Текст книги "Харза кусается (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Он шел, шел и шел. Большие строения сменялись домиками поменьше, потом совсем маленькими, окруженными заборами. Потом исчезли, дорога шла через лес с большими деревьями. Мальчик устал, ноги не хотели идти дальше. Но остановиться было негде, только деревья вокруг. Стемнело, стало холодно, поднялся ветер. Опять появились домики. Витёк замерз и решил, что надо где-нибудь погреться и отдохнуть. Подошёл к ближайшему дому и постучал. Потом ещё и ещё. Но никто не открывал. Мальчик огляделся и увидел приоткрытую крышку погреба. Недолго думая, спустился внутрь. В погребе было не жарко, но и не холодно. И очень сухо. Только немного тянуло от входа. На полке сбоку лежали всякие старые вещи. Витёк стащил кучу тряпок на пол, зарылся в них, пригрелся, и сам не заметил, как уснул.

А когда проснулся, обнаружил, что в погребе темно. Он ещё поспал. И снова оказался в темноте. Мальчик создал над головой маленький шарик света и огляделся. Мама говорила не зажигать свет при других людях, но других людей здесь не было, а без шарика ничего не видно. Крышка погреба была закрыта. Витёк поднялся по лестнице и уперся руками в дерево. Дверь даже не дрогнула. Мальчик залез повыше, уперся в деревянный щит плечами, выпрямил ноги. То есть, хотел выпрямить ноги. Сил не хватало. Витёк пытался, пока не устал, вернулся к своему лежбищу, сел на тряпки и заплакал. Хотелось пить, есть, в туалет, и было очень жалко себя.

Плакал он недолго. Хотелки не отпускали. Витёк встал и обследовал погреб. Нашел несколько вёдер, к сожалению, пустых. Старый детский горшок тут же использовал по назначению. Закрыл крышкой, отнёс в дальний угол. Добравшись до противоположной стены, обнаружил целые залежи еды. Чего тут только не было: колбасы, сыры, какие-то копчености, сушеная и вяленая рыба. И бутылки, и банки с какими-то жидкостями.

Вернулся к тем полкам, на которых лежали вещи. Разыскал посудину, похожую на миску и кружку одновременно, деревянную ложку и небольшой нож. Бутылку открыть не смог, зато у банки легко проткнул жестяную крышку и нацелил себе вкуснющего компота. Набил живот сыром и колбасой и уселся на тряпки ждать.

* * *

Вася Ерыгин никогда не рвался в герои. Даже по молодости, когда головой никто не думает. А уж ближе к сороковнику – тем более. Какие подвиги, когда семью кормить надо? Работяге не награды нужны и не портрет на доске «лучшие люди острова» (висела такая на центральной площади, напротив управы). Зарплата достойная нужна! В Васином случае: есть улов – есть деньги, не улова – извини, учись у медведей сосать лапу. Если найдешь на Кунашире старорежимного медведя или беженца с японского Хоккайдо. Потому как ведмеди с едмедями лапы не сосут.

Но если кому помощь нужна, Ерыгин отлынивать не собирался. Деньги деньгами, а совесть иметь надо. А потому, как объявили о пропавшем мальце, натянул зюйдвестку и двинулся к месту сбора, наказав сыновьям обшарить подвал и всевозможные укрытия вокруг дома. Детишки такие места знают, куда взрослому и в голову не придёт заглянуть.

И двое суток, невзирая на сбивающий с ног ветер и льющую с неба воду, Васька прочёсывал сначала город, потом пригороды, потом приличный кусок леса. Не один, понятное дело, весь остров поднялся. Шутка ли, ребёнок пропал!

Домой вернулся никакой. Хотелось принять двести грамм, схлебать тарелку чего-нибудь горячего и завалиться спать.

Варенька, не будь дура, приготовила мужу особо любимого им рассольника, усадила за стол, достала из холодильника бутылку.

– Так и не нашли, – вздохнул Василий, усаживаясь за стол. – Куда же он запропаститься мог? – скрутил крышку, налил водку в стакан. – Леса ведмеди с лисами обегали. Подвалы всякие мы прошерстили. Если в поле где, птички бы увидели…

– А разве птицы в такую погоду летают? – спросила жена.

– Вообще-то, нет, – пожал плечами Ерыгин. – Но если очень надо и хвостом вперед… Если только дома у кого отсиживался… – он поднёс стакан ко рту. – Но это же глухим надо быть, чтобы объявление не услышать.

Вася, так и не приложившись к водке, поставил стакан на стол:

– Варь, а мама твоя, она же, как раз, глухая!

Теща что-то слышала, только надев специальный артефакт. Без него, хоть в ухо ори. Лечиться отказывалась категорически, боялась магов. Если она уткнулась в очередной любовный роман, то артефакт сняла, а значит, объявления могла и не услышать.

– Да брось, – отмахнулась жена. – Как он туда попасть мог⁈ Восемь километров! Да и прочесывали там, наверняка!

– Прочёсывали, – согласился Василий. – И далеко, верно. Но проверить надо! – и решительно начал натягивать мокрую зюйдвестку. – Сегодня и дальше чесали.

– Ты не спал двое суток! – вскинулась Варвара. – Надорвёшься.

– Мне сорок, а ему шесть! Не надорвусь. – отрезал Ерыгин. – Ничего, я на мотике мигом обернусь. Хорошо, выпить не успел. Гнать не буду, не волнуйся.

– Впустую съездишь! Тогда уж у мамы и ночуй. И ей веселее, и ты на обратной дороге не убьешься.

– Так и сделаю, – кивнул Вася, открывая дверь.

Ехать на мотоцикле, постоянно клюя носом – то ещё занятие. Хорошо, ветер практически стих. Только дождь по-прежнему поливал с нездешней силой. А может, как раз со здешней. Но это и хорошо, освежает, уснуть не даёт. На восемь километров Василия хватило. Да какие восемь, семи нет! Тёща жила на дальнем конце Отрады, чуть ли не на берегу речки Петровки. Маленький деревенский домик, приличных размеров двор, крохотный огород, пара сараев, и погреб. Пока был жив тесть, сил на хозяйство старикам хватало, и живность держали, и самогоночку Кузмич гнал знатную. После смерти мужа Лукерья Ильинична в одиночку уже не тянула. Живность частично съели, частично распродали, сараи стояли практически пустые, почему-то тёща норовила ненужные вещи хранить в погребе. Большей частью те, по которым давно помойка плачет. Чем дальше, тем больше Василий подмечал за тёщей странностей. Удивлялся порой, но не вмешивался. Последнее дело учить жизни ту, что когда-то показывала твоей жене, как держать ложку. Да и жена обидится, ни к чему огорчать лишний раз.

Свет в доме горел. Василий поставил мотоцикл у калитки: открывать ворота поленился. Прошёл к дому, на ходу отметив, что погреб закрыт. Почему-то старушка обычно его оставляла открытым «для проветривания», а рассуждение о температурных режимах пропускала мимо ушей.

«Все-таки, надо её к нам перевозить, – подумал Ерагин. – Только как убедить? Упрямая!»

Дом открыл своим ключом. Зашел. Так и есть, сидит в кресле, читает. Слуховой артефакт на столике рядом.

– Добрый вечер, мама, – громко, хотя и бессмысленно.

– Ой, – обрадовалась старушка, нашаривая рукой артефакт. – Васечка! А что это на ночь глядя? Сейчас, сейчас… – камешек занял место в правом ухе.

– Добрый вечер, говорю! – повторил Василий.

– А! Добрый, добрый, – закивала Лукерья Ильинична.

– Мама, к Вам тут малец не забредал? Лет шести?

Тёща немного подумала, покивала, потом покачала головой.

– Да нет, вроде. А что случилось?

– Пропал мелкий пацанчик приютский. Уже два дня ищем.

– Нет-нет! – всполошилась старушка. – Не было никого. Я же всё время дома сижу, мимо не пройдешь!

«Ага, не пройдешь, – подумал Василий. – Хоть мотоцикле, хоть на тракторе».

И вдруг понял, что ему не даёт покоя. Палка, которой теща подпирала крышку погреба, чтобы та не закрылась, не лежала рядом с люком, а валялась… метрах в десяти наверное. Пока шел мимо, не обратил на это внимания, а сейчас вдруг вспомнил. Не Лукерья Ильинична погреб закрыла. Ураган постарался!

– Мама, Вы погреб закрывали?

– Нет, а зачем? Васенька, ты куда?

Но Ерыгин, уже не слушая тёщу, мчался к погребу. Ухватил крышку за ручку, резко рванул:

– Эй, есть кто живой?

– Я здесь, – донёсся изнутри тоненький голосок. – Я маму жду…

* * *

– Вот ведь накаркали!

Харзе вспомнился разговор с пилотом. «Тридцать восемь», «шестьдесят»… Получите и распишитесь! И какая, на хрен, разница, сколько метров в секунду намерили метеостанция, чем и с какой точностью! Два десятка поваленных столбов, две начисто выгоревших подстанции, одна вплотную к жилому дому. Хорошо хоть, дождь не дал огню разгореться, имели бы сейчас бледный вид и макаронную походку. Количество сорванных крыш… скажем так, небольшое. Зато повреждённых – мама, не горюй! И по мелочи: окна, двери, машины, будки с собаками! С какого бодуна бросили гавкалок на цепи? Трудно было отпустить? Животина нашла бы куда забиться, чтобы не унесло. Впрочем, это мелочи! Человек десять травмировано летающим мусором, который ленивые хозяева своевременно не дотащили до помоек. Что интересно, летающие кровли никого не зашибли. Тоже мелочь, пропускаем.

Два инфаркта на почве переживаний о сломанном барахле. Один от беспокойства за уникальную акацию, с таким трудом добытую, доставленную и уже прижившуюся! Акация, между прочим, уже седьмой ураган без потерь переносит, что переживать-то! Ещё один из-за улетевшей болонки. Болонка, кстати, долетела до ближайшего едмедя, забилась ему под бок и продрыхла до появления хозяйки. Зато из-за друзей и родственников никто нервы особо не треплет. Ни инфарктов, ни инсультов, ни нервных срывов. Привычные все!

И главная беда – ребёнок так и не нашёлся. Зато народ сорвался с теплых диванов и дружными рядами отправился спасать приблудного кашалота. Правильно! Ребёнок длиной метр с кепкой и весом в два десятка килограмм, а в двадцатиметровом кашалоте сорок тонн будет! Кого найти проще?

«Злобствуешь, Харза? – сам себя спросил Тимофей, и сам себе ответил: – Злобствую! Потому как сидеть в штабе, куда тоскливей, чем прочёсывать рыбные ухоронки вдоль берега или из болота тащить кашалота. Но кто-то же должен!»

Кто-то просто обязан сидеть, пить кофе кружками, ждать известий, отдавать приказы и делать выводы.

– Тимоха! – Наташа, как обычно, возникает внезапно. – Вот! – девочка вытолкнула перед собой мальчика. – Это Витёк. Ему надо найти маму!

– По порядку! – поднял руки Харза. – Это тот Витёк, который пропал?

– Он уже нашёлся! В Отраде! Он там маму искал. Надо…

– Стоп! По порядку! С самого начала!

Наташа вдохнула, выдохнула, посмотрела на брата сжигающим взглядом, но снизошла до тупого взрослого:

– Витя пошёл искать маму…

– Витёк, – поправил мальчик. – Меня зовут Витёк.

– Хорошо, – согласилась девочка. – Витёк в приюте недавно. Его выкрали из семьи. Он помнит маму и хочет её найти.

– Я всех помню, – вновь встрял ребёнок.

– Угу, – кивнула Наташа. – Когда их везли сюда, он решил, что мама здесь. Потому что у нас готовят сырники, – уловила непонимание в глазах Тимофея. – Ну что тут непонятного? Мама готовила сырники. Здесь тоже готовят сырники, значит, мама у нас. Витёк показал Филе своих родных и дом. А Бивень сказал, что это в деревне Оборзевшая. Но у нас никто туда не ехал. А дядя Сергей, говорит, что ты туда скоро полетишь! Надо взять маму Витька и привезти сюда!

– Всех привезти! – категорически возразил мальчик. – Маму, папу, бабушку, Степку, Тараса, Ксюху и даже Дианку, хотя она маленькая!

– Я пока понял, как Витёк попал на Кунашир. А само происшествие ты не рассказала.

– Я же говорила! Пошёл искать маму! По дороге!

– Да с чего он решил, что его мама на Кунашире?

– Так сырники же!!! – возмутилась Наташа. – Ты чем слушаешь?

– Ладно, пусть сырники, – вздохнул Куницын. – Значит, пошел по дороге. Дальше.

– И пришел в Отраду. Там постучал в дом, чтобы переждать дождь. А ему не открыли, потому что там только бабка Скочина, а она глухая. Тогда Витёк забрался в погреб и сидел, пока Вася Ерыгин не вспомнил, что бабка могла не слышать предупреждения, и поехал. И нашёл в погребе Витька. И привёз. А бабка всяких подарков прислала, на весь приют хватит.

– Каких ещё подарков?

Ещё минут десять разбирались с глухой бабкой Скочиной, приславшей в приют содержимое своего погреба; её зятем Васькой, буквально вырвавшем у себя из глотки стакан, чтобы поехать к тёще и найти-таки пропажу, но отказавшимся ехать за наградой, потому как водка греется, спать охота, а главное – тёща согласилась, наконец, и к дочке переехать, и слух поправить. Заодно с деревней Оборзевшая, оказавшейся станицей Абадзехской недалеко от Майкопа. И с тем, что кого конкретно там искать никто не знает.

А заодно выяснили, что кашалот благополучно доставлен в естественную среду обитания. Не буксирами, козловыми кранами и такелажниками, хотя всё это уже подтянули к месту событий, а появившимся Вахтангом со своей командой. Грузины умудрились вырыть вокруг кашалота котлован и соединяющий его с морем канал. Да ещё так, что кит опустился на дно ямы плавно, без рывков и ударов. Потом, разрушив перемычку, запустили в канал воду, а там оставалось только объяснить зверю, куда плыть. Причем слово «вырыть» не соответствовало действительности, ибо никто ничего не рыл. Люди просто стояли и смотрели, а земля в нужных местах исчезала, словно её и не было. Строительная магия!

«Черти что! – подумал Харза. – Сидишь в штабе, чтобы держать руку на пульсе, а новости на хвосте двуногие сороки приносят. Проще завалиться в кровать. Не один Ерыгин двое суток не спал! Разбудят, если припрёт».

Южно-Курильск декабрьским утром

Глава 7

Утро добрым не бывает! Истина, проверенная веками! Ещё кто-то из классиков писал во времена единой России: «Как омерзительно в России по утрам!». Уже потом, когда страна поделилась, по устной кулуарной просьбе Сибирского императора всё переиграли на «вечера», «в Сибири» и «упоительно». Испоганили хорошую фразу! Но действительность от этого не изменилась. Утро добрым не бывает!

А утро после трехдневного урагана, когда и поспать-то удалось часа четыре от силы, недоброе десятикратно! Две большие кружки (пивные, полулитровые!) крепчайшего кофе и наложенные на себя лечебные конструкты взбодрили, но стоило войти в штаб, как в глазах замелькали оранжевые пятна. Впрочем, дело оказалось не в состоянии Тимофея. Точнее, не только в его состоянии.

Команда Вахтанга Сапишвили в возрасте от семи лет включительно, щеголяла в оранжевых брюках, заправленных в высокие ярко-рыжие ботинки, оранжевых рубахах под оранжевыми куртками, из карманов которых выглядывали оранжевые рукавицы. Дополняли ансамбль оранжевые каски, надетые поверх шапочек или бандан того же вырвиглазного цвета. Униформа грузинских строителей, мать её! Хорошая, прочная, удобная… А окраска выбрана для большей заметности: строителю прятаться не от кого!

Кроме них, точно так же были одеты все без исключения приютские и с полдюжины местных мальчишек.

Возле большого стола с разложенной картой Виктор Каменев с бригадирами островных строителей, Вахтанг Сапишвили с сыновьями, Николай Перун и Наташа обсуждали план скорейшего восстановления посёлка, а заодно и всего острова. Влезать в действия профессионалов Тимофей не счел нужным, тем паче, что те и так толкались – стол хоть и большой, но места не хватало. Зато с удовольствием выслушал рапорт Оленьки о произошедшем в последние полчаса.

Оранжевые строители появились в штабе одновременно с малолетней бригадой спасателей. Короткий диалог между Наташей и Вахтангом закончился согласием последнего включить подсобников в состав бригад, если те будут в нормальной строительной форме и способны приносить, подавать и не мешать. Сапишвили счел этот предлог достаточным, чтобы отбояриться от ненужных помощников. Но недооценил детскую креативность и предприимчивость. Сбежавший из «больнички» Сика о чем-то пошептался с черноголовым Гиви, после чего дети исчезли, чтобы появиться, одетыми в полном соответствии с суровыми требованиями «деда Вахтанга». При этом грузинские спиногрызы были довольны не меньше остальных.

Короткое следствие выяснило, что Марк Твен писал «Тома Сойера» с натуры. В магическом мире полутора веками позже кругозор младшей части человечества был значительно шире, да и техническая грамотность подросла. Действительно, трудно удивить строителя куском мела и старой оконной рамой. В списке большого кунаширского обмена числились разнокалиберные стеклянные поплавки для сетей, солнцезащитные очки с треснувшими стёклами, безнадёжно сломанная рация, телефонный аппарат с разбитой трубкой, большая ржавая железяка непонятного назначения и самодельный комплект игральных карт. И вечные ценности: оловянные солдатики, хлопушки с петардами, собачьи ошейники и, конечно же, подержанный воздушный змей. Последний был даже немного поломан, но новые хозяева в четыре руки быстренько его починили.

Стеклянный поплавок. Они бывают от полудюймовых до размеров здоровенной тыквы

Попытка взрослых объявить сделку недействительной изначально имела шансы на успех, но вмешалась Наташа, объявившая, что, во-первых, проданный товар возврату и обмену не подлежит, а, во-вторых, слово сказано, условие выполнено, и надо определить людям фронт работ, а не словоблудием всяким заниматься! А поскольку она вам не просто девочка, а княжна и наследница, хмурые, но украдкой посмеивающиеся люди вернулись к насущным задачам.

Настроение Тимофея улучшилось. Дождавшись, когда спецы составят план работ, а смешанные бригады стайками оранжевых, с примесью хаки, тараканов умчатся в город, Куницын принялся за составления первого в истории города княжеского указа.

Желания заниматься законотворчеством не было ни малейшего, но и дальше править методами военного коммунизма, опираясь на голый энтузиазм трудящихся, представлялось совершенно неправильно. Ураган отлично проявил слабые места системы, когда все дружно наваливаются на самое животрепещущее дело, начисто забывая о не столь бросающихся в глаза. А потом – бах-бух, трам-тарарам, и с домов крыши слетают, а на берег кашалоты выбрасываются.

Первым делом распределил людей по условным ведомствам и назначил ответственных за каждое направление работы. Глобально ничего не изменилось, но теперь Коля Перун с Мишкой Патраковым не просто гонялись по морю за всеми, кто попадётся, а официально числились морским воеводой и командиром сторожевого корабля с инвентарным (и боевым) номером один, соответственно. Виктор Каменев стал старшим воеводой. Машка и Лось – майорами, ну и так далее. И каждому был нарезан круг должностных обязанностей. Должностей оказалось много, а людей, которых Тимофей без сомнений на них ставил, куда меньше. Часть клеток в штатном расписании оставался для заполнения руководителями подразделений либо самим князем после консультаций с этими руководителями или с кем попало! Потому как даже в голову не приходило, кто сможет наладить, к примеру, своевременный вывоз крупногабаритного мусора. Чтобы не как сейчас: вроде кто-то вывозит, а кто и куда – хрен знает. С одной стороны, не княжеское это дело, а с другой, потом не пойми, что по посёлку летает и людей травмирует.

На должность главного по образованию и работе с детьми, недрогнувшей рукой вписал Наташу. То, что сестрёнка сама в школе учится, вопрос десятый. Так даже лучше! Не только ученик отвечает перед учителем за свои знания, но и учитель перед учеником. Прямая обратная связь между партой и директорским креслом!

Составив штатное расписание, принялся за распределение зарплат по тарифной сетке. Никогда этим не занимался, но и черт с ним! Когда-то же надо начинать. Да и ошибка не столь страшна, подправить, если что – минутное дело, у вышестоящих товарищей визировать не надо.

Только после этого перешёл к списку работ и их срочности. Права Наташа, со школой надо было месяц назад разобраться. И никого не волнует, где ты был и чем занимался. Обезьян по джунглям Африки в своём мире гонял? Банкиров вешал? Бандитов отстреливал? Это твои проблемы! Пока ты дурью маешься, действительно важные дела стоят.

Перепись населения необходимо устроить. Подробную, с учётом имеющихся специальностей, желаний, мечтей и мечтов. Сколько у нас писателей лесниками прикидываются? Нет, пусть себе, если лесник хороший, но и второй талант надо использовать к всеобщему удовольствию. И особенно, тех потрясти, кто на острове не одно поколение живёт. А то новопереселенцев лучше знаем, чем своих, коренных кунаширцев! На магию всех проверить. Пусть у артефакта та ещё точность, бездарей он отсеет. Уже легче!

Всеобщую диспансеризацию провести. Чтобы не прятались по темным углам глухие старухи, не способные не то, что ребенку заблудшему, самой себе помочь! Заодно посмотреть состояние хозяйств. С какого бодуна у этой Скочиной у погреба такой люк, что его ветром открыть/закрыть может? Нормальную дверь поставить – пара часов работы. Если что, следующий Витёк сможет выбраться. Или хотя бы не забраться.

Что ещё нужно не вчера, а позавчера?

Связь нужна нормальная. Чтобы не рвалась от каждого упавшего столба. Рация, конечно, хорошо, а смартфоны – лучше. Спутников тут ещё долго не будет, а вышек наставить – не бог весть какая проблема. Нет, Тимофею не по зубам пока, но можно же и на чужом горбу в рай въехать! Ещё бы компьютеры с интернетом… Компьютеры есть…

Ильины пришли, как нельзя вовремя. Поздоровались, хотя виделись поутру, смеялись над детскими проделками. Сразу взяли быка за рога.

– Определились с планами, Тимофей Матвеевич, – начал Борис Владимирович. Для разнообразия, видимо, а то всё Оленька да Оленька.

– Завтра, наверное, полетим, – отозвался Куницын. – После урагана технику проверить надо. Опять же, вдруг воздухозаборники листвой забило – спалим движок на взлете, неловко выйдет.

– Завтра, – задумчиво произнёс Ильин. – Жалко, конечно, но ничего не поделаешь…

– Не можете без работы? – улыбнулся Харза. – А давайте я вас нагружу!

– Почему бы и нет, – свердловчанин расплылся в улыбке. – Помочь после такого бедствия – святое дело!

– Нет, Борис Владимирович, я о другом. У вас ведь на заводе вычислительные машины стоят. И немало, – Ильин покивал. – А объединены ли они в сеть?

– Это как?

– Соединяете две машины проводами, и они как бы в одну объединяются. Что я напишу, могу Вам показать, а Вы – мне. Мгновенная связь, передача информации без нудного распечатывания, а когда надо, ЭВМ и вдвоём над одной проблемой думать могут. А если не две, а три машины? Или тридцать…

У свердловчан всю весёлость как рукой сняло. Переглянулись, дружно пожали плечами:

– Откуда у вас такие сведения, Тимофей Матвеевич? – вступила Оленька. А льда в голосе – хватит всю планету заморозить.

– Бросьте, Ольга Федоровна, – махнул рукой Харза. – Не сведения, а всего лишь догадки. Не собираюсь я в ваших секретах ковыряться. Фантазирую немного. Как, например, эту вашу сетку на наш будущий завод распространить. Не внутри сделать, а чтобы наши машины с головным предприятием на связи были.

– Действительно, фантазии, – хмыкнул Ильин.

– Не скажите. По телефону можно же из Свердловска в Хабаровск позвонить. Сигнал по проводу передаётся. А если по тому же проводу другой сигнал пойдёт? От ЭВМ к ЭВМ? Как думаете?

– Звучит заманчиво, – женщина расслабилась. – Но мы не специалисты.

– Я тоже, – кивнул Тимофей. – Но у вас есть специалисты. Наверняка даже целые институты. Всё же у вас там не Кунашир с семью тысячами человек. Есть, кому поработать в этом направлении.

– А вам какой смысл в этом?

– Не хочу быть собакой на сене! Да и надеюсь, что вы своими новинками с нами поделитесь. Хотите ещё идею, Ольга Фёдоровна?

– Оленька, Тимофей Матвеевич, для вас просто Оленька!

– Тогда уж просто Тимофей. Или Харза.

Женщина приветливо улыбнулась:

– Так что за идея?

– Чистая фантазия. Представьте, что у каждого из нас в кармане маленький телефонный аппарат, которому не нужны провода. В любой момент один из нас может позвонить другому…

– Сомневаюсь я, что такое возможно, – пробормотал Ильин.

– А мне, – усмехнулся Тимофей, – птички на хвосте принесли, что в Подмосковье одна компания такую связь наладила. Правда, в небольшом районе.

– Наладила, – кивнула Оленька. – Не в районе, а в одной деревне. Наставили вышек-ретрансляторов ходят, задрав нос, и звонят друг другу с этих своих «сотовых» телефонов.

– Это они нос задирают, пока никто их не признаёт, – теперь уже Тимофей стал серьёзен. – А как вы предложите им продаться княжеству за деньги, мигом променяют гордость на звонкую монету. Я бы их выкупил с потрохами, пока Трубецкие с Долгорукими на них лапу не наложили. Вот только не поедут они сюда.

– Вы считаете, что это перспективно?

– Очень! И готов предоставить площадку для экспериментов. Здесь, в Невельске, в Ходже. Если добавить Свердловск…

– Мы подумаем, Тимофей Матвеевич, – Оленька улыбнулась. – А Трубецких с Долгорукими можно не опасаться. Разве что Оболенских…

Ильина помолчала, постукивая пальцами по столешнице:

– Скажите, Тимофей, как это у Вас получается?

– Что именно?

– Вы стали главой рода полтора месяца назад. И тут же начали обрастать людьми. Вам служат те, кто приходили за Вашей головой. Те, кто не подчинялся никому и никогда. На Вас работает одна из лучших команд наёмников. Полковник Малыгин, известный гордец, пошёл к Вам в вассалы. Теперь к Вам прибились легендарные строители. Да Вам даже форму для дружинников шьёт глава самого известного клана портных трёх империй! Может, объясните, как Вы этого добиваетесь?

– Скажите, Оленька, а почему Вы строите завод со мной, а не с тем же Вяземским или Тифонтаем?

– Вы предложили лучшие условия!

– То есть, я на Вас не воздействовал?

– Нет, конечно!

– Вот и ответ на Ваш вопрос. Я всем предлагаю лучшие условия. То, что им надо. И никак не воздействую. Всё очень просто.

* * *

Вертолёт до жути напоминал «корову», сиречь Ми-8. Здоровенная банка, в которую можно затолкать три десятка человек и несколько тонн груза. Португальцы в Африке называли его «бабуином», французы – «папуасом».

Харза вертолеты не любил. Он вообще предпочитал заходить на точку наземным путём. Дольше, да. Зато нет дурацкого ощущения полной беспомощности, когда винтокрылая дура, грохоча движком, чешет по воздуху, открытая всем глазам и ушам. Стреляй, кто хочет!

Сейчас стрельба не планировалась, только долететь до Ходжи и высадить пассажиров, но вбитые в кровь инстинкты всё равно предлагали не лезть в летающую братскую могилу. Увы, но морской путь пока был заказан: волна после урагана ещё не улеглась, да и сторожевик банально страшно подводить к пирсу – навалит бортом, никакие покрышки не спасут. Свердловчане летели все, а Вахтанг взял с собой только трех жен и парнишку лет семнадцати. Внука, надо понимать. Остальных оставил восстанавливать Южно-Курильск.

– Нэчего прахлаждатся! – ответил он на заданный вопрос. – Пуст работают. Быстрее своимы станэм!

На вопрос об оплате и вовсе отмахнулся: «разбэрэмса».

В итоге вертолет загрузили наполовину. Плюсом прихватили немного груза, запрошенного Лешим.

Харза устроился поудобнее, нацепил на голову наушники и задрых ещё до того, как пилоты раскрутили винты. А проснулся, когда эти винты уже не крутились. В Ходже, на бывшей площади деревни Лешего, которую и приспособили под вертолётную площадку.

Леший стоял метрах в пятидесяти и с выражением муки мучениской на лице слушал спор здоровенного мужика в камуфляже с худощавым жилистым парнем в бело-синем капроновом костюме.

– Какого хрена у вас здесь поля? – вопрошал мужик, уставив взгляд в лист бумаги. – Тут лес сплошной!

– Сам ты «поля»! – возмущался парень. – Лес и обозначен!

– Где лес? Белое всё!

– Белое – лес.

– Лес должен быть зелёным!

– Зелёный тоже лес! Он разный!

– Какой, к хреням, разный! Лес, он и есть лес! А это что за зебра полосатая?

– Полуоткрытка!

– И так уже две декады, – пожаловался Харзе Леший. – У топографов лес зелёным рисуется, а поля – белым. У спортсменов – поля жёлтые, но могут быть полосатыми, лес белый, но местами зелёный. И ни те, ни другие не хотят учить систему друг друга. Я уже обе вызубрил, а они ни в какую!

– А почему могут так, а местами иначе? – заинтересовался Тимофей.

– В зависимости от сложности пробегания, – вздохнул Савелий. – Как будто бульдозеру не пофиг! В принципе, карты готовы. Это они по привычке лаются.

Количество геологов, гидрологов, геодезистов и прочих геофизиков вкупе со строителями широкого профиля на квадратный километр в Ходже зашкаливало, и Тимофей ощущал себя лишним на этом празднике жизни. А потому спал, пил, ел и утверждал самые общие решения. Строить всю промзону в Ванинской бухте, а жилой комплекс – в Советской Гавани? На фига? Чтобы заводы спать работягам не мешали? А на работу по утрам как добираться? Километров десять – пятнадцать? Специальный автобус пустить? И не один, чтобы селедками не набивались. Годится! О работягах надо заботиться.

Отдельно промышленный порт, отдельно пассажирский? Логично. А грузы в пассажирском как принимать? Отдельный пирс? Не совсем отдельный. Ни хрена не понял, но пусть будет так! Аэропорт поднять на хребет? А что Малыгин говорит? За? Тогда и я за! Вспомнить бы, как тут всё в том мире было… Но как вспомнить то, чего никогда не знал. Вот в саванне возле Танганьики – другое дело. Каждый баобаб опишу, даже давно слонами разломанный и сожранный. Железнодорожную ветку от Обмылка кинуть? Вот просто взять и кинуть? Это как?

Понятия «построить железную дорогу» и «быстро» у Харзы в голове не укладывались. Он ещё мог понять, как, нагнав толпу комсомольцев, слепить восемь километров узкоколейки, чтобы за один раз дрова вывезти. И то, у Островского быстро не получилось. Фантастика, чо! Но Вахтанг собирался тянуть полноценную двухпутку в полтысячи вёрст! Быстро? Судя по обалдевшим глазам Ильиных, у них это тоже в голове не укладывалось. Впрочем, железная дорога нужна? Нужна! Заниматься ей будет отдельная группа, на основном строительстве это не отразится. Ну и пусть строят. Сделают быстро – хорошо, не получится – сделают медленно. Пусть строят. Но пени со столичных аэропортов надо содрать по максимуму, а то своих-то на всё не хватает!

Так что Тимофей отдыхал, набирался сил, дискуссировал с Ильиными на тему ассортимента выпускаемой ещё не существующим заводом продукции, рассказывал сказки о сотовой связи и компьютеризации родовых владений и наслаждался жизнью. По крайней мере, пытался.

Озеро Песчаное в ¾. И как по такому фото карту делать? Вооот!

Глава 8

Хотене с детства не любила официальную куртуазность и прочий этикет. Банально не понимала, к чему все эти расшаркивания, поклоны, реверансы и прочая чушь. Эта вилка для рыбы, эта для мяса, а эта для десерта! Будто карасю не всё равно, чем его за хвост подцепили? Ах, Ваша Милость. Ох, Ваша светлость! Не будете ли так любезны, пукать в другом конце зала?

Как, зачем и почему надо ловить рыбу – понимала. Кулаками с Вако махала с неизменным усердием. А этикет… Только чтобы маму с бабушкой не огорчать. А вот пригодилось, совершенно неожиданно.

Как влетела в самолёт, отшвырнув в сторону преградившую дорогу стюардессу, так и пригодилось. Без знания этикета пришлось бы укладывать на пол пару петухов, изображавших службу безопасности, ещё кого-нибудь, потом… А так на первый же оклик: «Девушка!», тормознулась на минутку, выпрямила спину, гордо взглянула через плечо и небрежно бросила: «Ваша светлость!». И разом всё изменилось. Даже ушибленная стюардесса перестала жабой смотреть. Остальные просто рассыпались в любезностях. Неторопливо прошла в первый класс, мило улыбнулась Паше, устроилась в кресле рядом и тут же передёрнула у княжича десяток золотых. За перелёт заплатить и ушибленке монетку вручить с извинениями. Ни за что ведь пострадала.