Текст книги "Харза кусается (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Последнее время в замке стало людно. Главы семи родов, некоторые с женами. Другие с «племянницами». Третьи – не стеснялись. С каждым, как хвост кометы, толпа людей. Прислуга, телохранители. Де Труа и Анзолотти ещё и с магами. Что галл, что италик очень обеспокоены личной безопасностью. Трусы, если честно!

Но и такие пригодятся! Кого-то же надо оставить на охране самого ценного, что есть в родах – их глав. Чтобы разобраться с обнаглевшими русскими вполне хватит Иоганна Мерца, Августа Мюллера и Генриха Кауфмана. Собственно, и одного Генриха достаточно! Ещё в замке толчется копьё[3] Бартенслебенов, усиленное по сравнению с мирным временем, слуг и прочих кухонных мужиков. Но даже эта прорва народу терялась в лабиринтах замка.

Съехалась почтенная публика несколько дней назад и всё это время строила планы, обсуждала, принимала решения… Готовилась руководить маленькой победоносной войной на территории противника. «Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert…». Де Труа, правда, что-то бурчал на тему осторожности и исторических примеров, но трусу объяснили, что русские уже не те, и сложностей не возникнет. Разве что места для трофеев может не хватить, придется пару ангаров возводить.

В ночь же на первое апреля главы, слуги и большинство телохранителей спали. Ибо Ordnung! Не спали дозоры, которых немало понатыкали по коридорам и у спален. Да гости-маги. Галл и италик, какая уж тут дисциплина! Маги сидели в большом зале на втором этаже бургфрида, попивали хозяйское вино, любовались пламенем в камине, вели неспешную беседу ни о чём. И не имели представления, что происходит в окружающем замок пространстве. А зачем что-то представлять, когда огромный артефакт в подвале не спит никогда! Дежурящий же возле монолита, давным-давно видел сны – даже франк может забить болт, если уверен, что его никто не видит.

А в окружающем пространстве неслышные тени, не обращая внимания на магические щиты, скользили к стенам. Не быстро, но и не медленно. И тихо. Замерли, пропуская лениво бредущий патруль, рывком достигли цели и принялись карабкаться наверх. Кто по водосточным трубам, кто по декоративным пилонам, а кто и прямо по каменной кладке, по выкрошившимся швам между камнями. Одна тень даже забралась по громоотводу. Решительный поступок, но в такую погоду можно. Добравшись до третьего этажа, тени скользнули в бесшумно открытые окна.

– Разобрались! – чуть слышно хмыкнул Лось, аккуратно укладывая на пол некстати подвернувшегося охранника. Тот всхрапнул, засунул левую руку под голову и затих. Снотворное. И никакой магии.

Осназовцы, разделившись на пары, двинулись по заранее спланированным маршрутам. Они никогда не были в замке. Но хорошо работали с выученными наизусть картами. Попадающиеся по дороге стражи не успевали даже понять в чем дело. Шприц со снотворным, сонный артефакт или заклинание. В самом крайнем случае – нож. Но нежелательно. Харза приказал без нужды не убивать. Или хотя бы с минимумом крови, чтобы ковры в коридорах потом не менять.

Четыре двойки разными путями ушли на верхний этаж, к спальням глав родов. Усыпили зевающих у дверей телохранителей и накрыли комнаты «черёмухой». Тихо и спокойно.

Пятая пара тоже двинулась было наверх, но услышав негромкую беседу на третьем этаж, свернула.

– Ерунда всё это, – сказал галл приятелю. – Завтра Генрих щелчком пальца раскатает русских, и всё закончится. Денька за три поделим трофеи, и по домам. Я буду просить замок Звонарёвых. И его дочку в наложницы!

– Третьей женой, – рассмеялся италик. – Наложниц отменили еще в прошлом веке! Хорошая работа. Несколько дней посидели у камина, а прибыли – не каждый генерал получит… Ой, кто это?

И больше ничего не успел. Только гаснущим взглядом увидел, как возникший из ниоткуда Лось вогнал узкий стилет в висок де Труа. Профа, хирургически точно перехватившему ножом горло Анзолотти, маг разглядеть не успел.

Командир дважды нажал на тангенту. Дождался ответов, удовлетворённо кивнул и щелкнул трижды, давая приказ на отход.

Через полчаса десяток растаял в окрестностях, оставив после себя два остывающих трупа в лужах крови и пролитого вина. На магов приказ Харзы не распространялся.

* * *

Котэ, укрывшись между двух крохотных бугорков, рассматривал полевой аэродром противника. Взлётная полоса хоть и полевая, застеленная стальными листами, но вполне рабочая. Испортить можно, но сложно. И не нужно. Самолёты – старьё. Но их тоже лучше не портить. Трофеями будут. А вот и цель: цистерны с горючим. Один щит над всей территорией, второй вокруг цистерн. Пост на входе, два патруля. У склада ГСМ даже поста нет! Ну да, ну да, два щита – залог успеха. Нет у франков понимания, что любой артефакт можно обмануть! Людей тоже можно, но сложнее. Теперь смотрим пути. Отсюда. Вернуться назад, вдоль полоски травы, потом по канавке, вон к тем бугоркам, пройти первый щит, под грядкой до второго, и дело сделано. Отходить по тому же пути. Артефакт стоит на пятнадцать минут. Впритирочку, но хватит. Но идти нужно одному, двое засыпятся.

Вернулся к Фиме, на пальцах разъяснил ситуацию. И двинулся. Вдоль полоски, по канавке, у бугорков прошёл щит, укрылся за грядкой, второй круг защиты… Прилепил артефакт, активировал. Обратно. Щит, грядка, пропустить патруль. Едмедь! Вот тебе и дисциплинированные франки! Приспичило им! Не могли чуть дальше. Стоят буквально в пяти шагах. Ссут, болтают, струи скрещивают. Обсуждают какую-то шлендру из столовой. Не обойдёшь, только ждать. А часики-то тикают! Вот так люди и сыплются из-за пары зассанцев. Здесь взрывной волной точно достанет. Вон тот бугорок может прикрыть. Всё, ждать нечего.

Котэ прямо из лежачего положения рванул вперёд, сбил не успевших отреагировать франков, кувыркнулся и плюхнулся за холмик. Сзади бухнуло, и над цистерной поднялось пламя горящего керосина. Волна жара пронеслась над головой.

– Уходи! – заорал в рацию Котэ. – Я уведу!

И, практически не скрываясь, рванул в сторону лесополосы, на север вместо нужного юго-запада.

* * *

Фридрих Кляйнер, по прозвищу Минор Фриц[4], не ждал от этой заварушки ничего хорошего. Была бы маленькая война род на род, можно было надеяться дорваться до какой-нибудь дворянки из побеждаемого рода. Завалить на пол, а то и на кровать. Сорвать украшения. Родовичи, они же не защищены, хоть бабы, хоть дети. А в такой толпе артиллеристам не светит. Вон, сколько пехоты! Проклятые земляные блохи успеют раньше. Почему жизнь так несправедлива? Всю работу делают боги войны, а плоды срывают швайнехунды, не знающие, за какой конец держать винтовку!

Так ещё и угораздило в караул в самую «собачью» смену! Ни поспать, ни покурить, ни шнапсу хлебнуть. Не дай бог, унтер Браун выберется из палатки и заметит! Сожрёт с потрохами, чума коричневая[5]! Ничего, ничего! Через два часа общий подъем, а пока камрады будут продирать глаза, Фриц успеет и отхлебнуть, и покурить, и даже прикорнуть полчасика. Последнему дежурному положено! А кто сомневается, пусть идет свинье в задницу!

Нерадивый караульщик не заметил не то что накрывшее лагерь заклинание, но даже, как у него перед носом шевельнулся кустик от неосторожного движения. Но ведь никто не умер, не заорал от боли. Значит, всё в порядке!

* * *

Очередная двойка выскользнула из леса. Лось с облегчением вздохнул: последние! И тут же понял: поторопился, глаза подвели. Фима был один.

– Задание выполнено, – доложил прибывший. – Котэ нарвался на патруль. Ушёл на север. И фрицев за ним рвануло пара десятков.

– Мать твою! – выругался Лось.

Только что жизнь была прекрасна! В замке сработали чисто. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Усыплённая охрана проснётся через час и вряд ли кому доложит о своём конфузе. Будет франкам загадка, каким образом два сильных мага внезапно окочурились. Впрочем, долго размышлять гадам не придётся: трезвенников среди верхушки коалиции нет, хоть бокальчик вина, да выпьют с утречка! Дальнобойная артиллерия выведена из строя. То есть, сами-то пушки целые, да от расчетов толку никакого Утренние пятьдесят грамм никто не отменял! На обоих полевых аэропортах вместо керосина зарево до неба. Задание выполнено на сто процентов. И все вернулись. Но не все, как оказалось!

«Эх, Котэ, – подумал Лось. – Вывернись! Как я Вахтангу в глаза смотреть буду? Он же тебя самым способным числит! Строителем, не убийцей. Ждет, когда ты своё счастье в бою найдешь, что тебе ваша бабка грузинская нагадала, которая никогда не ошибается!»

Наёмник не в первый раз терял друзей. И не в десятый. А привыкнуть так и не смог. Только научился загонять боль в глубину души и действовать, невзирая ни на что.

– По машинам, – скомандовал Лось.

И баварские «велокуницы» двинулись сквозь светлеющую ночь в направлении Ганновера.

* * *

Котэ не мог оторваться от преследователей. Впрочем, первые пару километров и не пытался, уводя врага от напарника. Потом сменил направление движения, избавился от запаха (очень полезное заклинание, им не только одежду чистить можно!), прибавил темпа. Но то ли следопыт у врага попался всем следопытам следопыт, то ли следилку на осназовца поставили, или ещё какая-то гадость магическая прилипла, от которой даже заклинание Харзы не помогает. И ведь выносливые, суки, оказались, уже добрых три часа не отстают, висят на хвосте, как проклятые!

Дважды Котэ делал крюк, заходил преследователям в тыл и убирал самых торопливых. Тут уж не до гуманизма, своя жизнь дороже! Тимофей поймет и простит. Не помогло. Разве чуть осторожней стали. Да и то, скорее из-за растяжек. Славные штучки! Но надо-то не замедлить противника, а скинуть. Понять бы, как они его выслеживают!

За следующие пять километров Котэ пришел к выводу, что магия тут ни при чем. Столько перепробовал конструктов, сбрасывающих магические метки, что со счету сбился. Без толку! Значит, следопыт уровня «бог». Паршиво. И не отстают. Ягдкоманда, что ли⁈ Но у родов их нет. Кайзер помогает? Да запросто, нашим тоже императрица техники отсыпала. Что мешает франкам сделать то че самое? Только людей вместо техники. Хрен ведь что докажешь!

Забрал левее. Насколько помнилась карта, там во владения супостатов вклинивалась земля нейтрального рода. По идее, должны остановить преследование, запросить разрешения… Хотя вряд ли, не тот случай! Но попробовать следовало. Спесь франских дворян вошла в поговорки, могут и сцепиться. Любой шанс стоило использовать, наступающий рассвет сильно ухудшал положение осназовца.

Охотничий домик Лилихаммеров словно выпрыгнул из леса, хотя Котэ ждал его появления с минуты на минуту. Ничего себе «домик»! Махина в три этажа на территории в пару гектар. Ещё и магической защитой накрыта. Вторгаться в чужие владения не стал, обошел по краешку, отбежал метров на двести, запрыгнул на подходящую сосну, и по веткам, с дерево на дерево вернулся к домику. Нырнул под щит и затаился в зарослях кустарника.

Территория охранялась. В рассветных сумерках из дома вышли два мордоворота с монстроподобными ружьями в руках и, позёвывая, начали обход участка. На вылетевшую из леса погоню внимания не обратили. Прошли, словно мимо пустого места.

– Эй, камрады, – тяжело дыша, окликнул охранников сухопарый, дерганный мужик, движущийся, словно руки и ноги у него крепились на шарнирах. – Тут не пробегал никто? Бандита ловим!

– Жеводанский Зверь тебе камрад, – отозвался шедший первым. – Здесь владение Лилихаммеров! И тут чужих не любят!

– Мы и своих-то не любим, но терпим, – добавил второй. – А таких, как ты, наш хозяин на особом пальце вертел! Вали, пока картечью не шандарахнули.

– Парни, мы русского гоним! – заюлил шарнирный, вокруг которого уже собралось человек десять. – Война же! А эта собака свинячья, всю горючку огнём пустила!

– Вали, говорю! – рявкнул первый. – Русские-прусские, война-швойна! Нам какое дело⁈ Через нас даже мухи не летают!

– Да что вы, будто за русских! – возмутился сухопарый.

– Так! – первый вскинул к плечу ружье, выпалил в направлении посетителей. – Затрахал!

Стрелял он в сторону, но естественный разброс картечи сделал свое. Человека три, включая сухопарого, дернулись от попаданий, взвыли.

– Картечь не говно, пасть шире! – хохотнул второй, прицеливаясь.

Погоня на этом и закончилась. Ягдкоманда, погрозив оружием, обматерив охрану и перевязав раненых, отправилась обратно. Однако Котэ выходить не спешил. Неожиданные помощники почему-то нравились ему не больше преследователей.

– Слышь, Ганс, – хмыкнул второй. – А может, поищем этого русского?

– А смысл? – отозвался Ганс. – Вот прикинь, девку ту когда привезли? Тоже, кстати, русская. Хоть раз хозяин тебе сказал: «Дитрих, пойди, попользуйся»?

– Не было такого!

– Вот! А ведь сам не по этой части, за все годы ни разу не тронул, уродует только. А теперь прикинь, поймаем мы ему парня, что нам с этого будет? Хрен без пива! Даже премии паршивой не даст! Так чего заморачиваться?

– А и верно, – согласился Дитрих. – Наше дело маленькое… А-ах

Котэ вогнал нож под лопатку Дитриху и ударом ноги сбил на землю Ганса. Тот дернулся было подняться, но хрустнувшие левая рука и правая нога напрочь пресекли попытки сопротивления.

– Что тут у вас за русская девка? – спросил Котэ, поигрывая ножом перед лицом охранника.

– Ты чего, мужик, – попытался рыпнуться мордатый. – Ты вообще понимаешь, с кем связался?

Осназовец врезал ногой по сломанной руке:

– Ты не ответил.

– Да не знаю я! Хозяин купил игрушку лет несколько назад. Вот режет, когда настроение плохое.

– Как режет?.. – опешил Котэ.

– Ножом, – простонал Ганс. – Или ещё чем. Я видел, что ли?

– Сколько человек в доме? – удар в сломанное колено.

– Шесть! С нами восемь.

– Шесть.

Котэ вытер нож об одежду убитого, достал пистолет и скользнул к дому.

[1] У галлов – донжон, у франков – бургфрид.

[2] Земляная Хватка Максимилиана – мощное заклинание, в ходе которого из земли появляется здоровенная рука и начинает приносить добро во все стороны.

[3] Копьё – в этом мире отряд, сопровождавший рыцаря в походе. Сейчас примерно то же, что и дружина.

[4] Фриц – форма имени Фридрих, а «минор» на латыни – маленький. По-франкски «кляйнер».

[5] Браун – коричневый (франк)

Глава 21

Предрассветная тишина, многократно воспетая поэтами, в этот день сбежала подальше, разорванная в клочья разговорами, резким лаем команд, рокотом моторов, грохотом траков, стуком, звяканьем, дребезжанием, лязгом, треском, бряканьем и шуршанием.

С обеих сторон границы утренний туман изо всех сил пытался заглушить звуки, издаваемые двумя готовящимися к бою армиями. И безнадёжно проигрывал этот бой.

Роты и батальоны занимали заранее отведённые позиции, бронеходы, истребители и штурмовики прогревали моторы, артиллеристы открывали ящики со снарядами, каптенармусы выдавали положенную перед боем порцию шнапса или водки. А как иначе, традиция, освященная веками! Вот только сегодня «императорские сто грамм» не всем пойдут на пользу!

– Афанасий Иванович, – Тимофей сумел поймать Вяземского до того, как главкома начнут разрывать на части докладами, донесениями и глупыми вопросами. Хотя, конечно, весь штаб был уже в сборе. – Есть хорошие новости.

Генерал вопросительно посмотрел на Харзу.

– Противник временно лишился авиации. Сгорели запасы топлива на обоих полевых аэродромах. Они, конечно, их восполнят, но далеко не сразу, – Тимофей жестом остановил Звонарёва, собравшегося задать вопрос. – Так же он лишён дальнобойной артиллерии. На всех пяти батареях у расчётов тяжелейшие приступы диареи. Та же самая болезнь поразила глав родов, собравшихся в замке Вольфсбург. И, наконец, маги де Труа и Анзолотти скоропостижно скончались от проникновения в организм посторонних предметов.

– Откуда Вам всё это известно, Тимофей Матвеевич? – глаза Звонарёва занимали половину лица. Прямо как у шестнадцатилетней принцессы, обнаружившей, что став взрослой, она не только не начала какать бабочками, но ещё и поймала сильнейший запор.

– От исполнителей, конечно, – поклонился Куницын. – У меня есть отряд особого назначения, который и провёл эту операцию. Подробности не раньше, чем ребята вернутся.

– А почему мы не знали? Вы отправляете каких-то «ребят», а мы узнаем последними? – поинтересовался Коробейников, коротенький лысенький толстячок, пока отличившийся лишь тем, что заварил всю эту катавасию. – Это неправильно!

– Игорёк, есть такое понятие «секретность», – Лукашенко-старший избавил Тимофея от необходимости объяснять простейшие истины. – Что знают трое, знает каждая франкская свинья.

– А, ну да, ну да, – закивал Коробейников. – И что теперь?

– Теперь мы будем учитывать эту информацию при составлении военных планов, – доброжелательно объяснил Вяземский. – Прошу всех переместиться на свои места.

– А где моё место?

– Разумеется, во главе Вашей дружины, Игорь Игоревич. Из люка бронехода высунетесь и будете саблей махать, как атака начнется, уж простите на злом слове. Все по заветам полковника Икеды, да будет ему земля стекловатой. Тимофей Матвеевич, Вы не передумали?

Тот самый полковник верхом на танке. Реальный японский офицер, благополучно застреленный при взятии острова Шумшу в 1945-м

– Ни в коем случае! Кто-то же должен прикончить этот ужас, летящий на крыльях ночи.

– Кого? – не понял Николай Лукашенко.

– Эту картонную страшилку. Кауфмана.

– Но, – в Колиных глазах появилось восхищение. – Но он же сильнейший маг в мире! А Вы… Вы, вообще, маг?

– Вы уже спрашивали. Я – убийца. Он умеет магичить, а я – убивать. Как думаете, кто кого прикончит?

* * *

Минору Фрицу было плохо. Нет, это абсолютно не то слово! Даже в непревзойдённых русских ругательствах не было слова, способного описать всю мерзопакостность состояния Фридриха. И ладно бы только Фридриха! На батарею напала эпидемия. Мощнейшая рвота, сильнейший понос, из носа ручьи текут. И плюс ко всему недержание мочи.

А ведь какой-то час назад ничего не предвещало проблем! Разве что Чума Браун так и не дал Кляйнеру выпить шнапса после караула. Да и ладно, всё равно через полчаса приняли, как и положено перед боем, за здоровье кайзера. Разлили, крякнули, опрокинули кружки. А через десять минут началось! Или через пять, время никто не засекал. Одновременно. У всех.

– Нас отравил коварный враг, – Браун прервался на приступ рвоты, попытался вытереть рот. – Но мы не посрамим! До последней капли…

Все расчеты, и основные, и резервные, сняв штаны и ботинки (уже безнадёжно грязные, но хоть не добавлять), пытались выполнять свои обязанности. Но как вообще возможно воевать с голой задницей?

Если бы Фридрих знал, что остальные батареи, лишенные столь ответственного и дисциплинированного унтера, способного взять на себя командование, когда гауптман обгадился в прямом смысле, давно расселись по брустверам, забив на стрельбу и всё на свете, чувствовал бы себя ещё хуже. Но он не знал.

Франкские артиллеристы. Этим ещё повезло с деревянными конструкциями.

* * *

На аэродромах всё ещё тушили пожары. Это только кажется, что керосин горит быстро. Когда топлива много, выгорание длится часами. И тушить его нет никакой возможности. Особенно, когда в распоряжении личного состава лишь десятилитровые огнетушители и стандартный ящик с песком. С тем же успехом можно отойти в сторонку и подождать, пока само прогорит. Зато горящий керосин норовит растечься как можно шире и поджечь всё, что попадётся на пути.

В основном, личный состав, невзирая на должности и звания, откатывал в сторонку технику, чтобы огонь не перекинулся на самолёты.

А многократно повреждённые провода не давали возможности даже попросить помощи. Послать нарочного догадались лишь утром, до этого пытались решить проблему своими силами.

* * *

В замке Вольфсбург главы родов утром первым делом подняли бокалы за успех кампании, после чего ситуация повторила аналогичную у артиллеристов. Разница была лишь в том, что родовитым аристократам невместно бегать без штанов, но в камзолах Кто-нибудь грубый, но веселый, мог посоветовать забить бедолагам чопики в технологические отверстия, но экспертов такого уровня поблизости не нашлось. Лекари и целители облегчить течение болезни не могли, но хоть имелись слуги, вступившие в безнадёжную борьбу за чистоту исторического здания.

Успехов им удалось добиться, только когда всех больных переместили в любимый бассейн графини Бартенслебен, благо хозяйка с детьми отдыхала на Сицилии. В бассейне сначала спустили воду, а потом наладили проточный режим, чтобы пострадавшие мылись примерно с той же скоростью, что и пачкались.

Трупы магов ещё не обнаружили. Только один из замковых котов проскочил по карнизу в запертую изнутри комнату, прошел по ковру, брезгливо принюхался, взъерошив усы. У крови не самый приятный запах.

* * *

Надо отдать должное франкам, о постигших их несчастьях главком узнал достаточно быстро. И столь же оперативно решил вопрос, что делать. Главным при решении стали не какие-то доводы «за» или «против», а всё та же знаменитая на весь мир франская спесь.

– Давайте разобьём русских, пока не вся армия обгадилась, – произнёс Генрих Кауфман, – а потом будем разбираться с мелкими проблемами. Я пойду делать вызов. Они, конечно, струсят, но хоть напугаю сильнее! Может, их тоже прослабит?

Не зря, ох, не зря боялись Генриха Кауфмана и враги, и друзья! Впрочем, какие могут быть друзья у человека, начинавшего карьеру ещё в армии Фридриха Великого. Сильные маги при желании могут жить очень долго. Точный свой возраст Кауфман и сам уже забыл. Немного больше трёхсот. Три раза он исчезал, омолаживался (и пусть целители считают, что это невозможно в принципе) и появлялся под видом собственного внука. Правнуку было бы затруднительно вернуть наследство «прадеда». Впрочем, Генрих не исключал, что раньше или позже природа возьмёт своё, доведя несовершенное человеческое тело до полного износа.

Однако Кауфман был астральщиком. И очень надеялся, что единственным. Поэтому детей не имел никогда. Зачем плодить конкурентов? Умеющий ходить в астрал имел столько преимуществ, что Генрих даже не брался их сосчитать. Овладение знаниями противников – недостойная внимания мелочь. Важнее другое: с каждой поглощенной сутью увеличивался объем и плотность астрального тела. Плотность, правда, росла незначительно, но курочка по зёрнышку клюёт. А ещё важнее, что астральщик, в принципе, может менять тела. В молодости, придя к такому выводу, Кауфман немедленно бросился бы экспериментировать. Тогда он был слишком тщеславен и авантюристичен. А оценить риски? Чтобы захватить чужое тело, надо было войти в астрал, вытащить туда здорового молодого человека, поглотить его и войти не в свою, а в его оболочку. Всё, кроме последнего пункта, Генрих проделывал неоднократно. С последним же возникало слишком много вопросов. Как заставить оболочку себя принять? Подчинится ли она захватчику? Не приглашённому хозяином, в дальнейшем проигравшим схватку, а тому, кто победил «снаружи» и рвётся внутрь без приглашения? И самое главное? Сохранит ли он в новом теле свои способности и умения? Вроде должен, но рисковать не хотелось.

В молодости… Да что, в молодости⁈ Уже почти в зрелости он додумался написать учебник астральной магии! Более того, издал его, хоть и мизерным тиражом! Надо же догадаться – решил учить конкурентов! Когда поумнел, бросился изымать столь важный манускрипт из обращения. Времени убил немерено, и всё равно не один экземпляр гуляет по свету. Впрочем, возможно, давно все сгорело в печке или использовано в туалете. Кто там будет продираться через заумь терминов, половину которых Кауфан изобрел?

Именно из-за своих астральных способностей Генрих и рвался в поединки. Отличная возможность спокойно поглотить суть сильного мага под приветственные крики толпы. Ну и некоторая вероятность получить новое умение. С каждым разом всё меньшая.

Но… Любой, кто нанимал Генриха, знал: поединок – обязательное условие. Без каких-либо обязательств, связанных с результатом, но обязательно до смерти. Правда, уже давно никто не соглашался.

Кауфман взял белый флаг и, в сопровождении Мюллера и Мерца отправился на переговоры.

– Ну что, – сказал он вышедшему навстречу парню, – найдется среди русских хоть один смелый человек, готовый принять мой вызов на поединок?

И к своему удивлению услышал:

– Почему бы и нет? Давайте обговорим условия.

* * *

Шестёрку охранников Котэ обнаружил в столовой. Конечно, Сапишвили не чета Харзе, да и до Паши Долгорукого далеко, но перестрелять расслабившихся увальней проблем не составило. Не бойцы, только пленных охранять и способны! Кандальники таких вертухаями зовут. Прежде чем идти в подвал, обежал весь дом. Ганс не похож на героя, но вдруг солгал в последний момент? Не хотелось подставиться по-глупому. И только потом спустился в подвал.

Девушка обнаружилась в самом дальнем конце. Сначала нашлась мощная стальная дверь, которую Котэ просто растворил, прибегнув к семейной магии, а уже за ней…

В комнате, пристегнутая цепью к толстому кольцу в стене, на матрасе лежала обнаженная… Наверное, когда-то это было девушкой. Молодой и, наверное, красивой. Сейчас это был измождённый кусок искалеченного мяса. Всё тело, от пяток до макушки, покрывали шрамы. Тонкие, почти незаметные; и толстые, бугрящиеся шмотками неправильно сросшейся плоти; старые, заросшие; и совсем свежие, практически ещё раны. На всём теле ни одного кусочка не изуродованной плоти больше десятирублёвой монеты. Её, действительно, резали. День за днём, месяц за месяцем, год за годом.

Таня

Котэ открыл наручники и вытащил лечебные артефакты, сразу израсходовав три. Лицо не то, чтобы порозовело, но хотя бы ушел жуткий синюшный оттенок.

Подняв невероятно лёгкое тело, Котэ перенёс беднягу на кухню. Нашел куриную тушку, поставил вариться. Отнёс девушку в ванну, аккуратно, стараясь не тревожить свежие раны, помыл. Впрочем, раны уже немного затянулись. Три артефакта, всё-таки!

Перенёс обратно. Положил на кушетку. Притащил из подсобки пуховое одеяло и подушки. Укутал одеялом, сунул подушки под ноги. Слил готовый бульон. Но как кормить, если она не приходит в себя?

Ещё никогда Котэ не чувствовал себя настолько беспомощным. Он, большой сильный мужчина, не знает, как помочь беззащитной изуродованной девушке! Доставить к врачу – не на чем. Накормить? Как? Проходил же курсы тактической медицины. Раны огнестрельные, резаные, колотые, переломы, вывихи, растяжения. А как кормить больного, который отказывается есть⁈ Переливание крови? Из себя? А какая у неё группа? Была бы у Котэ первая, можно бы и попробовать. Но у него третья! И это, вообще, по теме[1]? Заливать бульон в желудок через трубочку? А куда её пихать? Вроде в нос. Или в рот? И как при этом не навредить? Лечить? Есть ещё три артефакта. И свои силы, конструкты он знает. Но магическое лечение использует ресурсы организма. А у неё их и так осталось фиг да ни фига. Чтобы восстановились, надо есть. Как её накормить⁈

В полном отчаянии бросил общеукрепляющий конструкт. Что-то же надо делать! Девушка открыла глаза, взгляд постепенно сфокусировался на Котэ. Зрачки резко расширились, и она шарахнулась от него. Попыталась шарахнуться, тело едва дрогнуло.

– Не бойся, – Котэ изо всех сил попытался придать своей бандитской роже доброе и участливое выражение. – Всё плохое позади. Я друг. Я тебе бульончику сварил. И курочку. Но курочку попозже. Сначала бульончика. Поешь?

Лицо девушки приобрело осмысленное выражение:

– Кто ты? – просипела.

– Котэ Сапишвили. Осназ Кунаширского князя. Костя.

– Кунашир, – прошептала девушка более-менее разборчиво. – Свои!

* * *

Генрих Кауфман был… обычным. Не высоким, не низким. Не худым, не толстым. И лицо не злое, хотя и добрым не назовёшь. Один из миллионов. Вот только источник… Источник – да! Тимофееву до такого ещё расти и расти. Но по плотности уступает немного. Наверняка, какие-то свои конструкты есть. Интересно, слепой или зрячий? Где тут в этой мешанине магическое зрение? А ведь слепой! Шансы растут. Что ж все его так боятся?..

Тимофей улыбнулся и ответил на вопрос:

– Почему бы и нет? Давайте обговорим условия.

– Какие условия, юноша? – хохотнул Кауфман. – Мы выходим в круг, я Вас убиваю, потом разгоняю весь этот сброд, – он обвёл рукой видимую часть русских частей, – и иду пить пиво.

– А если я Вас убиваю? – улыбка Тимофея стала ещё шире.

Генрих захохотал:

– Давно я не видел столь весёлого человека! Если Вы меня убиваете, то Вы разгоняете вот это сброд, – теперь он указал на франкские части, – и идёте пить пиво. Концепция, как понимаете, сохраняется при любом результате.

Точно слепой! Искренне не видит, что силы практически равны.

– То есть, никаких условий типа «мой поединщик выиграл, сдавайтесь»?

– Ой, бросьте! Это вышло из моды во времена Оттона Первого и вашего Святослава! Вы, кстати, знаете, что Святослав семь раз дрался с Оттоном в поединке? И все семь раз победил! Но не убил. А почему? А вдруг новый правитель окажется лучшим бойцом! А так всё известно заранее: объявил войну, выиграл поединок, забрал обговоренные земли, и по домам, до следующей войны!

Байка Тимофею понравилась:

– Вы так рассказываете, словно видели это своими глазами.

– Нет, юноша, я не настолько стар! Вот как Фридрих Великий огрёб от Петра Второго под Бергеном, то да видел своими глазами. Еле успел удрать, признаюсь! Ну да ладно! Сколько времени Вам нужно на подготовку?

– А чего тянуть? Прямо здесь?

– Конечно! Кто подаст сигнал?

Тимофей огляделся. Не то, чтобы полянка, но деревья пореже. Больших сосен штук пять. Собственно, ему без разницы.

– Да всё равно. Пусть будет моя жена.

Надя сделала шаг вперёд.

– Это Ваша жена? Я поражен в самое сердце ее прелестью! Даже как-то неудобно делать такую красавицу вдовой! Но се ля ви, как говорят наши галльские друзья. Командуйте, прекраснейшая!

Надя махнула рукой, и противники окутались щитами. И в тот же момент Тимофей ощутил, что его тянет в астрал.

«Всё-таки, астральщик, сука! – мелькнула мысль. – Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. А лучше – втроём!».

Куницын шагнул в ничто, дергая суть противника на себя.

Астральное тело Кауфмана было огромным. Мускулистая плотная обезьяна. Почти Кинг-Конг! Белый! За три метра ростом, полтора в плечах, из которых без шеи растёт голова. Массивные ладони, толстые пальцы. Никаких тонких мест. Точно по учебнику!

Кауфман в астрале

Старик выпрыгнул наружу, обнаружил Кауфмана, молнией рванулся к нему, откусил палец и, прежде чем чудовищная ладонь сжалась на крохотном тельце, отскочил.

– Интересно, – пророкотал Кауфман, ещё не осознавший ситуацию и считающий себя фаворитом в этой схватке.