Текст книги "Инициум. Том I (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Я положил ладони на мёртвую консоль и несколько секунд ждал, отмечая про себя момент старта. Старая привычка никуда не делась. Нормальный взлом, в моем понимании, начинался не с первой красивой команды, а с трёх вещей. Во-первых, это время. Во-вторых, граница, после которой азарт следовало выключать принудительно. В третьих, самое важное – цель.

Ирис молча стояла сбоку, скрестив руки на груди и ожидая ровно одного результата, что у меня ничего не получится. Когда тишина затянулась, она напомнила, что с момента входа прошло уже очень много времени. Очередная шарманка, что нам надо как можно быстрее отсюда валить. Кажется, ей просто тут было неуютно.

– Если ищешь повод признать поражение, командир, момент подходящий. – донеслось до меня. Жаль, что не видел её лица. Не сомневался, там была улыбка.

– Пока ещё рано. В моем мире… одна подготовка может занимать больше времени, чем весь наш поход по этому кораблю.

Наемница тяжело вздохнула, однако мешать работе не стала. Я же оставил правую ладонь на поверхности и выпустил тонкую нить пси, без давления и попыток что-либо открыть. Такой короткий импульс, несущий в себе вопрос.

Консоль ответила едва заметной вибрацией под пальцами, после чего по тёмным волокнам внутри панели пробежала серебристая линия и сразу погасла. Вот теперь стало понятно, она не была мертвой.

– Контакт есть. Терминал не просто принимает энергию, он различает импульсы. Кажется, проблема была в наших устройствах.

– Ты понял это по одному миганию или сейчас просто делаешь умное лицо, чтобы не облажаться?

– Какая ты недоверчивая. —отрицательно махнул головой.

Ирис посмотрела на меня как на человека, которому официально выдали разрешение мучить технику. Но даже так, запись не прекращала. Кто знает, что у неё плескалось в голове. Я прекратил обращать на это внимание, и повторял запросы, меняя по одному параметру: плотность, длительность, частоту, паузу. На шестой попытке терминал ответил красноватым отблеском и оборвал связь почти на минуту, а на девятой снова пропустил энергию внутрь.

Для меня это было подарком.

Язык оставался чужим, однако защита, следуя собственным принципам, выдавала себя поведением. Одни запросы глохли у самой поверхности, другие проникали глубже, несколько сочетаний передавались ещё дальше, а одна из частот неизменно вызывала сброс системы, после которой приходилось начинать все заново. Значит, перед нами была проверка с условиями…получается, эту систему можно было убедить, что я, как пользователь, вполне им соответствую.

– Похоже на защитные экраны сети. – тихо сказала Ирис. – Красный отклик появляется только после определённых сочетаний запросов, и каждый раз терминал на какое-то время перестаёт принимать энергию и команды. Если это блокировка, лучше не проверять, сколько ошибок он терпит подряд. Помнишь, это может вызвать самоуничтожение… в теории.

– Или на проверку прав. – поправил девушку. – Ломиться в закрытую ветку бессмысленно, надо найти корректное сочетание, которому система, как бы, доверяет. Не думаю, что оно одно единственное. Слишком опасно замыкать на таких принципах.

Старые ощущения вернулись неожиданно легко. В памяти то и дело всплывала ночь, ноутбук, выставленные таймеры, и чужие системные администраторы, которые пытались меня найти. Обычно спасало простое правило: не маскировать всё подряд, а подменять нормальную, привычную картину, только там, где работал в моменте, не заставляя систему обслуживать огромный пласт лжи и фальши, которую протоколы защиты легко вычисляли.

Позже, в одном из диалогов с Вейлой, у меня получилось понять, как правильно смотреть на продвинутые сети. Но этого Ирис знать было необязательно. Теперь я их воспринимал не как экраны с командами, то есть не в парадигме Земных технологий. А, скорее, как узлы и потоки связи. Вместе с тем чему обучили гипнограммы… это давало потрясающую синергию.

В квантовом пространстве я протягивал мысленный зонд к защите и вплетал в нужное место поддельные подписи. Только тогда у меня была капсула, помогающая выйти на нижний уровень, а сейчас её заменяла моя чистая пси, вместе с емкостями корабля, к которым подключался терминал. Интересно, а как работают те, у кого нет энергии? По старинке? Надо будет это узнать у Ирис…

Я разделил поток энергии на четверку отдельных нитей, каждую из которых вел отдельно. Одна отвечала за общий ориентир внутри системы. Вторая за постоянное взаимодействие, на уровне запросов – ответов. Третья была «защитной», чтобы предупредить, если что-то пойдет не так. А четвертая – резервная. Через несколько минут ко мне поступила информация о структуре. Внешний слой определял форму энергии, с которой работали устройства. Следующий же выбирал направление работы, нечто похожее… на наш терминал, для доступов на низком уровне.

Одна из веток вела себя иначе. На любой импульс она отвечала одинаково – короткий толчок, пауза, и второй толчок, слабее. Я повторил, чтобы убедиться, что это закономерность, и с закрытыми глазами попросил Ирис отметить канал данных отдельно на карте системы.

– Ирис, похоже, что это сервисный контур, работающий с внутренним оборудованием. А значит, по идее, он обязан как-то подтверждать себя без постоянной идентификации владельца системы. – прошептал в адрес девушки, надеясь, что она записывает. Будет интересно потом пересмотреть, как выгляжу со стороны. Во всех спектрах.

– Или это ловушка от таких любопытных умников, как ты. Точнее мы. – пришел быстрый ответ от напарницы.

– Нет, сомневаюсь. – уверенно ответил ей. – Ловушка, десяток раз возвращающая одни и те же ответы? Либо она живая, и терпеливая, либо живая и очень плохо воспитанная. Но это все ещё система. Понимаешь?

– Нет. – коротко и медленно ответила девушка.

Что ж, это была не её специфика, так что удивляться смысла не было. Поэтому продолжил свою работу. Запросы уходили по найденной ветке, получали подтверждение от внутренней системы, и ждали продолжения. То есть, ждали следующего корректного шага. А неверный ответ продолжал сбрасывать всю цепочку. Это уже было знакомо, нет, не пароль в человеческом смысле, а скорее преддверие к нему, энергетическое рукопожатие, где каждая сторона должна выдать ожидаемый друг от друга результат.

Спустя время мне удалось заметить тонкую линию, уходившую от панели внутрь после затухания моей пси, заменяющей нам связь. Все ж таки насколько она уникальна и многогранна! Но об этом после, сейчас ритм совпадал с сервисным каналом, только перед самым концом добавляя сдвиг частоты внутренних вибраций.

– Вот же ты зараза. – пробормотал я и невольно улыбнулся. – Входной шлюз показывает, что внутри есть поврежденные части.

Без визуального контакта, увы, было тяжело работать. Поэтому с помощью льда пришлось воспроизвести рисунок сетевой архитектуры. Нет, ну а что ещё можно было ждать от примитива? Зато хоть какая-то визуализация.

Это чуть-чуть ускорило работу, и позволило оживить сервисный контур быстрее. А под ладонью появилась тяга, будто терминал сам втягивал энергию и мою конечность.

Сопротивляться не стал, точнее это могло лишь помешать. Перед глазами потемнело, хотя физически я оставался на том же самом месте. Зато восприятие провалилось глубже, и вместо круглого помещения вокруг возникла сеть из серых нитей. Она совсем не походила на квантовое пространство, в котором встретил впервые Вейлу, где всё двигалось, сверкало и перестраивалось быстрее мысли. Здесь мёртвые каналы висели в темноте, отдельные узлы едва светились, а большая часть архитектуры словно давно высохла вместе с кораблём.

Зато на доступном уровне я наконец видел её целиком, и не надо было изгаляться со льдом.

Информационный зонд, который меня научил делать Лаврентий Павлович, коснулся первого активного узла, и тот раскрылся набором состояний. Это… черт, выглядело волшебно! Разрешённые направления, закрытые ветви, возвраты запросов. Походило на Земные системы, но в тот же момент фундаментально отличались от них.

Я прошёл по безопасным каналам до многослойного узла, постоянно обменивавшегося импульсами с другими секциями корпуса. Похоже, именно он определял, что текущему подключению разрешено делать дальше, а что нет.

Стоило зонду приблизиться к центральной части, как вспыхивали красные петли и начинался тот самый сброс. Защита не интересовалась смыслом запроса, скажем так, она видела, что у текущего сеанса нет нужного статуса и все обнуляла. На Земле я бы в такой ситуации не пытался разбить проверку, потому что гораздо проще поменять то, что она проверяет под капотом.

– Ирис, я уверен, что у этой системы должна быть временная область для состояния подключения. Буфер, куда она складывает текущие параметры перед каждой проверкой подключения.

– Я проверяю, проверяю. – донеслось как бы сверху, хотя девушка должна была стоять за спиной. – Если судить по сигналам, что-то похожее есть, но я не понимаю, где именно. Я же предупреждала, что у меня нет навыков!

– Не волнуйся, и не нервничай. Наемницам твоего уровня так делать нельзя. – сказал ей. – Да и я уже нашёл. Смотри за реакцией системы снаружи, и записывай малейшие изменения.

Слева от управляющего узла, за его образом, висел тусклый контур, соединенный мелкой сеткой с соседними блоками. Судя по всему, именно через него проходили запросы до проверки и после получения ответа. Прочитать его у меня не получилось, но вот продиагностировать, вполне. В результате легким серебряным светом замерцал один из других сегментов, а когда я пытался пройти к закрытой области, он становился красным.

Вот он, вот маркер доступа.

– Ну что, посмотрим, насколько доверчивой может оказаться система пришельцев, более развитых, чем мы… – пробормотал я, собирая второй зонд.

– Ты сейчас серьёзно разговариваешь с терминалом, пока лезешь ему внутрь?

– Мне так проще думать. Не отвлекай.

Разделение внимания, мыслей, давалось тяжелее, чем раньше. Скорее всего, это было связано с отсутствием Вейлы… Один поток удерживал разрешённый диагностический запрос, второй пролез, пусть и не без труда, во временный узел. Первое касание прошло незаметно, второе заставило защиту дрогнуть, а после третьего пришлось отступить и несколько секунд изображать нормальную работу. Увы, они не были идиотами.

Ирис увидела, как я дёрнулся, но задавать вопросов не стала. Хорошая напарница, видимо, поняла, что уже перегибает, и теперь старалась не отвлекать от работы.

Напрямую переписать сегмент не получалось, не хотелось признавать, но пока я не понимал, как именно это провернуть. Тогда пришлось искать альтернативы. Я снял энергетический отпечаток разрешённого состояния, дождался следующего обращения к закрытой ветке и в тот момент, когда маркер стал красным, наложил поверх него серебристую копию. Ту самую. Управляющий узел замер, словно задумался, после чего неожиданно открылся и пропустил зонд дальше.

От взлома, нельзя не признать, что по мне ударил Азарт. Тот самый, ради которого в прошлой жизни легко забывались сон, еда и здравый смысл. Активные каналы уходили глубоко в корабль, и где-то там могли лежать ответы на вопрос, почему символ вообще притащил нас сюда.

Спустя пару проходов, потянулся слишком быстро к ближайшей ветке, и моментально получил по рукам. Система обнаружила подмену, а со всех сторон вспыхнули красные петли. Временный узел начал перестраиваться, управляющий контур приготовился закрыть соединение, чтобы обезопасить данные. Отступить сейчас, означало, что придется начать заново. Поэтому оставался знакомый вариант, переписать участок, отвечающий за нужную проверку.

Я не понимал местного кода и даже не видел его как набор команд, поэтому работал с тем, что было доступно здесь и сейчас. Самая первая связь, ведущую от временного состояния к проверке, замкнулась на сохранённую серебристую копию. Вторая, возвращавшую ошибку, пришлось перенаправить в отдельный диагностический канал, где сигнал без труда мог умереть. Третью трогать не стал, потому что она отвечала за нормальный ответ системы, и без неё меня бы просто отрубило.

Ко мне вернулось чувство из реальности, консоль дрогнула под ладонями. Одновременно за спиной сухо что-то щёлкнуло, а по стенам круглого помещения пошёл слабый свет, но я не отвлёкся. Те красные петли уже ударили по зонду, перед глазами вспыхнула боль, второй поток начал рассыпаться, и пришлось перехватить его отдельной нитью пси. Радовало, что даже без просьб, воплощение силы, хоть и недовольно, но забрал часть нагрузки, удерживая структуру достаточно долго, чтобы я поставил последнюю связь на место.

– Осторожнее, ты же можешь так все сломать. – мысленно предупредил его.

– Тогда заканчивай быстрее.

Последний переход закрепился, и следом красные петли, заковывающие постороннее вмешательство, погасли. Управляющий узел перестал перестраиваться и распахнул внутренний каталог, хотя назвать это полноценным доступом язык не поворачивался. Архивы оставались закрыты, журналы возвращали пустые ответы, а навигационная база даже не показывала собственных разделов. Моё вмешательство заставило систему считать меня локальным сервисным процессом, а у технического обслуживания были права, так сказать, попасть, но не читать. Этого стоило ждать.

Но для меня этого хватало.

Внутри каталога обнаружились энергетические ключи. Никаких названий, только адреса помещений и последовательности подачи энергии: три одинаковых импульса с провалом перед последним, плавное нарастание, и что-то похожее на «обратный» сдвиг. Чтобы не забыть, я по одной передавал схемы Ирис, наружу, а её имплант записывал рисунки прямо с моей ледяной проекции, иначе было никак.

Всего удалось вытащить целых пять последовательностей и грубую привязку к расположению узлов. Одна находилась недалеко от нас, а ещё три уходили в боковые секции. Последний адрес лежал впереди и собирал вокруг себя больше всего работающих контуров, чем остальные, поэтому даже без названия выглядел самым важным.

– Ирис, кажется, я нашёл путь к мостику. Полного доступа тут у нас нет и не будет. По крайней мере пока не разберёмся с настоящей идентификацией, зато теперь сможем открыть некоторые двери.

Девушка несколько секунд молча смотрела на меня, потом неожиданно улыбнулась.

– Командир, приношу свои извинения и беру слова назад. Я, конечно, до сих пор не понимаю половины того, что ты сделал, но терминал действительно отдал тебе доступ, так что это было впечатляюще.

– Только часть? После всего этого я рассчитывал хотя бы на полную капитуляцию.

– Не наглей, командир. Я сказала ровно столько, сколько собиралась.

Я выгрузил последние последовательности, чтобы она их записала, и так же осторожно, шаг за шагом, начал разрывать связь. Круглое помещение вернулось сразу вместе с затёкшими пальцами, слабым гулом оживших контуров и неприятной тяжестью в затылке, зато настроение впервые за последние циклы было почти отличным. Старые навыки оказались не только живыми, но и полезными. Их получилось применить и на самых современных устройствах, созданных хрен знает кем, и хрен знает когда.

Первое помещение находилось по пути. Через несколько минут мы остановились перед широкой панелью, которую раньше приняли за обычную часть стены, и Ирис воспроизвела последовательность с помощью излучателя. Три импульса, короткая пауза, провал перед последним, и снова импульс. Серые линии на металле вспыхнули, а створка ушла в сторону.

За ней, черт побери, оказалась оружейная! И другого назначения залу с десятками креплений вдоль стен и длинными стойками в центре придумать было трудно. Большая часть ячеек пустовала, но несколько сохранились закрытыми, а после подачи второго служебного ключа раскрылись ещё три секции.

– Кажется, твоя идея начинает окупаться. – не в первый призналась Ирис, уже проверяя ближайшее оружие прибором.

– Не забудь эту фразу отдельно сохранить, и показать старику, чтобы он не надавал мне по шее.

Два компактных излучателя оказались рабочими, рядом с ними лежали запасные энергоячейки, отличающиеся от тех, которые были у нас. И подобие вибро-клинка, только лезвие там появлялось после подачи энергии, и состояло из пси. Один из излучателей сам развернул рукоять под ладонь, но Ирис тут же заставила убрать палец с активатора. Стрелять здесь после истории с дверью было уже не простым любопытством, а полноценным диагнозом.

Несколько секций, увы, остались закрытыми, и как туда проникнуть – я не знал. Видимо, право технического доступа не означало разрешения забрать всё подряд, зато в дальнем шкафу обнаружился комплект, который заставил меня забыть о закрытых ячейках.

Матово-пепельный нанокостюм почти сливался с задней стенкой, поверх него висел длинный плащ, внутри отливающий серебром. Стоило открыть шкаф, ткань дрогнула сама, а по ней прошла тонкая волна света.

– Даже не думай примерять это прямо здесь. – сразу предупредила Ирис.

– Я ещё ничего не сказал… – попробовал отмазаться, но, видимо, глаза выдавали сами себя. – Просто оцениваю потенциально полезную находку.

– У тебя лицо изменилось сразу, как ты увидел.

А как тут ему не поменяться? Он, черт возьми, выглядел так, будто его проектировали под меня! Пусть, конечно, кто-то с тяжёлой зависимостью от пафоса, но и практичностью, в том числе. После касания нанокостюм растёкся по предплечью тонкой плёнкой, подстроился под руку и сформировал защитные пластины, меняющие плотность в точке давления. Не тяжёлая броня, не думаю, что у неё получится выдержать что-то крупное, но вот для долгой носки и удобства…

Плащ регулировал тепло, частично гасил излучение владельца и менял отражение света, а после снятия с крепления сам свернулся до размеров небольшой сумки. Комплект отправился в отдельный контейнер – переодеваться внутри неизвестного корабля я не собирался.

– Уверена, именно плаща нам не хватало, чтобы покинуть эту планету. – попробовала пошутить Ирис.

– Он практичный, а то, что практичность выглядит так великолепно, моей вины тут не добавляет.

Когда мы вышли из оружейной, по кораблю впервые за все время разошелся звук. Где-то далеко прошёл низкий металлический удар, настолько глубокий, что его скорее почувствовали ступнями, чем услышали, и мы одновременно остановились. Моя сфера, выпущенная во все стороны, не нашла ничего живого. Зато Ирис, та держала пистолет наготове, пристально всматриваясь в коридор.

Второй звук пришёл справа, это гарантированно были не шаги, а тяжелый механизм, словно провернувший после долгого сна. Возможно, взлом разбудил сервисные системы, только серые линии на стенах теперь загорались впереди и гасли позади, причём новый участок оживал ещё до нашего появления.

Как если бы корабль заранее знал наш маршрут.

Аспект внутри тоже подобрался, направив внимание куда-то за пределы моего восприятия, и на вопрос о том, чувствует ли он угрозу, ответил не сразу.

– Угрозы не чувствую, но мне кажется, что все это место каким-то образом чувствует нас. И реагирует на малейшие движения.

После такой формулировки спокойнее не стало. Пожалуй, наоборот, тревожнее. Мы прошли два закрытых перехода, используя сохранённые коды доступа, если их можно так назвать.

За первым оказался пустой технический узел, второй вывел в широкий коридор, плавно поднимавшийся вверх. По схеме до предполагаемого мостика оставалось немного, однако чем ближе мы подходили, тем чаще внутри стен оживали механизмы. То слабое гудение, то короткие щелчки и едва ощутимая вибрация пола.

Один раз проход позади закрылся сам собой, напугав нашу пару. Ирис, так вообще заволновалась, заставляя проверить обратный доступ. Код сработал, но ненадолго успокоил. Слишком уж много мёртвых систем просыпалось одновременно с нашим движением.

Наконец коридор закончился массивной створкой высотой не менее четырех с половиной метров. Здесь знаков было больше, чем во всех предыдущих помещениях вместе взятых, они расходились от центра двери длинными рядами и снова напоминали письмена Первых, оставаясь при этом неправильными ровно настолько, чтобы Ирис молча включила запись и прошлась взглядом по каждому из них.

Последний ключ оказался сложнее остальных, и потребовал больше времени. Сначала я подошёл к панели, чувствуя, как под пальцами слабо пульсировала энергия. Похожая на ту, что была у внешнего шлюза. После чего Ирис подала первую часть рисунка, а я наложил второй энергетический поток. Две последовательности переплелись, замерли на короткое мгновение и ушли внутрь.

Теперь по всей двери разом вспыхнули разноцветные линии. Где-то в глубине корпуса тяжело ухнуло, и створки командного мостика медленно начали расходиться в стороны, выпуская навстречу полосу холодного неподвижного воздуха.