Текст книги "Земля: Выживание. Том IV (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Ворон тяжело опустился рядом, опираясь на автомат.

– Ближайшая точка эвакуации километрах в семи от сюда. – сказал он, глядя на профиль Артема. – Мы не сможем дойти, у нас большинство раненых, да и патронов… ноль. – закончил он мысль, так и не спросив про возвышение. Хотя, когда я об этом сказал, уловил неопределенные эмоции на его лице.

Оглянувшись, обратил внимание, что часть бойцов сидела прямо на земле, перезаряжая магазины остатками патронов. Другие просто бинтовали друг друга. Их лица были серыми от пыли и усталости. Тот самый пулеметчик смотрел на меня уже без открытой агрессии, но с тем же тяжелым подозрением.

– Кто это вообще такой, командир? – спросил он басом, кивнув в мою сторону. – Откуда такой вылез? И почему у него глаза светятся точно так же, как у этих тварей?

– Это Алекс. – коротко ответил Ворон, не вдаваясь в подробности, как если бы это могло ответить на любой вопрос. – Он меня спас как-то, да и сейчас, можно сказать, тоже, Кабан. Так что не надо так зло смотреть, мы на одной стороне.

Кабан хмыкнул, но промолчал, с лязгом загоняя ленту в приемник.

– Надо уходить. – поднялся со своего места. – Здесь точно оставаться нельзя. Уверен, что твари ещё вернутся.

– Куда? – Аня дернула собственный край разгрузки, и вытерла рукавом лицо. – Тут есть п-подвалы… Но там…

– Не думаю, что там есть проход. – отрезал я, прекрасно ощущая, что там тупики, либо завалы. – Если нас зажмут, мы станем консервами. В идеале уходить прямо к точке эвакуации. Ворон. – обратился к мужчине. – Марков говорил, что вам оставляли транспорт. – припомнил один из нюансов, которые довелось узнать.

– Было дело. – мрачно усмехнулся командир. – Сгорел при столкновении с Южными. В первые дни.

Порывшись в карманах разгрузки, достал на свет маячок, который мне давали перед выходом. Честно говоря, я не очень запомнил, как им пользоваться. Но Ворон, по идее, должен был знать. Потому молчаливо протянул ему эту чудаковатую коробочку.

– Дали на выходе? – уточнил тот.

– Да, майор сказал что по нему нас смогут найти.

– В принципе да. – почесал тот затылок. – Но нужна открытая местность, отсюда сигнал не пробьет. В этой зоне у нас не было ретрансляторов. Далеко.

– Рискованно. – покачал головой медик. – Тащить носилки под постоянной атакой…

– А здесь сидеть, так извините, вообще верная смерть. – я посмотрел на небо, пробивающееся сквозь разрушенную крышу. Сегодня, несмотря на все, день был солнечный. И небесный свод озарялся бесконечной синевой.

В этот момент со стороны улицы, откуда велась атака на группу Ворона, послышался быстрый топот. Из-за угла вылетел один из бойцов – молодой, вертлявый парень. Кажется, его я тоже видел в самом начале, если правильно помню, он помогал с патронами.

Тот бежал так, словно за ним гналась сама смерть, но при этом странно тихо, почти не издавая звуков.

Одаренный?

– Командир! Командир! – зашипел он, подлетая к нам и падая на колено. Его грудная клетка ходила ходуном. – Там… это…

– Докладывай нормально, Шнырь! Сколько тебе говорить. – рявкнул Ворон, мгновенно подбираясь. – Твари? Атака?

– Да… Нет! Хуже! – Шнырь вытаращил глаза. – Они… они не атакуют. Они строятся!

Мы переглянулись.

– Что значит «строятся»? – вмешался я, переспрашивая и ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок предчувствия.

– Ну, в шеренги! – разведчик развел руками. – Окружают здание. Встают полукольцом, и просто стоят и смотрят. Ни звука, ни рыка. Просто стоят. Альфы, беты, серые и ещё какие-то, таких не видели до этого!

Тишина, повисшая после его слов, была тяжелее, чем грохот взрывов. Даже мне не приходилось наблюдать такое поведение, за исключением колонны монстров, которая уходила куда-то вдаль.

Чудища обычно рвут, жрут, бегут толпой. А вот если они строятся, значит, ими кто-то управляет. Прямо сейчас. И этот «кто-то» явно умнее кирпича.

– Опять осада. – выплюнул Ворон.

– Такое уже было? – с удивлением спросил у мужчины.

– Нечто похожее, да, но не совсем. В прошлый раз они просто хотели нас выкурить, закидывая мясом. – он тяжело откинулся назад, и выдохнул добавляя. – А сейчас я вообще не знаю.

– Может просто ждут приказа. – тихо сказала Вейла в моей голове, но я повторил это вслух.

– Собираемся! – скомандовал, можно сказать, незаконно взвалив на себя инициативу. Не похоже, что Ворон возражал. – Нюхача, Артема и третьего – на носилки. Аня, ты с медиком собирайте весь скарб, готовим отход. А я пойду посмотрю, что там…

– Ты рехнулся? – пробасил Кабан. – Шнырь говорит, их там море. Мы выйдем прямо к ним в роли обеда.

– Если и будем выходить, то точно не с такими мыслями. – посмотрел на свои руки, обращаясь к энергии. – Или ты просто хочешь дождаться того, что они сами придут за нами?

Бойцы зашевелились.

Страх перед неизвестностью снаружи боролся со страхом оставаться в каменном мешке. Артема, Нюхача, и ещё одного мужика быстро погрузили на складные носилки. Брат застонал, когда его подняли, но глаз не открыл.

Я двинулся вперед, к выходу, проверить о чем там говорил так называемый «Шнырь». Одновременно с тем обращаясь к своим чувствам, которые пока были слепы.

Спустя секунд тридцать, когда мы с Вороном подошли к самому выходу, где опасливо размещались члены его команды, и какая-то женщина, поднимающая руки вверх, я понял, что Шнырь не преувеличивал.

Зрелище было сюрреалистичным.

Сотни тварей.

Они стояли плотным полукольцом, перекрывая своими телами всю линию горизонта и округу. Серые, уродливые тела ашенитов замерли, как статуи. Сиархи сидели, почти по-человечески, то и дело подрагивая в нетерпении, но не смея двинуться с места. На карнизах зданий черными горгульями застыли тени… Глумеры.

И тишина. Абсолютная, мертвая тишина, от которой закладывало уши. Ни воя, ни скрежета. Только ветер шелестел мусором.

Они смотрели на нас. Сотни, а может и тысячи пустых, мертвых глаз.

– Твою мать… – выдохнул Кабан за нашими спинами.

– Не стрелять без команды. – прошептал Ворон, вскидывая автомат. – Верба, что с барьером?

Женщина, как раз, которая вскидывала руки, судя по обращению, и была Вербой. Она лишь молчаливо покачала головой с долей обреченности.

Кажется, барьера не будет.

Я инстинктивно вышел вперед, закрывая собой группу. Сфера все ещё была слепа, потому что до монстров было где-то около шестидесяти метров.

– Алекс… – голос Вейлы в моей голове вдруг изменился. В нём пропала уверенность, сменившись чем-то, похожим на… страх? – Алекс, смотри выше. На крышу, прямо напротив, центральное здание.

Я медленно поднял взгляд.

Там, на самом краю крыши высотки, возвышавшейся над площадью, стояла фигура.

Это был не человек. И не обычный монстр. Существо имело высокий рост для человека, но не самый большой для монстра. Где-то метра два, плюс-минус десять сантиметров. Оно было облачено в некое подобие костяной брони, которая переливалась фиолетовым свечением. У него не было оружия, руки были скрещены на груди. Вокруг его головы пульсировал плотный обод из чего-то похожего на чистую энергию Изнанки, искажая воздух рядом с собой.

Давление. Я почувствовал его физически. Словно на плечи положили бетонную плиту.

В ушах зазвенело.

Аня за спиной вскрикнула, хватаясь за голову. Её чувствительность, похоже, тоже претерпела за это время сильные изменения.

– Это не просто так… – прошептала Вейла, и я почувствовал, как она начала что-то делать в моем сознании. Очень похоже, что как и тогда, в плену, активировала защиту разума. – Это Псиарх. Тот, о ком ты тогда спрашивал.

Существо на крыше медленно развело руки в стороны. И вся армада монстров внизу одновременно, как единый организм, пригнулась.

Земля содрогнулась.

Глава 20

Застать утро в «современном» метро… задача почти невыполнимая. Как бы руководство не старалось, но освещение – не заменит солнце. И, увы, большинство обитателей уже давно не наблюдали его восхода, потому что тут его попросту не было видно.

Смену дня и ночи обитателям заменил надрывный, мерзкий писк электронных часов. Звук, который в прошлой жизни вызывал лишь легкое раздражение и желание перевести будильник на «еще пять минуточек», теперь звучал как приговор. Этакий сигнал к началу новой смены в аду.

Если будильник звенел у майора Маркова, это означало одно: случилось невероятное, он умудрился проспать целых шесть часов. Для его нынешнего статуса и груза ответственности – непростительная роскошь, граничащая с преступной халатностью.

Но врачи, те немногие, что еще оставались в строю и не сошли с ума от вида оторванных конечностей, периодических наплывов монстров и разного рода травм, настаивали на отдыхе для майора. Как там было? 'Иначе вы сдохнете от приступа раньше, чем нас успеют сожрать твари, Артем Артемович" – сказала ему пару дней назад пожилая терапевт, суя в руку блистер с какими-то таблетками.

Марков открыл глаза.

Потолок, всё тот же, выкрашенный в голубой цвет, слепленный из каких-то бетонных плит и покрытый сеткой мелких трещин в которых легко просматривались пятна сырости. В углу мерно гудела вентиляция, гоняя по кругу один и тот же спертый, пахнущий хлоркой и сегодняшним завтраком воздух.

Он с трудом сел на узкой армейской койке. Позвоночник отозвался сухим хрустом, а в висках, к счастью, пока не чувствовалась та привычная боль, похожая на симфонию маленьких молоточков.

Это не могло не радовать мужчину.

– Живой. – констатировал он вслух. Голос звучал хрипловато и чуждо, особенно после стольких часов тишины.

Майор спустил ноги на ледяной пол. Обувь он не снимал, этакая привычка, выработанная в первые недели катастрофы, когда тревога могла зареветь в любую секунду.

Быстро накинув на плечи пиксельную куртку, которая уже начала терять свой уставной вид и пропахла гарью, он подошел к крохотному умывальнику в углу своей каморки.

Мало кто знает, для чего это помещение использовали раньше. Но завхоз сказал, что для руководителя станций, пожалуй, лучше и не найти. Теперь это место было одновременно его личным кабинетом и спальней.

Вода из крана текла скупой, тонкой и ржавой струйкой. Система фильтрации работала на пределе, если по началу им повезло найти промышленные фильтры, то сейчас… когда через них вели обеспечение и соседних станций, получалось, что каждый литр чистой воды был на вес золота.

Марков плеснул ледяную жидкость в лицо, пытаясь смыть липкую паутину сна. Посмотрел в мутное зеркало, добытое с поверхности и прилепленное к стене на толстый слой клея.

Сейчас оттуда на него глядел не взрослый мужчина лет тридцати пяти, а какой-то усталый старик. Нет, морщин как не было, так и нет. По крайней мере ему хотелось в это верить. Но глаза… это были глаза человека, который каждый день отправляет людей на смерть и вычеркивает фамилии из списков живых, в соседних клетках прибавляя пустые цифры. Глубокие тени под ними напоминали синяки от ударов армейских сапог.

– Соберись, Артем. – прошептал он собственному отражению. – Людям не нужен уставший размазня. Им нужна опора.

Не прошло и пяти минут, как он вышел в коридор отдавай приветствие проходящим офицерам и другим обитателям.

Убежище не прекращало жить собственной жизнью, не было и минуты, чтобы в нем не кипела деятельность. В длинных, тускло освещенных мигающими лампами коридорах, людские потоки заполонили каждый метр.

В последние дни, так вышло, что у них прибавилось беженцев, и сейчас, люди, закутанные в тряпье, спали прямо у стен, на матрасах и поддонах. Теперь места в жилых блоках катастрофически не хватало. И с этим надо было что-то делать.

Марков шел быстрым, чеканным шагом, на ходу просматривая планшет с ночными сводками, поступающими из различных служб.

– … потребление энергии снизить на десять процентов… Третий сектор жалуется на плесень… Разведгруппа «Четырнадцатого» не вышла на связь… – бормотал он, листая строки. Каждая строка была чьей-то болью или проблемой.

– Здравия желаю, товарищ майор! – молодой парнишка, его нынешний помощник, или как любят говорить, адъютант, пристроился сбоку. Сам он выглядел не лучше командира: бледный, с красными от недосыпа глазами, но выбритый до синевы на скулах. – Сводка по продовольствию вам отправят позднее, у них был перебой с электричеством… и проблемы с дедом. Крыс в пятом складе потравили, но потери грибов составили около семидесяти килограмм.

– Дед… семьдесят килограмм… – Марков поморщился. – Это чуть ли не суточный паек для целого крыла. Ладно. Что с дедом и что периметром?

– С дедом они просили пообщаться вас, все, что мне передали с моим уровнем допуска. – парень выдохнул, несколько аляповато почесав затылок. – По периметру тихо. Наша аппаратура фиксировала движение в тоннелях метро, но, похоже, это миграция мелочи. К третьему пункту не подходили, не то что к воротам.

Они шли мимо одного из мест раздачи еды. Запах вареной капусты и всеми любимой грибной каши вызывал тошноту, но для десятков тысяч людей здесь – это был запах жизни.

Очередь с мисками и котелками тянулась на добрых метров пятьдесят в сторону. Увидев Маркова, люди расступались. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то с глухой злобой, обвиняя его во всех бедах мира, но большинство с каким-то тупым, равнодушным смирением.

– Артем Артемович! – окликнул его женский голос.

К нему подбежала женщина в белом халате, накинутом поверх свитера. Елена Викторовна, врач-хирург из третьей городской больницы, которая возвращалась домой, стоило всему начаться. Её лицо было серым, а губы дрожали.

– Фух… как хорошо что я вас встретила тут… Вас там вызывают… Срочно.

Марков остановился, ощущая, что случилось что-то очень нехорошее.

– Куда? – спросил он, хотя ответ напрашивался сам собой, иначе бы ему просто пришел доклад с пометкой «важно».

– В специальную зону медицинского блока. – собеседница понизила голос до шепота, оглядываясь на очередь за едой. – К генералу. Показатели… они скачут. Профессор сказал, что времени почти не осталось.

Мир вокруг словно замедлился. Шум толпы, гул вентиляции, шаги – всё отошло на второй план.

Специальный медицинский блок. Одно из самых охраняемых мест на станции, не считая блока реакторов и генераторов. Место, где проходил лечение генерал-лейтенант Латин. В свое время он успел стать легендой в их структуре. Можно сказать, именно он отвечал за организацию и эвакуацию штата их подразделения со всех концов города именно сюда.

Ему сильно не повезло при отходе, прикрывая гражданский конвой, он попал в самую гущу. Рядом с ними упал внеземной объект, от чего большинство людей, живых на тот момент, начали превращаться в чудовищ.

Почти два месяца генерал провел в коме. Врачи говорили, мол, чудо, что он вообще остался жив. Но около месяца назад, мужчина смог очнуться. За этим последовали разного рода обследования, анализы, которые в свою очередь показывали наличие в его крови чего-то чужеродного. Ученые не исключали, что именно это и превращало людей в монстров. Время шло, а ответа о происходящем не было, одни лишь догадки. Единственное, что внушало доверие, так это потенциальная информация от Александра. Тот что-то знал, но говорить пока не стал.

– Я понял. – голос Маркова стал сухим и ломким, как старая бумага. – Передайте в штаб, что я в ближайшее время буду недоступен, общее управление на административном блоке, а по военным вопросам к Никанорову. – повернулся он к своему помощнику, который улавливал каждое слово.

– Есть! – кивнул молодой парень, понимая всё без лишних слов.

Марков развернулся и почти побежал в сторону нижних уровней.

Спецблок встретил его холодом и стерильной, пугающей чистотой. Здесь не пахло грибами или потом. Здесь пахло озоном, спиртом и резиной. Скорее всего от перчаток.

У массивной гермодвери дежурила двойка бойцов специального подразделения в полной экипировке, с тяжелыми штурмовыми винтовками. При виде майора они вытянулись в струнку, но в их глазах читалось облегчение. Никто не хотел находиться здесь.

– Открыть. – бросил Марков.

– Товарищ майор, протокол безопасности… – начал было один из бойцов.

– Открыть! – рявкнул Артем так, что боец вздрогнул и торопливо приложил ключ-карту к считывателю.

Пневматика пшикнула, и многотонная створка поползла в сторону.

Внутри, в небольшом помещении, напичканном аппаратурой, суетился главный врач станции, профессор Кошкин. Старичок, похожий на растрепанного воробья, сейчас выглядел так, будто вот-вот расплачется.

– Артем Артемович… Слава богу! – он бросился к Маркову, хватая его за рукав. – Мы не можем… Стабилизаторы больше не действуют! Силы… одаренных тоже. Его пожирают изнутри с невероятной скоростью!

Марков мягко отстранил врача и подошел к бронированному стеклу, разделявшему операторскую и изолированный бокс.

То, что предстало перед его глазами, заставило желудок подпрыгнуть к горлу, напоминая о своем существовании.

На койке, прикованный десятком ремней из армированного нейлона, лежал генерал. Или то, что от него осталось.

Могучее тело старого вояки билось в конвульсиях. Его кожа, когда-то смуглая и здоровая, теперь приобрела пепельно-серый оттенок. По венам на шее и руках змеилась чернота, пульсирующая в такт бешеному ритму сердца, который выводили датчики на ближайшие мониторы.

Левая рука генерала уже изменилась. Пальцы удлинились, превратившись в когтистые обрубки, суставы вывернулись под неестественными углами. А сквозь кожу плеча прорывалась светло-синяя плоть.

Но самым страшным было лицо.

Одна половина оставалась человеческой, искаженной мукой, покрытой потом, но всё ещё человеческой. Вторая же… глаз налился желтой мутью с разбитым во все стороны зрачком, кожа натянулась, обнажая десну, из которой лезли толстые, как роговые отростки, зубы.

– Он в сознании? – тихо спросил Марков, не отрывая взгляда от этого кошмара.

– Частично да. – всхлипнул Кошкин. – Но по всем показаниям, любой другой человек, на его месте, превратился бы в безумного зверя. Но он держится, на силе воли и помощи так называемых «врачей» нового поколения.

Марков нажал кнопку интеркома.

– Товарищ генерал… – произнес он. Голос предательски дрогнул.

Существо за стеклом замерло. Человеческий глаз нашел силуэт Маркова. В нем было столько боли и столько разума, что Артему захотелось выть. Ведь именно человек напротив привел его в профессию, заменив собой отца.

– А-артем… – голос, раздавшийся из динамиков, был похож на скрежет металла по стеклу. Это говорили две гортани одновременно: человеческая и звериная. – Заходи… Не бойся…

– Я не боюсь. – моментально ответил майор, от чего было сложно понять, врет он или нет.

Мужчина посмотрел на врача.

– Открывайте шлюз.

– Но это… так ведь нельзя! Надо вызвать охрану, ввести его в сон…

– Профессор, открывайте шлюз, черт возьми. Это приказ!

Кошкин, трясущимися и сухими руками, ввел несколько строк из цифр и букв с помощью панели. Вторая дверь, ведущая непосредственно в бокс, с шипением открылась.

Марков без колебаний вошел внутрь. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным запахом спирта и чего-то кислого, дикого.

Майор подошел прямо к массивной, широкой койке. На ней, тело генерала оплетали множество ремней, натянутых до предела. Они скрипели, врезаясь в измененную плоть. От чего пожилому мужчине было явно неприятно, а из его рта то и дело раздавалось тяжелое дыхание, постоянно выбивающее черные, смолянистые пузыри пены в уголках губ.

– Привет… Артемка… – прохрипел Латин, пытаясь улыбнуться той половиной лица, которая еще подчинялась его собственному рассудку. – Видишь… как оно… обернулось…

– Товарищ Генерал… – Марков опустился на колени рядом с койкой, игнорируя любую возможную опасность. – Вам надо больше отдыхать и держаться, мы обязательно что-нибудь придумаем. У нас есть одаренные, они развиваются… у нас есть идеи…

– Нет. – генерал дернулся, перебив своего подчиненного, и ремень на его груди лопнул с громким хлопком.

Марков инстинктивно потянулся к кобуре, но Латин не стал атаковать. Он вложил все силы, чтобы удержать тело на месте, ровно, как подобает старому вояке.

– Слушай меня… времени нет… – генерал говорил быстро, глотая слова. Чернота на его шее пульсировала, стремительно подбираясь к подбородку. – Я чувствую его… Зов… Он в голове… как сверло… Артем, я не выдержу… Еще час… может день… и я стану… одним из них.

– Кошкин! – крикнул майор себе за спину. – Живо сюда всех, кто уже работал с генералом, всех одаренных, кто есть!

– Не надо… Артём… – просипел больной, подтягивая руки к поясу

– Мы не можем сдаться. – прошептал Марков, понимая, к чему всё идет. – Вы же заменили мне родителей, вы же были мне как отец.

– Именно поэтому… ты и должен… – Латин с трудом поднял человеческую руку. Его пальцы, холодные и влажные, коснулись руки Маркова. – Это последний приказ… майор. Нет…

Генерал закашлялся, выплевывая сгустки черной крови.

– Запись ведется? – неожиданно спросил он, наблюдая, как за бронированным стеклом скапливаются люди. И только Кошкин, наблюдающий за всем, услышав вопрос, кивнул генералу.

– Хорошо… это хорошо… – слегка улыбнулся старик. – Приказом номер… триста сорок семь… В связи с чрезвычайным положением… и недееспособностью командования… Пользуясь особыми полномочиями руководителя службы безопасности, присваиваю тебе… звание полковника. Ты принимаешь командование всей службой… безопасности… Ответственность… теперь на тебе. – было видно, как тяжело тому давались слова, как плавало его сознание и тон голоса.

Марков сжал зубы с такой силой, что заболели скулы. Было не заметно, но с самого края глаза, прямо на его щеку, скатилась одинокая, скупая слеза.

– Служу… Служу отечеству. – выдавил он из себя уставную фразу, которая сейчас больше походила на кровавую клятву.

– Хорошо… – Латин откинулся на подушку. Силы стремительно покидали его тело. Когда как желтый глаз, принадлежащий невиданному зверю, начинал доминировать, подавляя человеческое сознание и сопротивление. – А теперь… сделай это. ПМ… у тебя?

Марков медленно достал пистолет из кобуры. Старый, потертый, но оттого и важный для мужчины. Слишком многое он прошел вместе с ним. Вот только сейчас… тяжесть оружия была слишком невыносимой.

Он снял пистолет с предохранителя. Щелчок прозвучал в тишине бокса как выстрел пушки.

– Спасибо, Артем… спасибо, товарищ полковник. – прошептал генерал, глядя прямо в дуло. – Ты всегда был лучшим из моих учеников… Ты справишься. Ты жестче меня… именно ты и нужен людям.

Черные вены поползли на лицо, захватывая последние островки человеческой кожи. Было видно, как каждая клеточка тела Латина задрожала, следом за чем, их начало раздувать в стороны подобно шарикам.

– Артем… – вдруг сказал он совершенно ясно, глядя на Маркова пронзительным, полным тоски взглядом. – Ты всегда спрашивал… о родителях… Почему они ушли… а вместо них пришел я…

Марков замер.

Палец на спусковом крючке окаменел. Он годами пытался узнать правду об исчезновении и гибели своих родителей, но генерал всегда уходил от ответа, а к восемнадцати годам парня, сообщил, что те просто умерли.

– Они… они не погибли, как я тебе сказал… – Латин хрипел, борясь с накатывающей волной безумия. – Они уехали на в-восток… бункер… проект контакта… ты их знаешь как… А-а-а-агрх!

Генерал выгнулся дугой. Его человеческий глаз закатился, сменяясь мутной беленой. Челюсть хрустнула, выдвигаясь вперед, и моментально превратилась в пасть.

– Договорите, черт возьми, договорите! – закричал Марков, хватая его за плечи. – Куда они уехали⁈ Что за проект⁈ – воля полковника дала мелкие трещины, как и весь его каменный вид, которому он приучал себя с юношеских лет.

Но ответа не последовало. Из горла существа вырвался низкий, вибрирующий рык. Ремень на второй руке лопнул. Когтистая лапа метнулась к горлу Маркова с невероятной скоростью.

Рефлексы, вбитые годами тренировок, сработали быстрее мысли.

Марков отшатнулся и дважды нажал на спусковой крючок.

БАХ! БАХ!

Звук выстрелов ударил по ушам в замкнутом пространстве.

Существо, бывшее секунду назад его наставником, командиром и отцом, дернулось, опадая на койку. Две аккуратные дырочки во лбу, прямо между начавшими формироваться роговыми пластинами, сочились противной, темной жижей.

Марков стоял, опустив дымящийся ствол, и смотрел на тело. В наступившей тишине он слышал только свое дыхание. Точно такое же тяжелое и прерывистое, как у генерала некоторое время назад.

Тайна.

Проклятая тайна, которую он носил в себе всю жизнь, была так близка. Проект контакта. Контакта с кем? Контакта с чем? Куда именно на восток? Это то, с чем он работал последние годы? Или что-то другое? Лучше бы он ничего не знал и хранил до самого конца траур.

Латин унес ответ с собой.

Дверь шлюза открылась. В бокс влетели бойцы охраны, держа оружие наготове, следом семенил бледный как полотно доктор Кошкин за которым следовала тройка одаренных, обладающих самыми сильными целительскими навыками.

– Товарищ майор… – начал один из солдат, глядя на труп монстра.

Марков медленно повернулся к ним. В его глазах больше не было грусти, не было в них и печали. Туда снова вернулся холодный расчет. Ледяной, мертвый холод человека, который только что убил часть собственной души.

Он убрал пистолет в кобуру.

– Нет больше майора. – произнес мужчина тихо, но так, что его услышали все. – Генерал Латин скончался от полученных ранений во время эвакуации гражданских. С честью. Как герой. А перед вами стоит полковник.

Он прошел мимо ошарашенных людей к выходу, резко остановившись и развернувшись около порога.

– Кошкин.

– Д-да?

– Тело сжечь. В крематории. Лично. Пепел передать мне. В рапорте указать: остановка сердца от полученных ранее травм. Никаких превращений. Генерал умер человеком. Вам ясно?

– Да… да, конечно, товарищ… полковник.

Марков вышел в коридор.

Там, за бронированными стенами, все так же гудела вентиляция, все так же пахло дешевой едой и страхом. Десятки тысяч людей ждали решений. Ждали защиты. Ждали чуда.

Теперь он официально был за них в ответе.

Полковник достал из кармана мятую пачку сигарет, последнюю, как он обычно говорил. Достал одну, чиркнул зажигалкой. Глубоко затянулся, чувствуя, как горький дым заполняет легкие.

– Штаб!– гаркнул он в интерком на стене.

– На связи!

– Соберите всх офицеров. Через двадцать минут.

– Есть! – донеслось оттуда.

– Кошкин, отправь запись, отредактированную, ты знаешь что делать.

– Т-так точно… – раздалось из-за спины, и сухонький старичок посеменил к пульту.

Новоиспеченный полковник поправил воротник куртки, расправил плечи, принимая на них невидимые, но тяжелые погоны, и зашагал по коридору прочь от смерти. Навстречу жизни, какой бы паршивой она ни была.