Текст книги "Харза кусается (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Начал с чемпиона:

– Павел Анатольевич, у меня для тебя сюрприз!

То, что Тимофей протягивал Павлу, напоминало не то бластер из фантастики середины века, не то собранного из железок длиннохвостого ёжика. Смотрелось, одним словом. И выражение Пашиного лица смотрелось. Харза даже не знал, обижаться или хохотать.

Это было оружие из другого мира. Но и там существовало в единичных экземплярах. Давным-давно любопытный, как все мальчишки, Тимоха Куницын раскопал в бездонных закромах прапорщика дяди Толи интереснейшую конструкцию. Впрочем, если быть честными до конца, то закрома были Родины, а штуковину прапор сам показал любознательному сыну комроты. Формально это был пистолет. И фактически – тоже. Отличный спортивный пистолет, с которым, со слов всезнающего прапорщика, олимпиады выигрывали, пока «цивилизованные» страны не добились запрета «варварского» оружия, у которого ствол не подбрасывает при выстреле, потому что при стандартной стойке, ось ствола проходит через всю руку стрелка.

Мальчишка вволю наигрался с так называемой «Рамой Шептарского»[1], расстреляв не одну сотню малокалиберных патронов, но поскольку запрет всё ещё действовал, вернулся к типовым моделям. А «Рама» через десяток лет оказалась в руках известного в узких кругах наёмника Харзы, который плевать хотел на любые запреты, но не на выигранные при прицеливании доли секунды, вполне способные спасти жизнь.

Тот самый пистолет

Однако, у «Рамы» был ряд существенных недостатков, безразличный спортсменам, но не устраивающий наёмника. Он не годился для скрытного ношения или размещения в наплечной кобуре. Полуметровая дура, несмотря на небольшой вес, и на боку-то сильно мешала. И при этом в магазине было всего пять патронов! Устранить сии проблемы оказалось непросто: они вытекали из компоновки оружия и изначально спортивного назначения, притом заточенного под строго определенное упражнение. Магазин вставлялся сверху и при удлинении перекрывал линию прицеливания, а ствол и рукоятка могли располагаться строго последовательно. Вот если бы на основе этой схемы сделать что-нибудь, под куда более весомые 9×19[2], да увеличить боекомплект…

Оружейные мастерские, в изобилии присутствующие в нецивилизованных странах, где и обитал Харза, за такую работу не брались, да и у самого Тимофея, поднаторевшего в ремонте оружия, ничего не выходило. Идея обречена была умереть, так и не воплотившись в металле. Но жизнь вовремя свела человека с идеей и человека с руками.

Джуппо по прозвищу Рательдас[3] жил на окраине деревушки с не выговариваемым названием и занимался тем, что собирал из давно умерших стволов нечто монструозное и неработоспособное по всем законам физики и оружейного дела. Однако его поделки кидались пулями, плевались гранатами и делали всё, положенное порядочному оружию. И неизменно оказывались удобны и надёжны.

Сам Джуппо был двухметровым негром, лысым, толстым, с ладонями-лопатами и пальцами-сардельками. Казалось, он в принципе не мог ухватить что-либо мельче апельсина, да и тот запихивал в рот целиком, не мучась с отделением кожуры. Какая там сборка-разборка оружия! Но разбирал, починял и собирал. Вот этими толстенными пальцами! На «Раму» сделал стойку, словно хорошая охотничья собака, а выслушав Харзу, кивнул и пригласил в хижину, поглядеть на станки и выпить пару маленьких литров джина под вяленого бегемота.

Джуппо провозился год. Нет, он не переделывал творение советских оружейников! Он ваял свою собственную конструкцию, применив творческий подход, подстегнутый парой больших и красивых канистр вкусного и полезного алкоголя. Пистолет стал вдвое короче, чуть толще, обзавёлся футуристической внешностью и горизонтальным магазином на десять патронов. Внешний вид пугал, но стоило Харзе с понятной опаской взять оружие в руки, как пришло понимание: это оно!

Первым делом Тимофей доработал изделие напильником, и снял подробные чертежи. И частенько медитировал над ними, собираясь своими руками изготовить копию джупповского шедевра. Так и не собрался. Зато в новом мире…

У каждого владетельного дворянина обязательно есть патронный заводик. Не многомиллионной производительности монстры, а небольшое производство для собственных нужд. Чтобы в случае чего не оказаться беспомощными из-за блокированных каналов поставки. Был такой цех и на Кунашире. А при нем имелась мастерская для ремонта оружия. Именно туда и отдал Тимофей восстановленные по памяти чертежи. И в каждый свой визит интересовался ходом работ. Ибо забудут без постоянных напоминаний. А если учесть количество и виртуозность ругани, которой встречалось каждое напоминание – забудут с удовольствием, а на чертежах селедку почистят. Для большего цинизма – атлантическую.

Так или иначе, а сейчас Харза держал в руках пистолет разработки Джуппо, собранный в мастерской Кунашира. Прошедший полевые испытания и пристрелянный. Оставалось объяснить будущему чемпиону мира преимущества предлагаемой вещи.

Долгорукий с опаской принял пистолет, повертел в руках, грустно вздохнул и пошёл к мишеням. Раз тренер сказал: «Освоить и пристрелять под себя!», значит надо освоить и пристрелять со всем усердием. А что ты об этом думаешь, не имеет ни малейшего значения!

Следующим пунктом программы шел элитный отряд диверсантов, который предстояло превратить в суперэлитный. Чтобы ни один, даже самый крутой маг супостата не мог уйти не обиженным. Вообще не мог уйти! Разве что уползти в кусты, цепляясь за траву переломанными пальцами и шатающимися зубами.

Команда Лося, без сомнения, хороша. Придут так, что их никто не увидит, и уйдут незамеченными, оставив после себя только трупы. Но в некоторых ситуациях могут только бессильно смотреть на цель за непробиваемой защитой. А это неправильно! Не существует непробиваемых защит, существуют перекалённые бронебойные снаряды, ломающиеся о броню[4]. Сделать за короткое время из слабых и средних магов кудесников высокого уровня не выйдет, а вот добавить им крайне неприятных для будущих целей умений, это, мы завсегда, пожалуйста! Для этого у нас специальный элитный магический отдел имеется. В лице главного мага рода Куницыных-Аширов княгини Нашикской, Надежды Николаевны, которая уже разложила на специальных столиках проволочные модели нужных плетений.

– Вот, ребята, – Тимофей улыбнулся. – Здесь модельки нескольких заклинаний. Все вы должны за сегодня их освоить. Вот здесь, – подошёл к первому столу, – плетение, позволяющее проходить сквозь магические щиты и сигналки. Против стихийных щитов не помогает. Точнее, помогает, но материальную часть приходится разрушать вручную. Проверять результат можно вон на том столбе. Если смог подойти, значит, всё нормально. Вопросы?

Вопросов не возникло. Сначала надо выучить конструкт, отладить, поработать, опробовать. Тогда и вопросы появятся. По делу.

Харза подошёл ко второму столу:

– Здесь шикарное плетение. Накладывается без малейших следов воздействия. Но если кто под него попал, то он попал! Потому как принятие внутрь даже небольшого количества спиртного, приводит… Короче, у клиента начинает течь из всех дырок. Проверять можем только друг на друге. Получили воздействие, попытались понюхать водочки… Знаете, как химреактивы нюхают? Начинает тошнить, бегом к Надежде Николаевне снимать. Кто попробует нюхнуть всерьёз – сам виноват! Медсанчасть в лице Лидочки присутствует, но помочь вам она будет не в силах. Я у нее пистолет отобрал, добивать будет лопатой.

Народ неодобрительно зашумел.

– Командир, а может, ну его на фиг? Освоить надо, согласен! Накрыть таким вражескую дружину на марше, а вечерком жертвы расслабятся, примут… Но вот практика… Лучше непроверенное применим, чем сами потравимся!

– Согласен, – на такую реакцию Тимофей и рассчитывал. – Не пробуем! Предъявите готовое плетение мне или Наде, мы сравним с эталоном и развеем к хренам! При случае, на браконьерах потренируемся.

Снова перешёл:

– И последнее! Лечилка от похмелья. Мы её назвали «дихлофос», уж больно хорошо от неё тараканы дохнут. Применяется только в комплекте с общеукрепляющим. Иначе клиент склеит ласты не отходя от кассы. Зато лечит похмелье, морскую болезнь и, как выяснилось, алкоголизм. На последнее одной лечилки не хватит! Так что, тоже без раздолбайства. В присутствие медиков! Предварительная лечилка, потом «дихлофос», вдогонку, если потребуется, ещё лечилка. На трезвых не действует, так что практика по мере надобности. Но аккуратно!

– Обижаешь, командир, – пробасил Бивень. – Новобранцев среди нас нет.

– Очень надеюсь. Ещё вопросы?

– Кто такие бомбы придумывает? Радиоактивные? – поинтересовался Проф.

– Угадай с одного раза?

– «Дихлофос» твой, – хмыкнул Лось. – Видна твёрдая рука и большой опыт. «Проникашка» – княгини. Чувствуется ласка и забота. А вот «поноска»… В твоём стиле, но больно уж гуманно, дохнуть должны от безудержной экстракции.

– Так и дохли, – вздохнул Тимофей. – Да вот, подправили. Думали алкашей лечить, а не потребовалось. Ладно, мужики, работайте! Мне молодое поколение привезли. Надь, пригляди немного и подтягивайся.

Из остановившейся неподалёку машины вылез Лешка Тишков. Вдогонку ему донеслось:

– Выпускнику гимназии стыдно не знать Пушкина и Некрасова!

Мальчишка обернулся к выпорхнувшей следом Наташе:

– Да знаю я!

– И стихи их знаешь? – прищурилась девочка.

– И стихи знаю!

– Прочитай!

Лешка вздохнул, горделиво выставил вперёд правую ногу, вздёрнул подбородок, повёл левой рукой, словно кидал зёрна пролетающим голубям, и продекламировал:

Однажды, в студеную зимнюю пору

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Гляжу, поднимается медленно в гору

Вскормленный в неволе орел молодой,

И шествуя важно, в спокойствии чинном,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

В больших сапогах, в полушубке овчинном,

Кровавую пищу клюет под окном,

– Что это такое⁈ – взвилась возмущенная девочка.

– Стих, – признался Лешка. – Пушкина-Некрасова. Прочитан автором на дне рождения Тургенева, когда Толстой и Достоевский по пьяному делу поменялись героями, в результате чего Родион Каренин бросился под поезд, а Анна Раскольникова зарубила старуху – процентщицу, которая мать Есенина!

– Чего? – прошептала Наташа. – Пушкин и Некрасов – это два разных человека!

– Точно? – не поверил Лёшка. – И даже не муж и жена? Беда с этими двойными фамилиями! Пойди теперь пойми, что написал Пушкин, а что Некрасов! Сложно это! Слушай, Наташа Матвеевна, давай я лучше тебе про кривошипно-шатунный механизм расскажу. Там всё просто и понятно, никаких ямбов и хореев.

– Неуч! – вспыхнула Наташа. – Бестолочь! Остолоп! Каждый культурный человек должен не только знать стихи, но и уметь их сочинять!

– Сама ты княжна! – не остался в долгу Лёшка. – Стихи сочинять любой бездельник может! А ты найди неисправность, если стучать начинает только на двух тысячах оборотах!

– Да? Любой бездельник! Тогда сочиняй! Немедленно!

– Я не бездельник! – Лешка поймал бешеный взгляд девочки и поднял руки, сдаваясь: – Ладно, ладно. Сочиняю.

Снова стал в позу для декламации:

– Тебе посвящаю, о светлоликая княжна!

Откашлялся:

Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты!

Как мимолётное виденье!

Как гений чистой красоты!

– Вот!

Лицо Наташи пошло красными пятнами:

– Что «вот»? Это ты сочинил? Да?

– Конечно, я. Ну не Пушкин же!

– Как раз Пушкин, – прошипела девочка. – И ты это в гимназии не мог не проходить!

– Не врёшь? – Тишков задумался. – Хотя, князьям не положено. А я-то думаю, что так легко сочиняется⁈ А оно вона как…

– Леш, кончай троллить Наташу, – Тимофей даже не пытался унять смех.

– А чего эта приставучка меня мальвинит постоянно? Думает, если княжна, то можно тиранить сирых и убогих? У неё целый приют мелких есть! Тирань, не хочу!

– А я тебя хочу! – возмутилась девочка. – Пристают к нему, видите ли!

– Пристаешь! Целыми днями!

– Ты повыступай ещё! И ночами буду приставать!

– Стоп! – скомандовал Харза. – Не раньше, чем через шесть лет!

– Что «через шесть лет»? – хором спросили спорщики.

– Приставать ночами не раньше, чем через шесть лет, – пояснил Тимофей. – И только после свадьбы.

– Какой свадьбы⁈ – хор прозвучал ещё слаженней, после чего подростки переглянулись и дружно залились краской.

– Ещё чего, – фыркнула Наташа.

– Нужна она мне… – скривился Лёшка.

– Не знаю, не знаю… – задумчиво произнёс Тимофей. – Пушкинские стихи ты ей читал, светлоликой называл… А ты внимала с явным удовольствием. Ладно, к этому вопросу вернёмся через шесть лет. А сейчас займёмся делом.

– Я что-то пропустила? – спросила подошедшая Надя.

– Театр одного молодого, но талантливого актёра для единственного, но очень заинтересованного зрителя. Точнее, зрительницы.

Девушка махнула рукой:

– Это я уже видела! Ты им сказал?

– Нет пока.

– Тогда я скажу. Итак, детишки. Вы двое – самые способные маги в наших родах.

– Я⁈ – не сдержался Лёшка.

– Как ты вообще выжил в этой своей Москве? – удивилась Надя. – Взял, и запросто перебил княгиню! Какой-нибудь Долгорукий тебе бы за это голову оторвал, и сказал, что так и было. И это в лучшем случае!

– Ты на Павла не косись, – хмыкнул Тимофей. – Он исключение, как и все мы. Но то, что здесь такие фокусы сходят с рук, не повод терять берега. Привыкнешь, вернёшься в Москву и нахамишь Оболенскому. И всё. Да и здесь… Пошлёшь меня по матери, а у нас по закону за это… Наташ, что у нас за это положено по закону?

– Вообще-то виселица, – девочка победно взглянула на мальчишку. – Но ты добрый! Выпорешь только… Или даже не выпорешь… Он меня Наташей Матвеевной зовёт, и княжной лается. Ты слышал сегодня, и слова не сказал!

– Нет уж! Вы меня в свои брачные игры не втягивайте! Если я Тишкова казню, к кому ты будешь через шесть лет по ночам приставать?

– Да ну, тебя, – буркнула Наташа. – Выразилась неудачно…

– Сама виновата. Ты не должна неудачно выражаться! Это Лёшке без титула можно себя с Пушкиным перепутать. А княжна всегда должна быть на высоте!

Наташа упёрла нос в землю.

– Взбучка закончена, – Надя не спрашивала, а констатировала. – Вернёмся к делу. Наташа, ты про свои способности знаешь. Но чтобы их реализовать, надо научиться видеть магию. Всю, а не только свою. Сейчас ты формируешь плетение магического видения, а я тебе покажу, что в нём надо исправить. И будешь пытаться это сделать, пока не грохнешься в обморок.

– А мы с тобой отойдём в сторонку, чтобы не мешать, – Тимофей увлёк Лёшку ко входу в поместье. – С тобой всё хуже, точнее, намного сложнее. Ты про своё детство что-нибудь помнишь? Кроме отца и авторемонтов?

– Не-а, – мальчишка отчаянно замотал головой. – Мама родами умерла. Только отца помню.

– Он магом был?

Тишков скривился:

– Если бы он был магом, хрен его Каин достал бы. Батя и так тогда троих прибил насмерть. Он очень сильный был, в дружине ходил по молодости.

– А в чьей дружине?

Лёшка пожал плечами:

– Не говорил. Он и про дружину только однажды сказал. Когда Каин пришёл денег требовать, батя и пригрозил.

– Дело в том, Лёш, что ты изначально очень сильный маг. Но когда-то тебя изуродовали. Похоже, хотели уничтожить источник. После этого умирают. А ты выжил, потому что источник не погиб, но сильно изувечен. Но ты даже в таком состоянии что-то можешь.

– Ничего я не могу, – махнул рукой Лёшка. – Только вижу, когда магичит кто-то.

– Когда кто-то другой магичит, видят единицы. Из известных нам, только двое. Сейчас Надя учит этому Наташу. И ты. Но ты видишь неправильно. В общем, есть два варианта. Оставить всё как есть. Будешь жить, как жил. Ничего не потеряешь, ничего не приобретёшь.

– А второй? – Лешка уставился на Тимофея, сжав зубы так, что скулы заострились.

– Можно попробовать выправить источник. Если получится – станешь магом не слабее Наташи. Если не получится – может стать хуже. Вплоть до смерти. Но скорее всего, ничего не изменится.

– В чем подвох? – спросил мальчик.

– Когда будем выправлять, будет больно.

Лешка усмехнулся:

– Боли бояться, из дома не выходить!

– Нет, Лёш, это не та боль. Это настоящая боль. От которой самые стойкие бойцы ломаются, а кто послабее – с ума сходит. Чтобы этого не произошло, лечить будем маленькими кусочками. Боль будет сравнительно короткой. Но таких сеансов будет много. И времени это займёт не один месяц. Может, и не один год.

– И что, всё время в больничке лежать?

Тимофей покачал головой:

– Нет, между сеансами живи, как жил. Возись с движками, в море ходи, Наташке на уши приседай.

– Отец говорил: «всегда используй свой шанс», – спокойно сказал Лёшка. – Я согласен.

[1] Реальное оружие, созданное на основе «Марголина». Официальное название МЦ-3 «Рекорд»

[2] В нашем мире есть созданный по этой схеме револьвер РШ-12 под патрон 12,7×55

[3] Рательдас или ратель – бурское название зверя, известного, как медоед.

[4] Пасхалка 80-го уровня. Кто не понял, и ладно. А кто понял – знайте, все было куда сложнее, и перекал не основная проблема. Но Харза этого знать не мог.

Глава 14

Остаток года прошёл в трудах и заботах. Казалось бы, расставил компетентных людей на стратегические и тактические направления, нарезал объем заданий, поставил далекие, словно звёзды, цели и первоочередные задачи. Себе оставил то, в чем разбираешься лучше других. И наступила тишь да гладь. Точно по классику:

'Жизнь идёт, прорабы строят,

Парикмахеры стригут,

Дети спят, шахтёры роют.

Заключенные бегут[1]'.

Но, как говорил еще один классик – «дохлого ежика тебе на воротник!» Не всё так просто! Из всех вышеперечисленных исполняли свой функционал без вмешательства свыше только парикмахеры.

С рудника с дивной регулярностью поступали отчеты. Передовики золотодобывающей промышленности Кунашира, в верховьях реки Северянки, обнаружили богатую жилу, до которой раньше не могли добраться в силу несовершенства имеющегося оборудования, и с энтузиазмом перевыполняли планы. С одной стороны – повод для радости. А с другой, продавать золото кому попало, не положено. Законы не велят.

Остатки японской золотообогатительной фабрики, р. Золотая, о. Кунашир

Весь добытый металл должен быть сдан государству, где будет распределён согласно качеству и имеющимся потребностям вышестоящих по вертикали. И процесс этот спланирован заранее, в сроках, объёмах и прочих характеристиках. Всё расписано до грамма, и излишкам в Золотом Приказе рады не больше, чем недопоставкам. Конечно, часть можно и нужно отложить в загашник на случай всяких неизбежных в старательском деле случайностей, но не в таких же объемах! На черный рынок тоже не пойдёшь. С кетой, горбушей, лососем и прочим копченым восьминогом – сколько угодно. Даже с оружием можно, если не зарываться, и не клепать неизвестные здесь ракеты «земля – земля». Но с золотом… Да за наркотики меньше дадут! Хотя, в общем, тоже расстреляют. Вот и приходится бегать и пересогласовывать. Самый простой вариант – найти бедолагу, не справляющегося с взятыми обязательствами, и спасти от неприятностей, переоформив часть его плана на себя. А если таких не найдётся, головной боли не оберёшься! К счастью, в этом году такая незадача случилась с князьями Нашикскими. Да в таких объемах, что хоть сухари суши! И то, что не Надина недоработка, никого не спасало. А вот корректировка планов с сохранением объемов всех устраивала. Куницынские излишки покрыли Надины недостачи, все счастливы и довольны. А то, что невеста стала жениху денег должна – дело семейное, разберёмся.

Прорабы грузинской национальности засыпали начальство победными рапортами и возмущенными докладными. Прошедшие суровую школу строительства в дальнем пограничье, где никогда ничего нет, кроме срочной необходимости, курильчане не отставали от кавказских коллег. На самом острове после урагана не было ни одного отключения электроэнергии, исчезли перебои с водой, даже канализация ни разу не засорилась. Гурам мамой клялся, что так будет всегда, если коммунальные службы сумеют работать не хуже канализации. Клятвам грузина стоило верить, мама-то его при этом рядом стояла.

В Ходже в обеих гаванях уже работало по пирсу, а вдоль берега устанавливались каменные монолиты из тех самых знаменитых на весь мир «стержней». Камень накачивался магией, после чего начинал работать на автоматической подзарядке. Главное, чтобы среднегодовая температура воды не падала ниже нуля градусов. При этом зимой на родовых землях должно стать теплее, правда летом – немного прохладнее, но без тридцатиградусной жары можно и обойтись. Под дифирамбы будущему климату Тимофей только благодаря Наташе, своевременно забившей тревогу, успел спасти от разорения мыс Столбчатый, который уже начали растаскивать на стройматериалы. На генераторы тепла отдали безымянный островок из Осколков, по сути, скалу, вся ценность которой и состояла в будущих батареях. Сестрёнка после этого учредила на острове Кунприроднадзор и удвоила количество министерских портфелей. И даже пару раз заикнулась о необходимости нормального человеческого заповедника, чтобы люди и туристы не шарахались, где попало.

Железную дорогу тянули с двух сторон сразу. Наместничество ограничилось выделением средств на треть пути, спихнув производство работ на собственников земель. Но поскольку имперские деньги выделялись по имперским же нормам, которые во владениях Харзы практически не разворовывались в процессе, то их должно было хватить с двухкратным превышением. Но пока что идущие с противоположных концов бригады не встретились. Зато в Ходжу можно было прилететь на самолёте! Полосу пока сделали временную, лайнеры не принимали, но отставные бомбардировщики Малыгина садились и взлетали без проблем. Регулярное сообщение не организовывали, обходясь чартерными рейсами.

Вокруг большой бухты рос жилой квартал. В мире бушевал экономический кризис (магически-родовая общественная формация умудрилась позаимствовать у капитализма именно это явление), и наличие большого количества вакансий, да ещё и с неплохой оплатой, влекло народ лучше любых зазывал. Ехали, с Сахалина, из Хабаровска, из центральных и западных наместничеств. Ехали из России, а две семьи прибыли аж из Испании. Франки и викинги пока не отметились даже в вербовочных конторах, которые открылись при всех представительствах авиакомпании «Воин».

И всех надо было расселять, трудоустраивать, кормить, поить и лечить. А также отправлять обратно бездельников, тунеядцев и хитрых лоботрясов, умудрявшихся просачиваться сквозь любые препоны.

Ускорение жилой застройки привело к тому, что заводы пока не вышли за пределы нулевого цикла. Фундаменты, коммуникации… Вообще-то, за три месяца поздней осенью и зимой, и это много. Но Вахтанг ругался по-грузински и обещал, как только, так сразу догнать и перегнать. С кем старик гонялся – непонятно, но Тимофея всё устраивало.

Приют переехал-таки в Ходжу, и дети, вместо того, чтобы спать, после уроков неслись в бригаду, потому как без них вся стройка, конечно же, встанет. В ранцах учебники соседствовали со шпателями и мастерками, а на тетрадях то там, то тут попадались следы краски и праймера.

Жизнь не шла, а неслась вприпрыжку, размахивая зажатым в руках гаечным ключом двадцать шесть на тридцать. В отличие от стихотворения, не было заключенных, зато имелись не учтенные гением рыбаки, дружинники, патрульные, врачи с учителями и прочие, требующие внимания, присмотра и руководящей роли. В эти дни Харза особенно остро ощущал, как грамотно всё было организовано при советской власти. Вниманием страждущих оделял исполком, присмотром – куча ведомств от Санэпидемстанции до всесильного КГБ, а руководящую роль брала себе партия. И первое лицо могло себе позволить хоть на охоту съездить, хоть в старческий маразм впасть. Когда же все функции сосредоточены в одних руках, не то, что поохотиться или с ума сойти, в сортире посидеть некогда!

Что Харза не мог переложить ни на кого, так это проблемы боеспособности. Да, враги явные и потенциальные, пока себя не проявляли, разве что переодетые дружинники Долгорукого-Юрьева старшего регулярно появлялись на острове под видом туристов, делали неуклюжую попытку сойти с натоптанной тропы, пару часов блуждали по «дикому лесу», после чего сдавались в плен первому же встреченному человеку с оружием. Бешеного энтузиазма в исполнении миссии у парней не наблюдалось. Казнить их было не за что, да и бессмысленно: будущая Пашина дружина, как-никак. Отпускать на волю – нельзя, их же, мало того, что накажут, так снова на остров и зашлют. Потому пленников вывозили на Шикотан, откуда в связи с окончанием сезона как раз вывезли сменных рабочих, и бросали на самообеспечении, снабдив всем необходимым, вплоть до их же собственного оружия на случай появления блудных японцев. До маразма дело не доводили, иногда сбрасывали с вертолетов всякое полезное, от пива до компактных креветоловок.

Тренировки дружины и «морской пехоты» давно уже были налажены и отшлифованы. А вот с отрядом особого назначения Харза продолжал возиться, зайдя с неожиданной стороны. В строительную магию Сапишвили входили несколько конструктов двойного назначения. И если раньше у Лося ими владел один Котэ, то теперь, приёмы стали доступны всем. Любой боец мог пройти через магическую защиту особняка, бесшумно растворить в силе замок, дверь или часть стены, и дальше изображать призрака прадеда хозяина поместья. Пока нож, покрытый той же «проникашкой» не прервёт жизнь цели, пройдя, не заметив, любой бронежилет. Могли направить стихийный удар с точки, расположенной метрах в двадцати от колдующего, чтобы посмотреть, откуда начнут поливать огнём ложную позицию. Могли накрыть «черемухой[2]» марширующего противника. Мало кому хватало мощности больше, чем на взвод, но группа из десятка человек обрадует целый батальон, а это больше, чем дружина любого, даже самого сильного рода.

Самым большим успехом Тимофей считал то, что удалось вылечить Лёшку.

Магическое средоточие человека являет собой сложнейшее переплетение силовых нитей, вдоль которых циркулирует энергия. По сути – просто заклинание. Вот только неизмеримо более сложное, чем любой конструкт, и до предела наполненное силой. При росте источника количество нитей увеличивается, общий рисунок усложняется, но всё это происходит настолько естественно, что сам маг замечает изменения только по увеличивающейся силе.

По Лёшкиному же источнику словно ураган когда-то прошёл. В грязных ботинках. Оборвал множество нитей, перепутал их, соединив в произвольном порядке. Должен был уничтожить, но не справился. И брошенные в беспорядке нити принялись срастаться сами по себе, пытаясь восстановить первоначальную картину. Точнее, хоть какую-то картину. И теперь предстояло разрывать вредные связи, не трогая полезные, и одновременно собирать из обрывков плетение, способное нормально работать. По сути, устроить управляемый медленный контр-ураган. И это при том, что потоки силы даже нормально видеть нити не давали, а при попытке ввести любой наркоз видимость и вовсе исчезала.

Первым делом провели «магическую диспансеризацию», получив на выходе множество моделей источников разных людей. Эту часть делали втроём, благо Наташа освоила магическое зрение на удивление быстро. Разобрались с видами источников, классифицировали их, выяснили, как развиваются источники разных типов. В общем, материала бы хватило на кучу докторских диссертаций и научных работ, никому в этом мире не нужных. Разобрались, каким, скорее всего, было Лёшкино средоточие до чужого вмешательства.

Потом принялись за мальчика. На первый сеанс парень пришёл с твёрдым намерением проявить стойкость и мужественность. И действительно молчал первые секунды. Потом орал так, что люстры качались. Каждый сеанс – считанные минуты. Потом отдых, лечение сорванного горла, через десяток минут новый сеанс. Или через час… И упрямство в детских глазах: «Тогда же выдержал! Значит, и сейчас смогу».

Насчёт «между сеансами живи, как жил» Тимофей погорячился. Сеансов предстояло много, и делать их приходилось часто. Лечение не стоило затягивать со всех точек зрения. Кроме одной: боль, выматывающая за день до такой степени, что вечером мальчик встать с постели не мог. Приходилось кормить с ложечки и подавать утку. С последним, впрочем, Лёшка терпел до момента, когда мог сам дойти до туалета. В том числе и потому, что Наташа как-то незаметно оттеснила медсестёр и сиделок. Всхлипывала, глотая слёзы, но упорно ухаживала за больным.

Тренировки с Павлом позволяли хоть немного расслабиться. Княжич здорово прибавил, как в разнообразии движений, так и скорости. Последнее частично из-за нового пистолета, но лишь частично. Долгорукий становился серьёзным спортсменом, способным выигрывать не только за счёт юношеского максимализма и куража, но и благодаря мастерству и стабильности.

За месяц до чемпионата на Кунашир заявился президент Сибирской Имперской Федерации Спортивной Практической Стрельбы Из Пистолета. Все слова с большой буквы, включая предлог. Привёз постановление Федерации, которое так насмешило Тимофея, что он гостя даже не повесил. Сразу. А потом решил, что бессмысленно.

Федерация запрещала всем гражданам Сибирской империи тренировать, консультировать или каким-либо другим способом оказывать помощь иностранным спортсменам. Тем же, кто в последние пять лет отличился на этом поприще, предписывалось добровольно внести штраф в размере полумиллиона золотом.

Самим стрелкам, опрометчиво воспользовавшись услугами сибирских тренеров, запрещалось выступать на соревнованиях за пределами Сибири. Или платить тот же штраф.

Лично Тимофею приказывалось отправиться на чемпионат мира, где непременно победить, дабы «вернуть мировую практически-стрелецкую корону в Сибирскую Империю»[3]. Не победил – полмиллиона. Не поехал – два раза по полмиллиона. Не миллион, а два раза по половинке. Видимо, казначей Федерации не мог себе представить сумму больше.

Если же князь Куницын-Ашир откажется выплачивать положенные средства (четыре раза по полмиллиона за себя и один раз за Павла), то лишить вышеуказанного князя членства в Федерации.

Тимофей предложил президенту привезти тот же текст, но в виде императорского указа. И пошёл тренировать Пашу. В Сибирь практически-стрелецкая корона приедет нескоро. Личные тренировки Харзы тоже не прекращались. Всё то же, что у официальной элиты, только «сильнее, дальше, быстрее».

Но была ещё книга, посвящённая астралу. Этим набившим оскомину ещё в том мире словом автор обозначал то непонятное ничто, через которое прорвался Харза после первой смерти. То, что Харза именовал душой, автор называл сутью, а после извлечения в астрал – астральным телом или просто телом. Иногда путал эти понятия. Бывает. Не Пушкин и не Тишков. И не тот писатель, который в лесники подался, как его там зовут, с перепугу и не вспомнить!