Текст книги "Инициум. Том I (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Инициум. Том I

Глава 1

Сквозь солидных размеров пролом, зияющий аккурат в левой части командного мостика флагманского линкора, где когда-то располагались усиленные бронированные плиты, часть генераторов полей целостности и щитов, мир снаружи казался записью, проигрываемой на очень устаревшей голограмме.

Один из кораблей Первой Империи, напоминающий теперь позвоночник выброшенного на мель старинного чудовища, лежал врезанный в горный хребет. Ещё несколько десятков циклов, и он окончательно примет его форму, намертво вгрызаясь развороченным от колоссального удара носом в скалистую породу. Когда-то этот монстр бороздил просторы космического ничто, а теперь, спустя время, прошедшее с момента его катастрофического падения, дикая природа этой безымянной планеты не просто приняла мертвую технологическую махину, она буквально поглощала её, прорастая в каждые, даже самые минимальные щели.

Климат здесь был достаточно странным, можно сказать, капризным. В основном это было обусловлено тем, что крушение корабля произошло ровно на стыке двух колоссальных, непримиримых друг с другом биологических зон.

По левую сторону от замершего исполина раскидывалась бескрайняя, выжженная безжалостной двойкой местных светил, саванна. Её золотисто-багровая, жесткая трава, поднимавшаяся в рост зрелой мужской особи, колыхалась под порывами горячих и сухих ветров, рождая нескончаемый шорох, как если бы десятки тысяч невидимых змей нашептывали своей жертве усыпляющие разум сказки. Земля же там была изрезана глубокими рытвинами и трещинами, сквозь которые кое-где проглядывались багровые пласты глины. А в мареве раскаленного воздуха, обжигающего органы дыхания, лениво кочевали стада местных восьминогих гигантов, этакие грациозные твари, с длинными, полностью лишенными кожи шеями и полупрозрачными костяными гребнями, рвано идущими вдоль их спин. Они медленно, даже лениво обгладывали редкие деревья, чья кора отливала металлическим блеском.

Справа же, буквально в зоне прямой видимости, ландшафт резко, словно выравненный гигантским архитектором по приборам, обрывался в непроглядную, удушливо-влажную чащу тропического леса. Эта территория жила по своим, куда более агрессивным законам. Высочайшие исполины, с толстыми, обвитыми фиолетовыми лианами стволами, взмывали в небесную высь на добрую сотню метров, формируя под собой плотный, многоярусный купол, сквозь который дневной свет либо не пробивался вовсе, либо проникал, но редкими, мертвенно-зелеными лучами.

Внутри этой первобытной оранжереи, откуда со временем могла бы появиться развитая жизнь, все непрерывно двигалось, хлюпало и дышало. Каждое местное растение ощущалось живым, подобно одушевленному организму. Их мясистые листья с завидной регулярностью выделяли густой, пахнущий гнилостными фруктами фосфоресцирующий сок. А из мха, раскинувшегося рядом с корнями, то и дело вырывались маленькие облачка ядовитых спор, уносимые по сторонам. Могло показаться, что в такой обстановки выживают лишь самые сильные виды, однако, время от времени, тишину джунглей разрывал пронзительный и слабый клекот небольших птиц, снующих между ветвями, и скрываясь от собственных природных врагов. Больших, четырехкрылых, хищных ящериц, напоминающих собой земных хамелеонов.

Тем временем, в самом центре разрушенного командного пункта флагманского линкора, название которого сгинуло в глубоком прошлом, посреди переплетения мертвых кабелей и гладких панелей, покрытых слоем окалины и мшистого коврика, возвышалось массивное командирское кресло. Когда-то давно оно было чуть ли не самым верхом инженерной мысли Первых, выполненное из матового сплава, способное с легкостью подстраиваться под анатомию собственного владельца и без особого труда поддерживать его жизнедеятельность в самых страшных условиях космического боя, чтобы командир всегда мог достигнуть поставленных задач. Сейчас же его контуры выглядели несколько обветшалыми, часть сенсорных панелей на подлокотниках давным-давно погасла, покрывшись слабым налетом пыли. Но даже так, оно до сих пор сохраняло свой монументальный, почти царственный вид и статус. По своей сути, теперь служа этаким троном.

На нем неподвижно сидел пожилой мужчина, по виду которого очень тяжело было сказать, сколько ему на самом деле лет. Ведь назвать его стариком… в обычном понимании этого слова, думается, ни у кого не повернулся бы язык. И это несмотря на длинные, напоминающие первый снег, борозды седины в коротко постриженных волосах. И глубокие, резкие морщины, прорезавшие крест на крест лоб, протягиваясь через всю переносицу. В его фигуре, облаченной в потертые элементы брони, угадывалась былая, по-своему первобытная мощь.

Тонкий, отлично прилегающий к телу костюм, напоминая старинный поддоспешник из темного материала, в некоторых местах просвечивал до самой кожи, что говорило о высшей степени износа. А серебристые, на удивление чистые наплечники, со странной гравировкой, в которой опытный глаз мог угадать герб Дома, были покрыты глубокими царапинами и сколами. Эти следы остались после той самой роковой бойни, в которой его корабль взяли на абордаж превосходящие силы противника, и, чтобы не допустить захвата, ему пришлось направить его в пространственный разлом, надеясь на скорую смерть.

Однако, ему повезло выжить. Хотя… повезло ли?

Его глаза, сохранившие неестественно яркий и морозный, льдисто-голубой оттенок, были устремлены куда-то в сторону границы между саванной и тропиками. Он прекрасно помнил времена, когда эта пара светил не были для него единственным ориентиром. Точно так же, мужчина прекрасно помнил дом, помнил величие Империи и лицо женщины, с которой клятвой связал собственную жизнь, и чье имя ему не удавалось произнести вслух уже несколько сотен циклов, чтобы окончательно не сойти с ума в этом вынужденном изгнании. Она осталась там, где-то далеко, воспитывает их детей, а возможно уже отправившись к предкам, а с другой стороны, может и нет. Мужчина не мог этого узнать, и хоть хотел вернуться, но неизвестность страшила больше, чем перспектива не открыть глаз следующим утром.

Тишину разрушенного мостика, изредка нарушаемую криками птиц из джунглей, прервал чертовски странный и торопливый звук со стороны подтопленной шахты лифта, проходящей с яруса на ярус корабля. Но вот хозяин этого места все равно без труда узнавал этот скрежет когтей по ржавому металлу, перемешанный с тяжелым и свистящим дыханием.

Мужчина даже не стал поворачиваться. Его ладони, лежащие на подлокотниках, остались неподвижными, лишь пальцы чуть крепче сжали прохладный металл. Он знал этот шаг, и, знал гораздо больше. По сути, в этой глуши, все, кто жил – жили под его покровительством.

Из непроглядной темноты технического лаза, на бьющий с улицы свет звезд, выскользнуло причудливое, и по многим меркам, уродливое существо. Это был один из представителей местной фауны, один из тех, кого старые Имперские ксеноисследователи в своих справочниках назвали бы дегенеративным гуманоидным видом, но здесь у них было собственное название, гораздо-гораздо проще.

Бг’лорги.

Существо обладало невероятно огромной, и несоразмерно большой, гипертрофированной головой, покрытой складчатой, ступенчатой кожей землисто-серого цвета. Прямо на ней, на этой голове, отсутствовал какой-либо волосяной покров, зато имелись большие и подвижные ушные раковины, непрерывно подрагивающие и улавливающие малейшие колебания воздуха. А чуть ниже располагались маленькие, глубоко посаженные черные глазки-бусинки, влажно мерцающие под массивными надбровными дугами.

В контрасте с толстым, округлым черепом, тельце Бг’лорга выглядело… тщедушным. Худой и невероятно хрупкий, сквозь его серую кожу отчетливо проступали тоненькие ребра, и изгиб искривленного позвоночника. А небольшие, короткие ручки, заканчивались длинными и костлявыми пальцами, с загнутыми, похожими на допотопные обсидиановые лезвия когтями. Но самыми примечательными было другое, его нижние конечности – непропорционально длинные, широкие ступни ног с растопыренными в стороны пальцами. Они больше всего напоминали лапы каких-нибудь тварей из древних преданий, или тех монстров, что водились в заброшенных шахтах какой-нибудь далекой, дикой планеты, на переферийных маршрутах обжитых миров. Хотя с другой стороны такие ноги позволяли существу с хорошей скоростью перемещаться как по каменистой почве саванны, так и цепляться за отвесные стены в глубинах джунглей.

Маленький пришелец, а на этой планете коренной житель, перебирая своими длинными лапами, быстро-быстро приблизился к подножию футуристического трона. Он судорожно и прерывисто дышал, пока его уши прижимались к голове, выражая высшую степень возбуждения и первобытного страха. Остановившись в паре метров от мужчины, это недоразумение эволюции присело на корточки, балансируя своими длинными когтями на выдранных остатках какого-то кабеля, и разразился серией гортанных, щелкающих и свистящих звуков.

– Бг’лорг-блорг… гхрр-бг-г-г! Кхх-вит… блорг-бг’лорг! – существо активно зажестикулировало своими короткими ручками, то указывая в сторону саванны, то несколько смещаясь к линии джунглей, где извилистые растения врезались в местами каменистое плато.

Пожилой представитель одного из высших сословий в своем собственном мире, медленно и неторопливо перевел свой тяжелый, леденящий взгляд на пришельца. За бесконечно долгие циклы изоляции его мозг, разогнанный пси и улучшенный кое-какими имплантами, смог научиться интерпритировать этот хаотический, акустический мусор, улавливая не столько сами слова, сколько ментальные образы и эмоциональные всплески, сопровождающие речь существа.

– Бг’лорг, успокойся, хватит тараторить. – произнес мужчина, да таким глубоким, рокочущим и низким голосом, который звучал под сводами мостика словно удары камня о металлический колокол. От этих звуков пришелец инстинктивно вжимал голову в плечи. – Говори внятно и по порядку, если хочешь, чтобы я тебя слушал. Что там случилось?

Маленький пришелец судорожно сглотнул, его большие уши несколько раз хлопнули по черепушке, как бы показывая смущение. После чего он прошипел, пытаясь перестроить свой гортанный аппарат, не приспособленный для речи, лишь бы выдать какую-то более структурированную последовательность звуков, перемежающуюся его привычным видовым кличем.

– Блорг… Гхрр-бг! Небо… небо плакать фиолетовым-фиолетовым! Хозяин! Трещина делать… хрусь-хрусь-хрусь! бум-блоп-бг'-бг’ло-о-орг! – Бг’лорг попробовал развести руки в стороны, после чего сильно их сжал, изображая таким образом, как что-то лопается в воздухе. – Оттуда, пам-пам! Падать чужак! Двое чужак! Один – ты, большой, но сломанный внутри, сильно-сильно течь красным! Второй самка, са-а-а-амка! Кожа как ньёкр, ньё-ё-ёкр! Она прыгать быстро, но нога боль-боль. – качнулся вперед Бг’лорг.

Мужчина, услышав это, слегка подался вперед из своего кресла. Неужели это был пространственный разлом Изнанки? Но в этой зоне… сколько уже не было стабильных прорывов? Наверное, с того самого момента, как он попал сюда, это во второй, максимум в третий раз. Изнанка редко прорывалась на орбите планеты, а ещё реже на поверхности самой планеты столь явно.

– Разлом, значит. – задумчиво протянул мужчина, положив пальцы на свой подбородок, пока между его бровей залегла ещё более крупная и глубокая складка. – Интересно, есть ли выжившие? Ты говоришь, что они упали с высоты?

– Выжить! Оба выжить, Хозяин! Но это не всё… Бг’лорг-блорг… гхрр! – существо подпрыгнуло, и испуганно оглянулось на пролом в борту, словно опасаясь, что его может кто-то услышать. – Чужак… большой чужак, который течь красным. Он храп-храп, спать, но когда спать – убивать! Убивать наших! Много! Его руки делать острый пламень, колоть, жечь!

Мужчина нахмурился.

Раненая пара, один из которых без сознания. Интересно, чьи это представители были? И вообще, знают ли они хоть чуть-чуть общий… Да ещё один из них убивал местную фауну. Те, хоть и были на вид слабыми, но на деле, против целых стай… было не так просто обороняться. Так что получалось, что там был не самый слабый представитель вида.

– Правильно понял, что ваши охотники решили поживиться легкой добычей и получили отпор? – в голосе мужчины послышалась холодная, и едва заметная усмешка. – Да, Бг’лорг, твои сородичи, конечно, никогда не отличались избытком ума. Сколько ваших погибло?

– Семь! Семь! Зараженные охотники… кхх-бг-бг-бг! – пришелец запрыгал на своих длинных ступнях от сильного возбуждения, демонстрируя когти, которыми он махал перед собой. – Но Хозяин, слушай-слушай бг’лорга! Тот чужак, большой, убивать не всех! Почему-почему-почему⁈ Это странно, блорг-бг’лорг… Он не трогать маленьких. Он не трогать тех, кто собирать коренья. Он убивать только… только серых! Те охотники, у кого внутри жить гниль! Те, кто подчиняться голос из дыры!

Эти слова, сказанные бг’лоргом, заставили пожилого представителя Первых полностью изменить свою позу. Он мгновенно выпрямился в кресле, а остатки его старинной брони издали тихий металлический перезвон. Льдисто-голубые глаза сузились, превращаясь в пару холодных точек.

– Повтори. – тихо, но с явным нажимом приказал он. – Повтори, что ты сейчас сказал. Он убивает именно зараженных Изнанкой?

– Да, да, да, хозяин! Да-да! Гхрр-бг! – Бг’лорг согласно закивал своей огромной головой, отчего его длинные уши теперь начали хлестко хлопать, почти доставая до глазных впадин. – Серые охотники хотеть съесть его, хотеть пить его аромат красной жижи! Чужак не открывать глаза, но его сила… она как бум! Она чуять фиолетовую гниль! Обычный Бг’лорг проходить мимо – чужак сидеть, чужак спать, дышать тихо-тихо! Серый Бг’лорг подходить ближе на три прыжка – бах! Огненный штырь в голову, дыра в животе, пепел! Все Серые теперь мертвы, их жизнь ушла, сгорели. Остальные наши бежать, бояться…

Мужчина медленно поднял правую руку и щелкнув пальцами образовал небольшие завихрения силы. Случившаяся ситуация принимала крайне интересный, если не сказать монументальный оборот! За все долгие циклы его пребывания на этой проклятой, отрезанной от основных маршрутов планете, он впервые слышал о существе, способном столь избирательно и эффективно реагировать на заразный яд Изнанки, находясь при этом в состоянии глубокого шока или даже комы.

Нет, у Первых не было таких систем защиты. Это что-то другое. У Империи, конечно, были варианты, как обороняться, но те выжигали всё живое в радиусе поражения без разбора видов. А тут… было что-то новое. Что-то, что обладало направленным, почти разумным иммунитетом.

В его голове, привыкшей оперировать гораздо большим масштабом, вплоть до целых звездных систем и военных кампаний, в которых определялись миллиарды жизней живых существ, мгновенно начали выстраиваться логические цепочки.

Чужак провалился разлом, раз тот сразу пропал, значит, он не был стабильным. При этом, Бг’лорг говорил, что он похож на Первого, а с ним ещё была женщина-воин с кожей, похожей на ньёкр… описание, конечно, знакомое, очень может быть, что это уроженка Урэньи. Но это требовало уточнения. Да и сам мужчина интересовал его многократно сильнее. Включая ранение.

– Кто же ты такой, наш незваный гость? – тихо задал вопрос в пустоту представитель Первых, глядя на далекую полосу золотистой саванны, прямо туда, где над горизонтом поднимался едва заметный шлейф фиолетовой дымки. – И откуда тебя сюда выплюнуло?

Он медленно, превозмогая боль от внутренних травм, поднялся со своего кресла. Его фигура в полный рост ощущалась по-настоящему огромной под сводами разрушенного мостика, точно не меньше двух с чем-то метров. Элементы уже не работающих приводов, лишенных энергии и размещенных на бедрах, тихо заскрежетали. Вот только его собственная мускулатура и силы с легкостью справлялась с этим весом.

Бг’лорг, увидев это, испуганно отпрянул назад, прижимаясь своим тщедушным тельцем к гладкому металлу стойки одного из разбитых терминалов, и преданно уставился снизу вверх на мужчину.

– Надо взять с собой кое-какие медикоменты, из оставшихся запасов. Вот. – кинул он коротышке небольшой контейнер. – Что ж, возможно, это сама Изнанка не хочет, чтобы я погиб в этом месте. Бг’лорг, веди меня, нельзя чужаку дать умереть.

Он сделал шаг вперед, прямо к пролому в борту линкора, и теплый ветер тут же проскользнул в белизну его волос.

– Ну что, ты готов посмотреть поближе на неожиданного гостя? – тихо добавил он, пока внутри льдисто-голубых глазах, впервые за последние циклы вспыхнул живой, опасный огонь интереса.

Глава 2

Ничто.

Внутри него не было ничего, абсолютно. Даже тьма – это отсутствие света, хоть какое-то понятное состояние. Иногда его могут называть слепотой, к которой человек может привыкнуть, например, если долго живет в каких-нибудь подземельях. Но сейчас… сейчас была плотная, удушливая и осязаемая масса напоминающая собой ледяное масло, которое заливалось в глаза, забивало ноздри и сковывало легкие.

Когда разлом с сухим, хрустальным щелчком захлопнулся за нашей спиной, мой мир стремительно рушился, переставая существовать. Лаборатория, переходы, коридоры, крики Риты, лица ребят в памяти – все это моментально сжалось в бесконечно малую точку, а затем с шумом взорвалось внутри моей черепной коробки мириадами искр.

Я падал.

Или наоборот, летел вверх?

Понять было очень трудно, особенно ту скорость, с которой тело двигалось сквозь Изнанку, где не существовало никаких ориентиров, направления, времени. Даже гравитация, и та вывернулась наизнанку, заставляя мои внутренности скрутиться в тугой канат, от которого к горлу подступал неприятный, тошнотворный ком.

Физическая боль тут отступала на второй, третий план. Не исключено, что это было связано с мощнейшим шоком, действующим лучше любых анестетиков, превращая меня в самого простого, бесстрастного наблюдателя собственного разрушения. Однако стоило этому блоку дать трещину, как сквозь тело, или то, что от него осталось, метнулась чудовищная судорога. Чуть-чуть ниже сердца, аккурат там, куда Рита с пугающем безразличием и жестокостью вогнала металлический штырь, полыхнуло адским пламенем. Нет, нет, нет. Это не могло быть обычным ранением плоти, я не сомневался, что эта хрень была проклята, и гарантированно создана кем-то более умным, нежели люди. Моя энергия, вся моя сила, которая как верный соратник, сопровождала меня в путешествиях, сейчас хаотично и стремительно утекала куда-то за пределы тела, оставляя после себя выжженную пустыню.

– Вейла… – попытался позвать наставницу, отчаянно цепляясь за нити гаснущего сознания. Внутри моего собственного пространства, с какой-то охотной надеждой, я привычно потянулся к теплой и надежной нити, связывающей ранее нас воедино. К той, кто столько раз вытаскивал мою задницу даже из самых безнадежных передряг.

А в ответ получал одну тишину. Мертвую, пугающую, одинокую. Словно наша связь была перерезана. Вместо привычного, успокаивающего присутствия Вейлы, исходила лишь глухая, бесчувственная рябь.

– Вейла, Вейла, ответь! Прошу тебя, не оставляй… меня… одного. – продолжал я кричать, но пустота была неумолима. И, что гораздо страшнее, я ничего не мог с этим поделать. Однако не сомневался, что это проделки Риты, и того агрегата, воткнутого внутри моего тела.

Осознание этого факта обрушилось на меня тяжелой плитой, принося с собой боль, гораздо более жгучую и горькую, нежели терзающие физические травмы. Моя любимая Рита… Предала меня. И отобрала у меня ту, кто была очень близка.

Постепенно и без того угасающее сознание начало полностью меня покидать, растворяясь в каком-то странном и сером, безразличном тумане подступающей смерти.

Смерти. Умирать не хотелось, черт побери. Очень.

На периферии ещё продолжило стучать сердце, но делало оно это все реже, реже и реже. Настолько тяжело и устало, как если бы кузнец бил молотом по пустой наковальне на протяжении сотен лет. Каждая новая попытка сделать хотя бы мысленный вдох отзывалась тем, что из глубин моего естества, сильными толчками рвалась густая, горячая кровь. Сегодня я умирал. Медленно, глупо, и необратимо, уносясь в бездну неизвестности вместе с Ирис, которая продолжала мертвой хваткой держать меня за ремень.

Но что-то далекое, составляющее основу моих сил, дремлющее внутри потаенных глубин души. Оно отказывалось переступать эту финальную черту. Оно сопротивлялось.

Там, где простой человеческий разум готов был спасовать, и готовился в любой момент сдаться, пробуждалась угроза. Та самая, неизвестная, нечеловеческая сущность, определяющая собой мой Аспект. За все время, увы, мне приходилось не так часто с ним контактировать, но каждая встреча не сказать, что была приятной.

У этой силы, как оказалось, была своя собственная, суровая и эгоистичная Воля. Ей или ему… было глубоко плевать на мои душевные терзания, на мои желания, разбитое сердце или предательство. Получалось так, что главной и абсолютной задачей существа – было выживание. Любой ценой и любыми методами.

В темном и разрушающемся подсознание, это нечто, наполненное злобой, направленной на меня, вновь открыло глаза. Если на него кто-то посмотрел бы со стороны, то без труда мог увидеть сходством с физической оболочкой. Вот только в отличие от Алекса, его взгляд не содержал ничего человеческого. Лишь бездонные, холодные колодцы доминанта… и всепожирающего голода.

– Как же меня это утомило. – раздалось из его уст. – И снова ты завел себя на утес, где решил сесть, и свесить ножки, чтобы кому-то пришлось оттаскивать тебя от края?

– Жить… – вырвалось из моих губ. – Я хочу жить… отомстить. – не знаю, прозвучало это мысленно, или я сказал в слух, но в моих костях что-то завибрировало, да с такой силой, что остатки моего раненого «эго», были мгновенно вдавлены в самый дальний угол обитаемой зоны.

Материализовавшаяся сущность аспекта жестко и бесцеремонно перехватила контроль над моим умирающим телом. Даже захоти я сопротивляться – у меня ничего не вышло бы. Да и не очень хотелось… сейчас получалось почувствовать некоторое облегчение, пусть теперь мое естество было беспомощным пассажиром в собственном мясном мешке с костями, запертым где-то далеко.

И теперь все, что получалось – наблюдать со стороны. Неужели именно так все время жила Вейла? Я лишь мог наблюдать за тем, как мышцы судорожно дергались, а сквозь нервные волокна неслись разряды, принудительно направленные в разные концы организма. Это заставляло сердце совершать мощные, искусственные толчки, разгоняя остатки крови по сосудам.

Жесткий, сокрушительный удар о твердую поверхность вышиб из моего тела остатки воздуха. После чего, то кубарем покатилось по сухой, каменистой земле, сминая жесткие стебли травы, которую я видел впервые. Она безжалостно царапала кожу лица, и болезненно впивалась в раны. Воздух, хлынувший внутрь, был гораздо горячее и суше, он приносил с собой удушье и легкий привкус пыли.

Я ничего не видел, ведь не мог управлять глазами. Да и вообще, зрение было полностью залито густой, пульсирующей багровой пеленой. Но тому существу, который сейчас управлял телом, глаза вовсе были не нужны. Судя по всему, он воспринимал окружающий мир совершенно иначе, не исключаю, что через мою же сферу. Только управлялся ей гораздо лучше. И вообще, откуда оно тянуло энергию, если мой резерв был пуст?

Хотя сейчас это было не главное, потому что я замер перед широким экраном, расположенным за какой-то невидимой для глаза стеной, и наблюдал за тем, где мы сейчас оказались. Эта картина, она походила на нарисованное полотно, укрытое фантазией безумного писателя. Этакий стык двух враждующих миров. Где с одной стороны простиралась бескрайняя, выжженная саванна, застланная багровой землей и покрытая сетью глубоких трещин. А вот с другой, всего в паре сотен метров, высилась монолитная, глухая, непроглядная и сырая стена тропического леса. Оттуда доносились причудливые крики и клекот, вместе с неприятным запахом гниющих фруктов, словно предвещающих подступающую беду.

Вместо привычного зрения, я видел что-то похожее на тот самый биомонитор, которым пользовался чрезвычайно редко. Он мерцал в углу мерцающего экрана, иногда угасая, а иной раз буквально взрываясь кроваво-красными предупреждениями. Было ясно, что большая часть органов почти превратилась в кашу, а застрявший внутри тела штырь продолжал упрямо тянуть пси, не давая нормально запуститься регенерации.

Нужен ресурс, нужна подпитка, не хватает энергии. Пси. Живая энергия? Жизнь?

Эти мысли, они одновременно крутились в моей голове, и при этом, не в моей… Нет, они точно не могли принадлежать мне, но даже так все равно заполняли именно мое пространство. Целиком и полностью вытесняя любые воспоминания.

Из высокой, золотистой травы, простирающейся на всю обозримую территорию, послышались торопливые и шуршащие звуки. К месту, где приземлились наши тела, перебирая длинными лапами? Ногами? Начали быстро стягиваться причудливые существа с огромными складчатыми головами и крошечными, до невозможности тщедушными, слабыми тельцами. Они издавали гортанные, щелкающие звуки, заменяющие им речь. Этакое: «Блорг-блорг… гхррбг-бг!». А вместе с этими особями неизвестно вида тянулся аромат голода и любопытства. Вот только среди это кучи диких, первобытных коротышек, порядка четырех экземпляров выделялись слишком сильно. Их аура и «привкус», они были деформированы и изорваны. А изнутри тел пульсировала пси Изнанки.

Проникнув мыслью глубже, складывалось впечатление, что она просто подчинила их своей собственной воле, как если бы не могла превратить в порождения, подобно тем, которые были на земле. Но зато могла заразить, осквернить своим ядом, сводя их с ума и заставляя рыскать в поисках добычи.

Но почему же они не трогали своих?

Сила, пытающаяся меня спасти, моментально отреагировала на угрозу. Сквозь все внутреннее пространство стремительно распространялась тряска, и какая-то дикая ненависть к тем, кто был заражен энергией. Почему-то единственная ассоциация, родившаяся в моем больном рассудке, это то, как иммунитет действует на чужеродные сущности внутри тела.

Я же изнутри видел все. То, как мое тело поднялось земли, но не вставало сродни обычному человеку. А резко, неестественно выпрямилось, похожее на марионетку, которую кто-то дернул за прочные, стальные тросы. Пока изнутри раны в боку брызнула свежая порция крови. Но то нечто, продолжающее управлять телом, проигнорировало этот факт.

– Алло! Ты че делаешь, ирод⁉ Я ж так точно помру! – кричал я, пару раз ударив руками в преграду. – Сделай хоть что-то с раной, или мы вместе помрем!

Но моя сила меня не слышала, или банально игнорировала. Тем временем, один из маленьких чудиков, вечно кричащий «Бг’лорг, бг’лорг!», чьи глаза полностью выгорели, превратившись в пару маленьких, фиолетовых угольков, с безумным стрекочущем звуком прыгнул вперед, выставляя свои длинные когти на коротких ручках прямо в направлении моего лица.

Мое. Всё принадлежит мне.

То, что представляло мой аспект, даже не стало тратить время на сложные манипуляции с энергией. Правая рука тела сама собой рванула вперед, её пальцы скрючились в хищном, хватательном жесте. Воздух вокруг ладони, и чуть дальше, около локтя, моментально сгустился, закручиваясь в тугие воронки. Волна чистой пси, подернутая тонкими нитями антрацитового пламени, рванула с пальцев и ударила нападающего прямо в грудь. Раздался неприятный, влажный хруст. Существо не успело издать хоть какой-либо звук, потому что её кости превращались в труху.

Но самое жуткое произошло позже. Ещё до того, как обезображенное, безжизненное тельце существа упало на землю, моя вторая рука, резким движением пошла на себя. И, из разорванной груди противника потянулся такой знакомый шлейф энергии. Он выглядел точно так же, как и тогда, когда я сам тянул жизненные силы из врагов. Но сомневаюсь, что смог бы просто так впитать такой объем силы. За такое обычно организм карал потерей сознания. А аспект… он действовал иначе. Сначала пропуская грязные потоки Изнанки через невидимые, внутренние жернова, перемалывая и выжигая любую заразу своей собственной, абсолютной волей, пожирал.

Этот очищенный поток живительного топлива хлынул прямиком в мои иссушенные каналы, направляясь сначала в зону пси-центров, а оттуда прямиком в ткани рядом с раной. Не уверен, но управляй я телом, боль была бы невероятно сильной. Потому что организм, получая прилив энергии, лихорадочно делил клетки, чуть ли не намертво налипая на металлический штырь.

Остальные существа, продолжавшие кричать: «Бг’лорг, бг’лорг!», увидев эту картину, в диком ужасе бросились врассыпную. А их длинные ступни, в яростном беге, смешно шлепали по каменистой почве. Интересно, почему он не стал ликвидировать и их? Вместо это лишь атакуя тварей, что лезли вперед. Тело, ведомое аспектом, двигалось им навстречу. Хотелось сказать, что это был равный бой, но нет. Пожалуй, ситуация больше напоминала хладнокровную жатву.

Каждый шаг, каждый короткий выпад и удар, сокрушительно обрушивались на небольших гуманоидов. А иногда их так вообще охватывали вспышке того самого черного пламени, вспыхивающее с разных сторон.

– Алекс! К-командир, стой! Что за… да приди же ты в себя! Что с тобой происходит⁈ Тебя срочно надо подлатать! Прекрати убегать и прекрати использовать пси!

Этот крик, наполненный сильным отчаянием и физической боли, ворвался в багровую пелену моего сознания, словно гвоздь, который забивают в толстый брус. Сам голос был хриплым, усталым, срывающимся на свист, но в нем отчетливо угадывались интонации Ирис.

Мое тело, только что уничтожившее последнего коротышку, и высосав из того энергию, медленно, почти со скрипом, повернуло голову в сторону раздавшихся звуков. Сквозь мутный барьер, расплывающимся зрением, я смог увидеть её. Та самая наемница, от которой ждал предательства в первую очередь, но вместо того, спасшая мою жизнь. Она выглядела очень плохо, пожалуй даже ужасно. Её обычно безупречная, отливающая лунным светом серебристая кожа, теперь покрывалась грязью и копотью, а вместе с тем плотными подтеками инопланетной крови. Но хуже всего выглядела её левая нога. Её вывернуло под неестественным, пугающим углом. Когда мы залетали в разлом такого не было… неужели это результат неудачного приземления?

Даже так, несмотря на жуткое ранение, сломавшее явно несколько костей внутри её тела, Ирис, с невероятным упрямством тащила себя в моем направлении. Она ползла на одних руках, помогая отталкиваться здоровой ногой, оставляя за собой смазанный, грязный след. Её глаза, тем временем, были широко раскрыты от подлинного ужаса, пока она разглядывала мой силуэт, стоящий прямо посреди растерзанных тел карликов, пока из моего бока по-прежнему торчала железка, принадлежащая Кузнецам.