Текст книги "Харза кусается (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

Соавторы: Виктор Гвор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Император выругался, поставил фигуру на первую попавшуюся клетку, поднялся, подошёл к рабочему столу и поднял трубку:

– Привет, бабушка!

Строго говоря, императрица России приходилась ему прабабушкой, причём троюродной. В старину назвали бы величайшей тёткой. Да и это родство только благодаря прадеду, решившему освежить кровь Дмитрия Пожарского в жилах сибирской династии. Но как-то само собой сложился упрощенный стиль общения. Тем более, годы не так уж сильно отразились на Ярославе Михайловне.

– Здравствуй, внучек, – по голосу можно было и вовсе предположить, что говорящая – ровесница Юрия. – Что-то давно ты бабку не беспокоил. Так ведь и смерть мою прозевать недолго.

– Ой, вот только не надо, – сморщился император. – Ты ещё нас всех переживёшь! Да и мне первому сообщат, ты же знаешь. Отвлекут от чего угодно.

– Ага, опять, значит, в шахматы резался? – удовлетворённо сказала Ярослава. – Так всё государство проиграешь! Как там было: «Император играет в фигурки, государство уходит из рук»[1].

– На скрипке он играл, – буркнул Юрий.

– На скрипке, – согласилась российская самодержица. – Но разница небольшая. Ты хоть знаешь, что в мире творится?

– В общих чертах! Никто с нами не воюет, и не собирается.

– Вот тут я тебя поправлю. Собираются. Мюллеры жаждут Коробейниковых пощипать. Это у них взаимно. И не понимают, что сцепятся толпа на толпу. И у наших там шансы аховые. Придётся мне вмешиваться. А это большая война. Тем более, Фридрих на нас ближайший год дуться будет.

– А ему-то что не так? – удивился Юрий.

– Что ему не так? – в голосе Ярославы прозвучало удовлетворение. – А его тут мальчик Паша за усы подёргал. Ты вот на шахматы залипаешь, а кайзер по пистолетикам с ума сходит. А наш Пашенька на последнем чемпионате мало, что первое место взял, так ещё всех его зулусских выкормышей вышиб! Фриц лично мне звонил, возмущался, что утаили от него новую конструкцию какого-то хитрого пистолета.

– Паша, Паша, – Юрий сосредоточенно вспоминал, кого из бабушкиных стрелков так звали. Ярослава по соревнованиям с ума не сходила, но всегда радовалась победе русского оружия на любом поприще. И всех выдающихся спортсменов знала поимённо. Приходилось и сибирскому монарху соответствовать. – Антонов, что ли?

– Нет, внучек! Промахнулся! Долгорукий-Юрьев! Двадцать лет мальчику! А тебе стыдно должно быть, у тебя новый чемпион тренировался.

– У меня? – удивился император. – Да у меня, кроме этого придурка Шепилова, ни одного стрелка нет. Зато целая федерация дармоедов такие письма рассылает, что можно сразу на Колыму за оскорбление моего императорского Величества наличием в моей империи таких придурков. Никак руки разогнать не доходят.

– У тебя, у тебя! Знаешь такого мальчика: Тимофей Куницын-Ашир, твоей милостью с недавних пор князь? Вот он Пашеньку и тренировал.

– Куницын? – снова удивился Юрий. – Так ему же самому двадцати одного нет! Или есть? Неважно! Какой из него тренер? Хотя пострелять любит, да. В Хабаровском наместничестве всю преступность под ноль извёл. Да и в Сахалинском заодно.

– А ещё что скажешь?

– Наглый он! Представляешь, бабушка, у нас тут в роду Нашикских девочка главой стала. Молоденькая. Умница. Образованная. И просто красавица! Женись и прибирай род к рукам. Пока я выбирал будущего жениха, она выскочила за этого Куницына! И ведь не прикажешь развестись. Общество не поймет. Распустили мы их…

– Что еще этот ухарь натворил?

– Развёл моего хабаровского дурачка на кусок бросовой земли на побережье. Теперь город строит. Откуда только деньги⁈

– А я тебе расскажу. Князя Оболенского помнишь? Михаила Антоновича?

Юрий поморщился:

– Пиявка жадная!

Ярослава весело рассмеялась:

– Куницын твой из этой пиявки двести лимонов высосал! И это только вира!

– За что⁈

– За оскорбление его, куницынского, достоинства. У мальчика очень большое достоинство. А его сестрёнка среди бела дня в центре Москвы посадила на кол какого-то кандальника. Нет, представь, поставила раком, и засунула в зад его же биту для лапты!

– Что-то ты, бабушка, сама, как кандальник, заговорила!

– А что? Дело такое, что этот жаргон лучше подходит. Представляешь, обула букмекеров Трубецкого на миллион, так он ей ещё и извинения принёс. А ещё твой Куницын уводит у меня людей просто толпами! Да что людей. Авиаполк украл, представляешь⁈

– Подожди, подожди, как украл? Какой авиаполк?

– Семнадцатый. Они в последней заварушке столько наворотили, что никакой возможности наградить, как заслуживали, не было, чтобы вой на всю страну не поднялся. Ну мои умники и придумали: дали личному составу приватизировать хозяйство. Не учли, что сожрут их в мирном бизнесе. А может и учли. Оболенский же и сожрёт. Кто же знал, что появится твой Куницын и начнёт откусывать от Оболенского такие куски. В общем, уехал мой лучший полк на Кунашир.

– Слушай, бабушка, а зачем ты мне это рассказываешь?

– Затем, Юрочка, что у нас, если не забыл, есть Большой План. Ради которого предки империю делили, а мы много лет давим рода. И как в него ложится Куницын, который за считанные месяцы прыгнул из грязи в князи? И непонятно куда собирается прыгать дальше. Что он будет делать, когда мы объявим, что все привилегии по боку, собственность больше не собственность, а титул – красивое слово?

– И что он сможет? – пожал плечами император. – Один против двух империй.

– Что он сможет с авиацией, армией и, не исключено, к тому времени с флотом? Да и один ли? Центром сопротивления точно станет. А знаешь, через кого Оболенский передавал ему деньги? Через свердловчан!

– То есть за этим стоит…

– Нет, но родственные души снюхались. Авантюрист авантюриста издалека видит. Вот так!

Юрий вздохнул. Вот любит Ярослава наводить тень на плетень. Давно же всё придумала и решила, так чего тянуть…

– Бабуль, ты скажи прямо, что надумала. Воевать собственного князя я не готов!

– И не надо! Куницын прислал мне заявку на императорский суд. Обвиняет Анатолия Долгорукого в изнасиловании и многократных покушениях.

– Зачем?

– А затем, что оба они князья, а от дуэли Толечка отказался, причем в таких выражениях… На пять дуэлей хватит плюс оскорбление моего императорского величества. Перепил с испугу, наверное. Дело там понятное насквозь, Толик давно зарвался. Империи только полезно будет, если его казнить или загнать в Мурманск. А самая прелесть в этой ситуации, что наш новый чемпион, что у Куницына тренируется, Толин сынок. А непосредственный Пашин тренер – та самая девочка, которую этот дурак двадцать лет назад обидел. Ты только прикинь! Дама хочет лично пристрелить князя из пистолета. Тимофей согласен на любую форму дуэли. Там ещё сестрёнка с колом на заднем плане маячит. А у меня за такие фразы четвертование положено. И что выбрать?

– Бабуль, а не один ли хрен?

– Один! Но оформление разное! – рассмеялась императрица. – В общем, дам я Толе пистолет с одним патроном и пять минут времени. Не решится – под белы руки, да на деревяшку. Позолотим, раз уж князю в зад. А у Куницына хочу попросить помощи для Коробейниковых и Лукашенок в будущей войне. Франки не бандиты, посмотрим, чего наш молодой да резкий стоит в серьезных делах. Через тебя, конечно. Годится? Ты напряги своих, пусть разузнают побольше. А я в Москве под твоего Яшеньку турнир соберу. Открытый юношеский чемпионат мира. До шестнадцати лет. Чтобы скандинавы своего Карлсена прислали. Заодно покажем викингам, у кого лучше головы работают.

Положив трубку, император долго смотрел в стену. Опять этот Куницын! Впрочем, Ярослава хорошо придумала. На фронт! Дать аудиенцию и передать просьбу Её Величества. Хватит у него наглости отказаться от просьбы двух императоров? Впрочем, для этого не наглость нужна, а глупость. А вот этого за Куницыным пока не наблюдалась.

– Дядя Юра, – оторвал от размышлений голосок Яшеньки. – А Вы шикарный ход нашли!

– Когда?

– Когда трубку брали. Ферзь де пять! Сразу кончает!

Яша. На первенстве мира до десяти лет.

[1] Переделанная фраза из песни А. Городницкого.

Глава 17

Война всегда разная. Иногда это лихие рейды по тылам врага, налёты на штабы и склады, удары по коммуникациям в самых неожиданных местах и долгие, кажущиеся бесконечными, ночные марши. В другом случае – лобовые столкновения многотысячных армий, когда пуль и осколков в воздухе больше, чем оводов над высокотравьем жарким летним солнцем, а выучка и знания стоят куда меньше обыкновенного везенья. Бывает, что противники месяцами стоят друг напротив друга, настроив укреплений, и обмениваются тысячами снарядов и мин, а пехота, закапываясь в землю, чтобы не поймать раскаленный кусок корявого металла своим личным организмом, одним глазом смотрит на самолёты, плетущие кружева в небе. Красиво, только желательно, чтобы вон тот, с крестиками, не вывалил свой груз нам на голову. Да и наш, с трехполосным кругом тоже может постараться. С высоты, из прозрачности неба, все, что копошится на земле, кажется одинаково уродливым и грязным. Сложно не ошибиться! А то мобильные группы продираются сквозь джунгли, внимательно глядя под ноги и стараясь не наступить на старательно измазанный обезьяньим говном колышек, и не зацепить веточку, работающую спусковым механизмом у летающей колоды, любовно утыканной ржавыми гвоздями.

Разная бывает война. И каждая новая – странная и неповторимая. Собственно, странная, потому что неповторимая. Но есть и общая черта – любая война, это очень страшно.

Анатолий Долгорукий боялся объявлять войну. И родичи не поймут, да и все остальные тоже. Ни с того, ни с сего, бросаться в драку далеко на востоке? Зачем, почему?.. А внятно объяснить причины… Как? Сообщить, что двадцать лет назад не удержал в узде низменные порывы, а теперь надо подчистить хвосты? Так сказать, устранить физически объект мимолётного вожделения, плод сего мероприятия, а заодно всех, кто принял участие в их судьбе в последнее время. С такой мотивацией враз слетишь с места главы, как бы ещё самого не подчистили! Долгорукие за такой удар по репутации строго спросят, весь род встанет против главы! Да и у империи вопросы возникнут. Потому Анатолий ограничивался посылкой на далёкий Кунашир убийц из числа собственных дружинников. Проблем-то, прийти и убить пару тупых баб да одного туземного князька. Достал пистолет, и паф-паф. Добраться сложнее, чем дело сделать!

Исполнители, понимая, что в увлекательную игру «паф-паф» могут играть обе стороны, прилетали на остров, осматривались, убеждались, что океан глубок, тайга глуха, а в бамбучнике и не такие орлы бесследно пропадали, и шли сдаваться в плен. Выполнить задание шанс исчезающее мал, а возвращение на материк живым проходит по разряду невероятного чуда. Лучший вариант – осмотреть достопримечательности, поваляться на черном вулканическом песке, и домой, на отдых от не шибко праведных трудов. Вот только князь такой отдых устроит… А то, что пленные на Шикотане отдыхают, и отдых хоть активный, но не летальный, «туристам» сообщал каждый встречный. На всякий пожарный. Протокольные-то рожи профессиональных дружинников за километр видны

Тимофей же выбрал скучную, но эффективную тактику соблюдения законов. В этом мире ни разу не нарушал, не считая правил дорожного движения, нечего и начинать! Первым делом, чета Хорьковых собрала несколько толстых папок компромата на Анатолия Фёдоровича. Когда насиловал, кого, бил или так обошёлся, какой суммой откупился и откупился ли. Большую часть материала пока придержали, а на основании меньшей, Машка отправила князю вызов на дуэль. Мария Егоровна нынче дворянка, имеет право! И оружие в таких случаях выбирает женщина. Тем паче, отец чемпиона мира должен владеть пистолетом. Хотя бы знать, каким концом направлять и куда жать.

Отец чемпиона мира ответил гневным письмом, в котором указывал «грязной шлюхе» её место; обещал при случае повторно доставить ей удовольствие, но уже в извращённом виде; и отказывался стреляться, ибо «много чести»!

Следующий вызов отправил Тимофей. Право выбора оружия, согласно правилам, предоставлялось Долгорукому-Юрьеву. Основание твердое: показания двух дюжин человек, ловящих крабов на Шикотане. Ответ был ожидаем. Стреляться с «мелким туземным князьком», равно помериться силой в другом её аспекте, их светлость не пожелал. А на указание, что князь Куницын оставляет за собой право вынести на суд Императрицы требование о принуждении к дуэли, Анатолий сообщил, что он эту «суку на (вырезано цензурой) вертел». То ли перепил бедолага, то ли от страха помутился сознанием.

Копия переписки с приложением всех собранных документов отправилась в Имперскую канцелярию России, а Тимофей поехал смотреть чемпионат мира по стрельбе и зарабатывать будущий кунаширский флот.

В Берлине догнало извещение, что просьба его удовлетворена быть не может. Поскольку князь Анатолий Фёдорович Долгорукий-Юрский застрелился в одной из уборных императорского дворца. Заела человека совесть! Лучше бы, конечно, с крыши сиганул, а то зеркало пулей расколотил, говорят – плохая примета.

Выигранная бескровная война внесла путаницу в планы. Никто не рассчитывал, что Ярослава Михайловна столь радикально подойдет к вопросу. Бабушки, они же добрые должны быть. Пирожками угощать.

В самолёте Павел подсел к Куницыну:

– Тим, тут такое дело… Я хотел… В общем… Ну это…

Тимофей с усмешкой следил за мучениями парня. Потом сжалился:

– Вот так глава старого уважаемого рода просит руки понравившейся ему девушки! Фи, Патриция! С Хотене-то хоть объяснился?

– Объяснился, – понурил голову Пашка. – Она сказала, что надо у тебя спросить.

– Так спроси! Нормально, как положено!

Пашка покраснел до корней волос:

– Отдай мне Хотене в жёны!

– Вот, это слова не мальчика, но мужа! Хочешь быть мужем – будь им. Если Хотене не возражает, разумеется.

Победный вопль нового чемпиона переполошил весь самолёт. Можно было подумать, что на борт прокрался дикий таежный медведь и воет теперь от радости, попав в летающую бесплатную столовую. Тимофей взял за руки жениха и примчавшуюся на крик невесту:

– Как глава рода Кунициных-Аширов объявляю вас помолвленными. Свадьба по окончанию траура у Долгоруких-Юрьевых. И можете поцеловаться!

– На помолвке не целуются, – одернула Харзу Надя.

– Да? – удивился Тимофей. – А мы, вроде, целовались.

– Мы вообще много чего делали, и делаем, не так, как положено!

– Чего уж теперь, – Харза насмешливо посмотрел на парочку, безуспешно пытавшуюся соединить губы. Носы мешали. – Пусть учатся!

Как новому главе рода, Павлу пришлось из Москвы срочно лететь в Нижний Новгород, принимать дела. Хотене, уже в статусе официальной невесты, составила компанию жениху. Если Пашеньку кто обидеть решит? Магически усиленный мастер муай боран лишним никогда не будет.

Остальные загрузились в Южно-Сахалинский рейс, оккупировав первый класс целиком. Едмедь с ним, с Оболенским, пусть наживается! Ему наши деньги на похороны пригодятся. Тимофей настроился на восьмичасовой перелёт. Попросил Надю присмотреть за телом, развалился в кресле поудобней и шагнул в астрал.

Ничто изменилось. Словно подернулось легкой дымкой, сквозь которую временами скользили едва заметные облачка. Или у Тимофея улучшилось астральное зрение? Возможно, сложилось со звериным и стало вот таким. Интересно, а как проявится зверёк?

Словно по команде, из плеча высунулась темная мордочка, огляделась по сторонам, и через мгновение, харза выскочил наружу и радостно запрыгал вокруг человека. Извернулся, схватил пролетавшее облачко, помчался за вторым, впитал оба в себя и прискакал обратно. Ловко увернулся от протянутой руки.

– Какой ты быстрый, Старик, – хмыкнул Тимофей. – А давай попробуем так… Харза!

Тело перекидывалось в новую форму неохотно. Лапы всё время удлинялись, заканчивались человеческими ступнями и ладонями, хвост норовил отрастить скорпионье жало, про зубы и говорить стыдно! Помолодевший Старик сначала кружил вокруг Тимофея, потом прыгнул на грудь получающемуся уродцу и всосался. И всё сразу стало на свои места. Лапы, как лапы, хвост, как хвост, клыки – всем клыкам клыки. Когда куница длиной за два метра без хвоста, клыки у неё – тигры обзавидуются! И шерсть на боках жесткая, но золотистая. Захотелось бегать, прыгать, носиться, глотать маленькие вкусные облачка. Вёрткое, гибкое, быстрое тело было совершенно. Харза и раньше отличался предельной для человека скоростью. Для медленного, неповоротливого человека! Теперь же… Тимофей отдался новым ощущениям и даже не заметил, когда Старик выскользнул наружу, и по астралу помчались две желтогрудые куницы. Крупный самец, оставивший старческие немощи в мертвом теле в клетке зульского зоопарка, и двухметровый монстр с инстинктами зверя и человеческим сознанием, впервые высвободивший свою суть. И они, потеряв счёт времени, носились, играли, глотали облака, когда-то бывшие чьей-то сутью, и счастье захлестывало от ушей до кончиков длинных пушистых хвостов. Астрал вокруг звучал, как музыка. Сложная слаженная смесь классических мелодий, бравурных маршей, жестких песен наёмников и щемящей тоски самодеятельной лирики. А потом в симфонию астрала проник легкий диссонанс, почти не ощутимый, но навевающий тревогу. Старик молнией метнулся к Тимофею, тела сплелись, и князь Куницын открыл глаза в самолётном кресле.

– Наконец-то, – выдохнула Надя. – Ты в порядке?

– Даже не представляешь, насколько! Я…

– Потом! Самолёт сажают в Новосибирске. По техническим причинам. А именно, нас с тобой хочет видеть император!

– На кой мы ему сдались?

– Понятия не имею. Но рейс ждать не будет. Что делаем?

– Лось и Бак остаются в Толмачёво, вызовут нам самолёт из Менделеево, – скомандовал Харза. – Остальные летят дальше, займутся багажом и сообщат остальным. Если не вернёмся, всем уходить на Кунашир.

– А Ходжа?

– Не тронут, там Оленька. Мы не стоим того, чтобы развязывать войну со Свердловском.

Вызов «на ковер» был непонятен, а потому тревожен. Люди годами добиваются аудиенции! Ладно, князья – поменьше, но неделю-другую промурыжат, к бабке не ходи! А тут посадили рейсовый борт, ломая расписание аэропорта, руша планы сотен людей, подогнали к трапу лимузин, с мигалками и сиренами пронеслись к дворцу. Небось, и движение перекрыли по всей области. Сугубо показать, что могут! Под стук каблуков сопровождающих провели в кабинет.

Юрий третий, самодержец всея Сибири и многая прочая, с недовольным лицом, сидел за рабочим столом. У входа двумя статуями с включенными рентген-аппаратами в глазах, замерли хранители августейшего тела. Император поднял голову и взглянул на вошедших. Сесть не предложил.

– Так… Так… Так… – Юрий перевернул лежащий перед ним доклад текстом к низу, покачал головой. – Князь Куницын-Ашир и княгиня Нашикская. Очень интересно, княгиня, – титул будто выплюнул. – А скажите, княгиня, с каких это пор княгиня может носить этот титул при отсутствии князя?

Надежда гордо вскинула голову:

– С того момента, как женщина становится главой княжеского рода!

– А что, женщина может быть главой рода? – с сарказмом спросил император.

– Законом не запрещено! – парировала Надя.

– Значит, надо исправить закон, – хмыкнул император. – Женщина – существо слабое, нежное, ей от природы положено за мужской спиной от невзгод укрываться.

– Закон обратной силы не имеет, Ваше Величество, – Надя присела в реверансе. – На момент смерти моего деда единственной официальной наследницей была я. И единственной чистокровной Нашикской – тоже. Пришлось взвалить на себя мужское бремя.

– Следовало обратиться ко мне! – пожурил самодержец. – Чтобы я подобрал тебе достойного мужа, которому ты и передала бы род.

– Имеет ли смысл тревожить Ваше Величество по таким пустякам, – Надин голос сочился мёдом, стекающим с бритвы. – Да и кто бы ни был мой муж, Нашикским он не будет, следовательно, быть главой нашего рода не сможет. Кроме того, всё это относится к компетенции рода. Да и результаты моего управления в первые два месяца обнадёживают.

– Повторяю ещё раз: женщине у власти не место! Мало ли что, закон несовершенен!

– Ваше Величество, издайте указ, запрещающий женщинам занимать руководящие посты, и я немедленно передам управление мужу. Но прошу учесть, что род Нашикских, в таком случае, перестанет существовать, поскольку незамедлительно вольётся в род Куницыных-Аширов.

– Вот про это я и говорю! Почему не посоветовалась, выходя замуж?

– Извините, Ваше Величество, но мужчин я предпочитаю выбирать себе сама. И командовать в моей постели не можете даже Вы!

– Вот упрямая девчонка! – сверкнул глазами Юрий. – На Колыму захотела?

– Это в Вашей власти, Ваше Величество, – не дрогнувшим голосом ответила Надя, глядя прямо в глаза монарху. – В отличие от моей постели!

Поединок взглядов император проиграл. И чтобы скрыть это набросился на Тимофея.

– А ты, князь, что это ты не успел главой стать, а уже залил кровью весь Кунашир и половину Сахалина? За что финикийца повесил?

– За вымогательство и оскорбление дворян на их территории, – подпустив мутного стекла во взор, отвечал Тимофей, представив, как он вытаскивает императора из-за стола и долго пинает ногами, целясь в пах. Чтобы охреневшие от власти козлы больше не появлялись на свет… – А так же, за наём бандитов для нападения на нашу родовую усадьбу. При нападении было также уничтожено до полусотни уголовных элементов и отряд наёмников, пытавшихся захватить золото, приготовленное для сдачи в Золотой приказ. Подробный отчет сдан в Сахалинское отделение имперской жандармерии.

– А что ты устроил в Корсаковском порту?

– Совместная с жандармерией операция по уничтожению шайки некоего Самохвата, за которой числятся грабежи, разбой, убийство и присвоение титула имперского князя.

– А братья Нашикские?

– Были вызваны мной на дуэль за оскорбление и попытку изнасилования моей сестры, которое произошло на глазах у князя Вяземского и Бориса Владимировича Ильина, представителя Свердловского завода. Вид дуэли выбрали они. Я дрался один против троих. Они просто не справились с собственной магией. Чему свидетели – половина хабаровского дворянства, включая наместника.

– То есть, ты ни в чём не виноват, – прищурился Юрий. – Две сотни человек мертвы, а ты чистый, как брильянт! Так?

– Так точно, Ваше Величество! Две сотни бандитов, мошенников, насильников и убийц уничтожены в полном соответствии с законом.

– А скажи, Тимофей Матвеевич, Мария Петрова у тебя служит?

– Так точно! Мария Егоровна Петрова, теща главы рода Алачевых, служит у меня старшим инструктором по стрелковой подготовке.

– Простолюдинка?

– В первую очередь, она высококлассный специалист. О квалификации Марии Егоровны говорит то, что она, в частности, готовила Павла Долгорукова к чемпионату мира по практической стрельбе, который он выиграл.

– Вот ведь! Хорошо, князь. Допустим, я тебе поверю. Но проверю обязательно. Впрочем, это все лирика. Вернемся к делам! Тут у соседей заварушка намечается с франками. Война приграничных родов. Заключи-ка, ты, союз с Коробейниковыми или Лукашенками, да помоги братскому народу в справедливом деле. У тебя же сейчас враги, как нельзя кстати, закончились.

– Чем мой маленький бедный род может помочь таким грандам? – Харза сделал удивлённое лицо.

– Иногда и соломинка ломает спину волу, – сообщил монарх. – Так каков будет твой положительный ответ?

– Это приказ или просьба?

– Не могу я в таком деле приказывать, – огорченно махнул рукой Юрий. – Могу только настоятельно просить.

– Ваша просьба равносильна приказу, – вытянулся Тимофей. – У кого я могу узнать подробности?

– Как доберёшься до Хабаровска, там сейчас князь Лукашенко-младший торчит. То ли консультируется у кого, то ли союзников ищет. С ним и обсудите. Ладно, не буду задерживать. А вы, Надежда, в следующий раз подумайте, прежде чем замуж выходить. Посоветуйтесь… И не стесняйтесь обращаться!

«Хорошо быть императором, подумал Тимофей. – И в просьбе хамской тебе не откажут, и на дуэль за такие слова не вызовут. Ещё и намекает на помощь с Долгоруким. Ладно, всему своё время. Пока придётся стерпеть! Что ж, старые войны закончились. Начинаются новые».

Интерлюдия

Когда приглашённые вышли из кабинета, Юрий, чуть не сплюнув на пол, поднял замотанную изолентой трубку:

– Бабуль?

– Что, внучек, – раздался насмешливый голос, – уделала тебя молодёжь?

– А ты откуда знаешь?

– По голосу слышу. Ты, наверняка, переехать их решил, словно гусеничный трактор, а они, не в пример твоим наместникам, за своё зубами держатся.

– Наглые, упрямые, самоуверенные сопляки! – выругался Юрий. – Как франки прибьют мальчишку, выдам эту нахалку за Яромирку! А то я ей приказывать не могу она, видишь ли, сама себе мужчин выбирает! Вообще охамела!

– Да… – протянула Ярослава. – Скажи, внучек, а обязательно самодуром прикидываться? Не умеешь ведь!

– Не умею, – согласился монарх.

– Так и на хрена, прости мой галльский, мучал афедрон, если облегчаться не умеешь? Не мог усадить за стол, напоить чаем и поговорить по-человечески? Узнать, чем люди живут, что думают. Неужто, Куницын помочь отказался бы?

Юрий молчал. Долго молчал. Потом, наконец, выдал:

– Бабуль, а что, так можно было? Я же император все-таки.

– Вот именно, – грустно сказала Ярослава. – Император. Тебе всё можно. В первую очередь быть самим собой. А ты этого никак не поймёшь!

Глава 18

Искать в Хабаровске представителя российских родов не пришлось. Боярич Николай Лукашенко, в компании Ивана Хвощёва, ожидал их в аэропорту. Чтобы гости не завязли в сутолоке воздушных ворот края, два лимузина с гербами Вяземских подогнали прямо к трапу. Во втором ехала красная дорожка и четыре дружинника парадного расчета. С боевым оружием. В столице императорский эскорт беднее встречал!

– Если не возражаете, поедем сразу к Афанасию Ивановичу, – предложил Хвощёв. – Я понимаю, надо бы отдохнуть с дороги, но…

Тимофей переглянулся с Надей. Непонятно, к чему такая спешка, но почему бы и нет. Голодными не оставят, зато накормят ещё и информацией, а то шуму вокруг много, а понимания – никакого! Загрузились всем составом, не забыв Малыгина, лично примчавшегося в Новосибирск выручать сюзерена.

В резиденции дожидались Вяземский, старший Хвощёв и обильно накрытый стол. Даже два. Один, уставленный блюдами со всевозможными яствами, другой – застеленный километровками западных границ империи.

Отдали должное кухне хозяев, поделились впечатлениями от чемпионата мира, выслушали последние хабаровские и российские новости и сплетни, и перешли к делу.

– Вот Вы мне объясните, – задал первый вопрос Тимофей. – Как вообще можно воевать, когда нельзя трогать не имеющих отношения к родам? Подходит танковая колонна к пограничному посту, предъявляет документы на каждого, техпаспорта на танки, таможенники ставят штампы, военные платит пошлины. Потом враг движется в направлении Ваших, Николай, родовых земель, тщательно соблюдая правила дорожного движения. Завтракают, обедают и ужинают в кафе, пироженки с водкой покупают в магазинах на обочине, ночуют в мотелях, разместив бронеходы на парковках. По дороге ухаживают за девушками, дарят цветы и конфеты, обещают скоро вернуться с победой. Если какой раздолбай ухаживал недостаточно учтиво или кого обидел, сдают хулигана полицейским… Добравшись до места расчехляют пушки, и понеслась душа в рай!

Присутствующие дружно рассмеялись.

– Вы извините, – развёл руками Харза, – у меня в таких войнах опыт небольшой. Но я бы этой колонне такую встречу подготовил, что прямо на окраине моих земель перемешал бы и личный состав и технику с чернозёмом, да и вся недолга. Потом металлолом вынул, а трупы на перегной оставил. В компостный скотомогильник.

– Вы несколько утрированно представляете картину, – улыбнулся Вяземский. – На таможне, к примеру, регистрироваться не надо. Война объявляется за декаду до срока. За это время согласовываются коридоры, по которым могут двигаться армии на территории другой державы. В своей стране можно перемещаться и вне коридоров. Немного облегчает логистику, как понимаете. Выход за границы коридоров карается от крупной виры до уничтожения. В коридорах боевые действия запрещены, хотя нонкомбатантов оттуда эвакуируют. Проходов может быть несколько, так что некий простор для манёвра имеется. Но в целом Вы правы, не война, а выступление курвячьего цирка с клоунами-дегенератами и отвратительными фокусами. Потому межгосударственные конфликты и крайне редки. Никому в здравом уме не хочется в подобном участвовать.

– Но у нас особый случай, – пояснил Николай, показывая кончиком карандаша на карте. – Владения Мюллеров и Клёкнеров граничат с нашими и Коробейниковскими. Да и Бартенслебены с Мерцами не так далеко. А поскольку у нас договор о совместной обороне со Звонарёвыми, Маркушевыми, Боковиными, то с той стороны подтянутся Нюбели, Бурдкарты, де Трюе и Анзолотти, – карандаш мелькал, обводя упоминавшиеся территории. – В общем, всё складывается так, что и у нас и у них земли сливаются без посторонних включений. Можно сказать, государства в миниатюре. Коридоров, как таковых, не будет, за полнейшей их ненадобностью. Только отселят гражданское население. Это у нас. Франки, скорее всего, проблемами своих бюргеров заморачиваться не будут. В общем, ограничений минимум.

– Бурдкартов не будет, – сообщил Тимофей. – Мы с Вильгельмом пообщались в Зуле. По договору ему ближайшие два года воевать нельзя. Но если мы, не дай едмедь, залезем на его территорию, то уже я должен вступиться.

– И он будет выполнять договор? – вскинулся Лукашенко.

– Судите сами, – Харза достал экземпляр договора. Бумаги пошли по рукам.

– Блестяще! – воскликнул Вяземский. – Ещё ничего не началось, а Вы сократили силы противника процентов на двадцать! Если то, что я слышал о Вильгельме, хоть на процентов десять соответствует истине, этот договор он выполнять будет.

– Да я и не знал про войну, – потупился Тимофей. – Просто не хотел, чтобы мой подрядчик отвлекался от важного и полезного дела на всякую ерунду.

– Всё равно перевес за ними, – не разделил энтузиазма бывшего командира Акинфей Хвощёв. – И немаленький. По личному составу, чуть не вдвое. По артиллерии раза в полтора. По бронеходам, если империя даст технику, уже мы имеем перевес. Ты, Сергей Трофимыч, закроешь небо без проблем. Точнее, с проблемами, но не для нас. Но главное – маги. Как нейтрализовать Кауфмана – не представляю! Да и вообще, пятеро против двоих!

– Господа, вы учитывайте, что мы вообще не в курсе событий, – попросил Харза. – Откуда у родов артиллерия? Бронеходы? Ну ладно, у Сергея авиация, но вы что, уходя в отставку, приватизировали техническую часть полка? Или сразу мехкорпуса?