Текст книги "Инициум. Том I (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

Створки расходились медленно, с такой тяжестью, словно механизм внутри корабля забыл, а теперь вспоминал, как вообще должен работать после сотен больших циклов неподвижности. Разноцветные линии на поверхности двери вспыхивали одна за другой, уходили в стены, скрываясь под потолком, и возвращались короткими отблесками, пока из глубины нарастал низкий гул, похожий на движение огромных плит под землёй.

Мы с Ирис одновременно отступили на пару шагов, ощетинившись оружием. Я поднял перед нами барьер, напитав его как можно сильнее, и сжал пару копий. Заранее подготовиться к тому, что может появиться из прохода… не было плохой идеей. После встреченных ранее химер, и всех наших приключений, подобный вариант казался не просто вероятным, а едва ли не гарантированным.

Но из прохода потянуло только холодным воздухом, и примесями каких-то металлов, на вкус оказавшихся горьковатыми. Вот только на этом странности не кончались, и внимание привлекла редкая пыль, не поднявшаяся от такого монументального движения.

– Эх. – вздохнула девушка. – Командир, все таки добился своего… – тихо продолжила говорить Ирис, но плазменный пистолет не опускала. – Очень надеюсь, что внутри будет не очередная дверь, и мы уже отсюда свалим.

– Не волнуйся. – кивнул ей. – Если там реально ещё одна дверь, то обещаю, ломать её будем по обоюдному согласию.

– О, запомнила и записала! – воскликнула та.

За проходом начинался короткий, но широкий коридор, а дальше пространство резко раскрывалось. Мы вошли медленно, совсем не торопясь, проверяя каждый метр, каждый сантиметр пространства. Мои чувства пространства скользнули вперёд, показывая одну пустоту. Иной раз вылавливая мертвые энергетические контуры, и три плотных объекта в глубине. Но живых откликов не было. Ирис шла немного сбоку, чтобы не оказаться за моей спиной, и одновременно записывала всё имплантом.

Интересно, а сколько там памяти? И вообще, в чем она измеряется. В гигабайтах, или в чем-то другом? Но на то обилие вопросов, которое у меня было, увы, какой-то систематичной базы с ответами – не было.

Что теперь сказать?

Даже после корабля Астериона и десантного бота Первых пришлось на несколько секунд остановиться у входа и просто пялиться по сторонам. Это точно был командный центр. Он уходил полукругом вперёд и вниз, чем-то напоминая мне античный амфитеатр, построенный не для простых зрителей, а… для управления машиной.

Вместо привычных кресел вокруг стояли низкие платформы, каждая окружённая тремя тонкими кольцами, зависшими в воздухе без видимых креплений. На стенах рядом ничего не было, по крайней мере на первый взгляд. Не исключено, что они откуда-то появлялись, либо информация проецировалась в виде голограмм. В самом центре над круглым постаментом висела сложная конструкция из прозрачных пластин и тёмных кристаллов, а внутри неё застыла объёмная карта, едва заметная, словно выцветший призрак звёздного неба.

Как интересно…

Чуть дальше, впереди, находилось нечто похожее на обзорное окно, или экран, только без стекла. Чёрная зеркальная поверхность занимала больше половины стены, и сейчас отражала лишь нас двоих да редкие блики от наших фонарей и соседних контуров.

– Неплохо. – выдохнул я. – Очень неплохо, убедительно выглядит для мостика корабля, принадлежащего неизвестной цивилизации.

Ирис ничего не ответила, и только тогда мне удалось заметить, что девушка остановилась всего в нескольких шагах от меня, побледнев сильнее обычного. Её глаза, только что бегавшие по стенам и записывавшие помещение, теперь смотрели в одну единственную точку. Пистолет медленно опустился, а здоровая рука поднялась и указала вперёд.

– Алекс… посмотри туда.

В глубине мостика, рядом с той центральной конструкцией, находились три плотных объекта, которых видел с помощью сферы и определил те ещё из коридора. Теперь, когда мы подошли ближе, стало понятно, почему они не вызвали внутри меня никакой реакции.

Это были мертвецы.

Вроде как «Первые», но чем-то незримо от тех отличаясь. Один из них сидел в кресле, точнее полулежал. От его тела давно остался только скелет, удерживаемый ремнями и остатками одежды. Второй лежал на полу возле боковой консоли. Даже сейчас… даже сейчас, он, словно тянулся к ней, рукой пытаясь что-то там нажать. Третий просто застыл между парой соседних мест, как если бы в последние мгновения пытался подняться или перейти к соседнему посту, но так и не успел этого сделать.

В сухом холодном воздухе сохранилось удивительно много. На костях висело тёмное обмундирование, местами рассохшееся и превратившееся в тонкую ломкую плёнку, хотя металлические вставки, крепления и плотные нагрудные пластины пережили время почти без изменений, отчего вся форма выглядела особенно странно. Никаких знакомых доспехов поверх специальных нанокостюмов, не было тут и излишне гладких линий, переходящих в рваные и дерганые росчерки, которыми любили пользоваться Первые. Наоборот, отдельные пластины закрывали грудь, плечи и предплечья, соединяясь то ли трубками, то ли ремнями. Это уж понять было тяжело. А на воротах верхней одежды сохранились тусклые кристаллические вставки, пока со стороны груди блестели маленькие значки, чем-то похожие на те, которые выдавали у нас донорам.

Ирис подошла к ближайшему из скелетов, так осторожно, словно переживала, будто её шаги могут разбудить покойника.

– Что такое? – спросил я, уже догадываясь, что дело тут не только в трупах, которых мы повидали достаточно. Особенно на том десантном корабле, казалось, что дополнительной тройкой мертвецов никого не удивить.

Она присела, не касаясь останков, и провела ладонью над черепом, спускаясь ниже, к грудной клетке и животу. Имплант девушки вспыхнул белым, записывая происходящее, одежду и сохранившийся знак.

– Это Первые.

Я ещё раз посмотрел на скелет.

– Ты уверена, что это именно Первые? Как-то не очень похожи.

– Более чем, строение их тел да сработали опознавательные блоки, загруженные мне Астерионом. Это они. Вот только… – Ирис замолчала, приблизив кисть к нагрудной пластине. – Они неправильные.

– Очень успокаивающе звучит, ничего не скажешь. – развел руки в стороны, хотелось задать вопрос, но девушка продолжила говорить.

– Я серьёзно, Алекс. Посмотри на обмундирование. Такого нет ни у современных Первых, ни в известных мне исторических каталогах, которые просматривали на корабле старика. Крепления отличаются, элементы защиты, тоже, отличаются. А часть технологий вообще выглядит так, словно они работают на отличных принципах от тех, которые известны в пузыре. При этом сам корабль… – она обвела взглядом мостик. – Сам корабль превосходит половину того, что мне доводилось видеть, внешне и по методам работы – так точно.

– Может… они просто похожи? Или это прототипы?

– Может, но чтобы даже форма не совпадала с тем, что есть во многих базах? Не уверена, ой, не уверена.

Ирис поднялась и подошла к скелету, единственному сидящему в кресле, которое походило на капитанское. На его груди, помимо знака, сохранились тонкие дуги из неизвестного металла. А чуть ближе к центру виднелась темная пластина. Быстро просканировав его, девушка выругалась и покачала головой.

– Теперь точно убеждена, это они, часть знаков имеет сходимость почти сто процентов, но в редких деталях не совпадают. Точно так же, как и с письменностью. – пожевав губу, она добавила. – Похожие корни, но другое развитие.

– Значит, мы всё-таки не зря потратили время, согласись?

– Командир, тут, конечно, твоя правда. Но я вот вообще не в настроение. – прошипела девушка снизу.

– Тогда давай будем чуть более рациональными, найдем все, что можно показать Астериону – и уходим отсюда.

Ирис на этот раз не стала спорить. Кажется, появление трёх мёртвых Первых окончательно убедило её, что находка перестали быть моим случайным капризом.

Мы решили с напарницей разделиться, одновременно оставаясь в пределах видимости друг друга. Наемница занялась останками и ближайшими панелями, а я пошёл вдоль внешнего края мостика, заглядывая во всё, что хоть немного напоминало хранилище или рабочий отсек. Трогать подряд неизвестные кнопки не очень хотелось, но иногда любопытство пересиливало. Но стоило кораблю начать реагировать на наше присутствие, как даже мой внутренний исследователь научился осторожности, пусть совсем слегка.

Чем дольше бродил по помещению, тем сильнее хотелось увидеть его в период расцвета, живым. Показать его Вейле… Да, наставницы не хватало особенно сильно. Она бы снова обозвала меня примитивом, а потом сама подначивала бы залезть во все системы, и, возможно, что обнаружила бы нечто неизвестное. Снова.

Я остановился возле одной из платформ, и потянулся к ней рукой. Тройка колец вокруг слабо дрогнули и разошлись, освобождая место. Внутри постамента показалась мягкая тёмная поверхность, подстраивающаяся под форму тела, но никакого кресла или привычных ремней там не было. Похоже, оператор либо стоял, либо его фиксировало само устройство.

– Ирис, как думаешь, насколько у них отличалось управления кораблей от тех, которые есть в пузыре сейчас?

– Не знаю. – донеслось из другой части мостика. – Но проверять сейчас не хотела бы, кто знает, чем это грозит. – сделав короткую паузу, девушка продолжила. – И даже не начинай, я прекрасно понимаю, куда ты клонишь.

Возразить было трудно, особенно после истории с входной дверью.

Рядом с ближайшей платформой висела полупрозрачная сфера размером с голову, и стоило пустить в неё слабый импульс пси, как внутри зажглась россыпь звёзд, соединённых светящимися линиями, тогда как одна область осталась совершенно тёмной и никак не отреагировала на это движение. Что именно показывала карта, увы, понять не получилось. Как и многое другое, что мы тут встречали.

Над центральным постаментом висел словно разрезанный на части кристалл, чьи фрагменты медленно вращались без единого видимого крепления и при моём приближении синхронно повернули несколько граней следом, как если бы действительно отслеживали мои движения. Какой-то угрозы со стороны не чувствовалось, но задерживаться тут… под ней… не хотелось.

У боковой стены стоял ряд небольших ниш. В паре из них сохранились цилиндры с кристаллическими вставками, в третьей лежали тонкие металлические пластины, а четвёртая оказалась пустой. Всё, что можно было забрать и оно не разваливалось, тут же отправлялось в контейнер после проверки Ирис на пригодность. Но девушка то и дело напоминала, что слово «полезное» – не означает «тащить всё, что блестит».

– Не согласен. – возражал я. – А если блестит очень убедительно, как тут не сделать исключение?

– Тогда особенно нельзя, командир! У нас скучный подход к археологическим процессам, зато обрати внимание, мы остаемся живы!

Не успел придумать достойный и остроумный ответ, как наемница окликнула меня уже совсем другим тоном.

– Алекс, иди сюда, быстрее. Кажется, нашлось кое-что неожиданное.

Ирис стояла возле последнего из рабочих мест, немного поодаль, в стороне от скелетов. Перед ней была открыта узкая панель, которую в прошлый раз принял за какую-то декоративную вставку. С моего места внутри угадывался какой-то тёмно-синий предмет, точнее кристалл, размером не больше ладони. Его структуру покрывала сеть мелких трещин, а один край так вообще выглядел оплавленным.

– Это накопитель пси? Осталось от порождений?

– Нет, нет, это кое-что гораздо более важное. Структура напоминает кристаллы памяти, которыми пользуется один из народов Федерации, и специально под них добавляли считыватель голографов. В общей массе… такие не используются, но принципы, к счастью, знаю. Записываемый сигнал распределяется по внутренней решётке, потом его можно восстановить, если правильно подать энергию.

– Слушай, зачем так сложно объяснять, если можно было сказать, что это обычная флешка с видео.

– Фу! – крикнула та. – Если тебе хочется все свести к своему примитивному миру, то да, это она. Правда слишком дорогая и капризная.

– Ну вот, а сколько важности и возражений… – прошептал, стоя за её спиной.

Ирис, явно терзаемая любопытством, достала из сумки небольшой прибор с тремя гибкими контактами. Раньше его не видел. Пару контактов она закрепила по краям кристалла, а вот третий… третий приложила к оплавленному участку, после чего подключила маленькую ячейку энергии.

– Сам кристалл почти мёртв. Если дать слишком сильный импульс, боюсь, мы окончательно уничтожим остатки информации. Поэтому пока ничего не делай, пока я не скажу.

– Какая несправедливость, нет, ну серьезно, я ведь уже доказал свои навыки по обращению с древними технологиями! – на полном серьезе возмутился в ответ.

– Скорее ты доказал, что умеешь их взламывать и обманывать, а это, согласись, другое.

Прибор пару раз мигнул, от чего по кристаллу прошла слабая синяя волна, она остановилась у трещины и рассыпалась. Ирис изменила подачу, потом попросила дать совсем немного пси, буквально каплю. Я выпустил тонкую нить, удерживая её ровной, и в этот раз внутри кристалла появился тусклый свет.

Над панелью дрогнула голограмма.

Сначала возникло какое-то подобие шума. Отдельные пятна, полосы и непонятные символы наложились друг на друга, изображение пошло волнами, но постепенно устройство Ирис начало отделять уцелевшие части. Появилась фигура в том же старом обмундировании, что было на скелетах. Лицо постоянно рассыпалось, то становясь почти различимым, то исчезая в серой ряби эпох.

Звук оказался ещё хуже. Вместо речи шли обрывки, низкие тона и рваные фразы, но импланты Ирис сразу начали сопоставлять их с символами на стенах. Над запястьем возникали варианты перевода с пометками низкой достоверности.

– Я понимаю только отдельные конструкции, можешь сильно не рассчитывать. – предупредила она. – Язык, безусловно, родственен тому, что используют Первые, но отличается процентов на пятьдесят. Прибор достраивает смысл по совпадающим корням, так что не воспринимай всё буквально.

– Главное, чтобы там не оказался рецепт супа, а то кто знает, кто знает…

Ирис посмотрела на меня так, что стало ясно сразу. Во-первых, шутку не оценили. Во-вторых, шутку продолжать не стоило. Ну и не очень то хотелось.

Голограмма дёрнулась и наконец выдала первый относительно цельный фрагмент: «Запись… восемьсот сорок седьмой большой цикл… календарная привязка повреждена… переход завершён…» Дальше речь утонула в шуме. На несколько секунд вместо фигуры возникло звёздное поле, затем изображение неизвестной планеты, покрытой облаками и зелёно-синими пятнами.

Среди помех пробился следующий кусок: «…система отсутствует в доступных картах… планета пригодна… атмосфера совместима на… после фильтрации…» Картинка снова рассыпалась, и мы с Ирис только переглянулись. Прибор продолжал вытаскивать фрагменты из повреждённой структуры.

Потом восстановилось ещё несколько слов: «…основная группа отправлена на поверхность… следов разумной жизни не обнаружено… животные формы многочисленны…» Следующий кусок оказался почти полностью уничтожен. Только на секунду мелькнула внутренняя часть этого же мостика, но живая, не такая, как сейчас. По платформам двигались люди? Первые? Но так или иначе, они все были облачены в странное обмундирование, пока над центральной зоной горели десятки объёмных карт, а за обзорной поверхностью висело настоящее звёздное небо.

Я невольно посмотрел на три скелета рядом. В голограмме их было намного больше, а из шума проступило: «…связь с…ом отсутствует… не знаем, завершили ли они переход… дальняя связь молчит…»

– Ом? – тихо повторил концовку одного из рваных слов, но Ирис моментально подняла ладонь, призывая не мешать, и продолжила следить за записью уже без малейшего следа улыбки.

Следующий фрагмент начинался с другой отметки: «Запись… восемьсот сорок девятый большой цикл… шестой малый цикл…» Изображение фигуры стало чётче, позволяя рассмотреть тёмные волосы, усталое лицо и странный знак на вороте, пока мужчина говорил куда-то за пределы голографа и время от времени оглядывался на работающий мостик.

Из речи удалось вытащить только обрывки: «…по-прежнему нет ответа… запасы достаточны… повреждения кормовой секции стабилизированы… навигационный контур восстановить не удалось…» Следом за этим шум съел почти всё, оставляя лишь «…если другие добрались…» и спустя паузу «…нельзя оставаться… искать…».

После этого голограмма погасла так резко, будто кто-то выдернул питание.

– Это всё, что удалось вытащить? – спросил я. – Но ведь этой белиберды мало…

– Нет, структура ещё реагирует, там остался хотя бы один уцелевший слой.

Ирис снизила подачу, подождала и снова запустила прибор. Кристалл засветился чуть-чуть слабее, хотя казалось, куда бы. Последний восстановленный кусок оказался коротким и повреждённым сильнее остальных.

С последнего участка прибор вытащил ещё меньше: «Запись… дата не определена… экипаж…» По помещению прошёл хриплый треск, от чего пришлось прикрыть уши. «…трое остаются… остальные…» Лицо говорящего исчезло, оставив последнюю фразу: «…если кто-то найдёт…».

Синий свет схлопнулся внутрь кристалла, прибор Ирис пискнул и отключил подачу сам собой. Несколько секунд мы просто стояли в тишине, которую теперь ощущал совсем иначе. До записи корабль казался пустым, но теперь в каждом рабочем месте виделись существа, которые когда-то сидели здесь, спорили, смотрели на чужую планету и ждали ответа от тех, кто был им близок.

– И что ты об этом думаешь? – спросил у наемницы.

– Пока только то, что Астерион обязан это увидеть, потому что я почти ничего не понимаю. Дата в переводе условная. Прибор привёл её к актуальной структуре. Просто совпали блоки чисел, а вот реальное летоисчисление может отличаться. Как и перевод некоторых слов.

– Но ты по-прежнему считаешь их Первыми?

Ирис ещё раз посмотрела на скелет в капитанском кресле, задержав взгляд на древнем знаке у него на груди.

– Да. Только теперь мне ещё меньше нравится вопрос, откуда они здесь взялись. – она не обратила внимания, но я заметил. Её передернуло.

Обсуждать ситуацию дальше, наверное, было бессмысленно. Поэтому мы аккуратно отключили кристалл от устройства и убрали его в отдельный защитный контейнер, где уже лежал найденный раньше блок из медицинского отсека. Ирис сняла ещё несколько записей с капитанского поста, я проверил ближайшие ниши и собрал всё, что не было намертво встроено в корабль и хотя бы теоретически могло хранить данные.

Забирать обмундирование с погибших не стали. Даже мысль об этом почему-то казалась неправильной. Максимум Ирис сняла спектры материалов, подробно записала знаки на груди и сохранила трёхмерные модели каждого скелета, после чего вернула всё на место.

К этому моменту усталость начала наваливаться уже всерьёз. Пси-центры сегодня поработали очень хорошо, и пока не успели полностью восстановиться. Плечи ныли от веса контейнеров и снаряжения, а в голове сидело столько вопросов, что хотелось хотя бы один малый цикл провести без новых загадок. Девушка выглядела не лучше, особенно её раненая рука, которую она всё чаще прижимала к корпусу.

– Всё, командир, теперь без обсуждений. Возвращаемся к байку, на первом нормальном привале проверяем запись и после этого идём к Таронцам.

– Согласен, на этот раз даже спорить не буду.

– Вот так просто, без попытки найти ещё один тайный отсек? – от неожиданности остановилась Ирис, и с подозрением посмотрела на меня.

– Не волнгуйся, иногда я умею принимать разумные решения. – кивнул ей.

– Хорошо, что запись не прекращала. Астериону понравится.

На выход пошли тем же путём, проверяя коды на каждой створке. Корабль продолжал тихо жить вокруг нас. Где-то глубоко работали проснувшиеся механизмы, световые линии появлялись перед шагами и гасли за спиной, но ничего не пыталось остановить или атаковать. От этого становилось не спокойнее, а наоборот, волнительнее. Слишком уж легко древняя машина принимала наше присутствие.

Перед самым выходом с мостика я зачем-то остановился. Ирис успела уйти в коридор и теперь ждала снаружи, а я ещё раз посмотрел на три фигуры, оставшиеся возле своих постов. Скелет в кресле был повернут к мёртвой обзорной поверхности, двое других застыли там, где их настиг конец. Ни имён, ни звания, ни понимания, кем они были на самом деле.

В груди едва заметно потеплел символ ступени, но я не услышал голоса Аспекта и не почувствовал чужого приказа. Просто в какой-то момент тело сделало то, чего разум не успел осознать.

Я чуть наклонил голову перед погибшими и только выпрямившись понял, что поклонился им.