую романтическую любовную историю, а то и на кровавый детектив. Берт Уорни выставив у дверей охрану, дежурил на телефоне. Он совершенно не представлял, что следует предпринимать, ведь в отличие от своих прежних эскейпов, маг не оставил верному заместителю никаких инструкций. Это настораживало Берта, не поверившего в гибель Флавина.

Известие о катастрофе в Ирландии привело в смятение Абру. Больше всего ей не понравилось, что Крис погиб вместе с Джордан, предав Абру и лишив, к тому же, возможности мстить за это. Кроме того, произошло самое страшное боги вуду, покровительствовавшие Абре, отвернулись от нее. Они не только не отдали ей Флавиноса, но забрали его в страну мертвых вместе с проклятой Джордан.

Незаметно скрывшись из гостиницы, где жили участники аттракциона, Абра вылетела в Гондурас. Там, в окрестности древнего поселения майя находился храм вуду – хумфос, жрицей которого являлась некогда Абра. Она ещё не решила, что предпримет, но была готова бросить вызов богам, прибегнув к самосожжению.

В самолете с эффектной мулаткой стал заигрывать симпатичный попутчик, тоже американец, летевший в Нью-Йорк. Он чем-то напоминал Джона Кеннеди, и всячески старался завязать знакомство с продолжением. Глядя в веселые голубые глаза очарованного ею спутника, Абра почувствовала, что судьба дает ей последний шанс сделать иной выбор, резко изменить свою жизнь. Ей стоило лишь покинуть аэропорт в Нью-Йорке вместе с Джеральдом и через год на калифорнийской вилле этого преуспевающего дельца появился бы смуглый малыш, рожденный Аброй. За несколько минут она мысленно проделала путь от страстных объятий в нью-йоркском отеле, где они уединятся сразу по прибытии, к пылкому роману, брачному предложению и благополучному замужеству. Абра откажется от своего прошлого, от колдовства, сцены, интриг. Она станет только женой и матерью, устраивая в саду виллы стильные вечеринки для коллег Джеральда, путешествуя с ним по свету и воспитывая многочисленное потомство добрыми католиками. А почему бы и нет? Разве это не будет лучшей местью отказавшемуся от неё Флавину? Ведь именно такую спутницу жизни он мечтал найти в Джордан.

Взгляд Абры приобрел ту призывную силу, которая действовала на мужчин безотказно. Джеральд напрягся, с усилием сдерживая охватившее его влечение. Его руки впились в подлокотники, как у человека, старающегося подавить страх авиакатастрофы. Но этот мужчина боялся совсем другого. Не говоря ни слова, Абра поднялась и медленно направилась в туалет. Она знала, что Джеральд пойдет следом и проскользнет в незапертую дверь. Все остальное было лишь делом техники, давно отработанной Аброй.

Этот мужчина никогда не забудет любви на туалетной раковине в тысячах милях над землей, какие бы экзотические варианты не предложили ему другие подружки. Он будет видеть содрогающееся тело Абры даже в первую брачную ночь с новобрачной, как бы хороша она ни была. Но прежде всего он, разумеется, постарается заполучить в свое распоряжение Абру, предлагая ей все, что имеет – состояние, брачный контракт.

Оставив Джеральда прийти в себя под струей холодной воды, Абра вернулась на место. Этот короткий эпизод придал ей силы. Возможно, добрые боги подсказывают своей преданной служительнице иной путь?

– Спасибо, дорогая. Это было восхитительно. – Усевшись рядом, Джеральд погладил её колено. У него было сытое и довольное лицо – ведь бедняга не подозревал, что страсть, пробужденную Аброй, утолить невозможно. Скоро он будет молить её о новом свидании, а пока пусть считает себя легкомысленным суперменом.

Абра довольно усмехнулась и тут же услышала, что говорил Джеральд, не слишком задумываясь над словами – просто так, в приступе эйфорической болтливости:

– ... Моя секретарша Вирджиния даже всплакнула. Оказывается, её кумиром был вовсе не я, а Крис Флавин! Очень уж эффектна гибель – в стиле латиноамериканских мелодрам... Да... Немало мужчин согласились бы отправиться в последний путь, обнимая Виталию Джордан.

Уловив недобрый огонек в потемневших до агатовой черноты глазах мулатки, Джеральд спохватился:

– Я-то, конечно, предпочитаю другую спутницу в романтическом путешествии. – Его ладонь отправилась в многозначительную прогулку под юбку Абры. – Боюсь, моя дальнейшая жизнь без вас, загадочная мисс, теряет всякий смысл... – Он тихо застонал. Абра не носила белья, и этот пустячок почему-то сильно заводил мужчин. – Завтра же я буду ждать тебя в Нью-Йорке.

Он должен был сказать это, Абра знала, но, увы, немного просчитался, разбудив уснувшую змею. Гадюка ужалила, яд выплеснулся – сжав зубы, Абра прокляла Джеральда.

Через три часа по пути из аэропорта Джеральд скоропостижно скончается, предоставив врачам ещё один случай немотивированной остановки сердца. А та, кто обрушила на него убийственный удар темных сил, уже забудет о попутчике, который мог изменить её жизнь.

Из гостиницы в столице Гондураса Тегусигальпы Абра начала разыскивать некоего Хью Гранта, являвшегося менеджером и доверенным лицом мисс Джордан. Она хотела получить последнюю, наиболее достоверную информацию о гибели Виталии.

Смутные сомнения мучили Абру. С этой Джордан что-то было не совсем так. Ей удалось избежать чары Черного Муса, убивающего свои жертвы. То ли Черный Мус направился по ложному следу. то ли мисс Джордан имела могущественных покровителей в потустороннем мире. А, значит, ирландская катастрофа могла оказаться лишь видимостью или даже ловким трюком Флавина, решившего улизнуть от мести Абры. Там, на барже, она дала понять, что не намерена терпеть измену с Джордан. Крис проницателен и хитер. Разыграв собственную гибель, он тут же постарается избавиться от опасного врага, действуя, возможно, теми же методами, что и сама Абра. Эта мысль привела колдунью в бешеную ярость. Она могла уйти из жизни по своей воле, но позволить Крису устранить себя – ни за что! Унижение страшнее смерти.

Так и не разыскав Бранта, Абра с нетерпением стала ждать утра. Круглосуточный информационный канал несколько раз передал сообщение об автокатастрофе под Дублином. Абра услышала, что ведущий расследование полицейский пока не берется подтвердить возникшую сразу после аварии версию о гибели в автомобиле двух человек. Еще большее впечатление на неё произвело сообщение доктора Ласкера о болезни Виты и предполагаемом журналистами двойном самоубийстве.

"Я поторопилась гневаться на своих богов. Кажется, они неплохо поработали. Черный Мус все же настиг ненавистную жертву", – с облегчением подумала Абра. – "Если полиция сомневается, то уж я должна действовать наверняка". На рассвете она отправилась в путь и вскоре вступила под своды хумфоса.

Африканская община, которой принадлежал храм двуглавой змеи, украсила святилище цветными репродукциями католических святых, которых отчасти отождествляли со своими богами. Главное место принадлежало изображению Эрзумии – святой Богородицы вуду, представлявшей Венеру и Луну. Туфли Эрзуми, как главный священный амулет, были подвешены к потолку над каменным алтарем, на котором совершались обряды жертвоприношения.

Воскурив благовония, Абра стала произносить заклинания, обращенные к богу Петро, одаривающему подданных магической силой. В озарении Петро открыл ей то, о чем Абра уже догадалась – ненавистная Виталия Джордан все ещё существует на этом свете, завладев сердцем Криса Флавина. Абра провела много часов в мистическом трансе, а в полночь под руководством главного хунгана приступила к обряду "пагубного заклинания". Когда-то шестнадцатилетняя девушка была свидетельницей подобной черной мессы – её отец, Жаркий Ветер, приготовил страшную посылку своей бывшей любовнице. Деревянный гроб, освященный именами дьявольской троицы, Кортни Иохан отправила к себе домой. Она знала, что только уничтожив мать, сможет смыть пятно постыдного рождения. Абрагантбе Гарам-Эурзоми стала достойной дочерью Жаркого Ветра.

С тех пор она научилась расправляться с врагами самостоятельно. Но Вита Джордан оказалась сильной противницей. Абра прибегла к самому действенному способу умертвить человека на расстоянии. Эффект зависел от её личной способности к визуализации противника и мощи посланной ему отрицательной энергии. Изготовляя куклу, как бы материализующую воображаемый образ, Абра представляла себе Виталию Джордан так ясно, словно могла дотронуться до неё рукой.

Невесомое тело Виты омывали голубые волны, убаюкивая и исцеляя. Она нежилась в потоках живительной энергии, исходящей от сильного человека. Абра знала, что этой энергией была любовь Флавина. Она окутывала Виталию защитным коконом, мешая разъяренным духам вуду достичь жертву. Ритм барабанных ударов ускорялся, подводя к высшей точке. пауза обрушилась оглушительной тишиной.

Темная рука с острой булавкой застыла, выбирая наиболее уязвимое место на теле длинноволосой восковой куклы. Абра напряглась, усилием воли собирая в тонкий луч испепеляющую ненависть. Она представила мозг жертвы, уже пораженный смертельной болезнью, и вместе с внезапным грохотом барабанов нанесла удар – серебряная булавка вонзилась в висок. Взвыв раненой волчицей, Абра рухнула на каменный пол.

Лишь к следующему утру она смогла вернуться в Тегусигальпу и тут же позвонила в Нью-Йорк. Брант оказался в своем кабинете, его голос звучал бодро.

– Мисс Гарам? Простите, я где-то слышал ваше имя...

– Я – партнерша Криса Флавина и его невеста. Я хотела бы услышать от вас, мистер Брант, что, собственно, происходит. Насколько я понимаю, вы в курсе блестяще проведенной аферы?

– Аферы? Не понимаю... Вам лучше поговорить с агентом Флавина.

– Но ведь Крис жив.

– Да, я только что получил сообщение от офицера, ведущего расследование катастрофы – в сгоревшем автомобиле не обнаружены человеческие останки. Следовательно, мы можем надеяться увидеть живыми мисс Джордан и вашего патрона.

– Где они? Как я могу связаться со своим женихом?

– Боюсь, вы сильно ошибаетесь, мисс... – Брант замялся, не зная, как вести себя с напористой девицей. Хью провел тяжелые часы, скрываясь от звонков и визитов.

Флавин предупредил Бранта о предстоящей мистификации и взял с него слово о полном молчании. Хью безоговорочно согласился подыграть влюбленным – уж если маг закрутил такую карусель, то наверняка неспроста и во благо Виталии. Но Бранту было невыносимо тяжко слышать вновь и вновь повторяющееся сообщение о гибели Виты и видеть её портрет с траурными комментариями. И вот, наконец, следователь сделал заявление – Джордан и Флавин не погибли в злосчастной машине! На радости Хью позволил себе бокал хорошего вина и включил телефон – он ждал вестей от Криса. Но первой прорвалась та самая Гарам, о которой болтали всякие небылицы, называя колдуньей и ведьмой. Так или иначе, Хью точно знал одно – у Флавина теперь была совсем другая невеста.

– Я ошибаюсь? Но в чем? – Переспросила Абра резким, как удар хлыста, голосом.

– Вы переоцениваете мою информированность, мисс. Господин Флавин не посвящает меня в свои планы. Я не знаю, где он находится в данный момент.

– Но ведь с ним скрывается ваша воспитанница, Брант. – Абра рассмеялась. – Кстати, а не вы ли являетесь папашей американской любимицы? Ведь мистер Джордан не имеет к её рождению никакого отношения. Как и очаровательная Голди.

– Не понимаю вас, мисс. Извините, у меня сейчас нет времени на подобные дискуссии, – разозлился Брант. – Должен попрощаться, но хотел бы дать совет... Вы ведь будете общаться сегодня с множеством людей? Не ставьте себя в глупое положение, называясь невестой Флавина.

– Благодарю, бедняга Брант. Примите и мое пожелание. Вам ведь сегодня будут задавать массу вопросов? Так вот, не морочьте людям голову, сообщая, что ваша подопечная осталась в живых. Готовьте панихиду, Брант...

Брант отключил связь, но в его ушах продолжал звучать безумный хохот Абры.

Глава 15.

Вита открыла глаза от яркого света – сквозь витраж в узком высоком окне проникал солнечный свет. Витраж изображал две фигуры – мужчину и женщину. Они стояли друг против друга, сомкнув руки, с большим алым цветком, похожим то ли на мак, то ли на пылающее сердце. Их взгляды слились, никогда не разлучаясь, а налившийся рубином цветок сиял в центре, освящая нерасторжимый союз. На каменных плитах пола на медвежьей шкуре у кровати, на атласе простыней и одеял лежали блики – желтые, изумрудные, оранжевые. Самый большой красный луч застыл как раз посередине, на протянутой к Вите руке Криса. Он даже во сне боялся отпустить её.

Круглая комната с четырьмя узкими окнами, выходящими на все стороны света. В центре – кровать под балдахином из потемневшей парчи. Очевидно, они находились в башне, но Вита не помнила, как попала сюда. Она знала лишь, что целиком принадлежит человеку, лежащему рядом, и нет на свете ничего, способного разлучить их. Вита коснулась его смуглой щеки, разметанных по подушке темных волос и, склонившись, прильнула к его губам. В памяти тотчас пронеслись видения цветущего луга и светящегося сапфирового источника, ласки, поцелуи, объятия, сплетающиеся, как фигуры головокружительного танца.

Крис прижал её к себе:

– Доброе утро, Жизнь!

– Где мы, Кристос? Что произошло с нами?

– Не спрашивай ни о чем, моя радость. Я с тобой и все – ради тебя. даже воссиявшее сегодня солнце.

– Смотри! – Ладонь Виты "подняла" и "протянула" Крису алый цветок. Огненный луч соединил нас, как стеклянных влюбленных на витраже.

Крис прикоснулся к её пальцам, "подхватив" луч.

– Разве ты не узнала, это – Сердце Ангела.

– Конечно. Ну, конечно, милый... Только я тогда так и не спросила... Скажи – ведь оно для двоих?

– У влюбленных может быть лишь одно сердце. И в радости, и в беде. Если оно разбивается на половины – любовь умирает. В этом-то и суть, детка. – Погрозив пальцем, Крис чмокнул Виту в кончик носа. Она смотрела с восторженным удивлением.

– У меня странное чувство, словно я вижу сон... – Вита опустилась на подушки. – В нем все – Ангел в морозной ночи, мириады звезд, весенние цветы, блеск снега и жар огня... А ещё – синее озеро и бесконечный полет... Полет... И все это ты, Кристос, все это – моя любовь...

– Я видел то же самое. Это наш сон, Вита. Наш долгий, долгий, волшебный сон. – Склонившись, Крис заглянул в глаза Виты и увидел там страх. Она села, пряча лицо в ладонях. Ее голос прозвучал еле слышно:

– Крис, я знаю, я чувствую – мой сон скоро кончится. За ним – ничто. Чернота...

– Сейчас же забудь об этом. – Прижав Виту, Крис кивнул на светящееся окно. – День полон солнца и будет яркий, ослепительно-праздничный закат.

– Последний закат.

– Неправда! Мы в самом начале, Вита. Мне кажется, что я прикасаюсь к тебе впервые и это наш первый поцелуй... самый робкий, самый нежный, все ещё обещающий...

– Обними меня крепче, не отпускай меня, Кристос.

... – Ну вот, теперь уже верно, закат. Солнце в другом окне, а на потолке синие тени. – Вита села, с испугом глядя на боковой витраж. Смотри, Крис, там смерть...

– Я уже рассмотрел все изображения – это всего лишь четыре аллегории времен года. Та, что светила нам днем алым маком – лето, расцвет жизни и чувств. Вон та золотистая с всадником на коне – осень. А потом, естественно, сон и умирание. Старуха с косой и пустыми глазницами, бредущая в синей тьме, – зима. Она в этих краях бывает лютой. Но всегда и неизменно ей на смену приходит весна! Поляны подснежников на проталинах, а потом цветущий терновник на холмах... Год ещё юн и прекрасен, как девочка на левом витраже... У неё венок из одуванчиков на золотых волосах – это ты, Вита! – Крис обнял её. – Ну, что, моя детка, уже не боишься стеклянных картинок?

Вита покачала головой, не в силах оторвать взгляд от зловещей фигуры в "зимнем" окне.

– Боюсь... Не смейся надо мной, Крис... Только... Только мне почему-то кажется, что я умираю... Наверно, от того, что жизнь стала невероятно прекрасна.

– Перестань, девочка. Ты молода и радостна, словно весеннее утро. Ты богата и сильна – ведь я целиком принадлежу тебе... Ты знаешь, каким сокровищем завладела? Ну же, улыбнись, Вита.

– Мне грустно. Торжественно-грустно, будто на огромном органе кто-то могущественный играет реквием. И хор такой печальный и пронзительный, помнишь, у Моцарта?

– Вставай! – Скомандовал Кристос, набрасывая на плечи Виты широкую белую накидку с драгоценным шитьем. – Сейчас мир сыграет нам другую музыку.

– Откуда эти костюмы? – Вита заглянула в распахнутый сундук. – Похоже на прошлогоднюю коллекцию Версаче. У тебя фантастический вид, Крис" Огненный рыцарь!

Крис затянул на груди шнуровку колета из винного бархата, затрещала рвущаяся ткань, посыпались на пол агатовые пуговицы.

– Я бы не рискнул появиться в этом на карнавале. Похоже, костюмы ждали нас три столетия. И комната тоже, так сказал мне Хозяин.

– Кто он, коллекционер или сумасшедший мистификатор?

– Кажется, он волшебник. Как и я. – Крис распахнул дверь. Огненный свет хлынул в комнату. Придерживая плащ, Вита вышла на узкий балкон, опоясывающий башню. Отсюда были видны стены и бойницы крепости, покрытые снегом, словно пылью веков. Склоны холма спускались вниз, к белым полям и темным лесам, уже погрузившимся в лиловые сумерки. Лишь верхушку башни ещё освещало зарево фантастического заката. Казалось, маленький остров над снежным океаном пылал в отсветах заходящего солнца.

– Волшебная красота... – Зажмурилась Вита, прижавшись к Флавину. – В таких декорациях должно происходить что-то невероятное, торжественное.

– Ты угадала, девочка. Становись сюда, лицом к солнцу...

– Оно такое огромное и совсем рубиновое. – Вита в восторге запрокинула озаренное лицо. – Смотри, Крис, солнце протягивает нам лучи! Они как светящиеся дорожки...

– Дай руку и слушай... – Флавин встал рядом, крепко сжав руку Виты. Клянусь, что буду с тобой до последнего вздоха, благословляя каждую минуту дарованной нам близости. Я буду беречь и любить тебя, Вита, как написано на роду мне – избранному твоим супругом.

– Да... – прошептала Вита, не отрывая глаз от опускающегося в огненное море диска. – Ты станешь моим мужем. А я – твоей женой. Навсегда.

– Солнце всегда будет загораться в нашей крови, когда мы будем вместе – вот так. – Крис поцеловал Виту, а его окрыленная душа воспарила ввысь над засыпающим миром, в котором огненной искоркой сияла верхушка башни и два силуэта, слившиеся в один. Ветер трепал и спутывал их волосы – смоляные и огненные, вызолоченные жаром уходящего светила...

... Ночью вокруг башни вновь бушевала вьюга. Укутав Виту, Крис жарче разжег очаг. В их комнате, как по мановению волшебной палочки, появлялось все необходимое. Проводив заходящее солнце, они вернулись в тепло – кто-то разжег огонь и оставил на полу серебряный поднос с вином, хлебом и сыром.

– Я должна прилечь... все качается и кружится перед глазами... Мне хорошо, Крис.

Он сел рядом, согревая в своих ладонях её пальцы и стараясь не смотреть в глаза. Только что в лучах заката Вита казалась столь радостной, полной сил и желаний, что Флавин возликовал: подземный источник поборол болезнь. Теперь её лицо на подушке было похоже на бледную камею, а голос едва звучал, словно угасая. Крис физически ощущал, как жизненная энергия покидает тело Виты, и леденящий страх вновь охватил его. Так значит, чудесное озеро – всего лишь мираж, и старик солгал, пообещав исцеление? Крис стиснул зубы, чтобы не застонать – он допустил ошибку, поверив дьяволу!

– Радость моя, ты не спишь?

– Боюсь потерять то, что во мне – покой и умиление, которых никогда больше не будет... Да, я знаю, больше не будет. – В упорно глядящих на огонь глазах Виты блеснули слезы.

– Неправда, девочка! Все будет совсем по-другому. Засыпай, а я расскажу тебе о нашей свадьбе.

– У нас будет необыкновенная свадьба...

– Конечно, ведь наша любовь – чудо. мы будем путешествовать, устраивая свадьбы в самых удивительных местах – на суше и на море, в небесах и в горах...

– Но вначале мы приедем к отцу Гавриилу на остров Сими... Там ещё будут цветы, Крис?

– Там вечная весна, радость моя. Скоро появятся поля желтых и красных тюльпанов... Мы проснемся на рассвете, чтобы встретить восход солнца. Умоемся родниковой водой из каменного колодца во дворе, и я осыплю тебя ворохом только что сорванных цветов. Чистая и прекрасная, как весенний тюльпан, ты протянешь мне руку и мы войдем в храм, чтобы стать мужем и женой.

– В тот древний храм, которому уже тысяча лет? Боже, как это здорово! Я ещё тогда подумала, как будут счастливы те двое, кто станет мужем и женой на чудесном островке... А обвенчает нас сам отец Гавриил...

– Но потом нас ждет настоящая греческая свадьба – Кэтлин уже, наверно, придумала, какой закатит пир. Я позову своих школьных дружков. Тех, с кем враждовал, и, конечно, Русоса.

– Крис, а как же... как же Голди и Брант? Мне совсем не хочется обижать их.

– Ты замечательная, детка! Я знал, что ты вспомнишь о Голди Джордан. Клянусь, она будет рада твоему возвращению. Когда-то эта женщина сделала выбор, признав сироту дочерью. И теперь, я уверен, сердце подскажет ей верный ответ. мы приедем в Сакраменто и она выйдет навстречу. Такая сильная и строгая, эта женщина обнимет тебя, а ты скажешь: "Мама, познакомься, это мой муж".

– Спасибо, Кристос... Ты рассказываешь дивные сказки. – Голос Виты стал блеклым, словно доносился издалека. – Я постараюсь увидеть все это во сне...

– Спи, дорогая. – Крис поцеловал покрытый испариной лоб. – Спи, я буду рядом. К несчастью, я не умею петь колыбельные. Но зато могу тихонько молиться. Наверно, в моей молитве неправильные слова, но суть самая верная. Господи, спаси и помилуй меня. Спаси и помилуй мою любимую, моих дорогих и близких. Спаси и помилуй всех добрых людей на свете...

Когда Вита уснула, Крис осторожно выпустил её руки и поднялся, собираясь уйти. Он был уже в дверях, когда раздался тихий голос:

– Мне страшно... Мне очень страшно, любимый...

Он бросился назад, но девушка спала.

– Я ждал тебя. Садись. – Хозяин указал Флавину место у стола, заваленного фолиантами. – Пришлось достать древние книги, чтобы ответить на твой вопрос. – белые глаза смотрели прямо на гостя.

– Разве ты можешь читать?

– Я вижу смысл, когда прикасаюсь к ним. – Он перевернул ветхую страницу.

– Каково же решение? – Крис опустился на стул с высокой резной спинкой.

– Я хотел помочь тебе, открыв доступ к священному озеру. Там было её спасение.

Вскочив, Крис схватил старика, приподняв его в воздух:

– Но ведь твое сокровище – всего лишь иллюзия! Ты обыкновенный мошенник! Я раскусил твой трюк!

– Успокойся, вернись на место. – Старик терпеливо вздохнул. – Разве иллюзия не целительна? Всякое внушение, к которому относится и твоя любовь, иллюзия.

– Довольно. В чем спасение Виты и сколько оно стоит?

– У девушки серьезный противник, имеющий власть над силами зла. Жертва давно бы покинула этот мир, если бы её не оберегали. Ты все сделал правильно, Кристос. Отец Гавриил со своими святыми заступниками и слабоумная Кэтлин – никудышная защита, но они помогли смягчить удар. Но больше, увы. Девушка слишком хороша для этой жизни. Ты. наверно, уже заметил, наиболее уязвимы лучшие. Добро беззащитно и хрупко. Ты пришел ко мне за помощью, которую не могли дать тебе очень добрые люди. Но и я – не в силах помочь.

– Кто может?

– Тот, кто любит её.

– Я же сказал, что готов оплатить любой счет. Любой.

– Речь идет о жизни. Жизнь за жизнь. Так говорится в этих книгах. Но в оплату идет только жизнь любящего. – Старик поднялся и подошел к очагу. Белые глаза полыхнули огнем. – Мне не хотелось это говорить тебе. Ты единственный наследник моих знаний, и я предвидел, что ты, не колеблясь, принесешь себя в жертву.

– Разве нет другого пути? – Флавин подошел к старику. – Поверь, я частенько играл со смертью, презирая страх. Я думал, что очень смел... Но это было другое, другое... Просто я не очень дорожил своей жизнью. У меня не было Виты...

– Страх – совсем не то, о чем думают люди, считающие себя смельчаками... Однажды жил человек, который научился ничего не бояться. Он взбирался на вершины, висящие над пропастью, держал в ладони раскаленную монету, спал в клетке со змеями. Этот отважный человек был непобедим в бою и завоевал целые царства. Но когда на его глазах враги хотели убить его ребенка – он испугался и отдал все. Только тогда к нему пришел настоящий страх.

– Я знаю. Впервые в жизни мое сердце едва не остановилось от ужаса, когда я понял, что диагноз Виты – не ошибка. Но у меня были силы и я решил бороться до конца. До конца...

– Но ведь я не сказал, что убить себя должен непременно ты. Разве у твоей возлюбленной мало рыцарей, готовых отдать за неё жизнь? – Он провел ладонью по листам развернутой книги. – Здесь сказано, "искренне любящий жертву". Ведь ты не один!

Флавин рванулся к старику, но, сделав над собой усилие, остановился.

– В твоих книгах отсутствует самое главное. Ты ничего не знаешь о Христовых заповедях. Там сказано, что убивать нельзя. Человек, унизивший свою душу злом, уничтожает себя. Вита отдала себя мне и только я должен защитить её.

– А почему не предоставить это удовольствие одному из сотен безнадежно умирающих от любви к ней? Это стало бы оправданием и смыслом его существования... Глупцы склонны к самоуничтожению. Я смогу договориться с потусторонним миром о простой замене. Ни ты, ни она никогда не узнаете, отчего умер какой-то слабоумный юноша где-то в неведомом вам городке. Это было бы мудрое решение.

– Но я бы потерял себя и её любовь... Ах, что ты знаешь о человеческой любви, хранитель обветшалых, заплесневелых таинств?! Прощай. Я сам позабочусь о Вите.

– Стой. Вы не можете уехать. Поднялась сильная метель. В твоем автомобиле нет горючего. И, главное... У неё осталось лишь два дня. Ты можешь превратить их в сказку. Я помогу тебе. У вас будет все самое лучшее, что только пожелаете. Вы даже сможете путешествовать. Самое главное, – она совсем не почувствует боли... А потом... – Старик подошел к Крису. – Потом ты обретешь свободу. И станешь тем, кем должен стать, – сильнейшим.

Крис стиснул зубы:

– Не вмешивайся в нашу жизнь! Я решу все сам. – Взяв со стола старинный фолиант, Крис бросил его в огонь. – Эти советы вряд ли ещё кому-то понадобятся. Прощай. Позаботься о более удачном наследнике.

– Э-э... Там было сказано ещё кое-что... Ты должен знать – "отраженный удар убьет того, кто нанес его".

– Это могло остановить лишь отца Гавриила.

– А как же заповеди? Ведь ты догадываешься, кто погибнет вместо твоей девушки. Черная Абра хотела лишь спасти свою любовь. Ты мог бы помиловать её.

– Ты опять ничего не понял. Я не собираюсь карать виновного, я хочу спасти жертву. Все остальное – на совести тех, кто придумал эти законы. Уверен, здесь не обошлось без сатаны.