Текст книги "Земля: Выживание. Том IV (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

– Волнуешься? – спросил Скворцов, скрестив свои руки на груди и окидывая меня оценивающим взглядом, словно заводчик, прикидывающий шансы любимой лошади на скачках. – Ты не переживай, все будет отлично. Люди должны держаться вместе. А не то нас всех изведут со свету… и без того уже загнали под землю. – покивал он головой, в попытках убедить в этом себя больше, чем меня.

Вот с чего он вообще взял, что я волнуюсь? Неужели мое лицо, озабоченное внутренней перепалкой с Вейлой, похоже на маску переживаний? Что ж, это даже на руку. Пусть думает, что мне просто повезло. А теперь мои поджилки трясутся перед большими начальниками. Хотя с другой стороны, как-то быстро поменялось его отношение ко мне. Если в самом начале он был настроен явно негативно, то сейчас настрой кардинально сменился.

Мы сидели в так называемой зоне администрации на главной станции, куда прибыли чуть меньше часа назад. И, надо признать, контраст с предыдущим местом был разительный.

Мало того что людей здесь было на порядок больше. Так ещё за герметичными дверями и усиленными блокпостами, пахло не безысходностью, а ярким ароматом надежды.

Да и в остальном, убранство, тоже отличалось. Стены свежевыкрашенны, пусть и хаотично, разной краской и в случайном порядке. Но это на мой, сугубо субъективный взгляд. А лампы мигали не так часто, заливая пространство ровным, почти дневным светом. Что в общем формировало положительное впечатление.

Но мне пришлось приглушить свои чувства, сжимая сферу восприятия до минимума. Буквально до нескольких метров. А иной раз вообще отключать. Потому что вокруг было слишком много людей и других точек, то и дело генерирующих бесконечные отклики. Ментальные вспышки, эмоциональный фон – всё это перегружало мой мозг, как хакерская атака на старый сервер.

– Да я и не переживал особо. – наконец ответил Скворцову, лениво потягиваясь на мягком диване. А мысленно, одновременно с тем, обратился к наставнице. – Вейла, как ляжем сегодня спать, вытяни меня принудительно к себе. Надо бы потренироваться.

– Хорошо, Алекс! – донесся бодрый ответ девушки. Судя по тону и характерному чавканью, моя внутренняя квартирантка опять что-то аппетитно жевала. – Хочешь в менталистике попрактиковаться? Или будут другие пожелания, например, поспаринговать с глумером?

– В менталистике. – кивнул про себя. – Хотя как тренироваться… Сначала бы вообще разобраться, с чем её едят. Но, с другой стороны, я не могу ни о чем думать, кроме как о встрече с Марковым. Так что давай этот вопрос оставим до лучших времен.

Имя местного руководителя висело в воздухе тяжелой грозовой тучей. Я помнил того индюка, который прижал меня к стенке. Начиная от звонка по телефону, заканчивая тем, что он меня спас.

Да и вообще, всё наше прошлое взаимодействие было… специфическим. Тогда, в самом начале всего безумия, он казался мне типичным служакой, готовым перемолоть все что угодно ради выполнения приказа. С какой-то стороны мягкий, с какой-то наоборот, жесткий, прагматичный и опасный.

Интересно, если это именно он, то получится ли у него узнать меня? Как не крути, но за это время я всё же изменился. Так и сидел, погрузившись в размышления, особенно в голове крутились мысли о том, какой вопрос задать первым.

Например, как я вообще оказался в тех руинах один, и что наконец вообще произошло.

В этот момент дверь в наше помещение бесшумно отворилась. На пороге возник молодой помощник, тот самый, который уходил с докладом минут десять назад. Он выглядел очень напряженным, словно перед ним положили бомбу и требовали её обезвредить.

– Лейтенант Скворцов. – произнес молодой человек голосом, слегка срывающимся на высокие ноты. – Вас ожидают. И… – он перевел взгляд на меня. В юношеских глазах мелькнуло любопытство, смешанное с опаской. – Сопровождающего тоже.

Скворцов расплылся в довольной, удовлетворенной улыбке. Он явно рассчитывал на жирный кусок пирога за то что притащил одаренного. Не исключено, что им за это вообще доплачивают местной валютой. Ну либо так еды добавляют.

– Вставай, герой. Пойдем на ковер. – хлопнул он меня по плечу. – Не дрейфь. Марков мужик суровый, но справедливый. Если все то, что я увидел в тоннеле – не сон. То ты будешь в шоколаде.

Мы направились в длинный коридор, внутри которого витал запах кофе, и к моему удивлению, свежезаваренной лапши. Вот уж что не ожидал тут почувствовать, так это её. Иногда в боковых проходах встречались бойцы, которые причудливо водили носами. Видимо, этот запах им не просто нравился, а вообще манил за собой. Более того, как оказалось, мои чувства отлично улавливали от них потоки струящейся энергии.

– Псионы. – шепнула Вейла. – Правда… не самые сильные. А вот один из них, тот что стоит справа. – намекнула она на человека, стоящего у самого края, в дверном проеме одного из помещений. – Явный пирокинетик.

Я скосил глаза.

Бойцы стояли, и бодро жестикулировали руками о чем-то общаясь. Их лица было тяжело рассмотреть, потому что они полностью скрывались шлемами, но даже так, чувствовалось, что там сплошная возрастная солянка.

Перед массивной двустворчатой дверью стояла еще одна пара людей. Один – огромный, как шкаф, второй – тощий, но при этом жилистый. Что было заметно по его рельефным рукам, выглядывающим из под короткого жилета.

– Проходите. – буркнул здоровяк, открывая дверь. – Вас ждут.

Особо стесняться мы не стали, и просто прошагали мимо этого спонтанного караула.

Кабинет оказался не самым большим. Можно даже сказать средним. Однако, даже так, погружённый в полумрак, он выглядел просторно и свободно. Единственным источником света была настольная лампа, выхватывающая из темноты стройные стопки папок, планшет и руки человека, сидящего за столом.

Марков.

Это был тот самый ведомственный, с которым мне довелось поработать.

Он почти не изменился. Разве что седины стало больше, да около рта появились морщины, глубокие, похожие на порезы ножом. Он сидел, не поднимая головы, изучая какой-то документ на паре страниц. На нас он так и не взглянул. Скорее всего, это был один из его очередных психологических приемов, чтобы собеседник почувствовал важность собеседника. Или что-то в этом духе.

– Лейтенант Скворцов. – голос хозяина кабинета был тихим, но от этого не менее властным. – Докладывайте. Кратко.

Скворцов вытянулся в струнку, набрав в грудь воздуха, и начал тараторить. – Товарищ майор! Во время следования по маршруту ' Третья – Главная.', колонна подверглась нападению целого роя гремлинов. В критический момент данный гражданин. – он указал на меня рукой. – Проявил сверхъестественные способности. Создал защитный периметр, уничтожил противника бесконтактным способом. По личному составу, имеем пять трупов, и ещё восемь человек раненых. Груз доставлен в целости и сохранности. Никаких повреждений.

Марков медленно отложил документы, одновременно с тем поднимая от них свою голову. Его взгляд, холодный, сверлящий, привыкший видеть людей насквозь, скользнул по Скворцову и камнем уперся в меня.

Судя по всему, он ожидал увидеть кого угодно. Вплоть до Форсуна, которых, как я помню, называют Альфами. Но явно не меня.

Я позволил губам растянуться в кривой усмешке. Сделал шаг вперед, игнорируя протестующий жест молодого адъютанта, и, глядя прямо в глаза хозяину этого подземелья, произнес.

– Привет, майор. Давно не виделись. Как там поживает твоя совесть? Все так же, в бронежилете, на пару с идиотским чувством юмора?

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как в лампе бегают электрический ток. Скворцов от такого моментально принял белый цвет, и походу не только лицом, но и всем телом. Потому что кровь отхлынула даже от его трясущихся пальцев. А рот открылся в безмолвном шоке.

Вот только сам Артем Артемович не пошевелился. За исключением его зрачков, расширяющихся в прямом эфире. А рука, лежавшая на столе, едва заметно дрогнула.

– Ты… – выдохнул он. В этом коротком слове было больше эмоций, чем во всем его предыдущем облике. Шок. Неверие. И что-то еще… Неужели облегчение?

Он медленно встал из-за стола.

– Оставьте нас. – приказал мужчина, не сводя с меня глаз.

– Но, товарищ майор… – начал было молодой помощник, который до этого тянулся к своей кобуре.

– Всем выйти. – несколько на повышенном тоне добавил Марков. – И Скворцова тоже заберите. Дверь закрыть с той стороны. Выполняйте.

Когда за моей спиной щелкнул замок, отрезая нас от мира, старый знакомый обошел стол и подошел ко мне почти вплотную. Он всматривался в мое лицо, будто искал какой-то подвох.

– Александр. – произнес майор, словно пробуя мое имя на вкус. – Я был уверен, что ты погиб тогда… почти четыре месяца.

– Мысли о моей смерти очень преждевременные. – хмыкнул в ответ, присаживаясь на край гостевого кресла без приглашения. – Хотя, стоит признать, что пару раз было близко. Очень.

Марков покачал головой, возвращаясь к собственному месту. Он быстро взял себя в руки. Его маска железного руководителя вернулась на место со скоростью света, вот только в глазах загорелся совершенно новый огонь. Огонь игрока, которому в руки сдали козырной туз.

– Значит, ты выжил. И не просто выжил, а стал… – он сделал неопределенный жест рукой, описывая вокруг меня дугу. – Чем-то большим.

– Жить хотелось, сам понимаешь. В таких условиях, как там. – показал пальцем наверх. – Придется и не так раскорячиться. – попробовал отшутиться, чтобы пока не развивать эту тему. – Но к тебе пришел за разговором… и за информацией. Я кое-что ищу. Точнее, кое-кого.

– Семью. – перебил он меня спокойным, даже будничным голосом.

Я замер.

Улыбка, до этого появившееся на моем лице, так же скоротечно с него сползла, сменяясь на ледяную маску.

– Что ты сказал?

Марков откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

– Да ладно, ты чего так удивляешься? – наклонил мужчина голову в сторону. – Я же прекрасно знаю о твоей семье, ещё с тех самых пор, как ты попал в нашу разработку. И про Алису Вишневскую, и про Артема Вишневского, моего тезку. И про маму твою, Веронику Павловну с отцом Евгением Викторовичем.

Мое сердце пропустило несколько ударов, когда я услышал эти имена.

– Да, действительно…

– А ещё, поверь, я знаю всё, что происходит в ближайших тридцати-сорока километрах отсюда. – его голос внезапно стал мягче, вкрадчивее.

Я не смог себя удержать, моментально вскакивая с насиженного места. Столешница скрипнула под физическим давлением от моих пальцев.

– Где они⁈ Ты знаешь? Они приходили⁈

– Что ж так вскакивать. – немного отшатнулся майор. Показалось, что я его напугал своим криком. – Сядь и успокойся. Они живы. Более того, они здесь.

Из моего рта непроизвольно вырвался вздох облегчения, на пару с которым я быстро опустился обратно, ощущая, как адреналин в крови требует скорейшего действия.

– Слушаю.

– Твоя семья живет тут, на этой станции. – сделал тот жест рукой, как бы показывая вокруг себя. – Адрес жилого блока возьмешь у помощника моего. Того, молодого. – решил он зачем-то уточнить о ком он конкретно говорит.

Тут же в голове резко возник голос наставницы, обеспокоенный и удивленный.

– Алекс, не кажется странным, что у его помощника есть адрес твоей семьи? Он же не мог знать заранее, что придешь именно ты

А ведь она права, такая ситуация выглядит действительно странной. И я вполне мог бы пропустить это мимо ушей. Вот только благодаря девушке получилось обратить на это внимание.

– Артем Артемович, а откуда у вас адрес моих родственников, что за пристальное внимание к ним?

Мужчина хмыкнул, от чего на губах пролетела мимолетная улыбка.

– Все просто. Врать не буду. Дело в том, что твой брат, Артем, вступил к нам в специальный отряд. А их данные всегда у меня на столе. – постучал он пальцами по одной из папок. – Но давай об этом чуть позже.

– Хорошо. – медленно кивнул в ответ. Уверен, что не сорвался сейчас только из-за помощи Вейлы. Которая, с большой долей вероятности, корректирует что-то на химических уровнях.

– Ты держишь их как заложников? – решил прямо задать тот самый вопрос, ответ на который было страшно услышать.

– Нет. Конечно, нет. – показалось, что Марков даже обиделся на такое предположение. – Они ведь тоже граждане нашей страны, те, кто нуждается в помощи, в убежище, в спасении. Да и в остальном, они работают, как и все здесь. Так что не переживай, тут нет никакого бесплатного сыра в мышеловке. – майор глубоко вдохнул, после чего добавил. – Вот от чего ты вообще такой подозрительный?

– А как тут не быть подозрительным? – откинулся на своем кресле. – Сам же видишь, как оно все происходит. Да и вообще, я всегда таким был.

– Это да. – ехидно покивал головой майор, наклоняясь над столом. – Может теперь мы поговорим?

– Нет. – сам удивившись своей сухости, отрицательно отреагировал на его вопрос. – Сначала семья, а поговорить ещё успеем. Никуда отсюда пока уходить не собираюсь.

Как бы мне не хотелось узнать подробности случившегося, но, стоило мне узнать о семья. Да ещё и подумать о том, что где-то тут Аня вместе с Нюхачом, как я начинаю думать только об этом.

– Хорошо. Тогда задерживать тебя не буду, поговорим попозже. Если потребуется отдельное жилье, обращайся, выделим. – без каких-либо эмоций сказал Марков.

Это меня очень удивило. Тот факт, что он не стал со мной спорить и чего-то требовать – говорил о многом.

Из кабинета я выходил как в тумане. Параллельно с этим, Скворцов что-то бубнил мне на ухо, поздравлял, жал руку, но ни одного слова не доходило до моего разума. Звуки долетали до меня словно сквозь толстый слой ваты.

Они здесь. Они живы. Эта мысль билась в голове единственным набатом, заглушая всё остальное.

Папа. Мама. Алиса. Артем. Аня. Нюхач.

Все те, кто был мне безумно близок. Те, кого я и не надеялся так быстро найти. Они были рядом. По сути стоило только протянуть руку, и я мог бы их коснуться.

Продолжая идти по коридорам главной станции, каждое свое действие отдал на откуп организму. От чего тот, помогая, механически переставлял мои ноги.

Скворцов уже отстал, передав меня на поруки какому-то дежурному, ведущему меня в сторону жилых блоков. Бумажка с адресом, которую мне всучил помощник, покоилась у меня в разгрузке.

Мир вокруг ощущался нереальным. Люди, снующие туда-сюда с озабоченными лицами, ящики, оружие, запах еды – всё это было лишь декорацией.

– Алекс, дыши ровнее. – голос Вейлы прозвучал непривычно мягко. – А не то твой пульс сейчас пробьет потолок. Успокойся. Все ведь отлично, ты их нашел.

– Вейла, немного не так. – улыбнулся на её попытки меня успокоить. – Не я нашел, а мы нашли. Но это… это слишком… слишком хорошо. Знаешь, всегда когда все идет отлично, потом бывает многократно хуже. Не может же быть так, что совсем нет никаких подвохов? Да и сам Марков… он слишком хитрый, чтобы все было просто.

– Алекс, все сложности будут завтра. Я уверена, что он ещё что-то попросит, не исключено, что информацию. А может и гораздо больше. – добавила справедливую ложку дегтя наставница.

Следом за своим сопровождающим, свернул в жилой сектор. Здесь было гораздо более шумно, чем в аналогичном месте, но на предыдущей станции.

Узкие проходы, переделанные технические ниши, двухъярусные кровати, закрытые простынями. Но следующий блок, куда меня привели, был ещё лучше. Скорее всего, его возвели не так давно. И делали по каким-то новым местным стандартам.

– Нужная вам комната находится в той стороне, третья слева. По поводу душа, и остальных удобств вас уже консультировали? – спросил проводник.

Я кивнул, так и не вслушавшись в вопросы, которые мне были адресованы. После чего побрел в сторону необходимого места. Одновременно хотелось использовать свои силы, чтобы просканировать всю округу. А с другой… С другой стороны было страшно, что я там смогу увидеть?

Но как не крути, я продолжал нестись вперед, пока не поравнялся с нужной дверью. Встав рядом с ней, прислонился спиной к стене, сползая вниз. Ноги, которые носили меня по поверхности, помогали в сражениях за жизнь. Сейчас они просто отказывались даже держать меня.

Руки, одновременно с тем, потянулись к лицу, прикрывая глаза. Эмоции, которые пришлось запихнуть в самый дальний угол сознания, прорвали плотину. Страх, отчаяние, надежда, дикая, безумная радость – все смешалось в один ком, застрявший в горле. Он мешал дышать.

– Живы… – прошептал в пустоту перед собой.

Перед глазами всплывали лица брата с сестрой. Алиса… моя маленькая сестра, которую обещал защищать. Лицо Отца. Лицо Матери. Лицо Ани. Её вечное заикание, которое девушка пыталась скрыть за бравадой. Нюхач с его вечно недовольной физиономией.

Кулаки сами собой сильно сжались, от чего наружу рванули легкие волны силы. Пси разошлась в стороны, захватывая собой ближайшие помещения. Включая то, где должна была находиться моя семья.

Оттуда моментально вернулся отклик. Один единственный.

Матушка.

– Ну что, Вейла. – прохрипел мысленно девушке. – Кажется, пора перестать бояться, верно?

– Верно. – легко согласилась она. – Тем более, я уверена, что они по тебе скучают. Алекс, пора идти.

Встав с грязного пола, опустил капюшон маскхалата вниз. Хотя с другой стороны, почему-то думал, что и он не станет помехой. И в нем меня матушка смогла бы узнать.

Сделав глубокий вдох, следом за тем точно такой же выдох. Решился и постучал в край узкой двери.

Глава 8

Тук. Тук. Тук.

Звук костяшек о холодный, крашенный в грязно-серый цвет дерева получился глухим, едва слышным. Словно я стучал не в дверь жилого помещения, а в крышку собственного гроба, боясь, что меня могут услышать. Или, что было еще страшнее, переживая, что с той стороны никто мне не ответит.

Секунды потекли густым, вязким киселем. Я слышал, как за дверью кто-то пошевелился. Шаркающие, осторожные шаги. Так ходят люди, которые привыкли вздрагивать от каждого шороха, люди, для которых любой визит – потенциальная беда.

– Кто там? – голос был приглушен толщиной двери, но я его узнал мгновенно.

Этот тембр. Немного хриплый, очень уставший, но такой же родной, что он пробивал мою маску защиты сильнее удара любого монстра. Меня словно током пронзило. Колени, которые и так едва держали после пережитого перенапряжения, окончательно стали ватными. Сердце, казалось, решило проломить ребра и выпрыгнуть наружу.

Я попытался ответить, но горло перехватило спазмом. Слова застряли где-то внутри груди, спрессованные в ком боли и невыплаканных слез.

– Кто? – повторили за дверью, уже с явными нотками тревоги и легкого налета страха.

– Мам… – выдохнул с тяжестью.

Это вышло жалко, почти беззвучно, будто шелест сквозняка. Я зажмурился, чувствуя, как внутри все дрожит. Но вышло только гулко откашляться, сдирая слипшиеся связки. Тут же снова пробуя, но в этот раз громче, вкладывая в короткое слово всю ту боль прожитого, надежду и любовь, что нес через последние месяцы, через кровь, через смерть.

– Мама! Это я… Саша.

За дверью повисла тишина. Такая плотная, абсолютная, что, казалось, ее можно взять в руки. Исчез даже звук дыхания. Мир замер. А гул станции стих.

Потом лязгнул шпингалет. Один раз. Скрежета петель не было, только тонкая дверь, как если бы не веря самой себе, приотворилась внутрь.

На пороге стояла женщина.

Она постарела.

Господи, как же она постарела за эти месяцы… Морщины вокруг глаз стали глубже, залегли темными, скорбными бороздами. Лицо осунулось, кожа приобрела землистый оттенок, который бывает у людей, живущих без солнца. Волосы, некогда густые и падающие водопадом на плечи, сейчас больше чем наполовину отдавали серебренным цветом. Она стянула их небрежно в пучок на затылке какой-то протертой резинкой.

На ней был старый, растянутый вязаный кардиган, который я ни разу до этого не видел. Скорее всего, его достали уже после всех событий. А может и просто повезло получить в виде «помощи».

Матушка смотрела на меня снизу вверх. Ее взгляд бегал по моему лицу, по щетине, по зеленому новенькому маскхалату, по рукам, покрытым мозолями и въевшейся грязью.

Она искала. Искала в этом собеседнике, опасном бойце, того мальчика, которого провожала когда-то в институт, которого часто ругала за разбросанные носки, которому каждое утро готовила завтраки.

И она нашла. Глаза, как зеркало души – они не меняются.

– Саша… – губы женщины задрожали, одновременно с этим побелев.

Рука, сухая и теплая, потянулась к моему лицу, но замерла в сантиметре, словно ей было страшно, что я галлюцинация, морок, который рассеется от мимолетного прикосновения.

– Сашенька? Это правда ты?

– Я, мам. Я живой. – хрипло выдавил из себя, перехватывая ладонь и прижимая ту к своей щеке. Кожа была шершавой, но это было самое лучшее прикосновение в моей жизни.

В следующий миг она рванулась ко мне всем своим телом.

Я подхватил её, такую хрупкую, такую пугающе невесомую, и прижал к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь, туда, где под слоями жесткого кевлара и прорезиненной ткани билось мое бешеное сердце, и зарыдала.

Это не было похоже на обычный плач, скорее выглядело как вой. Тихий, скулящий вой матери, которая в мыслях уже похоронила своего ребенка, оплакивая его бессонными ночами. Смирилась с пустотой внутри, а теперь получила того обратно, восставшего из пепла.

Мы продолжили стоять в коридоре чужого для нас убежища. До меня то и дело доносилось чувство, как ее горячие слезы проходят сквозь ткань маскхалата. От такой эмоциональной бури, увы, я и сам не мог сдержаться. По небритым щекам потекли соленые дорожки. Но все, что мог сейчас делать, так это гладить её по седой голове и по вздрагивающей худой спине.

– Всё, всё, я тут, мама, я вернулся, тихо, тихо…

– Алекс, не очень хочется прерывать ваше воссоединение. – раздался в голове спокойный, но с нотками участия голос Вейлы. – У тебя уровень кортизола и эндорфинов бьет все мыслимые рекорды. Биохимия мозга в хаосе. Дыши глубже, иначе словишь гипервентиляцию и упадешь в обморок прямо на маму.

– Вейла, не сейчас… – мысленно огрызнулся на неё, не прерывая контакта с матерью. – Мне просто надо время, буквально минута.

– Молчу-молчу. – ответила та примирительно.

Мама, наконец, немного отстранилась. Ее глаза были красными, опухшими, лицо мокрым, но в нем светилось такое болезненное, яркое счастье, что от него можно было заряжать севшие аккумуляторы.

– Заходи, заходи скорее, что ж мы на пороге… Сквозняк, да и люди смотрят… – засуетилась она, хватая меня за рукав и буквально втаскивая внутрь, словно боясь, что я сейчас передумаю, развернусь и убегу обратно в темноту туннелей. – Господи, похудел то как сильно! Одни глаза остались! А это что? – схватила она мои руки, обращая внимание на самые мелочи. – Шрам? Боже мой, Саша, где же тебя носило…

Мы вошли в комнату и она моментально захлопнула за нами дверь, закрывая ту на шпингалет.

Это было типичное жилище беженцев, пусть и несколько более высокого класса, чем у большинства, если так можно выразиться. Судя по всему, это была бывшая техническая подсобка или кладовая, переделанная под жилые комнатки.

Бетонные стены были завешаны кусками ткани, а под ними виднелись части, похожие на фанеру или металлические листы. Получалось, что одно помещение поделили на несколько маленьких отсеков, куда уже заселяли людей.

Вдоль стен стояли две грубые двухъярусные кровати, сколоченные из поддонов. Посредине ютился маленький колченогий столик, накрытый клеенкой в веселый цветочек, смотревшийся тут очень дико и неуместно.

Бедно. Тесно. Душно. Но даже так, атмосфера пахла домом. А кроме этого, стоял устойчивый запах лекарств: валерьянки, корвалола, сушеных трав.

– Садись, сынок, садись. – она усадила меня на край одной из кроватей, а сама начала метаться по крошечному пространству, хватаясь то за чайник, то за полотенце. – Сейчас, сейчас я чайник поставлю. У нас есть чай, настоящий, листовой. Алиса выменяла на прошлой неделе за смену. И сахар есть, целая пачка, представляешь?

– Мам, не надо, садись. – попросил я, стягивая с плеч рюкзак, который казался теперь неподъемным.

– Нет-нет, ты ведь с дороги, ты голодный! Я же вижу! – она совсем меня не слушала, трясущимися руками пытаясь зажечь спиртовку. Спичка сломалась. Вторая чиркнула и погасла.

Я встал, подошел к ней и мягко перехватил руки. Они были теплыми, как и до этого. Но откуда-то невесомо веяло холодом.

– Мама. Сядь. Пожалуйста.

Она посмотрела на меня снизу вверх, всхлипнув, как если бы силы разом покинули её тело, и опустилась рядом со мной.

– Ты изменился. – тихо сказала она, разглядывая меня, как невиданный артефакт. – Взгляд другой. Тяжелый. Совсем стал взрослым… – она запнулась, не договорив, и отвела глаза.

– Ну так и жизнь сейчас не простая, мам. – уклончиво ответил на её подозрения, пододвигаясь ближе, и обнимая рукой за плечи. – Да и без того, лет то мне уже сколько! – решил немного отшутиться.

– А мы ведь ждали. – вдруг твердо, с неожиданной силой в голосе произнесла она. – Все говорили, что никому там не выжить, что сгинул… И соседи наши, Мироновы, говорили, что нет шансов, что в той стороне вообще нет живых. – в её глазах стало заметно сияние, после которого она продолжила. – А я знала. Сердце-то материнское не обманешь. Я каждое утро вставала и думала. Вот сегодня Саша придет. И Алиса не сомневалась. А когда пришли ребята, так вообще… стали увереннее.

– Алиса… – имя сестры теплом отозвалось в груди. – Где она? На работе?

Мама встрепенулась, хлопнув себя по лбу ладонью.

– Ох, голова моя садовая! Радость-то разум совсем отшибла! Она же на смене, в местном баре работает. Сейчас, сейчас…

Вероника Павловна схватила с полки потертую рацию, корпус которой был перемотан синей изолентой. Нажала тангенту дрожащим пальцем.

– Алиса, Алиса, прием! Это я. Ответь!

Рация зашипела белым шумом, и сквозь помехи прорвался звонкий, немного раздраженный деловитый голос. Голос моей сестренки. Только он стал чуть-чуть ниже и жестче.

– Слышу тебя. Мам, ну я же просила, если ничего экстренного, то не вызывай. У нас тут работы очень много, не так давно пришел конвой, посетителей прибавилось. – на короткое мгновение голос пропал в радио эфире, тут же появляясь снова. – Старый орет как резаный, что ничего не успеваем. В общем, что случилось? С самочувствием все хорошо?

– Алиса, бросай всё! – крикнула мама в динамик, и голос её сорвался на счастливый, почти истерический смех. – Бросай к чертовой матери! Проси отгул, говори что заболела, короче… домой беги! Срочно!

– Мам, ты чего? Что стряслось? – голос сестры мгновенно стал серьезным, напряженным. – Мне охрану к нам вызвать?

– Брат вернулся! – выдохнула мама, глядя на меня сияющими глазами. – Саша пришел! Живой! Здесь сидит, прямо передо мной!

На том конце эфира повисла тишина. Слышно было только, как где-то на фоне капает вода, а рядом гудит насос. Секунда, две, три…

– Мам… ты это… не шутишь? – голос Алисы дрогнул, стал совсем детским, растерянным. – Если это шутка, то это очень плохо…

– Да какие шутки, родная! – мама сунула рацию мне. – Скажи ей! Скажи сам!

Я взял теплый пластик. Руки, которые уверенно сворачивали головы противникам, сейчас едва заметно подрагивали в попытках нажать кнопку.

– Привет, Мелкая. – сказал в микрофон, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро. – Ты там долго будешь столики протирать, или придешь брата обнять? А то я тут весь чай без тебя выпью.

В динамике что-то с грохотом упало. Похоже, Алиса выронила чашку. Потом раздался звук бега, сбитое дыхание и короткое, задыхающееся.

– Бегу! Я… я сейчас! Десять минут!

Связь оборвалась.

Мы с мамой переглянулись. Впервые за долгое время пришло чувство, как ледяная корка, сковавшая душу за эти месяцы одиночества и бесконечного выживания, начинает таять.

– Вейла. – мысленно позвал наставницу.

– Я тут, Алекс. Наблюдаю. – отозвалась девушка. – Немного развлекаюсь с твоей сферой. Получается уловить биоритмы твоей мамы. И я не сомневаюсь, что у неё сейчас… э-э-э… тахикардия, вот. Но ты не расстраивайся, это от радости. А ещё у неё… интересная аура. Светлая, теплая, несмотря на весь этот мрак. Редкое качество для текущей среды обитания.

– Ты права. Слушай, а… – замялся, пытаясь придумать, как лучше выдать свою мысль. – Ты не против, если я пока не буду говорить им о тебе? Это слишком сложно будет объяснить. Слишком много информации для одного раза. Боюсь, они подумают, что я умом тронулся.

– Обижаешь, мой ученик. – фыркнула Вейла, но я почувствовал эмоциональную волну поддержки. – Я же не ревнивая подружка. Пусть это будет ваш семейный момент.

– Договорились. И спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста. – появился перед глазами большой желтый смайлик.

Не прошло и семи минут, как в дверь начали сильно колотить. Если верить отклику фигуры, это была моя сестра.

Алиса.

Мама спешно подошла ко входу, открывая шпингалет.

Она тоже изменилась. Выросла. И даже мешковатая кофта, перепачканная какими-то пятнами от еды, не могла испортить её прекрасного вида. Тем временем на ногах можно было увидеть легкие кроссовки.

Волосы аналогично матери, она завязала в тугой пучок, собирая его на затылке. Сплошная практичность. Но глаза. Глаза остались теми же. Огромными, зелеными, полными слез.

– Саша!

Алиса налетела на меня вихрем, чуть не сбив с края кровати. Я едва ли успел встать, чтобы поймать её. Девушка врезалась в меня, вцепившись мертвой хваткой в шею, повисла и поджала ноги. До носа добрался запах табака, чая и какой-то клубники. Клубники? Откуда здесь вообще могла взяться клубника?

– Живой… Живой, гад такой! – она колотила меня кулачками по спине, смеясь и рыдая одновременно. – Ты где был⁈ Почему так долго⁈ Мы думали… мы думали, всё…

– Я знаю, Лисенок, знаю. Прости. – гладил её по волосам, одновременно сжимая в объятиях. – Путь был неблизкий. Транспорт плохо ходит, пробки на кольцевой. Сама понимаешь.

– Дурак! – она отстранилась, вытирая лицо грязной ладонью и оставляя на щеках небольшие разводы. – Какой же ты дурак!

– Ну всё, всё, хватит сырость разводить. – вмешалась мама, тоже вытирая глаза краем кардигана. – Давайте за стол. А той чай остынет.

Следующие полчаса прошли как в тумане. Мы пили чай, ели какие-то сухари, которые мама бережно достала из заначки. Я рассказывал очень цензурную версию своих приключений: шел, прятался, нашел людей, пробирался через туннели. Умолчал о том, сколько раз был близок к смерти. Да и не стал говорить, сколько мне пришлось убить. Про силы, тоже, промолчал. Им пока рано это знать. Не сейчас.

Они жадно слушали, перебивали, спрашивали. Алиса рассказывала про работу, про то, как вообще им живется, про местные порядки и про людей. Мама делала акцент больше на быте и на своей работе. Оказалось, что она занималась шитьем одежды.