Текст книги "Мельница 3 (СИ)"

Автор книги: Михаил Шелест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Волчата лизали меня остервенело. Кому не досталось лицо, лизали ноги, руки и другие части тела. И их было много. Мы стали валяться по землянке, то и дело натыкаясь на свисающие с потолка и уходящие в пол корни. Для волков нормально было в землянке, а для меня тесновато.

Мы игрались с волчатами, я осматривался вокруг.

Землянка когда-то была большой. И волчий лаз в неё был входом с покосившейся дверью. Низ двери не был сцеплен с проемом и был отодвинут в сторону. Вход в землянку, засыпанный землёй, не имел ступенек, хотя землянка заглублялась примерно на метр. От входа шёл пологий земляной спуск, по которому мы с волчатами и катались, пока не скатились вниз.

Тут я сел, огляделся и увидел стоящие друг на друге оружейные ящики. В одном из них должно было находиться золото. В деле имелись фотографии этих ящиков. Я поднялся на ноги и подошёл к стеллажу.

– Пятьсот килограмм? – подумал я. – Наверное, внизу.

Так и оказалось. В трёх верхних лежали, завёрнутые в промасленную бумагу, японские карабины «Арисака». По десять штук. В нижнем ящике: коробки с патронами, обоймы и небольшие кожаные мешочки с золотом. Я заглянул в один.

– Сбылась мечта

Глава 4

Однако, посидев-подумав, мне пришло на ум, что закапывать золото тут же, – плохая идея. Скорее всего, здесь всё перероют и проверят металлоискателями. А значит? Значит, золото надо перепрятывать. Тут же возник вопрос, куда?

Эти места я знал неплохо. Сопку излазил вдоль и поперёк и Бачелазу исходил в поиске, возможно ушедших на другое место, староверов. И нашёл-таки одного отшельника. И с ним случилось интересное приключение. Вернее, не с ним, а с моим другом, которого я отправил к этому отшельнику, но это, как говорится, другая история, да и не моя.

Подумал-подумал, да и не нашёл другого места, как под тот же «мой камень» и положить золото. Здесь ведь никто, кроме меня ходить не будет. А по объёму полтонны золота – это всего-то двадцать пять литров. Удобно, что в землянке нашлись несколько кирок, у которых даже деревянные кучки сохранились.

Взял я одну такую и, оглядываясь вокруг в поисках тигрицы, пошёл к камню. Тигрицы, к моему удивлению, не было видно. Хотя, могла, конечно, затаиться, но я доверял чутью Ракши. Так я прозвал «свою» волчицу. Так в мультфильме «Маугли» звали волчицу, защитившую «человеческого детёныша». Ракша с хинди так и переводится – защита.

Волчицу с собой я не звал, но Ракша пошла за мной, как обычная собака. Эти волки, и правда, не были похожи на серых волков. Они походили одновременно на лис и на шакалов, как их показывают в фильмах про природу. Так же они и выли, как шакалы, а не как волки. Щенки, а их оказалось шесть штук, тоже побрели вслед за матерью.

У камня я достал из рюкзака семь кусочков копчёного мяса и угостил Ракшу и волчат. Они вполне себе уверенно сожрали угощение и завиляли хвостами, которые у них пушистостью напоминали веники.

Пока я вгрызался в землю прямо у плоской каменной стенки, волки исчезли. Мало, конечно, для них моего угощения, чтобы насытится. Углубившись на метр вокруг камня, я перетаскал мешочки с золотом и, прикопав их землёй, хорошенько притоптал и уложил сверху тот дёрн, который снял.

Полностью раздевшись и омывшись в ручье от пота и грязи, я вернулся к разведённому ранее костру, заварил и с удовольствием «испил кофею» вприкуску с печеньем «Зоологическое». Тигрицу я не наблюдал, но на всякий случай прямо на коленях у меня лежал карабин. А сам сидел по-турецки. Из этого «седа» я мог вставать, лишь один раз оттолкнувшись рукой. Или кувыркаться, хоть вперёд, хоть назад, хоть вбок…

Это и спасло меня от нападения «шерханихи». Сидел бы я просто, как обычные люди, капец случился бы однозначно. Как она подкралась невидимой на расстояние прыжка, я не знаю, ведь постоянно осматривался, но выпрыгнула она справа и сверху, а ствол у меня был направлен налево.

Она прыгнула, но периферическим зрением движение я уловил и нырнул чуть ли не в костёр головой, перекатываясь через левую руку и левое плечо. Одновременно тело моё развернулось и карабин, подхваченный коленями, тоже изменил положение, упёрся прикладом о землю и выстрелил тогда, когда тигрица пролетала надо мной.

Пуля ударила её в правый бок, но она её не заметила. Изменив в полёте траекторию броска и положение тела, она приземлилась не на передние лапы, а на задние. Передней лапой она мазнула в мою сторону и карабин едва не вылетел у меня из рук.

Однако, получив импульс, я последовал за ним вправо и вместе с карабином катнулся уже через правую руку и продолжая её движение вывел ствол карабина на нужную траекторию выстрела. Ещё два «бабаха» прозвучали в распадке, а я понимал, что надо «рвать когти» не от тигрицы, а от гэбэшных спецназеров. Пули прошили большую кошку на вылет и она заскулила. А я поднялся.

– Вот дура! – сказал я, обращая внимание, что штанина на правом бедре располосована её когтем.

Обе пули попали тигрице в грудь и, скорее всего, поразили сердце, потому что, упав, она не мгла подняться и лежала, закрыв глаза.

Я шагнул к ней, сел на колени и положил ладонь ей на холку.

* * *

В долину Бачелазы спускаться было нельзя. Я уже видел группу спецназа, подорвавшуюся в сторону выстрелов.

– Не-е-е… Врёшь, не возьмёшь, – время от времени бормотал я, удирая вверх по ручью.

Тут везде были пробиты «путики», на которых староверы зимой соболевали. Они пролегали, в основном, по ручьям. Это скорее были не тропы, а пропилы, освобождённые от сухостоя и иных препятствий.

Вокруг сопки, если перевалить хребет и выйти к Бачелазе севернее и спуститься по ней к деревне староверов, было всего километров двадцать. Я ходил по этому маршруту, когда всю зиму жил здесь один. Был у меня такой жизненный период, когда решился проверить себя на предмет: «а смогу ли я». Сподвигло меня на подвиг то, что в заброшенной деревне я нашёл кучу капканов. Вот и ходил я по кругу мимо «моего» камня, через водораздел и по Бачелазе вниз.

Вот и сейчас я шел проверенным путём, выискивая пропилы-прорубы уверенным взглядом. Да и свежие они были сейчас. Ходили людишки тут совсем недавно. Так и простым охотникам, зачем по чащобе продираться? Всё равно зверь на водопой выходит. Вот и ходят охотники по одним и тем же тропам веками.

Так шли по затёсам на деревьях и Ермак, и Дежнёв, и Поярков с Хабаровым. Уходили и раннее них на восток и на север староверы. Уходили, но оставляли на деревьях зарубы, чтобы другие шли за ними следом.

Так и тут… Но топором я не пользовался. И даже веточки старался «обтекать». И получалось неплохо. А что, зря, что ли по лесу бегал-тренировался? Развивал гибкость, липкость, чувствительность и изворотливость… Хе-хе-хе…

Следы я, конечно, оставлял. Но на реке они меня потерять должны. На Бикине.

От Бачелазы я уйду на восток другим притоком, пройду ещё двадцать километров и выйду к тому притоку, где лежат ещё три лодки чёрных старателей. Я возьму ещё одну лодку и даже без мотора справлюсь к первому правому притоку, оставлю там лодку и вернусь на плато. Вот такой у меня на сегодня наметился маршрут забега по пересечённой местности. И я был уверен, что где-нибудь, но я от спецназеров оторвусь. Но, в конце концов, если они будут такими настырными и грамотными, залягу, пропущу мимо себя и… Я же их видел, а они меня нет.

Я бежал и думал, что так вот и тигры с волками мотаются по округе в поисках добычи, как эти спецназеры. Ведь что такое тысяча квадратных километров? Это квадрат со стороной тридцать один и шесть десятых километра. Всего-то. Я его могу пройти по периметру за четыре дня. Э-э-э… Ну, за пять, ладно. А тигр? Плюс на этом участке ещё и пять-шесть тигриц и у каждой свой участок. Так что, участки то, оказывается очень даже небольшие.

Бежал и шёл, бежал и шёл, бежал и шёл. Без привалов. И чувствовал я себя прекрасно. Всю жизнь бы так бежал и бежал… В небе несколько раз стрекотал вертолёт. Первый раз, когда привёз следаков по нашу душу по поводу найденного золота, а второй раз, когда я свернул на Бачелезе направо и он высадил на моём маршруте группу, но я свернул на восток. А больше топлива у них не было. Ха-ха-ха…

И всё-таки они мой сворот вычислили и пошли тоже на восток. Пришлось применять запрещённые приёмы, однако у второй группы спецназеров, как оказалось, была собака.

– Вот сука! – подумал я, когда услышал за собой лай.

– Ракша, – сказал я волчице и показал пальцем в сторону лая. – Прикрой.

Не поняла. Побежала снова за мной.

– Млять, – выругался я и посмотрел на тигра.

– Ты хоть, Шерхан, не тупи.

Я выставил ладони, преграждая им путь.

– Место! Там цель!

Я сфокусировал зрение на собаке, отстающей от меня километра на полтора. И Шерхан меня понял. Он развернул голову в сторону собачьего лая.

– Заодно и перекусишь, – сказал я и побежал дальше. Ракша побежала следом. Тигр остался прикрывать тыл.

Ага! Тигрица оказалась тигром. Он очнулся, как происходит со всеми, кого я излечивал, раньше полного исцеления. Очнулся и лежал спокойно, словно прижатый моей рукой. А я все десять минут убеждал его, меня сразу не есть.

То, что это был хозяин этих мест, а не хозяйка, стало понятно, когда тигр после исцеления, лизнув мне руку, ушёл прочь, повернувшись ко мне задом.

Вскоре собачий лай прекратился. И я спокойным шагом к вечеру достиг того Бикинского притока, где видел лося, спустил лодку на воду и вскоре уже спрятался в следующем притоке. Умотался я капитально, поэтому перекусил тем, что было в рюкзаке.

Мой костюм из крашенного парашютного шёлка выдержал жёсткие испытания и нигде не порвался. Значит, надо будет сшить ещё пару костюмов и особенно зимние. А ещё надо попробовать покрасить под камуфляж. Краска на этом, добытая на типографии и закреплённая раствором уксуса, лежала ровно и практически не смывалась.

Ночью я снова спал и видел сон про окружающую меня природу. Там же во сне я увидел, как ко мне приближается Шерхан и за ним следом Ракша.

– И почему он её так и не сожрал? – сквозь сон подумал я, имея ввиду волчицу. – Наверное, от неё мной пахнет? И от волчат…

Шерхан лёг в стороне, а Ракша прямо у меня под спиной.

– Вот, же! – подумал я во сне и отключил, чтобы не мешали спать, ночное и фасеточное зрение. – Маугли, блин! Кому рассказать, не поверят. Хотя… Те кому надо поверят.

Когда Шерхан через пару километров встретился мне на пути, моё сердце дрогнуло, но ломать темп было нельзя, и я просто, почувствовав тигриное дыхание, пробежал мимо. Потом тигр некоторое время бежал параллельным курсом, то исчезая, то появляясь в поле обычного зрения. Бежать и уворачиваться от веток с включённым ночным зрением было, всё-таки, не очень удобно. Потом исчез совсем. Оказалось, он пристроился в хвост Ракше, которая совсем его не боялась. Так и бежали.

Волчата остались на попечении стаи, которую Ракша привела со мной познакомиться. Для этого она и уходила, оставив меня у костра. А может, она привела стаю, чтобы расправиться с тигром, да не успела? Похоже, в стае она была альфа-самкой, а её супруг вожаком. Почему я так решил?

После того, как тигр исцелился и ушёл, помахивая достоинством, а я, оглядевшись, увидел стаю из не менее двадцати взрослых и молодых волков, Ракша подошла ко мне, сунула морду в руки и заскулила. Подошли и другие волки и стали меня обнюхивать. Сначала издалека, потом всё ближе и ближе.

Кто-то из нежелающих знакомиться демонстрировал клыки, но стоило Ракше рыкнуть и они тоже подошли и ткнулись носом в мои открытые ладони. Я в это время «смотрел» в долину Бачелазы и не особенно обращал внимание на волков, но увидел главное. Всё как один волки после обнюхивания меня, принимали позу покорности, оседая на передние лапы. Мне даже смешно стало, когда я обратил на это внимание.

Тогда-то я и вспомнил знаменитый мультфильм и обозвал себя «Лягушонком»[1]. Уже потом, на бегу вспомнилось имя защитившей малыша от тигра и приютившей его волчицы. Так и сложилась моя стая. Которая, кстати, тоже бежала за нами, только сильно поодаль и гораздо медленнее. Вслед за спецназовцами.

Утром я убил лося. Не того лося, которого хотел, а другого. Понял, что стаю надо было кормить. Они же думали, что мы на охоте. А зачем ещё так далеко бежать? Только за лосем. Остального зверья и в долине Бачелазы было сколько угодно. Лось вышел на стаю сам и стая могла бы и сама «взять» волка, но они ждали, промахнётся вожак стаи Акела или нет. Волки часто выгоняют зверя в реку, чтобы лишить его подвижности. А тут лось в реку зашёл по своей, хм, доброй воле. Вот и встала стая на обоих берегах в ожидании моих решительных действий.

Я не промахнулся. Лося стая выволокла на берег и в ожидании меня, от добычи отступила. Волчата повизгивали от нетерпения. Шерхан лежал на берегу со стороны сопки, снисходительно наблюдая за охотой, словно цезарь с трибуны амфитеатра.

Я отделил от трёхсоткилограммовой туши левую заднюю конечность и вернулся к месту, где спал. Там развёл костёр, нарезал мяса на очень маленькие кусочки, посолил, поперчил, завернул в фольгу и положил рядом с костром запекаться. Любил я использовать для таких целей фольгу. Её ведь можно многократно использовать, помыв и разровняв. Главное – в огонь не класть. Прогорит фольга.

Вскипятил воду, попил чай с печеньем. Подошёл Шерхан. Выдерживал марку. Думал, мясо поднесут. Ага…

Прямо при нём отрубил от ляжки голяшку и предложил тигру. Тот подошёл и, взяв угощение, отошёл в кусты. Вскоре оттуда раздался хруст перегрызаемых костей.

Полдня я отдыхал, а после обеда, «законсервировав» лодку, тронулся в обратный путь. От этого притока до деревни староверов было тоже, примерно, четыре километра и их я преодолел, не торопясь и не особо напрягаясь, хоть и весел у меня за плечами рюкзак с пятидесятикилограммовым лосиным окороком.

Спецназеры встретили меня на спуске с плато в долину сидя в секрете, но не вышли, а только сопроводили. Я их словно бы и не заметил, а потому и стая прошла мимо них, не трогая, но обходя стороной. Только Шерхан и Ракша шли рядом. Ракша бежала впереди, Шерхан сзади. Меня не заботило, что по этому поводу скажут или подумают гэбэшники. Да и не мог я запретить моим новым «друзьям» отстать от меня. Пусть сами решают, что делать.

По деревне староверов мы, прошли вместе. Взрослые селяне здоровались со мной издали, ребятня таращилась на неожиданно прибывший «зоопарк» из-за спин взрослых или из-за плетней-заборов. Но никто особо не удивлялся нашему тройственному союзу волка человека и тигра.

А вот в лагере старателей при нашем появлении возникла нездоровая суета. Кроме Владимира и Ирины там находились закамуфлированные вооружённые люди и нас, похоже, ждали, так как на поляне между домов находились все. Причём, вооружённые люди целились в моих друзей.

– Если кто-то выстрелит, сильно пожалеет, – сказал я. – Это мои друзья.

Ко мне с восхищением на лице подошёл Высоцкий.

– Ну, ты брат, даёшь! – сказал он громко и продолжил совсем тихо. – Тут такая суета! Это – атас!

С опаской подошла Ирина. И было чего, или, вернее, кого опасаться. Шерхан был большим тигром. Так как был уже стар. Это я определил по клыкам. Он сегодня, пообедав, подошёл ко мне и, лапой отогнав Ракшу, прилёг рядом. Сначала мы лежали спокойно, потом я начал гладить его и мы с ним немного, э-э-э, «повозились». Тигр добродушно скалился и я замети, что все четыре клыка у него обломаны, а это значит, что ему явно за десять лет, что для тигров, живущих в дикой природе, срок максимальный. Наверное, он и напал на меня, как на лёгкую добычу, по этой причине.

– Зачем ты привёл их? И откуда они?

– В тайге встретил, – сказал я. – Пришлось и тигра и волчицу вылечить. Они и привязались. Помогли мне лося завалить. Владимир, примите рюкзак, пожалуйста.

– Лося⁈ Ух ты! Лося я давно не ел.

Он взялся за лямки, и мы осторожно поставили рюкзак на землю.

– Тяжёлый, – сказал и мотнул головой Владимир. – Мы не слышали выстрелов.

– Я не здесь его стрелял. У Бикина.

– Это же далеко! – сказала Ирина.

– Десять километров, – пожал плечами я. – Для охотников это не расстояние.

– Но ты же не, – начала говорить Ирина, глянула мне в глаза и осеклась.

Я улыбнулся.

– Помыться бы.

– Банька греется, – сказал Владимир. – Я тоже вчера не парился. Тут так пропарили, что не до бани было.

– А я предупреждала, – нахмурилась Ирина.

– Связалась с Юрием Владимировичем, – спросил я Ирину, почему-то переходя на «ты».

– Связалась. Сказал, что подумает, но эвакуацию придержал. Ты прав был.

– Ладно, пойду сразу в баню, там и разденусь. Присмотрите за моими друзьями. Чтобы не обидел никто. И пусть к ним не подходят близко. Вас они точно не тронут. Вы теперь в моей стае, а других – не уверен.

– В твоей стае? – удивился Высоцкий.

– А ты, как думал⁈ – вздохнул я и показал на волчицу. – Это – альфа-самка волчьей стаи. Вожака убил этот… Я назвал его Шерханом, а её – Ракша. Вот и… Короче, стая где-то рядом. Мы вместе охотились.

И Высоцкий, и Ирина уставились на меня словно на чудо-юдо. Потом Владимир рассмеялся.

– Ха-ха-ха! А ты, значит у нас, Акелла⁈

– Вот именно, – сказал я и, кивнув, двинулся к бане.

Остановился и, снова устало вздохнув, попросил.

– Ирина Юрьевна, вы скажите следователю, что я с ним завтра поговорю. Я, наверное, прямо там, в бане и усну. И уносить меня никуда не надо. Они не поймут.

Я мотнул головой в сторону сидящих рядом тигра и волчицы.

* * *

[1] Маугли – лягушонок (хинди)

Глава 5

– Следователь вцепился в меня как клещ, – говорил Владимир, охаживая меня веником. – Что, да, как, да, кто первый нашёл золото, да, куда самородок бросили. Нашли они его, кстати, самородок твой. Покололи они меня.

Высоцкий вздохнул и улыбнулся.

– Как и договаривались, да. И я присутствовал на месте, как сказал следователь, «преступления».

– Ты же сказал, что я хотел пошутить и потом сильно пожалел о случившемся?

– Конечно. И что потом мы решили компенсировать нанесённый государству ущерб упорным трудом. А на то место специально не пошли, чтобы не затоптать самородок.

– Хе-хе… Всё правильно! Так и было! – произнёс я и, обведя стены взглядом, показал на ухо.

Высоцкий понимающе кивнул.

Я не стал засыпать в бане. Хотелось есть, и мы поужинали вместе с Высоцким и Ириной. Они, узнав, что я возвращаюсь, ждали меня, и за это я им был благодарен.

Шерхан и волчица ушли. После бани я потрепал их по загривкам, похлопал по спинам и, подтолкнув под задницы, сказал: «домой». И они ушли по своим делам.

– Интересно, как они уживутся? – думал я, жуя макароны «по-флотски» и запивая их сладким чаем.

Спалось мне спокойно и крепко, а на утро меня, попытавшегося уйти на пробежку, остановил следователь, поджидавший у самой двери нашего с Высоцким, домика.

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, – сказал он тоном Мюллера. – За пределы лагеря до окончания следствия выход запрещён. Ты ведь, куда-то убегать собрался?

– Ну-ну, – подумал я. – Посмотрим, какой ты Мюллер-Шеленберг.

– Я каждый день бегаю. Режим.

– Сегодня отдохнёшь. Не набегался ещё?

– Мне нравится бегать.

– Особенно по пересечённой местности, да?

– Особенно. Э-э-э… Хоть здесь зарядку можно сделать?

Здесь можно. После завтрака ко мне на допрос.

– Я, между прочим, несовершеннолетний, – напомнил я.

– Отказываешься отвечать на вопросы? – удивился следователь.

– Отказываюсь исполнять незаконные указания, – сказал я.

– Тогда мы доставим тебя во Владивосток и будем допрашивать там в присутствии родителей, – угрожающим тоном сообщил следователь.

Я, почему-то, не любил гэбэшных следователей. Опера мягче и приятнее в общении. А эти… Костоломы-психологи, мля…

– Надо, значит надо, – сказал я и пожал плечами. – Это Высоцкому захотелось золото помыть, чтобы знать, о чём писать песни и друзьям рассказывать. А мне это золото нахрен не вдалось.

– Не ругайся! – сказал он.

– Чего это? – удивился я. – Вы, что, из родительского комитета? Или из лиги защиты наций? И матом я не выругался, хотя, имею полное право. Шестнадцать мне уже есть. Или я оскорбил ваш слух?

– Ты с родителями так же разговариваешь.

Я посмотрел на него и, скривив лицо, хмыкнул.

– Папу и маму я люблю и уважаю.

– А меня, значит, не уважаешь? Почему? – следователь смотрел на меня с явно выраженным интересом.

– Мне ваш тон не нравится. Вы со мной заговорили, словно я вам что-то должен. И даже не так… Словно перед вами не человек, а червь навозный. Вы бы лицо своё видели. Я с такими лицами не разговариваю, а, обычно, по таким лицам бью.

Следователь произнёс:

– Ну-ну.

Я посмотрел на его пренебрежительно-брезгливое лицо и сказал:

– А знаете, что? А не пошли бы вы все на х*й?

Сказал и… Зашел в баню, надел поверх спортивного костюма высохший шёлковый камуфляж, переобулся в кирзачи, взял там же свой не опустошённый до конца рюкзак, набил его, хранящимися там же сухарями и «налегке» выбежал из лагеря.

– Стой, млять! Пи*дец тебе! – крикнул следователь. – Взять его!

Из кустов мне наперерез вышли бойцы с оружием. Я качнул маятник и, крутнувшись вокруг оси на триста шестьдесят градусов, обтёк правого, чуть толкнув его рюкзаком в сторону левого. Они запутались друг в друге, а я, как колобок-колючий бок, побежал по тропинке дальше, туда, где меня ждали более дружественные звери.

Преследовать меня «запутавшиеся» в себе бойцы не стали, а передали меня по рации следующему посту. Однако, я сошёл с тропы в чащобу, нырнул в соседний правый распадок. Мне нужно было поднялся по нему на перевал и спуститься к своему волчьему логову. А там я пропаду, как говорится, с радаров. Я не опасался, что место моей стоянки у большого камня нашли. Костерок у меня был разведён в глубокой ямке и не только был впоследствии аккуратно присыпан землёй, но и прикрыт снятым дёрном. И земля и дёрн были предусмотрительно предварительно уложены на кусок брезента, чтобы не оставлять в траве свежую землю. Следы борьбы и крови присутствовали, но может быть здесь была случайная встреча охотника с добычей. Причём, кто был кем, по следам не определить. Гильзы я подобрал, пули улетели. Следы тигра остались, да. Но тот ли это тигр, что пришёл со мной? Пусть гадают. А вот «Арисаки» надо перепрятать. Я бы и перепрятал, да Шерхан напал. И после выстрелов «ноги надо было делать». А вот теперь займусь.

Не думаю, что меня сегодня станут искать там. Не могли они спозиционировать меня со стрелком. Внизу будут искать. И дальше у Бикина. Здесь, они думают, места мне неизвестные. Да и с лагерем рядом. А перепрячу «Арисаки», снова перемахну водораздел и вернусь к Бачелазе с севера. Где уже шёл вчера. Ага, хе-хе… Такой вот у меня получается бег по кругу. Мельница, едрить её налево!

Без меня все эти следаки и спецназ, вряд ли, улетят. По крайней мере, Ирина не улетит, пока я не вернусь. А мне сейчас лететь во Владивосток и там подвергаться допросам в душных кабинетах? Да, пошли они все! Я и не отдыхал ещё толком! До школы, мать её, осталось хрен да маленько, а мне даже вспомнить нечего.

Я вдруг рассмеялся и даже остановился, переводя дух. Дыхание сбилось.

– Да, уж, нечего вспомнить! Ха-ха-ха! Ох…

Переведя дух, я снова почапал в сопку, преодолевая перевал. Следом чапали тигр, волчица и вся моя стая. Чапал и думал про тигра. Про его зубы. Умер бы он без моей «инъекции». А так, новые клыки отрастут, и станет, он как молодой «самэц»! Ха-ха! Но… Пока отрастут клыки, чем ему питаться? Эти-то, хоть и обломанные, но работали кое как… Так и они выпадут! Как у Ефрема порченные и пиленные зубы выпадали. Там, где зубов не было – просто выросли. А негодные зубы выпадали под напором новых. Ефрем даже опасался, что у него по два рядом зубы встанут, но нет.

– «Всё ненужное на слом, хе-хе, соберём металлолом», – вспомнил я девиз пионеров из мультфильма про Чебурашку.

Землянка показалась родным домом. Как только мы подошли к волчьему логову, Ракша с сородичами обнюхалась и стая разбежалась по своим жилищам. Шерхан, словно понимая, что без меня не выживет, остался рядом.

– С другой стороны, как-то же выживал до этого, – подумал я. – Мелких животных можно и без клыков ловить. Свинок, например, косуль…

Вскрыв первый ящик, я посмотрел на карабины с прикладами светло-жёлтого цвета. А потом посмотрел на блестящую, очищенную от ржавчины моим копанием в земле кирку.

– Ха! Вот и прокол! – подумал я и обругал себя. – Лошара, млять!

Поразмыслил ещё немного и решил, что чем сложнее конструкция, тем она ненадёжнее. Решил и стал прямо в землянке рыть яму. Под слоем земли и разного мусора, в основном – соломы из рваных тюфяков, перемешанной с красной волчьей шерстью, лежал довольно толстый слой серой глины. Долбать её было не в тягость, и даже удобно, и часа через два все четыре ящика были аккуратно прикопаны.

Для себя, на всякий случай, я оставил два карабина, но оба припрятал снаружи. Ничего им не сделается в смазке, как и патронам.

В землянке без ящиков стало просторно, и я продолжил наводить порядок. Раз я собирался здесь жить хоть какое-то время, натаскал лапника для лежанки. Ни гнилую солому, ни шерсть убирать я не стал, а наоборот, присыпал ею место своего клада. А вот остатки вещей, среди которых были и сапоги, и шинели, и другое обмундирование, я вынес и прикопал подальше от логова и от камня. Теперь, если и найдут землянку, то подумают, что она была временным прибежищем староверов-охотников. Охотничьей заимкой, так сказать. А почему, нет? До деревни тут рукой подать по охотничьим меркам. И путик соболиный рядом. А потом заимка стала волчьим логовом. Бывает, что…

Пока я «прибирался по дому», волчица сводила стаю на охоту, и приволокла к логову заднюю ляжку косули. Обычно волки в логове не едят, а используют его для вывода волчат. Поэтому чтобы не выдавать их местонахождение, детские экскременты съедают, и сами испражняются далеко за пределами. То же и с едой. Поначалу щенки кормятся молоком волчицы, потом когда волчата начинают выходить из логова, отрыжками, которые приносит вся стая. Ведь не все волки и самки щенятся. В стае много молодых волков и волчиц.

А тут мне было сделано исключение. Хотя… Не в логово была принесена ляжка, а к нему.

И тут я задумался. Как готовить-то? Как жарить-варить? Можно в логове костёр развести, в землянке даже сохранилась труба, изготовленная из глины, и остатки очага, но как воспримет огонь и дым волчица? С другой стороны, волчата выросли, и делать им в логове нечего. Захотят зайти – милости просим, не захотят – гуляйте с Богом. Мне с ними детей не крестить. Я не тешил себя иллюзиями, что мне удастся приручить волков.

Так случилось, что они пока рядом. Пока волчица со мной, а они ещё маленькие. Изображать из себя Акеллу я не собирался. У стаи своя жизнь, у меня своя. Ракша осенью выберет нового мужа и будет жить долго и счастливо. Сюда я, естественно ещё приеду и не раз и не два. Куда же я от золота? Хе-хе-хе… Перетаскаю, э-э-э, лет за десять, да. А может и не перетаскаю. Что там будет в будущем? Кто знает?

Мне, почему-то, не верилось, что Юрию Владимировичу удастся подавить контрреволюцию. Уберёт он Яковлева, Горбачёва и Ельцина? Найдутся другие Яковлевы. Тем более, что если он сейчас начнёт проявлять себя непослушным, Брежнев его быстренько задвинет. А значит, сидеть сейчас Юрию Владимировичу надо тише воды и ниже травы. Как он и вёл себя до моего пришествия. И притворяться немощным и больным. А это труднее. Анализы вдруг улучшатся. Но я ему рекомендовал иметь рядом кого-нибудь с похожими, как у него, болячками. Чтобы, хотя бы, анализ мочи можно было сдать «нормальный».

Подумав о будущем, я поморщился и продолжил заниматься восстановлением очага, решив сделать из него настоящую печь. Глины я добыл столько, что впору было «русскую печь» строить.

Давно я хотел попробовать повыживать в тайге. Построить землянку, печурку из глины. Много видел роликов, как в джунглях строят из глины жилища с крышами из тут же обожжённой черепицей и печами. Вот и я решил сделать своей печке плиту, на которую можно было бы поставить и кастрюлю и чайник. Ведь следующий раз мы в октябре с Ефремом решили сюда приехать. Хотя и не факт уже что приедем. Это я же хотел золото перепрятывать. А я его уже перепрятал. Так и что сюда ехать? Зачем внимание привлекать? Тем более, что с нашей с Владимиром, рентабельностью тут место закроют.

– Хм! Не тут место закроют, а там место закроют, – подумал я. – Пороют-пороют, да и успокоятся. Хрен они там золото больше найдут! Хе-хе-хе! Всё уже давно украдено до нас!

Стал ходить со стаей на охоту. Но не в качестве охотника, а в качестве загонщика. Зверя я видел издалека, а потому мы выходили на северную сторону «Золотой горы», я осматривал долину Бачелазы и вёл стаю к намеченным целям. Косули и олени паслись стадами. Вот я и заводил стаю с подветренной стороны, когда она начинала чуять её сама. Мы же с Шерханом обходили стадо стороной, и начинали шуметь, спугивая его в сторону охотников. Одного тигриного рыка хватало, чтобы стадо снималось с места и начинало улепётывать в нужном направлении. Интересно, что мы с Шерханом понимали друг друга с полуслова. А вот с Ракшей так не получалось. Всё она как-то по-своему делала.

Печку я переложил полностью, переместив её в угол, где по стене проросли корни нескольких рядом стоящих елей. Вот между них я и вывел трубу, чтобы дым рассеивался в их плотно смыкающихся ветвях. Так и жили примерно с неделю. И я даже свыкся с такой жизнью. Всё-таки я стал чем-то похожим на Маугли. Даже порыкивал на волков из стаи, если они не понимали, куда надо бежать. Ха-ха… И они всё лучше и лучше чувствовали мой посыл, когда я глядя волку в глаза, концентрировал своё внимание на конкретной цели в своей периферийной сфере.

Сначала такое получалось с Ракшей и с Шерханом. Тот словно вместе со мной видел то, что видел я и слышал мои мысли. Но постепенно и другие члены стаи, с которыми я провёл сеанс оздоровления, стали слышать мои мысленные команды. А Шерхан, тот вообще стал кем-то вроде вожака стаи. Второго после меня. Я так надеялся. Потому, что стая с Шерханом и без меня справлялась неплохо.

Наблюдал я как-то, глядя сверху на долину реки, как Шерхан командовал волками. Так командовал, словно у него у самого имелось такое же фасеточное зрение. И главное, что я заметил полезного в наших совместных охотах, это то, что резали волки не всё стадо оленей поголовно, а только тех, что указывал им я.

Как оказалось, и Шерхан стал придерживаться такой же тактики. И жёстко наказывал тех волков, кто ослушивался его. Клыки то у тигра за неделю отрасли новые и он даже вести себя стал по-другому. Как и человек без зубов, до восстановления клыков тигр чувствовал себя неполноценным и вёл себя соответственно. А теперь о-го-го!