355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Пузанов » Перекресток: недопущенные ошибки » Текст книги (страница 26)
Перекресток: недопущенные ошибки
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 04:23

Текст книги "Перекресток: недопущенные ошибки"


Автор книги: Михаил Пузанов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

Глава 8 «Решения»

1 472 202 год по внутреннему исчислению Мироздания «Альвариум».

Мир Перекресток, Геосинхронная орбита относительно планеты Земля, флагман «Архилаан'Сефирот», капитанский мостик;

Мир Перекресток, планета Земля;

Междумир.

Интуиция очень редко подводила первую из Светлейшего. Разве что в тех случаях, когда она не могла перешагнуть через собственные логические выкладки и довериться внутреннему голосу. Либо в моменты, когда предупреждающий голос казался слишком смутным, неопределенным и противоречивым, чтобы можно было обнаружить источник опасности. Вот и теперь, сидя в кабине корабля, подлетающего к сердцу Млечного пути, Лазурит пыталась расшифровать внезапно возникшее чувство приближающейся опасности. Странное, двоякое ощущение, с одной стороны кричащее "спасайся, у тебя появился сильный враг!", с другой – оправдывающее этого самого врага. А вот самое нужное – указание на источник грозящей беды – отсутствовало напрочь.

Стараясь без напряжения и лишних эмоций разобраться с этой проблемой, она закрыла глаза, спрятанные под сбившейся набок челкой, и принялась анализировать произошедшие за последние недели события. Разговор с Риджи, абсолютно точно, не мог стать источником опасности. Сам капитан, назначенный ныне адмиралом разведывательного флота, питал огромное уважение и к Соносару, и к ней самой. Вообще, Риджи мало чем напоминал остальных кулихаров: слишком часто предпочитал словесное общение мысленному, казался чрезвычайно любознательным и даже в чем-то эмоциональным. Нет, ждать от него беды Лазурит не стала бы даже при самых скверных предчувствиях.

А вот об Архарах, молчаливо и с затаенной настороженностью обозревающих мостик корабля, стоило всерьез задуматься. Их было трое, хранителей знания и пути, начало которого положил еще сам Творец этой странной вселенной, так и оставшийся навек неузнанным Ра-Торг-Ресаи. Лазурит, по праву, считала его самым странным из Творцов миров: мало того, что первый, так ведь и не являлся он никогда к жителям мира в телесном обличии. Ра-Торг говорил, что его истинное имя – Молчание, а общался с разумными расами исключительно телепатически, сам обитая в невесть каких категориях пространства.

Поначалу он выстроил внутри обширной вселенной всеобщую уравновешивающую систему, базирующуюся на зонах коллективного разума разных народов, и более близкой к идеалу системы Лазурит за всю свою долгую жизнь не встретила. А потом Творец, "в один прекрасный момент", выпустил на волю хаотические и огнистые силы… Как он осуществил невозможное и с какой целью погрузил идеальный мир в поток катастрофических для любой системы случайностей, не смогли догадаться даже пришедшие вслед за ним наследники-Творцы, среди которых была и Лазурит. Сам Ра-Торг "на прощание" сказал лишь то, что запускает случайный ход событий здесь, чтобы однажды непредсказуемое дало дорогу Новому. Лишь теперь, изучив вместе с Астроном все доступные документы, в большей или меньшей степени касающиеся пророчества о четырех душах, смысл последних слов Того, чье имя Молчание, для Лазурит слегка прояснился.

Но все же многое осталось неясным, в особенности характер очевидно существующей связи Ра-Торга с предвечным Огнистым миром-Бездной и его Владыкой – Арном. Последний, как только речь заходила о первом Творце, надевал на лицо непрошибаемую улыбчивую маску и в наглую изменял тему разговора. Лишь однажды он обмолвился, что "предполагает природу и путь, пройденный этим существом", но на том поток искренности окончательно иссяк… Творцы, родиной которых являлся как раз Огнистый мир-Бездна, быстрее народов вселенной Перекрестка научились манипулировать случайным ходом событий, и обратили выпущенную силу на зональное дробление девятимерной категории пространства. Проще говоря, они занимались тем, для чего и явились в «живую» вселенную: творили отгороженные друг от друга многомерными хронологическими перегородками миры.

В мире Перекрестке остались лишь те коренные народы, что не желали покидать обжитые системы: в первую очередь, относительно спокойно переносившие кульбиты случайного хода событий кулихары, занимавшие несколько планет системы Сириуса. После самоотстранения Творца "от дел", сириусианцы на удивление быстро смекнули, что можно занять освободившуюся "экологическую нишу": таким образом, на Кош'Лоссе и появился Совет Архаров, состоящий из трех мудрейших представителей народа. Кстати, именно Архар Тог, с брезгливым выражением осматривающий сейчас мостик флагмана "Архилаан'Сефирот", его и основал – остальные двое участников Совета периодически менялись.

Эллиона не любила тиранов. Даже признавая необходимость твердой и однозначной властной структуры в большинстве миров (кроме, конечно, своего, совершенно особенного), архайя не доверяла столь продолжительному и наглому единоличному контролю над расой. Впрочем, они с Тогом смотрели друг на друга одинаковым взглядом: одновременно с эфемерным уважением (все же система существования кулихаров работала, как часы, а Лазурит была одной из древнейших, Творцом миров), значительно разбавленным обостренной неприязнью и подозрительностью.

Архар Зерт производил впечатление чрезвычайно скользкого существа, не ценящего ни моральные, ни системные принципы. Кроме того, от него разительно веяло трусостью, подлостью и вдобавок властолюбием. С таким букетом именно его следовало считать источником угрозы, но какая-то неопределенность в душе Лазурит оставалась. Спокойный и закрытый Тог, со странно четкими, будто скульптурными, отпечатками аира, внушал, пожалуй, не меньшее подозрение…

Пока Лазурит взвешивала на весах рациональности этих двух потенциальных вредителей, камень на ее шее необычно потеплел. Она с улыбкой подумала о подарке Астрона: древний артефакт, добытый им невесть в каком из миров, с непонятными свойствами – медальон, имеющий два белых крыла из селенита по бокам, закрепленных на лазуритовом сердце в середине. Бело-синий кристалл имел свойство время от времени разогреваться, но на что именно он реагировал, оставалось загадкой для Творца и бродяги. Во всяком случае, опасности он не предсказывал, а что делал – узнать пока не удалось. Тар попытался однажды открыть суть предмета с помощью магии, доступной бродягам, но кристалл при этом окутался странной пеленой, пресекающей всякие попытки магического воздействия… Единственное, что интуитивно чувствовала сама Эллиона: кристалл очень ценный и, пожалуй даже, уникальный. Потому архайя никогда не выставляла необычную диковинку на показ, нося медальон исключительно под платьем – берегла секрет, как умела.

Из троих Архаров спокойно и доброжелательно относился к Творящей только младший – Тор. Чем-то он походил на Риджи: странно любопытный для своей расы, посылающий в пространство эмоциональные отклики в ответ на сказанное, искренний, по крайней мере, не оставляющий ощущения двуличности, как Тог. С другой стороны, в своем спокойствии и внутренней уравновешенности он скорее походил как раз на старшего Архара, да и аиры их по свойствам казались странно сходными: скульптурные, аккуратные, какие-то ненатуральные из-за чрезмерной идеальности. "Не бывает таких естественных аиров у живых существ" – размышляла Лазурит, но оглашать свои подозрения не спешила. Если много видишь и понимаешь, лучше держать язык до поры за зубами – неизвестно, как дело повернется, если не то и не к месту ляпнешь. Кроме того, на старшего Архара Тор косился недоброжелательно, с глубокой задумчивостью и подчас даже неприязнью – друзьями они, определенно, не являлись.

Не то чтобы Архары, рассматривая их как некое единое существо, не доверяли самой необычной из Творящих миры, но они, совершенно явно, воспринимали всякие идеи, основанные на ее опыте и знаниях, в штыки. О Соносаре они и вовсе слышать не желали: для них он оставался если не врагом, то опасным потрясателем основ, определенно. Идея создания внутреннего мира с особыми свойствами в пределах существующего заинтересовала только Тора, остальные хранители знаний и пути отнеслись к ней скептически, если не сказать больше – озлобленно. С точки зрения Зерта, такое глобальное вмешательство в существование целостной системы могло иметь сомнительные результаты. Тог же открыто заявил, что последствия будут катастрофическими, а сам проект – недозволителен.

Разговор зашел в тупик. Нечто подобное предсказывал и Астрон, когда просил Лазурит "разыграть первый аккорд этой сложной пьесы". Он советовал не давить на старейшин, но лишь до тех пор, пока те не начнут угрожать самому факту свершению дела. Вопрос упирался в меркабы, которые оставались лучшим выходом для решения проблемы временных искажений, планируемых в ходе эксперимента. Тарведаш обмолвился, что предполагает и еще один выход, позволяющий выкрутиться из этой проблемы, но уверен в успешности запасного плана он явно не был. Лазурит к концу того разговора, перемежаемого ласковыми и легковесными поцелуями, и сама поняла, какую возможность подразумевал бродяга: попросить о помощи Владыку Бездны. Но сколько можно уже эксплуатировать силы Арна?! Существа такого уровня несут слишком великую ответственность за происходящее в мирах, чтобы руководствоваться дружескими побуждениями. С другой стороны, Арн вел себя, как казалось Эллионе, нетипично для Владыки: слишком уж охотно он откликался на любые ее и Астерота просьбы. Естественно, со временем подозрительность мужа все больше нарастала… Тар отшучивался неизменной фразой: «всякий, проживший в Мире Разума больше года, гарантированно превращается в параноика. Особенно с такими „друзьями“, как Леадор и Морлон!». Но шутки напряжения не снимали: Арн продолжал вести себя так, будто любые интересы Тара – его собственные интересы, а бродяга, и без того никогда не веривший в бескорыстие «многомерных» существ, с каждым разом все сильнее замыкался. Дошло до того, что Эллиона по одной кривой улыбке любимого научилась определять моменты, следующие сразу за тайным явлением Владыки.

Сама она манией подозрительности не страдала, но настроение Астерота оказалось чрезвычайно заразным. Да и правда, с чего вдруг такая, будто родительская, опека? Однажды Эллиона, шутки ради, попыталась вслух пофантазировать на тему того, что некогда, может, в прошлой-препрошлой жизни, Арн и Мира были родителями Тара, но неожиданно прервалась, увидев совершенно непривычное выражение на лице бродяги… Тот будто свой Огненный клинок целиком проглотил – настолько герцога скривило от одного невинного предположения о его родстве с существами, близкими ангелам Белой Лилии.

"Найду Самеша, если он однажды вернется, и лично вырву ему сердце" – решила про себя «миролюбивая» Эллиона. Она крепко запомнила уверенность супруга в немом одобрении Лилией прежних грехов Самеша, плодившего серость некогда под именем Сороарх или Сорат. Тар не смог простить миру произошедшее в Небесном, а ведь даже она, никогда не отличавшаяся способностью спускать кому бы то ни было преступления, простила… Но хмурый Тар лишь пожимал плечами и просил ответить на один и тот же вопрос: если Сорат плодил серость, а истребляет ее Лилия, то почему серого мага убил в том мире другой маг, некто Селин, а не ангел радуги? Лазурит не нашлась, что ответить – о путях и думах Лилии она знала не больше Тара: только то, что удалось найти в редких книгах, да еще бесценные записи, «подаренные» бродяге Книгой Разума.

А теперь еще Владыка нарисовался – будто без него поводов тревожиться не хватало! Хоть бы намекнул, чего добиться хочет, так ведь только таинственно молчит и «наивными» зелеными глазами моргает. Кому ведомо, как он отреагирует на просьбу помочь со временными искажениями и какую цену запросит? Вообще, согласится ли что-то сделать, зная, что успех эксперимента, равно как и неожиданные его исходы, грозят непредсказуемым разделением миров во времени и пространстве? Правда, шутник еще тот, но взгляд цепкий, насквозь пробивает – из него правды и клещами не вытянешь, разве что сам сболтнет… Только надеяться на это все равно, что в ее Радужном мире Пещеру страхов просить выпустить до "завершения сеанса". Тем более невероятным представлялось добиться от Владыки помощи в проекте с непредсказуемыми последствиями…

Но ныне Светлую больше занимали «мутные» Архары, нежели «мутноватый» Владыка. Вполне возможно, они и сейчас о чем-то бессловесно общаются между собой. В зале Совета вопрос решили, только благодаря напору самой Лазурит, пригрозившей Архарам силой своей второй, огненной сущности. Подспорьем оказалась и неожиданная единодушная поддержка Риджи и Тора, вставших на защиту ее требований. Таким образом, хотя Риджи и не являлся одним из Архаров, перевес сил остался на стороне озлобившееся до крайности Лазурит, и Тог с Зертом неохотно дали карт-бланш на все ее действия. Правда, они позволили забрать с верфей Кош'Лосса лишь один меркаб, заявив, что и его будет достаточно для «предсказуемых катастрофических последствий необдуманного вмешательства в структуру мироздания». И где только Тог набрался таких академических фраз?!

Однако же, несмотря на формальное согласие Архаров, сама Эллиона ни на йоту не поверила в столь скорое смирение старейшин. Особенно, после того, как она имела наглость угрожать им испепелением… Старшие Архары, явно, задумали нечто, но что именно – понять не получалось. Скорее всего, собирались уничтожить меркаб при достижении пункта назначения, а затем быстро удалиться восвояси вместе с флотом – вроде "добирайся, как знаешь, раз ты такая темпераментная и огнистая". Казалось бы, версия правдоподобная и обоснованная: в конечном счете, про Владыку они знали крайне мало, если вообще о нем самом знали – Арн свои тайны хранить умел. Так что и о существовании запасного варианта вряд ли подозревали. Могли и уверовать сдуру в провал эксперимента на начальном этапе. Но все же интуиция не успокаивалась и продолжала посылать несильные тычки куда-то в район груди, прямо над сердцем. Хотя камень на этот раз молчал, будто затаился в тревожном ожидании. Вот бы выяснить, на что он все-таки способен! Вдруг, чего на свете не бывает, работает как компактный меркаб – зачем тогда все эти вар-шравские церемонии?!

– Будь что будет, все – к лучшему, – тихонько прошептала Лазурит как раз в тот момент, когда корабли достигли пункта назначения. Небольшая звездная система, состоящая некогда из десяти планет, однако третья была уничтожена вследствие неизвестной глобальной катастрофы. Как раз поверх ее «скелета» Эллиона и собиралась воссоздать наполовину одушевленный, наполовину одухотворенный шар. Этакий замкнутый мирок внутри огромного мира.

Вообще-то для обычного Творца важно было продумать все пропорции, характеристики, распределение высот и гравитационных полей – десятки тысяч параметров, можно годами формулы писать! Но кто сказал, что Лазурит являлась обычным Творцом? Ей не хватало терпения для такого пошагового планирования – она создавала образ, целостный, нефантазируемый, а уже будто существующий. Не расщепляла целое на части, а видела его целиком, полностью, пусть и не в мельчайших деталях. Сама Элли подозревала, что эта способность обоснована ее особенно крепкой связью с Огнистым миром, лежащим вне времени и привычного пространства. Вполне возможно, что время в ее разуме завязывалось петлей и выдавало образ, который она еще только начинала создавать, но который уже существовал где-то дальше, в глубине будущих или давно прошедших времен. Как такое могло происходить она, правда, не понимала, но прецеденты уже бывали и не раз.

В первой «живой» вселенной как-то напутано обстояло дело со стихийными силами. Эллионе казалось, что здесь от них любые магические датчики зашкалило бы, но расположены они оказались бессистемно. Видимо, Ра-Торг-Ресаи в свое время подменил здесь стихию хаоса хаотическим плетением стихий – совершенно безумный ход, но в итоге родился очень красивый сверхмир. Такого чудесного, богатого ночного неба, как на планетах первой вселенной, нигде больше не найти!

Ну а энергии Эллионе хватит и собственной. В конце концов, Творец – это все-таки наполовину существо-колодец, несущее в себе немалый запас изначального огня и сопутствующих стихий. Она не сомневалась, что сможет призвать эти силы и осуществить задуманное даже здесь, в ледяной пустыне космоса.

– Вы начинаете? – Пронесся в разуме вопрос одного из Архаров. Точно, не Тора, потому что голос прозвучал раздраженно и нервно. "И они еще обвиняют обитателей иных миров в излишней эмоциональности!" – поспешно экранируя мысль, подумала Лазурит. Ее совершенно не устраивала обстановка, когда двое озлобленных Архаров сосредоточенно следят за каждым ее действием, но выбирать не приходилось – время было слишком дорого, чтобы тратить его на пустое раздражение.

Эллиона подошла к иллюминатору и сосредоточилась на одиноком обугленном шарике в глубине космоса. Где-то на краю обзорной площадки можно было различить блики звезды системы, такой красивой и сильной, сияющей первозданной мощью. "Вот, во всех нынешних мирах светила всегда желтые или белые, в крайнем случае – оранжевые, а Огнистый освещает, кажется, черно-красное, а то и вовсе пурпурное. Но там тоже красиво… Если, конечно, осколки прежней памяти не врут", – на секунду Творец отвлеклась на сравнительно недавно начавшие восстанавливаться воспоминания. Когда-то, безмерно давно, до начала отсчета времен, и она, и Тарведаш были всего лишь обитателями несозданной Бездны. И имена, самые первые, у них, конечно, звучали по-иному. Кажется, Т'Хар и Эльза'Хара… Ох, как же ей они не нравились! Но, наверняка, именно тогда их с бродягой пути сплелись в общий, а не в нынешние времена, после всех этих глупых историй с затворничеством и бродяжничеством… «Интересно, Тар догадывается, сколько у нас на самом деле дочерей?» – Вдруг весело подумала Эллиона. Все никак не осмеливалась «порадовать» супруга откровениями – последнее время они погрязли в делах, времени на личные разговоры вовсе не осталось. Придется исправить такое досадное упущение: вот только сотворит планету, подождет его несколько дней и расскажет. «Лишь бы ставка оправдалась!» – хрустальные замки перед глазами рухнули: он ведь отнюдь не неуязвим, не бессмертен. Но эту мысль женщина отогнала в самый дальний угол своего обширного сознания, спеша приняться за вверенное дело.

Эллиона вспомнила все это потому, что в последние дни вновь начала ощущать потерю сил и накапливающуюся злость. Будто вдалеке от любимого, сама теряла привычные силы… Может, так оно и было – кто знает. За, страшно подумать даже! сотни тысяч лет затворничества в Радужном она привыкла к кипению и бурлению огня внутри души. А отвыкла – за считанные десятки!

Радужный, ее милый и добрый, беспокойный и веселый мир. Как там сейчас Альмерин с ее проектом подводных городов? А что поделывает Эвилинити в отсутствие матери? Может, не стоило все-таки бросать ее тогда? Ведь девушке, наверняка, рано или поздно наскучат странствия по бескрайним океанам Радужного! Как бы ни был велик мир, он не бесконечен: рано или поздно беспокойная дочка нанесет на карту даже таверны на мельчайших островах! И что потом? Научится ли бродяжничать? И сумеет ли обойти все бесчисленные защитные барьеры, надежно отгородившие Радужный от внешних посягательств?! Не ясно, ничего не ясно…

Элли создавала Радужный в одиночку, но потом к ней присоединился невесть как проникнувший в «бронированный» мир Соносар. Сам он клялся и божился тогда, что ему помогла обойти многомерные защиты и барьеры некая Книга. Лазурит упорно не верила, пока и сама, гораздо позже, не познакомилась с Книгой Разума – эта могла отколоть подобный фортель, да и вообще слишком многое могла для скромной книжки с лунным серпом на обложке. Живой Книжки…

Наверное, в те дни о любви речи не шло. А может, они просто этого не понимали. Творец и будущий бродяга были довольно близки: много странствовали вместе, частенько делили постель, придумывали новые варианты мирообустройства… Но чтобы разговаривать о любви или душе, выискивать загадки и тайны? Нет, тогда о таких заоблачных вещах речь не шла – этакая бесшабашная молодость, в чем-то очень глупая. Осталась ли она позади или все еще длится в ином качестве? Эллиона не могла ни подтвердить, ни опровергнуть этой навязчивой мысли… А потом, в какой-то дурной момент она сама прогнала бродягу, из-за сущего пустяка, глупости, нелепой ссоры, но, как оказалось, очень надолго. Сыграли решающую роль стихийные барьеры вокруг Радужного мира: Тар говорил, что жил все эти тысячелетия одной навязчивой идеей – преодолеть их, а Элли почему-то не могла снять оков с мира – сама не до конца понимала, как умудрилась их сплести. А уж расплести… Оба попали в собственноручно выстроенную ловушку.

Сейчас она при всем желании с трудом бы восстановила промежуток времени между сотворением мира и новым появлением бродяги: миллион с лишним средних лет будто выпал из головы. Думаете, невозможно? Но если он пуст, как трескучий зимний ветер? Если нет ничего, что стоило бы запоминать? Только Эвилинити и запала в память: потихоньку подрастающая, облазившая вдоль и поперек Веспассу (материк, приютивший скромный дворец Лазурит и несколько природных артефактов, в том числе и Пещеру страхов), учащаяся менять роли и попросту жить, путешествовать, радоваться новым впечатлениям и знаниям. А ведь когда Тар все-таки вернулся, Эллиона так и не решилась рассказать обоим о родстве: соврала, что был "иной бродяга – не один ты такой хитроумный, что сквозь барьеры проникаешь". В результате – еще пятьдесят тысяч лет она терпела Вильфарадейю, занявшую место радом с ее любимым. И ладно, если бы демонесса с Тарведашем друг друга хоть чуточку любили, так ведь просто забавы и секса ради, да еще, чтобы ей, Эллионе, на нервы подействовать! И винить некого – все ее собственная гордость! Как бы Лазурит хотелось от нее избавиться! Столько глупостей из-за одной только неспособности признать, что человек нужен тебе больше воздуха, больше жизни!

"Не время об этом думать. Рано или поздно он придет и сюда, надо только немного подождать. Теперь-то это намного легче". Но на самом деле легче не становилось. Эллиона все сильнее «разгоралась». Впрочем, в преддверии Творения это даже неплохо – будет что выплескивать. А то, что на планете выйдет перебор с хаосом и беспорядком в природе, так даже лучше: Радужный вон только доволен остался бешеной природой, не знающей деления на сезоны, периоды и климатические зоны!

Из последних сил отгоняя мечущиеся мысли и возвращая сосредоточенность, Лазурит вновь обратила взгляд на шар. Создала интуитивный образ, который тут же во всей полноте вспыхнул вокруг невесело летящего через холод шара. Творец сосредоточилась и стала выстраивать вокруг мира духовную оболочку, подразумевающую наличие большего количества измерений пространства, чем доступно глазу живого существа. Необходимо было надстроить образ так, чтобы он соприкоснулся «нижним» слоем оболочки с краем Междумира, а верхним – с нейтральной девятимерностью. А это крайне сложно, ведь творила-то Лазурит не автономную вселенную, а планету внутри вселенной, такие контакты уже имеющей.

Под конец мыслетворчества она стала «продавливать» полученные многомерные оболочки «вглубь» пространства, разрезая их образом, словно лезвием. Физически не происходило ничего, но незримые измерения будто бы звенели и растрескивались от напряжения. Нити стихий, которые, к сожалению, невозможно было увидеть, находясь в трехмерной реальности, сплетались сейчас в причудливое кружево. Наконец, особенно большая трещина, ведущая куда-то «вниз», засочилась серым туманом, смутно знакомым Лазурит по рассказам Тарведаша о междумире. На этом она остановилась в своих созидательно-разрушительных действиях: «остальное, скорее всего, Элоам доделает сам, либо же я потружусь еще раз позднее. В конечном счете, Волк может и отказаться».

Теперь оставалось воплотить образ в материю и напитать его стихийными силами. Воплощение требовало наибольшего объема энергии, и Эллиона судорожно вдохнула, представляя, как изначальный огонь вспыхивает сейчас тревожным светом и посылает свои силы из глубины ее душевного колодца в физический мир. «Сгорая, светом для мира станьте!» – приказала Эллиона бушевавшим внутри стихийным плетениям. В этот момент она перестала ощущать себя человеком: Лазурит на секунду превратилась в компактную вселенную, полную природы, огня, разума и небес… «Сейчас я сильно ослабну и буду довольно долго восстанавливаться», – с обострившимся предчувствием чего-то недоброго подумала вечно юная Творящая. Однако отступать было уже поздно: образ она соткала, и теперь следовало упорядочить с помощью стихий материю. Неожиданно в ее глазах полыхнуло хрустально-серое пламя… и не погасло. Желто-карий цвет сменился хрустально-серым – прямая связь Эллионы с Прошлым восстановилась, малый круг замкнулся. От последней мысли Творящая вздрогнула: слова будто произнесли над ухом торжественным голосом – это была не ее мысль.

За иллюминатором что-то полыхнуло яркой вспышкой, по измерениям прокатилась жаркая волна, которую ощутили даже Архары. А Риджи тем временем заинтересованно наблюдал за шаром, еще секунду назад черным и безжизненным яблоком висевшим за обзорным стеклом. Видеть стихийный образ он не мог, потому перемены в материи показались адмиралу резкими и фантастичными. На месте умершей планеты висел сине-зеленый, удивительно красивый и затянутый покровом облаков, наклоненный на небольшой угол шарик. Вода в этом мире явно преобладала, а вот суша пока что представлена была единственным, зато очень большим континентом. Кроме того, на полюсах планеты красовались две опоясывающие желтые полоски полупесчаной-полускальной породы.

– Ну вот, этого достаточно. Теперь мне необходимо спуститься и пробудить стихийные силы, принявшие участие в создании планеты.

– Каким образом вы это осуществляете? – Поинтересовался вдруг младший из Архаров. Старшие взглянули на него при этом с таким нескрываемым презрением, что Лазурит даже поежилась. Не хотела бы она оказаться на месте Тора в этот момент: когда на тебя так смотрят, в пору веревку мылить!

– Понимаешь, Тор, сейчас я просто упорядочила кое-какие физические элементы. Стихии лишь поддержали меня – создали связки-посредники. Атомы, тахионы, электроны – сколько их, этих частиц, постоянно проносящихся через пространство? Безмерно много. А стихии – это совсем иное… Они обладают собственным, довольно странным сознанием, которое нуждается в заботе, росте, пище и мудрых советах. Почти как ребенок. А приборами вы их не обнаружите – пространство совершенно иное.

Любой мир поначалу – дитя, а потом развивается настолько быстро и полно, насколько искренне заботится о нем Творец, – Эллиона говорила с придыханием, немного пафосно. Спокойно рассказывать о Творении миров она не могла – не способна была относиться к пространству, наполненному стихиями, как к бездушному существу. Любой Творец знает, что мир, даже самый захудалый и истерзанный, обладает жизнью, умеет по-своему мыслить, воспринимать окружающее и чувствовать намерения людей, его населяющих, – Кроме того, я послужила проводником, вдохнув в этот умерший мир изначальный огонь, который и расставил стихии по должным местам, оживил планету, – Окончила свою маленькую речь сияющая от счастья Эллиона. Однако лица Архаров ее испугали – Тог и Зерт вытаращились на нее едва ли не с ненавистью.

– Так там хаос? – С неожиданным испугом направленно подумал Архар Тог.

– Естественно, хаос. Вернее, упорядоченная стадия его развития – Пламя, огонь. А вы считали, что для Творения истинных миров достаточно электронов и тахионов?

– При чем здесь элементарные частицы?! Для творения довольно света разума! Хаос – разрушающее начало, это главный враг света!

Эллионе вдруг стало не по себе. До нее с большим опозданием начала доходить суть опасности. Архары следовали заветам Того, чье имя Молчание – что правда, то правда, но понимали ли они их? Ра-Торг упоминал о разуме, как одной из могущественных сверхстихий, но кулихары, принадлежащие безраздельно именно ей, другие просто исключили из списка. Не поняли, не приняли… И теперь для них есть их «свет» – один из лучей, золотой пламень разума, а все иное – хаос, разрушающий "свет".

– А'дра к'хассет имперта, – Растерянно пробормотала Элли любимую фразу. "Хорошо хоть Владыку не помянула. Сейчас бы случился спектакль а-ля трагедия"…

Необходимо было что-то срочно придумать, чтобы утихомирить Архаров и не дать им увидеть врага уже в ней самой.

– Послушайте, там, внизу, огонь, а не чистый хаос! Это упорядоченное начало, а не бессмысленное сплетение энергий! Неужели вы не понимаете, что свет – это лучи, а лучи содержат семь цветов и множество оттенков?! Не один только желтый цвет.

– Творцы не могли использовать хаос. Они сами являются творением света! – Архары оказались непрошибаемыми болванами, когда дело дошло до убеждений. Попробуй таким что-то объясни!

– Ой-ли. С чего вы взяли, что Творцы сотворены вашим светом? Они же…

"Ох, что же я говорю-то! С принцессой Элорантой переобщалась что ли?! Нельзя упоминать Огненный мир. Ни в коем случае. Эллиона, придумай же что-нибудь", – иногда она начинала разговаривать сама с собой и называть себя в третьем лице. Это уже стало частью натуры – долгое одиночество в Радужном мире, разбавленное лишь редким общением с любящей бродяжничать дочерью, привило ей столь странную черту.

– …сотворили себя сами. Из того же света. Но все-таки сами.

"Невесть что, но сойдет за бредовую философию. Лазурит, ты – Умница. С большой буквы! Правда, лучше не повторять эту чушь – фразочка-то, кажется, из учебников Самеша, которые Тар однажды притащил показать. Вот уж где дряни больше, чем в двух Архарах, вместе взятых!".

– И каким же образом они тогда могли использовать хаос? Или как его там, огонь, если создали сами себя из света, – Тог будто уцепился за эту треклятую Соратовскую фразу. На секунду Лазурит почему-то показалось, что, пытаясь исправить одну ошибку, она сейчас совершает другую, куда более страшную. Но поздно: слово – не пташка, вылетело – ловить бестолку. Придется гнуть начатую линию.

– Все просто. Чтобы сотворить себя, им пришлось притянуть из окружающего мира к своей идее-душе самые разные силы. А сплетающиеся друг с другом силы – это и есть упорядоченный хаос. Главное – гармоничная пропорция, в противном случае рано или поздно наступит распад.

Секунду глаза Тога смотрели на нее настороженно, будто Архар что-то просчитывал и раскладывал по полочкам в уме. Потом кулихар вроде бы расслабился, но незначительно, собираясь еще что-то спросить… Однако Зерт вдруг хмуро посмотрел на него и, совершенно явно, мысленно одернул старшего Архара. Ей это не понравилось, но тут девушку отвлек Тор, с изумленным лицом спросивший:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю