Текст книги "Харза кусается (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Жизнь стала спокойней, земля оставалось столь же плодородной, и к владениям казаков начали присматриваться дворянские роды, ранее не желавшие связываться с горцами. О наглом «отжиме» речи не шло, но в перспективе противостоять благородным казаки не могли.

По своему устройству станица напоминала смесь сельской общины позапрошлого века, сталинского колхоза и дворянского рода. А формально была набором личных владений, причем земля принадлежала империи. И права даже казачьей старшины до дворянских не дотягивали. Казнь какого-нибудь конокрада станице бы ещё простили, но с повешенным банкиром возникли бы большие сложности. Про дворян и говорить не приходится!

Когда «сарафанное радио» принесло в Адыгею весть о «великом исходе в тихоокеанские земли», в Абадзехской всерьёз обсуждали возможность «стать на малыгинское крыло». Вот только… Здесь всё на мази, земелька хорошая, коровки, барашки, техника. А там – полная неизвестность. Дадут землю? Или не дадут? А сколько дадут? И какую? Тепло там или холодно? Что сеять? А пастбища какие? А как везти коров и тонкорунных овец особых абадзехских пород? И сохранят ли те в новых условиях свои эксклюзивные свойства? А с кормами что? Цунами, опять же, вдруг все потопит…

Вопросов много, ответов мало, спрашивать некого. В общем, решили закончить уборку урожая, а потом вернуться к этой проблеме. Или не вернуться.

С визитом Тимофея и Малыгина проблема заявилась самолично. Да и ситуация изменилась. Урожай убрали, на большинство вопросов Тимофей ответил. Пусть разъяснения звучали в основном: «Не знаю», но получены же. На Кунашире уже жил один станичник, а следовательно перебираться предлагалось не «туда – не знаю куда», а к своему человеку. Сколько человеку лет, и каким ветром его занесло в такую даль – несущественные детали. Плюс отжать у казаков Абадзехскую со всем прилагающимся пытались сразу пять родов. Хоть аукцион устраивай!

Но и срываться урагану навстречу казаки не собирались. И приняли логичное соломоново решение: отправить разведку.

Разведчиком не менее логично выбрали Ероху Корелова со всем семейством. А что? Младшего в семью привезти, конечно, можно. Родичи только рады будут. Но обчеству с этого никакой пользы! А вот если семью к Витьку перекинуть, одни сплошные приятности! Ероха – мужик серьёзный, не пустозвон, на месте что к чему разберётся. Жена ему в помощь. Зря, что ли, ещё девкой на агронома училась? Пусть конспекты с учебниками достаёт, да разбирается, что надо в этих Ходже и Кунашире сеять. А то только и делает, что детей рожает! Детишек, поголовно одарённых, тамошние кудесники подучат. Если Кореловы, всё же, решат вернуться, станица получит своих собственных магов, глядишь, и родам смогут выкатить такие деньги, что появится желание поискать кусочек подешевле.

Только надо с разведчиками скота немного отправить. Иначе Захаровна всему Кунаширу мозги вынесет. Да и как понять, выживет ли корова там, где этой коровы нет. И овечек. Птицу не надо, гуси с курами самые обычные!

Малыгин везти животных отказался категорически. После долгих уговоров дал добро на собаку. А скот… Да они весь самолёт загадят! Плавали, знаем! Корову в горный аул перевезешь на внешней подвеске, и то потом неделю борт драишь. А тут… Нефиг из самолёта хлев делать!

Но селюки раскачиваются долго, а когда решение принято, их с пути не сбить! Живность решили отправить по железке в сопровождении четырнадцатилетнего Степки Корелова и пары его закадычных приятелей, которых Малыгин согласился вернуть с попутным бортом. В тот же вагон и крупногабаритное барахло загрузить. А мелкое…

В семерик подкатил автобус, доверху забитый людьми, узлами, баулами и одной собакой. Часть людей приехала, чтобы грузить имущество разведчиков в самолёт. Без них, конечно, быстрее справились бы, но вежество… Кавказ – дело тонкое, чтоб его!

* * *

Кунашир встретил низкими тучами и моросящим дождиком.

А Южно-Курильск – свежевыкрашенными разноцветными фасадами. Так и хотелось сказать «сверкающими на солнце», если бы не отсутствие этого самого солнца.

В приюте не нашлось никого, за исключением сторожихи, только махнувшей рукой: «Все ушли на ремонт!». В языке семьи Сапишвили начисто отсутствовало слово «выходной». За ненадобностью. А остальные тянулись за лидерами. Ситуацию Тимофею доложили по пути из аэропорта, но лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.

Грузинские строители решили за время отсутствия командира довести город до идеального состояния. В этом их активно поддержало коренное население, детский приют и строительная магия. Энтузиазм жителей усиливался вспыхнувшей на третий день работ эпидемией моды на оранжевый цвет. Где щеголи доставали материалы нужного колера, осталось загадкой, запасы магазинов растаяли ещё накануне, но к обеду найти строителей в толпе оранжевых горожан стало невозможно. Воевода специальным распоряжением запретил ношение оранжевых курток и шапок. Штаны и ботинки, скрепя сердце, разрешил. После этого у строителей появилось огромное количество добровольных помощников с наманикюренными ногтями и лакированными прическами. На них запрет не распространялся.

Постукивание тросточкой по всевозможным поверхностям оказалось не привычкой Вахтанга, а проведением диагностики состояния конструкций. То же самое мог сделать любой Сапишвили, только тестер для диагностики у каждого был свой. У кого-то гаечный ключ, у кого-то кусок арматуры, деревянная ложка, ствол от кремневого пистолета времён Пушкина, обломок лыжной палки… Хорошо хоть, электронными микроскопами никто по стенам не долбил. Сей процесс позволял безошибочно находить всевозможные дефекты, после чего их устранение становилось делом техники.

Примерно так и красили. Выгорело маленько. Солнце на Кунашире лютое – широтность южного Крыма свое черное дело делает. Одно хорошо – то туман, то тайфун

Витька нашли в одной из квартир квартала Рыбников. Малыш, отбросив на спину капюшон оранжевой куртки, сосредоточенно возил макловицей по куску обоев. Рядом тем же самым занимались еще три карапуза, а Сика и Петечка под руководством Гиви наклеивали намазанные куски.

– Витёк! – позвала Анфиса.

Мальчик поднял голову, расплылся в улыбке и с криком: «Мама!» бросился к дверям. На полпути остановился, переводя взгляд с мамы на кисточку в руках, недоделанный кусок обоев, опять на маму. Так и стоял, пока Сика не отобрал макловицу. И только тогда…

– Мама, – прошептал Витёк, сидя на руках у Анфисы. – А ты сделаешь сырники?

– Обязательно, – Анфиса смахнула так некстати выступившие слёзы.

– На всех? Ладно, мама? На весь приют. И бригаду. Да? Мама… Мы сейчас. Только доделать надо…

Тимофей счел свой долг перед Витьком исполненным и сбежал в штаб, где было куда спокойнее, чем декаду назад.

– Гурам говорит, дней через пять с ремонтом закончат, – доложил Каменев. – Потом хотят в Ходжу ехать, там как раз должны фронт работ обеспечить!

– Таким темпом они город к Новому году построят, – пробурчал Тимофей. – Где я столько денег возьму?

Воевода только рукой махнул:

– Так свердловчане же платят. Говорят, ты им жуть сколько денег влил, на всю стройку хватит.

– Несчастных двести миллионов, – махнул рукой Харза. – На технику впритык.

– Это по рознице впритык, – вмешался Росомаха. – А у нас цены далеко не розничные. Двести десять Вы перевели, миллион Хотене, доля княжества в заводе. Плюс полторы сотни выделяет наместничество на железную дорогу. Должно хватить даже без учёта наших резервов и средств Надежды Николаевны.

– Хорошо бы!

– Вот! Ты мне и нужен! – Наташа привычно ворвалась в штаб. – Витёк пропал!

– Опять? – выкатил глаза Виктор.

– Расслабьтесь, – улыбнулся Тимофей. – К нему родители приехали. Дом слева от приюта, не помню адрес. Третья квартира.

– А ладно! Так! Хотене привезла Лёшку! А этот раздолбай не встал у меня на учёт! Сразу сбежал к Патракову, и из доков не вылазит! А я даже не знаю, в какой класс его зачислить!

– Он техническую гимназию закончил. На отлично. Дипломированный судовой механик.

– Я знаю! Это что, повод не учиться? Я с ним пыталась разговаривать! Он ямб от амфибрахия не отличает! Гёте не читал! По истории Франкской империи ни одной даты не помнит! В голове только поршни, шатуны, форсунки и прочие крейцкопфы. Псих какой-то!

– Просто увлечённый человек. Что Мишка говорит?

– Мишка не нарадуется, – отозвался Каменев. – Считает, что если бы не возраст, начальником доков можно ставить. А так слушать не будут.

– Это не страшно, прикрепишь мордоворота, чтобы затрещины раздавал, подчинятся. Только рано ему, зазнается! Хотене говорила, он магию видит.

– Видит, – согласилась Наташа. – Но только чужие заклинания. Надя обещала подъехать на декаде, глянуть. Просила тебя, если смотреть будешь, ничего не трогать. Да! Гурам на Ходжу собрался! Надо туда приют перевести! Пусть ребята работают! Им нравится.

– А школу?

– И школу! Только не всех учителей, а минимум. Чтобы и тут остались. А у Витька с семьёй что? Там же тоже дети!

– Вот и разберись, – отмахнулся Тимофей. – А взрослых с агрономами сведи, или кто у нас по сельскому хозяйству… Чтобы и тут, и на Ходже посмотрели.

– А-а-а, – протянула девочка. – Это к бабе Вере. И у ходженских спросить, кто там у них разбирается. Ладно, я пошла. Вечером поговорим.

В усадьбе ждала ещё одна новость. И не сказать, что сильно приятная.

На крыльце Харзу караулил Паша Долгорукий, который должен был быть в собственных родовых владениях. Или, по крайней мере, в России.

– Так… – протянул Тимофей. – Рассказывай.

Всё получилось паршиво. Обрадованный невиданной победой Паша не удержался и отправился в родовую вотчину похвастаться. И, естественно, речь зашла о Хотене. Уж больно княгине было интересно, что за девушка путешествует с её сыном. Услышав титул, мама успокоилась. Зато возбудился папа.

Как и следовало ожидать, став князем, Анатолий Долгорукий-Юрьев не изменился. И начал орать на сына, заявляя, что если девушка декаду живет в одном доме с парнем, то она не княжна, а самая обыкновенная шлюха, таких можно и нужно трахать, но не таскать с собой в приличное общество, и пусть только эта самая посмеет появиться…

Пашка держался долго, целых две минуты. Да и после не всадил крикуну пулю между глаз, как непременно, сделал бы Харза, а наорал в ответ, делая упор на том, что отец просто боится Хотене, поскольку она насильников сажает на кол! А папочка, как сексуальный маньяк с большим стажем, имеет отличные шансы на эксклюзивный кол: толстый, тупой и с фигурной резьбой по всей длине – сугубо ради уважения к титулу.

И выложил всё, что знал про папенькины развлечения, сестрицу Дашку, мачеху Машку и князя Тимофея, который таких папань на завтрак пачками кушает… Хорошо, хоть знал не много.

В общем, поорали родичи друг на друга, после чего Павел развернулся и уехал, благо вещи ещё даже не начали разбирать. Всё это в присутствии матери и младшего брата. Прошло изумительно.

Но совершенно непонятно, готов ли Тимофей к такому повороту событий. Надо уточнить у Хорьковых. Впрочем, если Харза правильно представляет князя Анатолия, единственное действие, которое тот предпримет, будет приказ на устранение бывшей жертвы и собственной дочери. И Тимофея, заодно, чтобы не пригревал всяких там.

И приказ этот попробуют выполнить, правда, непонятно с каким усердием и умением.

И это, скорее всего, на руку Харзе. Вопрос только в Паше…

– Ты понимаешь, что теперь будет война? Скорее всего, необъявленная.

Долгорукий кивнул.

– И что раньше или позже мне придётся его прикончить?

Павел долго молчал. Потом вздохнул:

– Знаешь, я неожиданно понял, что всю жизнь рос без отца. Вроде, он рядом, в тех же помещениях, за тем же столом, но… Вот как статуя рыцаря у камина. Ну есть, и что? Мне от этого ни холодно, ни жарко. Даже если её куда-то переставили, наплевать. Вот так и с отцом. Вроде есть, а как будто и нет. Ходит мимо меня, как мимо пустого места. И сам, как пустое место. Что будет, если ты убьёшь пустоту? – княжич помолчал немного. – Даже воспитателей мне мама подбирала.

– Кстати, а она как к этому отнесётся?

– Не знаю. Но она так побледнела, когда я сказал, что он Марию Егоровну изнасиловал. Дашку спокойно приняла, а это… Не знаю. Но пока он там, я домой не вернусь! Противно!

– Найдем куда разместить, что уж теперь. На острове места много. Перейдём к следующему вопросу. С такой техникой тебе мир не выиграть. У тебя два месяца, чтобы стать быстрее и техничнее. Надо пахать, пахать и пахать. Готов?

– Конечно, готов! Ты считаешь, что я могу выиграть мир?

– Ты обязан выиграть мир! Отобраться второй раз не получиться. Любая федерация – толпа мошенников-чиновников. Им куда удобней тот же Галичкин, которого ты завалил в финале. Он им регулярно приплачивает. Так что тебя просто не допустят до России. И на кубок мира заявлять не будут. Так что, Паш, пан или пропал. Придётся выигрывать.

– А по силе?

– По силе вы не сравниваетесь. Слишком разные. Сейчас до четвертьфинала, пожалуй, дойдёшь. Дальше, когда усилишься. Иди, готовься, через два часа первая тренировка.

Прошел в кабинет, плюхнулся в кресло, налил сока в пивную кружку. Что-то количество врагов начало множится слишком быстро. Хотя… Оболенскому прощать нельзя. С Долгоруким-Юрьевым лишь вопрос времени. А Трубецкие и Булычёвы – не факт, что враги. Пересекающихся интересов нет, а поводы смешные. А полезут – сами виноваты.

В ближайшее время опасаться нечего. А там война план покажет.

Пока надо развивать экономику. И где-то брать людей. Это только кажется, что переезжает много. На самом деле, мизер. Сейчас, в зиму напрягаться с этим не стоит, а на следующий год нужен глобальный прорыв. Нужны сотни тысяч! Вот только где их брать? Ладно, откроются заводы, появятся рабочие места, будет, куда людей приглашать. Создадим условия, даже свердловские десять раз подумают, надо ли возвращаться в княжество. Курилы испокон века так заселялись: приехал человек и остался. Понравилось. Вот и будем делать, чтобы нравилось.

И вообще, всё на хрен до утра! Ночью человек должен отдыхать! Жаль, что Надюха где-то шлёндрает!

[1] Хоббихорсинг – современный вид спорта: «езда» на палке с лошадиной головой. Лошадиная голова у палки, а не у спортсмена, спортсмен отлично обходится без головы. Кто в три года не наигрался в коняшек, имеет хорошие шансы наверстать.

Глава 12

Тень скользила по просторному коридору в лунном свете, проникавшем сквозь неплотно задёрнутые шторы. Невидимая, неслышимая и неосязаемая. На мгновение возникла у распахнутого окна. Исчезла… Смазанным силуэтом мелькнула у статуи греческого бога… Настолько легкая, невесомая, что магический щит не среагировал. Открывающаяся дверь, обязанная при попытке проникновения издать какофонию не самых приятных звуков, даже не скрипнула. Тень юркнула в щелку, подкралась к кровати… После секундной задержки осел на пол сброшенный плащ, а теплое от движения тело нырнуло под одеяло и оказалось в мужских объятьях. Губы нашли губы…

– Так нечестно, – сказала Надя через полчаса. – Ты не должен был проснуться, пока не стало бы поздно. Это должен был быть сюрприз!

– Я не проснулся, – шепнул Тимофей. – Сюрприз получился!

– Рассказывай! А кто схватил меня прежде, чем я успела…

– Это естественная реакция тела на твоё появление.

– И на кого ещё твоё тело так реагирует⁈

– Только на способных пройти сквозь щиты, не переполошив весь остров. Не строй из себя ревнивую суку. Давай лучше я тебя поцелую!

– Так я же сука! Ну, давай…

– Но не ревнивая, – и снова губы накрывают губы…

А через час… Или два… А может, и три… Кто в такие моменты следит за часами?

– Как ты думаешь, – спросила Надя. – Ради чего я подняла на ночь глядя самолёт, мчалась по ночному Кунаширу, пробиралась через твою охрану…

– Мне кажется, я угадал. Или ты просто хотела поговорить?

– Вообще-то, поговорить. Но ты угадал, – девушка вздохнула. – Просто утром нормально пообщаться не дадут. Дела, бумаги…

– Какие бумаги?

Надя прыснула:

– За две декады я получила сто пятьдесят три письма с предложением совместного бизнеса. Ни одного по делу. Даже продавать участки на Луне предлагали! Это ведь твоя идея была? Вот!

– Не так много…

– Ещё двести одиннадцать возмущенных требований с уважением относиться к традициям и немедленно передать род мужчине. Восемьсот два приглашения на романтическое свидание в уединённых местах. И семь тысяч сто тридцать четыре предложений руки и сердца. Что ты смеёшься? Итого меня позвали замуж восемь тысяч триста раз.

– То есть, бизнес предлагают закрепить через брак, а передавать род именно написавшему?

– Точно! Можешь начинать ревновать!

– Интересно, хоть один написал о любви? Типа «я встретил Вас, и всё былое забыл, включая восемь жен…»? Хотя бы ради приличия?

– Почему восемь?

– В размер хорошо помещается.

– Триста тоже помещается…

– Что, и турецкий султан отметился?

– Не знаю, у меня есть специальные люди, которые читают эту галиматью и решают, что оставить без движения, а что передать в отдел почтового хулиганства, чтобы полиция разбиралась.

– И много осталось без движения?

– Думаю, ни одного, – Надя пожала плечами, при этом грудь колыхнулась так, что девушка еле успела договорить, – они же тоже не читают…

– С тобой ни о чём нельзя говорить серьёзно, – сообщила она, отдышавшись. – Любая тема заканчивается одним и тем же. Как девчонки вообще с тобой общаются⁈

– Какие девчонки? – не включился Тимофей.

– Хотене, Машка… И прочие?

– У меня только на тебя такая реакция.

– Это ненормально, – Надя провела пальчиком по его груди. – Надо будет проверить твоё здоровье. Или хрен с ним? Пусть останется, как есть?

– Не надо меня сдавать в поликлинику на опыты, – жалобно захныкал Тимофей. – Ты о чем-то хотела поговорить. Давай, пока есть пара минут.

– Пара минут? А-а-а-а, мой господин уделил мне целых две минуты! Ладно. Там Хота притащила ребёнка. Слышал уже?

– Слышал. За три года закончил с отличием реальную гимназию, любой движок может перебрать с закрытыми глазами, и всё такое…

– И видит магию.

– Видит, но странно.

– Вот! Может разглядеть только готовые заклинания. Чужие, поскольку своих нет. Ни источников не видит, ни конструкций, ни силовых линий. Просто: есть магия или нет. Видел щит Хотене, как кулаки окутались силой. Как палка «светилась», когда её пихали в нужное место. А сколько там магии, много это или мало – парень не знает.

– Странно.

– Странно, – согласилась Надя. – Ты его ещё не видел?

– Нет, все никак не пересечемся.

– У него сосредоточие словно через мясорубку прокрутили, потом из фарша слепили котлетину и засунули на место. И это сделано умышленно. Кто-то создал заклинание, делающее человека магическим уродом.

– Весело, – присвистнул Тимофей. – Как он вообще выжил? Как давно было воздействие?

– В раннем детстве.

– Значит, ставили эксперименты. Прикончить младенца можно и без таких сложностей.

– И не добили. Парень очень сильный.

– А восстановить его можно?

– Скорее всего, да. Той силы, что мог бы, он не наберёт, но на уровень моих покойных братишек выйдет.

Тимофей приствистнул:

– Это кем же он мог вырасти?

– Сильнее тебя! Но не факт, что Леша захочет восстанавливаться. Это будет долго и больно. Очень больно.

– Пусть сам решает… – Тимофей встал, надел халат. – Парень заслуживает права считаться взрослым, хоть ему и тринадцать. Петечка наоборот.

– Кстати, о Петечке, – Надя тоже поднялась, огляделась.

– В шкафу есть твоя одежда, – подсказал Куницын.

– Плевать, – девушка накинула его футболку. – Ты заметил, что он повзрослел?

– Я его видел пять минут. Клеил обои с пацанами.

– Вот так стараешься, стараешься, а он даже не глянул! Мы с Дашкой рискнули, развиваем Петечке источник. Точнее, я развиваю, а Даша окружает мальчика заботой и вниманием. Мама, сестра и жена в одном флаконе. Что так смотришь, полноценная жена! В общем, не знаю, что именно сработало: любовь и ласка, половая жизнь или магические экзерсисы, но года на два-три Петечка в развитии продвинулся. И если так дальше пойдёт…

– Через годик станет нормальным?

– Скорее, через пару, процесс должен замедлиться. Но с шестнадцатилетним можно уже общаться, как со взрослым.

– Здорово!

Надя села в кресло, закинув ногу на ногу:

– А ещё я вытащила из нашей библиотеки одну редкую книжку. Оригинал, копий не существует!

– В библиотеке Нашикских есть книги, о которых ты не знала? – удивился Тимофей.

– Я о ней знала. Но не интересовалась. Там речь идет о родовых способностях, связанных с астралом. В частности, – Надя сделала глубокий вдох и в упор посмотрела на Харзу, – о способности выдернуть суть человека из его тела, затащить в свою астральную оболочку и впитать в себя, мгновенно усвоив его знания и навыки.

– И? – приподнял бровь Тимофей. – Не к тому ли ты ведешь, что я Барчук, сожравший Харзу?

Девушка покачала головой:

– Нет, я веду к тому, что ты Харза, сожравший Барчука. Там описывается такая возможность. Но я бы не стала тебя провоцировать только ради того, чтобы показать, какая я проницательная. Там много написано по этой способности. При желании она может приносить пользу, а не вред. Думаю, Барчук ей практически не владел. Тебя ведь убили? Там, где ты был раньше?

Тимофей подошел к креслу, обнял Надю, вместе со спинкой сиденья:

– Скорее всего, убили. Ну или был на последнем издыхании. Дрыгал, как говорится, левой ногой предсмертно.

Девушка прижалась щекой к его руке:

– Тебе надо это прочитать. Это очень сильное оружие. Но главное – не факт, что владеешь им ты один.

– Откуда такие мысли?

– Нашим щитом владели два несвязанных между собой человека. Мой учитель и Петечка. Почему бы тут не быть такой же картине? А противостоять астральной атаке проще, если ты сам такой же.

– Может, ты и права, – Тимофей второй рукой погладил Надю по голове. – Ты меня расшифровала! Прочитаю. А я тут тоже много чего надумал. Вот смотри, странность первая: действительно сильных магов в родах почти нет. А те, что есть – отставные военные. В академиях не только толком не учат, там ещё и тормозят развитие середнячков. Законодательство в отношении родов ужесточается.

– В смысле?

– При Дмитрии Пожарском роды могли неограниченно владеть землёй, принимать в род усыновленных и побратимов, иметь армии с любым вооружением. Объединяться в кланы. Сейчас всё это порезано. Не сразу, постепенно, но вольности урезаются. И делается это синхронно в обеих империях. Роды потихоньку слабеют. А единственная лазейка, брак, мало что даёт. Меняем наших девушек на чужих. Сильных магинь оставят в роду.

– Сильных магинь, – со вздохом сказала Надя, – сватают императорские родственники. И им не откажешь! Потому я уже не намекаю, а прошу. Давай объявим о нашей помолвке. Иначе дождёмся предложения, от которого нельзя отказаться. Воевать с империей я не готова!

– Утром объявим. Нотариус у нас есть.

Надя благодарно сжала его ладонь.

– Но это только часть картины. У меня ощущение, что дело ведётся к смене всего социального устройства. Когда аристократы станут обычными гражданами. С сословными привилегиями, но не больше. А в перспективе и эти привилегии умрут.

– А сейчас ослабляются роды, и копится имперская сила? Чтобы при переходе не было бунтов и восстаний. А те, что возникнут, можно было бы задавить походя.

– Умничка! И вопрос, что нам в этой ситуации делать. С одной стороны, в Свердловском княжестве это работает. Удачный социальный эксперимент, длящийся пять веков. А с другой, я уже жил в похожем обществе. И повторения не хочу. У свердловчан маленькое, компактное государство. А на просторах Руси, да даже Сибири, окраины будут финансироваться по остаточному принципу. И Кунашир станет такой дырой…

– И что делать?

– Шикарный вопрос! А ты как думаешь?

Девушка, задрав голову, лукаво глянула мужчине в лицо:

– Я думаю, перебраться в постель и закрепить нашу помолвку. А насчет политики… Ты ведь уже придумал! Вот и доведёшь до жены в части, её касающейся.

Интерлюдия

Юрий Третий, император Сибири и Дальнего Востока, как, в общем, и все его предшественники, титул свой не любил. Потому и сократили его давным-давно до минимума, убрав излишества, типа «повелитель Яны», «владыка Индигирки» и «господин Колымы». По официальной версии от скромности, а на самом деле потому, что российского коллегу не переплюнешь, хоть каждую речку отдельно перечисляй! Его величество Юрий предпочитал скромное именование: «император, просто император». Вот так! Простенько и со вкусом.

Титул не любил, а в шахматы играть обожал. И делать вид, что не без оснований считает себя сильным шахматистом. Обыгрывал ведь и наместников, и советников, и князей, а один раз даже заезжего гроссмейстера. Лишь единожды проиграл. Уселся играть с восьмилетним сыном кого-то из слуг, выловленным в коридорах дворца. Ну не было никого под рукой, а сыграть хотелось. Кто же знал, что мальчишка гений: только понял, как фигуры двигать, сразу императора и обыграл. Сначала белыми, потом черными. Что с ребёнка возьмёшь, дебютов не знает, ходит неправильно…

И разговоры о делах Юрий предпочитал вести за доской. Вот и сейчас принимал Хабаровского наместника за шахматным столиком, неторопливо двигая фигуры.

– Ну, рассказывай, – Юрий передвинул королевскую пешку на два поля, – что у тебя творится?

– Так нормально всё, – пожал плечами наместник, переставляя пешку навстречу. – Землетрясений нет, цунами не ожидается. Ураган был небольшой, но это у соседей, мы тут не при делах…

– Ты мне зубы не заговаривай, – император вывел коня. – Или не у тебя на берегу новый город строится?

– Ну, не город, а так, поселение небольшое, – черный конь занял положенное место. – Пара заводиков, общаги для рабочих, пирсики, аэродромчик маленький, веточка железнодорожная к Обмылку.

– Поселение, говоришь? – белый слон нацелился на короля. – Небольшое? С аэропортом и железной дорогой? А деньги откуда?

– Так мы из казны не монетки не берём! – наместник вывел второго коня. – Даже сэкономим немного. Железка к побережью в плане дорожников забита полностью за наш счёт. А мы её только до начала родовых земель дотянем, а дальше – проблемы рода!

– И когда ты собирался её тянуть? Неужто вот прямо сейчас?

– Нет, конечно! – наместник засуетился. – Но тут и изыскания геодезические за нас сделали. Всё выгода! Пусть строят!

– Это какой же род так разбогател? И за счёт чего?

– Куницыны-Аширы. Владетели Кунашира. Рудник золотой модернизировали, добыча увеличилась, вот денежки и появились.

– Гляжу, ты неплохо знаешь, что у соседей происходит. Это ж Сахалинские люди, а не твои.

– Владетели Сахалинские, – согласился наместник. – Но князья хабаровские. Вы же сами подписывали представление, Ваше величество…

– Подписывал. Причем, недавно, – белый конь устремился в атаку. – А вот представить, что свежеиспечённый князёк с одного рудника такие деньги имеет, что «поселение» строит, не могу. Что-то тут нечисто. Как думаешь?

– Не могу знать, Ваше Величество, – наместник движением пешки перекрыл путь слону. – Он же перед Южно-Сахалинском отчитывается. Но у тех к нему претензий нет. По крайней мере, никто о подобном не слышал даже.

– Погоди, а не тот ли это Куницын, – произнес император, пробивая эту пешку, – который у тебя корабль отжал? – он с усмешкой взглянул в побелевшее лицо собеседника. – Ну чего дергаешься, думаешь, от меня можно что-то утаить? Раз здесь сидишь, а не в подвалах, значит, доволен я, как ты вывернулся. Крейсер возвратили, земля за него отдана бросовая, титул казне даром обходится. И парнишка этот шебутной вместо того, чтобы воду мутить и бандитов рыбам скармливать, делом занят. Или ты считаешь, что новый портовый город с двумя бухтами лишним для империи будет? Если да, то давай поподробнее. Отчего, почему, на кого работаешь, присягу позабыв…

– Никак нет! – наместник сидя вытянулся по стойке «смирно», одновременно сбивая белую пешку.

– Вот! А я тебе коня пожертвую! Что там у тебя ещё твориться необычного?

– В роду Нашикских новый глава, – продолжил наместник. – Женщина.

– Да ну? – удивился Юрий. – Вдова старого главы? Шах!

– Внучка.

– Молодая? – интереса к женщинам Юрий не утратил, хотя с княжнами предпочитал не связываться. Слишком дорого обходятся. – Ещё шах!

– Двадцать два года. Не замужем. Репутация – не очень.

– Любопытно, любопытно… Вот тебе ещё шах! И мат на следующем ходу! – Юрий довольно поглядел на доску. – Пришли-ка мне, что у тебя есть по Нашикским. И по этому Куницыну – тоже.

Когда за наместником закрылась дверь, улыбка исчезла с лица императора.

А ведь они всерьёз считают его придурком, от которого можно утаить истории с уничтоженными бандитами, экспроприацией банков, бездарно прохлопанным крейсером! Принимающим их игру в поддавки за чистую монету!

Юрий сел за рабочий стол и открыл толстую папку. Итак, что ты за зверь, Куницын-Ашир Тимофей Матвеевич… Только принял род, но за два месяца успел здорово расшириться и даже стать князем. Нехороших людей грабит, работников из России завозит, со свердловчанами путается. Наглый мальчишка! Но опасности не представляет, слишком мелок. Впрочем, если будет и дальше расти такими темпами… Вот тогда и окоротим!

Протянул руку, придвинул к себе ещё одно дело. Нашикские. Эти побогаче. Но женщина во главе, так что скоро станут беднее. Серьёзные дела двадцатилетние пигалицы не делают. В голове мелькнул образ бабушки Ярославы. Нет, это исключение! Да и помогали ей на старте. А эта Надежда… Частная школа для девочек, расстроенные свадьбы, неоднозначная слава. С таким багажом и руководить родом? Несерьёзно! Дважды выходила в свет с Куницыным и его сестрой. Ни о чём. Хотя… Спустит состояние рода на придумки любовника. И хорошо.

Но если вдруг толковой окажется – выдадим за кого-нибудь из своих. Женихам из семьи императора не отказывают. Усиление отдельных родов не в интересах империи. Но пока не стоит мешать даме. Пусть носит траур, путается с Куницыным, сумасбродствует. Всё, что ни делается – всё к лучшему.

А вот дуэль Куницына с братьями Нашикскими режет взгляд. Как это, не справились с собственной магией? Надо поручить разобраться. Что-то там не чисто. И пусть смерть старого главы детально прошерстят. А то звери какие-то по имениям бегают… Непорядок! В империи вопросы жизни и смерти должен решать император, а не всякие там куницы, хоть они пять раз уссурийские.

А вообще, интересная история. Взбаламутили сибирское болото, потыкали палкой тамошних лентяев. Это даже хорошо, это полезно!

Глава 13

На утреннюю тренировку Куницын собрал рекордное количество личного состава. Да, магия требует индивидуального подхода, но времени заниматься с каждым отдельно не было. Враги множились, как грибы после теплого дождя, и новая война могла начаться в любую минуту. Впрочем, квалификация тренера, как и квалификация руководителя, определяется умением заставить учеников/подчиненных работать самостоятельно. Каждому выдать посильное задание, а самому контролировать процесс, помогать и исправлять ошибки.