Текст книги "Харза кусается (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Тимофей взглянул на стоящую табличку и покачал головой:

– Опять перепутали. Минутку!

В дверях показалась Лидочка Малыгина в новенькой форме Кунэпиднадзора, покачивая бедрами, подошла к столу, поменяла таблички, и, продемонстрировав франкам свой знаменитый жест, удалилась походкой манекенщицы. На новых табличках было написано: «Союз победителей» и «Коалиция обосравшихся».

– Кого и за какие преступления вы собрались судить?.. – начал было Мерц.

– За развязывание войны! – отрезал Тимофей. – Чтобы вы знали, господа, это величайшее преступление против человечества! А кого? Всех причастных! Продолжим, – он на миг задумался, потом повернулся к Вяземскому: – Или я уже всё сказал?

– Возможно, что-то забыл, – кивнул генерал. – Если вспомнится – добавим.

– Но простите, если Вы заберёте все наши владения, то где мы будем жить? – воскликнул Бартенслебен. – Как сейчас, в тюрьме⁈

– Нечего наши тюрьмы осквернять. У нас в тюрьмах достойные люди сидят[5], – вмешался Лукашенко старший. – На ваши владения за пределами Саксонии мы не претендуем, там и живите! Понравилось им, видишь ли, в наших тюрьмах! Нет уж, придётся раздеться и начинать работать!

– Александр Григорьевич, Тимофей Матвеевич, Афанасий Иванович, – очнулся Оболенский. – Вы же отнимаете у людей последнее! Нельзя же так! Нехорошо!

– Почему нехорошо? – удивилась Надя. – Хорошо!

– Почему нельзя, – одновременно с женой сказал Тимофей. – Можно!

– Я вас предупреждал, господа, – еле слышно прошептал де Труа. – Не надо было злить это дикое чудовище!

– Тимофей Матвеевич, – сделал новый заход представитель императрицы, – а как Вы будете управлять европейскими владениями из своего океана?

– Мы эту проблему решим в узком кругу ограниченных людей, – парировал за Куницына Александр Григорьевич. – Как говорят в народе, без сопливых обойдёмся!

– Господа, – вмешался цу Гуттенберг, – вы забыли одну маленькую деталь. Земли этих господ лежат посреди Франкской Империи.

– И что? – удивился Куницын. – Теперь наши земли будут лежать посреди Франкской империи.

– Не уверен, что кайзер утвердит Вашу собственность, – попытался уточнить Карл-Теодор.

– Да нам как-то его утверждение и не нужно, – пожал плечами Тимофей.

– Вы думаете, кайзер спустит вам своеволие?

– Послушайте, – Харза прищурил глаза. – Мы за день разогнали армию семи ваших родов и захватили всю Саксонию. Как вы думаете, сколько нам потребуется времени, чтобы народы Франкской Империи сбросили ненавистное императорское иго? Мы забираем только своё. Но защищать его будем со всей решительностью.

– Нам ваша империя не нужна, – добавила Надя. – А нужна ли она вам – вам и решать.

– Князь! – возмутился Оболенский. – Не забывайтесь! Вы разговариваете с представителем кайзера! Вы хамите представителю кайзера! Теперь понятно, почему Ваши солдаты так недопустимо вели себя на территории нейтральных родов. Мне поступила жалоба и не одна! Полностью разрушено имение барона Лилихаммера. Убиты люди, включая наследника рода! Сам барон вынужден прятаться!

– Михаил Антонович, – вкрадчиво сказал Вяземский, – Вы точно представляете Российскую императрицу? А то мне показалось…

– Я отвечу князю, – усмехнулся Тимофей. – Эй, приведите барона.

– Как приведите? – не понял Оболенский. – Он же…

– Скрывался среди Вашего эскорта, Михаил Антонович. Но, как сказал, генерал Гудериан, бесполезно бегать от русских бронеходов. Насчет же событий в его имении, то к нашей войне они не имеют ни малейшего отношения. Это была контртеррористическая операция. Господа Лилихаммеры захватывали людей, содержали их в клетках, издевались, пытали. Показывали за деньги. Целый людопарк устроили. Нам удалось спасти пятерых.

– Что за люди? – спросил цу Гуттенберг.

– Американец, африканец, китаец, индус… – перечислил Тимофей.

– Это не люди! – выкрикнул Нюбель. – Это грязные обезьяны!

– Моя внучка тоже не человек? – спросил Вяземский. – Тоже грязная обезьяна?

– Кто из них Ваша внучка, князь? – Нюбеля несло.

– Вы не умеете считать, барон? Спасли пятерых. Пятая – Танечка. И молитесь, чтобы Вы не оказались замешены в этой истории!

– Тимофей Матвеевич! – сказал Гуттенберг. – Отмените приказ! Не нужен здесь барон! У нас давно были подозрения по поводу Лилихаммера. Но не было доказательств. А вторгнуться в родовые владения не позволяет закон.

– Закон, Ваша светлость, это хорошо, – задумчиво произнёс Тимофей. – Закон – это правильно. Вот только закон не должен защищать преступников и проходимцев. Понимаете, о чём я?

– Вернёмся к Вашим предложениям, – вздохнул представитель. – Как Вы видите владения русских дворян на территории франкской империи?

– Будем договариваться, – произнес Лукашенко-старший. – Как говаривал один мой товарищ, лучше десять лет переговоров, сто лет переговоров, чем один день войны.

Боярин перевёл взгляд на коалицию неудачников:

– Правда, господа?

[1] Отдельный привет славному городу Ленинграду!

[2] Кунашир, правды ради, родиной слонов не является, но в прекрасные времена плейстоцена по нему бродили мамонты и степные слоны

[3] Под этим коммерческим названием скрывается древесина нескольких видов деревьев рода Intsia

[4] Судоверфи Бурдкатра (франк)

[5] Большинство фраз Лукашенко А. Г. в этой главе – реальные фразы А. Г. Лукашенко в нашем мире.

Глава 24

Тимофей застрял в Саксонии до лета. Разогнать «этот сброд» по заветам папаши Кауфмана, оно, конечно, легко. Но вот спокойно после этого пойти пить пиво мог только сам Генрих. Для владетельного князя такое – несбыточная мечта.

Первым делом следовало поделить праведно отобранное.

С «балластом» Союза решилось предельно просто. Вклад Коробейникова, Маркушева и Боковина в общее дело сводился к предоставлению дружин, выступавших в роли подтанцовки. Можно было спокойно менять автоматы на пипидастры, ничего бы не изменилось. Апофеозом стал «штурм» Коробейниковым поместья Менца, когда Игорь Игоревич добрый час препирался с привратником, упрямо твердившим: «Хозяин никого пускать не велел». Потом командир проезжавшего мимо бронехода снёс ворота, и десяток бойцов в пять минут взял поместье под контроль. Бронеход был хвощёвским, а бойцы из дружины Лукашенко.

Но и запросы у этих господ были скромными. Не понимали они, какой куш обломился победителям. Коробейников претендовал исключительно на спорный рудник, а Маркушев и Боковин рассчитывали на сто тысяч виры каждому. Как только их мечты исполнились, бояре предпочли удалиться в свои родовые гнёзда и не отсвечивать.

Сибирякам земли в Саксонии могли принести только головную боль. Сложное это дело – управление активом, находящимся от тебя в двенадцати тысячах километров, в другой стране, да ещё в непонятном, но отнюдь не дружелюбном окружении. Так и получилось, что большая часть Саксонии теперь отходила Звонарёвым и Лукашенко. С учётом, что опыта полноценного владения землёй у обоих не было…

Василий Петрович «осваивать целину» не рвался. Договорился с Лукашенко и обменял свою долю на некоторые Лукашенковские вотчины вместе с предприятиями.

Александр Григорьевич, сказав: «Я Саксонию за цивилизованным миром не поведу», рьяно взялся за дело, «принял меры и наложил вето на табу», и новая область стала пугающими темпами обретать черты постсоветской Белоруссии. Нейтральные рода, чьи владения оказались зажаты между землями нового хозяина, массово шли под его руку. Что интересно, абсолютно добровольно, а некоторые и с песнями. Слишком близко приняли его любимую фразу: «Я на вас не давлю. Вам решать, но будет так, как я вам сказал». Тимофей почему-то не сомневался, что и вольные имперские города в скором времени признают над собой новую власть, понимая, что в противном случае будут «жить плохо, но недолго». И произойдёт это куда раньше, чем в рейхсканцелярии кайзера опомнятся и поймут, где их обманули.

Единственное, что огорчало Александра Григорьевича, это вывозимые на Дальний Восток предприятия. Князь Вяземский жадничать не стал. Сказав: «Мне внучку лечить надо!», забрал все клиники, принадлежавшие де Труа и Анзолотти, лишив империю доброй четверти медицинских учреждений. Не только оборудование, но и персонал, предложив работникам такие условия, что вопрос: «А можно не ехать?» так никто и не задал. Сами рода, намертво вросшие в медицину, тоже забрал, на правах пленных. Впрочем, деваться им было особо некуда, разве что на паперть идти.

Вот кто бы объяснил, зачем медикам высочайшей квалификации, разве что в шампанском не купающимся, ввязываться в военные авантюры. Есть, всё-таки, в этом родо-магическом строе определенная неправильность, граничащая с маразмом!

Акинфей Хвощёв, именем сына своего Ивана, тоже не пропустившим первоапрельское веселье, первым делом забрал трофейную технику. Арендованные-то бронеходы придётся вернуть императорской армии, а панцеры, хоть и похуже, зато теперь свои. Заодно прихватил часть артиллерии и несколько эшелонов снарядов. На дальнобойную наложил лапу Куницын, ему обороноспособность Кунашира крепить надо, но остальную Хвощёвы отжали, хоть и сорвали голоса так, что пришлось в «больничку» идти. Придуманное Наташей словцо так плотно приклеилось к хозяйству Марьи Петровны, что переехав через всю Евразию, с комфортом устроилось в войсках. Медсанчастью его называли только первые два дня.

Ещё Хвощевы вывозили на Дальний Восток тракторный завод. Хорошая вещь! Главное, фундамент в корпусах правильный заложить, и будет не только обычные поля пахать.

Собственно, заводы и фабрики начали грузить в вагоны, ещё до конца не поделив. При всём уважении, к Лукашенко, но оставлять их в пределах досягаемости кайзеровской армии – просто глупость! Да и долю свою Александр Григорьевич землёй выбрал. В край – распашет всё, к ядренее фене, и завалит картошкой три с половиной империи и Испанию с Грецией. Кое-какие предприятия, конечно, «Батьке» оставили, пусть и сверх доли. Если цех производит из местного сырья необходимую здесь же продукцию, на кой хрен его трогать? Из жадности, что ли? Нет, низменные чувства в себе надо давить. Вот верфи бы не отдали. Но Тимофей сам отговорил Вилли Бурдкарта влезать в заварушку. Чего ж теперь жаловаться!

Но заводы – это полдела! Ещё нужны, как минимум, кадры, и площадка для размещения. С водой, электричеством и минимальной логистикой. И если территориальными вопросами предстояло заниматься в Сибири, то кадры, которые, как известно, решают всё, находились здесь. Частично, во временных лагерях для пленных, а частично прятались по домам, в надежде, что их не заметят.

С пленными было проще. При наличии Ванинского порта, а Харза окончательно решил оставить второй бухте историческое (ну, из другой истории, и что?) название, перевозка любого количества заключённых – вопрос времени и техники. Но Тимофей не верил в эффективность рабского труда. Сахарный тростник убирать или лес валить – да. Даже снег в Куньей Гавани чистить можно. Хотя одна шестидесятилетняя бабушка с маломощной электролопатой быстрее расчистит двор в ожидании любимого внука, чем пятеро зеков без вертухая, хоть ты им бульдозер с экскаватором дай. Но когда дело доходит до высокотехнологичных производств… Потому пленных, как и остальных, следовало убедить и завербовать.

Шестидесятилетняя бабушка с маломощной электролопатой чистит двор в ожидании любимого внука

Но пленные хотя бы собраны в одном месте. И дело с ними с самого начала ни шатко, ни валко, но шло. С добропорядочными бюргерами получалось хуже. Но когда в Брауншвейге, на Бургплац[1], возле удивлённой бронзовой кошачьей морды, показательно казнили барона Лилихаммера, желающих завербоваться в трудовую армию стало намного больше. Кто-то что-то знал о делишках баронского семейства и проникся доверием к пресекшим эту деятельность. Кто-то решил, что из мест, где теперь сажают на кол, надо бежать без оглядки. На Кунашир, так на Кунашир. А кто-то здраво рассудил, что на новом месте с хорошо оплачиваемой работой лучше, чем на старом без работы. Первых было больше, чем вторых, но меньше, чем третьих. Саксонцы, в основном, оказались не готовы сажать картошку в промышленных масштабах.

Лукашенко вывозу народа не препятствовал, философски заметив, что освободившуюся территорию несложно заселить ободритами и лютичами, а лучше вообще белорусами. Не саксонцы какие, сомнительного генезиса, а народ со знаком качества!

Словом, эшелоны шли на восток сопровождаемые возвращавшимися домой дружинниками. Транспортники Малыгина сновали туда-сюда, груженные наиболее ценным оборудованием. Надя умчалась в Хабаровск организовывать приём и перераспределение грузов. Осназ носился по всей оккупированной территории, торопя, подгоняя и раздавая животворящие пинки. Котэ сидел у постели Тани, держа девушку за руку и переживая. Именно из-за внучки Вяземского «больничка» задерживалась в Вольфсбурге, Марья Петровна считала пациентку недостаточно транспортабельной: мол, девушка не умерла от издевательств и пыток, пережила варварское лечение «этого троглодита», и теперь угробить её из-за того, что кто-то не может потерпеть пару месяцев? В больничке же разместили и бывших пленников Лилихаммеров. Что с ними делать, Тимофей решительно не понимал. По домам развозить накладно, содержать – бессмысленно, а просто отпустить… Так они даже языков не знают. С китайцем ещё как-то удалось объясниться, хотя тот и говорил на неизвестном Харзе диалекте, а с остальными только языком жестов. В общем, пока кормили, лечили и пытались обучить русскому хотя бы на уровне «твоя моя понимай мало-мало».

Тимофей проторчал бы в Саксонии ещё дольше, но в начале июня был приглашён на приём к российской императрице. Без всяких сложных и долгих церемоний: позвонили во временную резиденцию, передали, что Ярослава Михайловна желает увидеться, и седьмого июня в девять утра императорский дворец ждёт Вас, Тимофей Матвеевич, вместе с супругой.

Интересно, как выкрутились бы люди, не имеющей своей авиакомпании. Супруги прилетели в Москву на двух истребителях. С одного даже вооружение не сняли. Не нашлось свободного в «гражданском» варианте.

Чего ожидать от вызова, было непонятно. Ещё в начале апреля был арестован князь Оболенский, якобы за то, что выдавал себя за представителя императрицы, не имея на то никаких прав. Поверить в то, что опытнейший волчара так глупо подставился, Куницын не мог. Похоже, Михаил Антонович давно стоял верховной власти поперёк горла, вот и использовали первый подвернувшийся предлог, чтобы схарчить.

Если старые догадки верны, и обе русские империи борются за ослабление родов, арест Оболенского направлен на то, чтобы разорвать его авиаимперию, растащить её по наследникам, получив на выходе независимые предприятия.

Вот только в этом случае и Куницыны-Аширы в связке с Нашинскими неугодны властям. Но в этом случае не к императорам приглашают, а в подвалы местной Лубянки. И не местной, а новосибирской или хабаровской. А раз дают аудиенцию, да ещё в соседнем государстве, то… И не знаешь, что думать! Вот это будет фокус, если прямо на входе в Кремль примут под белы руки, да сунут в воронок.

На всякий случай Тимофей оделся в форму собственной дружины. Да, в парадную, построенную старым Ганнибалом в единственном варианте, но в форму: мол, прямо с линии фронта прибыл. Вылез из окопов, и сразу к Вам! Не снимая лыж.

Надя же щеголяла в роскошном платье «от Сонечки» и соответствующим набором драгоценностей. Каждый камушек – артефакт. Оборонительно-наступательный. Тоже не уверена в безопасности вызова.

В кабинет императрицы провели ровно в девять, не мурыжа в приёмной. А вот там ждал сюрприз. Даже два сюрприза.

За совещательным столом, переоборудованным в накрытый на пять персон фуршетный, расположились сразу три венценосные особы. Императрица всея Руси Ярослава Михайловна, сибирский император Юрий Юрьевич и свердловский князь Фёдор Яковлевич. Повелители земли русской пили чай с всевозможными сладостями.

– А вот и герои последней кампании, – улыбнулась вошедшим императрица. – Проходите, гости дорогие, присаживайтесь. А мы тут плюшками балуемся.

– И чаёк попиваем, – добавил Юрий третий. – Присоединяйтесь.

Свердловчанин скромно промолчал, только кивнул.

Тимофей поклонился. Неглубоко, по-военному, зря, что ли, форму надевал! Надя присела в реверансе.

– Ой, – всплеснула руками императрица. – К чему столько формальностей! Тут все свои, так что мы по-простому! Садитесь! Угощайтесь с дороги! Наливайте себе сами, у нас нынче без чинов.

Вот прямо бабуля, встретившая любимых внуков!

– Тимофей, – начала Ярослава, когда гости выпили первую чашечку. – Вы позволите себя так называть? Благодарю. До нас доходят совершенно невероятные слухи о ваших подвигах. Мне просто не терпится услышать историю из первых рук!

– Действительно, – прогудел Юрий. – За один день наголову разгромить превосходящего противника, захватить половину Франкской империи, пленить всё руководство противника, да ещё бескровно. Такое не каждый день бывает.

– Вообще никогда в истории не было, – уточнила Ярослава. – Слушаем Вас, Тимофей!

Свердловский князь снова кивнул.

– Слухи не совсем соответствуют действительности, Ваши Величества! Во-первых, не за один день, а за сутки. Во-вторых, не половину империи, а всего лишь одну область, так называемую Саксонию. В-третьих, не совсем бескровно. У противника потери имеются, хотя и не слишком большие.

– Но про пять убитых магов, это правда? – не выдержал Юрий. – Ваша работа?

– Не совсем. Одного убил я. Двоих – Надя. Ещё двое – наш Осназ.

– Давайте сначала, – сибиряк понемногу переключался в режим допроса. – Кауфмана убили Вы?

– Так точно!

– А Надежда Николаевна?

– Мюллера и Менца.

– Как Вам это удалось⁈ – воскликнул Юрий.

А свердловчанин вопросительно поднял брови.

– Они меня очень разозлили! – улыбнулась Надя.

– Значит, де Труа и Анзелотти убили ваши… что такое «Осназ»?

– Подразделение моей дружины особого назначения, – ответил Тимофей. – Их задача прийти куда надо, сделать то, что надо, и уйти. Если всё сделать правильно, никто ничего не заметит.

– Какие страсти! – восхищённо воскликнула императрица. – Вы просто блестяще провели войну! Но ещё лучше прошли переговоры! «Как вы думаете, сколько нам потребуется времени, чтобы народы Франкской Империи сбросили ненавистное императорское иго?» Замечательно! «Мы забираем только своё. Но защищать его будем со всей решительностью». Шедевр! А «Нам ваша империя не нужна. А нужна ли она вам – вам и решать». Это вообще вне категорий! Фридрих до сих пор брызжет слюной при одном упоминании кого-либо из вас!

– Кстати, он жалуется, что вы вывозите из Саксонии всё, что не приколочено, – добавил Юрий.

– Неправда! – возмутился Тимофей. – То, что приколочено, тоже вывозим! У нас фомки есть!

Свердловский князь одобрительно кивнул.

– Только не трогаем предметы искусства, – уточнила Надя. – Картины, статуи, и прочее, особенно, собранное в коллекции.

– Но это же огромные деньги! – воскликнула Императрица.

– Не всё в мире измеряется деньгами, – пожала плечами княгиня. – Мы не варвары какие-нибудь! И не желаем полного одичания местных. Им и так теперь придётся осваивать культуру копания картошки. Ещё не отбираем каталожные драгоценности. Это же не просто украшения, а память семьи!

– Благородно, – согласилась императрица. – Это уже традиция, насколько я помню хабаровский инцидент.

Свердловский князь трижды беззвучно хлопнул в ладоши.

– Кстати, о Хабаровске, – заинтересовался Юрий, – и внучке князя Вяземского. Что там за странности со смертью наследника Лилихаммера?

– А что не так с его смертью? – не понял Тимофей.

– Вроде, Ваши люди его казнили, но не до конца, а потом он умер на руках у врачей. Но от чего, я не понял.

– Ваше величество! Нашему бойцу удалось получить информацию о содержащейся в охотничьем домике Лилихаммеров русской заложнице. Он проник на объект, нейтрализовал охрану, освободил заложницу, оказал ей первую помощь. Когда туда явился Огюст Лилихаммер, нейтрализовал сопровождающих, а самого преступника казнил в соответствии с законом Кунашира.

– Что за закон? – перебил Юрий.

– Насильников мы сажаем на кол, – ответил Тимофей. – Но это долгая казнь, а времени не было, пострадавшую следовало доставить к врачу. Поэтому он поставил кол на неизвлекаемость. Вдруг кто-то не в меру сердобольный найдётся.

– Что такое «неизвлекаемость»? – уточнила Ярослава.

– На конце кола была закреплена граната. При попытке извлечь кол, выдёргивается кольцо. Собственно, это и произошло.

– Он засунул в человека гранату, прикреплённую к колу… – Юрий шевелил руками, словно пытаясь реализовать описанный процесс. – Как это вообще возможно? И как в одиночку убить двенадцать человек?

Тимофей пожал плечами:

– Осназ!

Свердловский князь усмехнулся.

Все выпили ещё по чашечке прежде, чем Ярослава перешла к следующему вопросу:

– Тимофей, Надежда, нам осталось обсудить только одно дело. Мы пришли к выводу, что социальное устройство наших империй не идеально. Дворянские роды, имеющие огромные права и множество привилегий, тормозят развитие. Роспуск этих родов и снижение сословных привилегий до разумного минимума могли бы значительно нас ускорить. Пример Свердловского княжества подтверждает нашу правоту. Размер не имеет значения.

Свердловский князь победно улыбнулся

«Размер, как раз, имеет значение», – подумал Тимофей. Но промолчал.

– Но хотелось бы провести реформы без больших бунтов и потрясений, – продолжала императрица. – А для этого не нужны сильные роды. В прошлом году у нас на две империи был один род, способный оказать сопротивление. Оболенские. Вашими стараниями они уничтожены. Глава будет казнён, род разделён между наследниками.

Тимофей переглянулся с Надей:

– А мы здесь причём?

– Как минимум дважды вы наступили Михаилу на лапу. Иском Малыгина и победой. Михаил начал ошибаться, и дал повод применить меры, – пояснила императрица. – Не корите себя, это не тот человек, о котором стоит жалеть. Да и не о нём разговор. Сейчас ситуация изменилась. В настоящий момент центром возможного сопротивления реформе становитесь вы.

– Мы? – удивилась Надя. – У Лукашенко, можно считать, своё государство.

– Александр человек в меру амбициозный, но очень практичный. Его структуру несложно вписать в централизованное государство. А вот вы – совсем другое дело. Вас ведь не устроит потеря княжеского статуса?

Тимофей задумался:

– На статус плевать. Я найду, как жить, и чем заняться. Но! Вы заберёте у родов права, но с ними вместе и обязанности. Империя возьмет на себя проблемы всей страны. При этом окраины будут обеспечиваться по остаточному принципу. Сначала построят школы и больницы в Новосибирске, потом в Хабаровске и Красноярске, потом на Сахалине, и только после этого очередь дойдёт до нас. А если добавить заводы, фабрики и прочее, то своего роддома Кунашир никогда не дождётся. И женщинам придётся лететь рожать на Сахалин или даже в Хабаровск. А если я сам построю этот роддом, вернув себе часть обязанностей (без прав), в нём всегда будет не хватать всего, вплоть до элементарных бинтов. Потому что сначала выполнят заявки в Новосибирске, потом в Хабаровске… Уровень жизни людей на Кунашире, который самая дальняя окраина, опустится до нуля. Как в каменном веке. Вот против этого я буду категорически возражать!

– И защищать со всей решительностью, – продолжила императрица. – А за Вас вступится Вяземский, которому Вы совершенно невероятным образом вернули внучку. А за генерала бросится в драку Хвощёв. Авиация у Вас есть, бронетехника будет, Вы ещё и флот заказали во Франкии. И маги неплохие. Нет, безусловно, империя Вас задавит. Но немалой ценой. И нам придётся воевать против своих героев. Этого бы очень не хотелось.

– Какие есть предложения? – спросил Тимофей. – Раз мы здесь пьём чай, а не отбиваемся от Вашего аналога Осназа, они есть.

– Умный, – Юрий смотрел на Тимофея, не отрываясь.

Свердловский князь кивнул.

– А предложение простое, – улыбнулась Ярослава. – Давайте мы выделим вас в отдельное условно независимое княжество. Примерно, как у Фёдора Яковлевича.

Свердловский князь подмигнул.

– Отдадим Вам Сахалин, все Курильские острова. Взамен заберём материковые владения князей Нашикских. Будет островное государство. Как Вам?

– Сейчас не готов ответить, Ваше величество, прошу простить. Такие вопросы требуют обдумывания. Но кое-что сразу не нравится. Я беру все острова, но отдаю весь материк. Но острова маленькие, а материк – большой. Невыгодно.

Ярослава расхохоталась:

– Отлично сказано! И что же Вас так влечёт на материке?

– Мне нужны порты, связанные железной дорогой с империей. У нас общее экономическое пространство, от этого никуда не деться. Как минимум Кунья Гавань и Ванино должны остаться у меня, – прикинул Тимофей. – Это первое, что приходит в голову.

– Усадьбу Нашикских, – добавила Надя. – Всё можем передать, кроме усадьбы.

– Усадьбу, – кивнул Тимофей. – Да тут столько всего надо просчитать и продумать…

– Никто Вас не торопит, Тимофей Матвеевич. Пока мы с Вами всё не решим, реформу не начнём, – подвела итог Ярослава. – Проанализируйте варианты, и милости просим к Юре. О конфиденциальности нашего разговора, надеюсь, упоминать не надо! Тогда не будем отнимать ваше время.

– Ваше Величество, – Тимофей, встал и поклонился императору Сибири. – Вам не нужен хороший шахматный тренер? В первую очередь детский, но и с взрослыми работал. Гроссмейстер! Франки ничего умнее не придумали, чем засунуть этого человека в пехоту.

[1] Центральная площадь города, где установлен бронзовый лев, копия исторической статуи, символизирующей Генриха Льва.

Уважаемые читатели!

На этом вторая книга заканчивается. Скоро начнём выкладку третьей книги.

А пока предлагаем почитать книгу автора mrSecond «Пасечник»

Лес, пасека, мёд, пчёлки жужжат, кедры звенят… Красота! Пастораль, возврат к первозданной природе и прочие модные в последнее время слова. Еще бы не мешали всяческие монстры что в человеческом, что в зверином обличьи.

Первая книга /work/492724

Вторая книга /work/538958