Текст книги "Шаткое равновесие"
Автор книги: Михаил Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
– Тогда вопрос. Угрюмов приехал, скинул Таисию в пропасть и уехал. Что здесь делала Наташа? Мы нашли четыре окурка ее сигарет. Один взяли на экспертизу. «Кент» четвертый номер из ее мундштука. Она приехала раньше и нервничала в ожидании жертвы, много курила, стоя у парапета. Потом увидела деньги. Вот она могла не знать о наследстве и пойти на убийство ради полумиллиона. Но не так просто оказалось справиться с Таисией. Шрамы на шее о многом говорят. Тогда и растерянность понятна, и потеря биты, и дерево. По времени тоже все совпадает, не надо мудрить. Свидетель, машина, велосипед, окурки, бита, следы от колес, шрамы на шее. А что Угрюмов? Наследство? Под вопросом. Часы? И они могли дать сбой спустя сто лет. Но в одном я с вами согласен. Предвзятость мешает расследованию, и я готов рассматривать все версии. Даже несостоятельные.
– Вот теперь я вижу, что мы сработаемся, – улыбнулся Вербицкий.
Блохин понял, что Вербицкий сам не верит в свой бред. Просто он хочет опустить партнера на землю и заставить мыслить шире. Была и другая сторона медали. Вербицкий понял главное – прямых улик против Наташи нет и уже не будет. Висяк! Им этого не простят, по головке не погладят. Назревает международный скандал, следствие приобретает политическую окраску. О смерти Таисии будет говорить вся Европа, а Россия должна будет признать несостоятельность своих следственных органов, не способных найти убийцу. Вербицкий находится на пике своей карьеры. Молодой, талантливый, энергичный – и уже «важняк». Ему есть что терять. Блохин уже давно не думал о карьере, через год на пенсию. Выше собственной головы не прыгнешь. И о звании полковника он не мечтал, без высшего образования погоны полковника не получишь. Выговоров в деле тоже хватало. Бить стекла чужих машин – семечки. Всевластный хозяин города многое себе позволял. Прощали.
– Сумеете выбить ордер на обыск дома Угрюмова? – спросил Вербицкий, садясь в машину.
– Достану. Только бы не облапошиться. Судья мне не простит промашки. Чего мы найдем? Поезд-то ушел.
– Ничего подобного. Угрюмов спокоен. Его никто не подозревает и не надо его убеждать в обратном. Наташа должна сидеть за решеткой: мы в ее вине не сомневаемся, а он лишь свидетель, который может нам помочь закрыть дело. Если мы его спугнет, то проиграем.
– Я вас понял, товарищ старший следователь по особо важным делам.
13
Алексея разбудил звонок. Он глянул на часы – два часа дня. Болела голова, вовсе не хотелось никому открывать дверь. Но придется. События развиваются слишком быстро, надо быть в курсе дела, готовиться ко всему. Впрочем, он был готов к самому худшему.
Алеша встал из-за стола и пошел открывать дверь. На пороге стоял Таин адвокат Игорь Стрешнев.
– Разбудил?
– Ничего. Что случилось?
– Не мог тебе дозвониться, решил приехать.
– Я отключил телефон.
– Уже догадался. Ты едешь на похороны?
– Когда?
– В три часа отпевание в кладбищенской церкви. Через час.
– Конечно, еду. Быстро вы все обтяпали.
– Хороним по православным обычаям, на третий день. Пришли к решению похоронить Таю на территории ее усадьбы, но отпевают только на кладбище. Труп следствию больше не нужен.
Адвокат прошел в мастерскую и осмотрелся. Он привык к роскоши, и обстановка его немного коробила. Алексей переодевался и продолжал расспросы.
– Я думал, ее похоронят во Франции.
– Так бы и случилось, если бы она умерла там своей смертью лет через сорок. Пока мы имеем дело с ЧП местного масштаба. Его не следует раздувать до окончания следствия, надо приложить все силы, чтобы избежать скандала. Совет директоров в курсе. Я говорю о директорах отелей на Лазурном Берегу Франции.
– Кто же теперь будет командовать этой братией?
– Понятия не имею. Во Франции у Таисии свои адвокаты и управляющие. Я занимаюсь только российскими делами.
Алексей поправил галстук.
– Я готов.
– Поехали. На улице стоит твой «Мерседес», которым ты не пользовался. На похоронах соберутся все ваши с Таей друзья. Ты не можешь приехать на своей колымаге, никто не знает об изменениях в ваших отношениях, и не надо им ничего знать. Ты наследник и должен оставаться вне всяких подозрений. Пересуды бомонда к хорошему не приводят.
Они вышли на улицу и сели в шикарную машину, адвокат взял на себя роль водителя.
– Я до сих пор не могу осознать случившегося, – помотал головой Алексей. – Собирался сегодня отмечать Наташин день рождения, а еду на похороны Таи. Наташа сидит в тюрьме. Одно мгновение, и весь мир перевернулся.
– В одно мгновение миллионер может превратиться в нищего. Наоборот случается реже. Жизнь вся состоит из мгновений, Алеша.
– Я хотел бы, чтобы ты взялся защищать Наташу, Игорь.
– Не возьмусь. Можешь меня уволить. Она убийца и должна понести наказание по всей строгости закона. Вот в прокуроры я бы записался.
– Ты же ничего не знаешь.
– И знать не хочу. Настя слышала разговор Таи и Наташи по телефону. Правда, только на пленке автоответчика, но это не имеет значения. Тая взяла чемодан с деньгами и поехала на встречу с ней. Больше ее живой никто не видел. Мне этого достаточно. Я привык честно служить своим хозяевам, и если они умирают, это не повод для предательства. У меня есть свои убеждения.
– Наташка не убивала ее и о деньгах ничего не знала.
– Куда же делся чемодан с полумиллионом долларов?
– Я думаю, что скоро все разъяснится.
– Не сомневаюсь. И в результате не сомневаюсь. Ты подумал, что делать с капиталом? Оставлять деньги в России или выводить за рубеж?
– Я не хочу заниматься чужими деньгами, Игорь.
– Они твои, такова воля усопшей. Команду можешь сменить, я не пропаду, имею богатый опыт.
– Никого я увольнять не собираюсь. Команду сколачивала Таисия, а она дураков и прохвостов при себе не держала. Работай как работал.
– Спасибо, хозяин. Тебе надо подписать кучу документов. Все готово. Можешь сделать это в любую минуту.
– Успеется.
– И не обижайся на меня за Наташу, Алексей. Я не могу переступить через себя. Ее судьба предрешена, ни один адвокат не возьмется ее защищать.
– Оставим эту тему.
– Как прикажешь.
В церкви было столько народу, что не продохнешь. Полированный дубовый гроб стоял у иконостаса с закрытой крышкой, на которой лежал венок из белых роз. При появлении Алексея и Игоря толпа расступилась. Батюшка размахивал кадилом и читал молитву низким хрипловатым голосом. Алексей узнал в нем отца Григория. В голове тут же прокрутилась сцена их последней встречи и эпизод со следами мотоцикла в кустах возле Чертова копыта. Возле церкви тоже собралась толпа и стояла вереница шикарных машин. Отдельные лица были знакомы Алексею. В их числе начальника криминальной милиции. Он чувствовал, как за ним наблюдают сотни глаз. Вдруг его будто что-то кольнуло. Алексей оглянулся и увидел женщину в толпе, шагах в десяти от себя. Она была вся в черном, в широкополой шляпе с нависающей на лицо вуалью.
Похороны походили на спектакль. Алексей не чувствовал того, что чувствуют люди, прощаясь со своими близкими.
– Где взяли этого попа? – спросил он, наклонившись к Игорю.
– Отец Григорий? Это его приход. Все покойнички проходят через его руки. Он единственный отпевала.
– Что ты о нем знаешь?
– Ничего. За три года это пятые похороны, на которых я присутствую, и всегда вижу только его.
– А гроб нельзя было открыть?
– Ты бы об этом не спрашивал, если бы пришел на опознание. Жуткое зрелище. Таисия не хотела бы, чтобы ее лицезрели в таком виде. Мы все сделали правильно, пусть остается в памяти людей красавицей. Такая глупая смерть!
Кто-то выпустил белых голубей, они вспорхнули к куполу, покружили и сели на перила балкона. Алексей увидел на балюстраде второго этажа мужчину с фотоаппаратом в руках. Это был профессиональный фотоаппарат с телеобъективом. Как мог попасть сюда репортер? Похороны не афишировались. С другой стороны, как сюда попали все остальные… Угрюмов опять оглянулся. Женщина в черном исчезла. Наваждение!
После отпевания гроб с телом положили на катафалк, друзья и близкие сели в свои машины и последовали за ним. Вереница отправилась к особняку Таисии. Перед тем как уехать, Алексей обошел церковь. Возле заднего входа он заметил стоящий у стены храма мотоцикл и осмотрел колеса. Его интересовал рисунок на протекторах. Все совпадало, но никак не могло повлиять на следствие. Его версия не имела перспектив. Нужны неопровержимые доказательства, а их нет. Оставался последний шанс – новый следователь со свежим взглядом и подозреваемый, имеющий все основания убить Таисию. Надо быть очень убедительным, чтобы надломить заскорузлое мышление сыщиков.
Похоронили Таю рядом с дворцом на плантации роз, которые она высаживала собственными руками. В доме были накрыты столы, произносились речи, сказано много теплых слов. Игорь просил его выступить, но Алеша не смог, а в разгар поминок и вовсе ушел, ни с кем не попрощавшись. Его никто не осуждал, ему сочувствовали.
14
Понедельник выдался пасмурным, накрапывал мелкий дождь. Блохин и Вербицкий приехали в усадьбу покойной миллионерши в девять утра вместе с представителем банковской службы по технической поддержке сейфового обслуживания. В кабинет Таисии Покровской были приглашены ее адвокат Игорь Стрешнев и горничная Настя в качестве понятых. Сейф вскрыли без всяких проблем. Там были несколько коробок с драгоценностями, пара папок с документами и письмо в надорванном конверте. На конверте – надпись «Прочти», написанная от руки. Вербицкий надел резиновые перчатки, достал листок, развернув его, прочитал: «Приготовь полмиллиона к пятнице. Не рублей, разумеется. Возможно, она клюнет, если ты будешь убедительна. Если она возьмет деньги, значит, ты права. В таком случае я от нее откажусь. Но я не верю в положительный результат. Других шансов у тебя нет!»
Вербицкий покрутил листок в руках.
– Напечатано на пишущей машинке. Странный способ общения, если есть телефон.
– А у телефона есть автоответчик, записывающий разговоры, – возразил подполковник. – Записки, как правило, выбрасывают, а голос на пленке остается.
Вербицкий обратился к адвокату:
– Где может находиться сотовый телефон Таисии Покровской?
– Не имею ни малейшего представления. Она с ним не расставалась.
– У него была функция автоответчика?
– Полагаю, у него имелись все функции. Очень дорогая игрушка, отделанная белым золотом и бриллиантами.
– Вы знаете номер? Оператора связи?
– Нет. Свой номер она никому не давала. Звонила сама и у нее работала функция антиопределителя номера. Если бы ее телефон знали даже только близкие, он не умолкал бы. Ей звонили на городской, сюда либо в офис.
– Что вы можете сказать по поводу этого письма, Игорь Николаич?
– Таисия боролась за свое счастье, это так естественно. Видимо, она считала, что Наташа не искренна в своих чувствах к Алексею и была уверена, что девушку можно купить. Она была убеждена в том, что деньги сильнее чувств, деньги – ось, вокруг которой вертится земля, и хотела убедить Алексея в том же. Теперь мне понятно, зачем она сняла со своего счета наличные.
– А вы что скажете? – обратился Вербицкий к горничной.
– Таисия Львовна читала письма, надев перчатки, как и вы. Она получала большую корреспонденцию. Каждый конверт просматривала на просвет, боялась заразы. В пятницу я не придала большого значения чемоданчику в ее руках. Она уехала из дома около десяти вечера, точно не скажу. Сказала, что будет поздно и чтобы я ее не ждала. В руках у нее был металлический чемоданчик. Села в свой «Мерседес» и уехала.
– Почему вы мне об этом раньше не рассказали? – разозлился Блохин.
– Вы меня не спрашивали. Я приучена отвечать на вопросы. У нас в доме свои порядки.
– И больше вы ее не видели? – продолжал Блохин.
– Нет, не видела.
– А утром здесь появился Алексей.
– Да. Следом пришли вы и нашли пленку в автоответчике.
– Я помню, что, где и когда нашел.
– Нам здесь больше делать нечего, – пожал плечами Вербицкий.
– Похоже на то.
Следователь убрал письмо в карман, и они ушли. Оба сыщика были возбуждены – письмо спутало их планы. Оно не подходило ни под одну из выдвинутых версий. Пришло время поговорить с Угрюмовым, но без нажима. Алексей оставался свидетелем и таковым останется, пока не будет доказано на сто процентов его участие в преступлении, во что сегодня никто не верил.
– Теперь я понимаю, зачем Угрюмов приехал к Таисии на следующее утро в субботу. Он искал письмо. Оно портило ему погоду, – проворчал себе под нос Блохин.
– Обратите внимание, Родион Викторович, Алексей указывает в письме конкретный срок. «Приготовь к пятнице», – пишет он. Значит, план выстраивался заранее. Почему пятница? Да потому, что в пятницу он собирался на день рождения к дочери своего хозяина и в десять вечера находился бы рядом с Чертовым копытом. Оставалось выманить туда Таисию вместе с деньгами, что Наташа и сделала.
– Но его планы сорвались, а убийство состоялось, – запротестовал Блохин. – Мы уже сверили по часам его возможности. Алексей не успел приехать на мыс к десяти часам вечера. Если бы он поехал туда сразу от Юрия Артю-хова, то все сходится. Но он сидел за рулем «Фольксвагена», а ему нужен был «Пежо», чтобы подставить Наташу. Возможно, он поверил словам Таисии и засомневался в преданности девушки.
Вербицкий подумал и сказал:
– Есть другой вариант, но он недоказуем и может существовать только в теории. Практически доказано, что на месте преступления Наташа была. Или ее машина. Но если предположить, что она не убивала Покровскую, а деньги забрала. Возможно, между ними произошла потасовка, бейсбольная бита тому свидетельство. Наташа оглушила женщину и сбежала. Почему не предположить, что Угрюмов наблюдал за происходящим. Если он никуда не заезжал от Артюхова, а сразу поехал на своей машине на мыс, то оказался здесь первым. Спрятал машину, затаился. После отъезда Наташи ему оставалось только скинуть оглушенную битой Таисию с обрыва и спокойно поехать в бар «Старая крепость». Потом учинить там драку на глазах свидетелей.
Блохин щелкнул языком.
– Красиво, но недоказуемо. Идеальный вариант. А если женщины разошлись мирно? Все его планы и старания полетели бы к чертям. На случай в таких делах не рассчитывают, нужна стопроцентная гарантия успеха. Второго случая может не подвернуться. Тем более мы знаем, что план готовился заранее. Если говорить о сговоре между Алексеем и Наташей, то можно предположить такую схему: Наташа готова оглушить бывшую подружку жениха, а он доведет дело до конца. Ей полмиллиона за работу, а ему наследство. Все довольны, все смеются. Но зачем в таком случае оставлять следы? Дураку понятно, что они выведут следствие на Наташу.
– А если он этого хотел?
– Значит, он дурак. Попав в ловушку и не видя из нее выхода, прижатая к стенке Наташа сдаст его с потрохами. Зачем ей сидеть за убийство, если она его не совершала. Как соучастница она получит от пяти до семи лет, а не пятнадцать или двадцать.
– Да. И опять мы в тупике.
Машина остановилась у гаража. Они не договаривались сюда ехать, само собой получилось.
– Так. Приехали. И что дальше? – спросил Вербицкий.
– Надо пригласить Угрюмова на допрос. Почему бы нет? Дело подходит к развязке, надо расставить точки, и нам нужны его показания. Протокол.
– Все правильно.
Они зашли в открытые ворота гаража. Никого.
– Значит, он дома. Нам наверх по винтовой лестнице, – предположил подполковник.
– Минуточку терпения.
Вербицкий направился к конторке за стеклом, Блохин последовал за ним. У окна сидел хозяин гаража Баженов и разговаривал по телефону, напротив за столом – девушка у компьютера сверяла данные.
– Извините за беспокойство, – кашлянул Блохин, – нам нужен Алексей.
Баженов что-то буркнул в трубку и положил ее на рычаг.
– Все на двенадцатой автобазе готовят транспорт к техосмотру. Завтра туда приедут гаишники, заодно и наши машины проверят.
– Ладно, съездим на базу, не проблема.
Вербицкий, прищурившись, наблюдал за девушкой, потом улыбнулся:
– Прогресс и до вас дошел. В Краснодаре до сих пор пользуются печатными машинками.
Не отрываясь от экрана, девушка сказала:
– Это Алексей Васильич следит за прогрессом. Машинку отправили на пенсию, – ока указала на верхнюю часть шкафа. Вербицкий оглянулся, но никакой машинки не увидел.
– Пенсионерка сбежала.
– Алешка, вероятно, выбросил. Тут и так тесно, – вмешался Баженов. – Ну, как продвигается следствие?
– Практически закончено. Остались формальности. Алексею следует подписать протоколы, – ответил Блохин.
– Значит, Наташка? Не могу поверить. С ее сердечностью и открытостью? Вам, конечно, виднее, но моему разуму такое недоступно.
– Можно взглянуть на ее машину еще разок? – спросил Вербицкий.
– Сколько угодно.
Начгар вышел из-за стола и повел сыщиков к машине.
Вербицкий увидел разбитое окно и с укоризной посмотрел на подполковника. Баженов открыл дверцу.
– Вы не забыли, подполковник, что взяли Наташины туфли с заднего сиденья?
– Я ничего не забываю.
Начгар понял, что Блохин здесь не главный и решил воспользоваться моментом, достав ключи от машины из бокового кармана дверцы.
– Наташа не запирала машину и не уносила ключи. Багажник заперт. Вот ключ, можете открыть. К машине никто не подходил, все на месте, кроме туфель.
– Спасибо за разъяснение.
Вербицкий облазил все углы, но ничего не нашел. В багажнике лежала запаска, домкрат и баллонный ключ.
– Странно, – сказал он. – У женщины всегда машина забита всяким мусором, бабскими безделушками, а эта выглядит бесхозно. Вы ничего кроме туфель не брали?
– Нет. Но я вам уже говорил, на туфлях нашли отпечатки пальцев Угрюмова. Вряд ли этому стоит удивляться. Все вещи девушке покупал Алексей, в том числе и бейсбольную биту. На ней тоже есть его отпечатки. Но не на ручке, а на ударной части. Они же жили в одном доме. На ее вещах могут быть его отпечатки и наоборот.
– Вы уверены, что в субботу утром машина была заперта?
– Уверен.
– Значит, ее мог запереть только Алексей. Ключи он положил в машину потом, когда увидел разбитое окно. Обратили внимание на брелок?
Блохин нахмурился.
– А что с ним?
– Машине три недели от роду. Фирменный брелок похож на медаль с тиснением на черном эбоните. Гладкий, полированный. На нем отлично остаются отпечатки пальцев.
– Ну и?
– А мы видим подкову из металла, тисненную, изогнутую. На такой никаких отпечатков не остается.
– Надо вызвать криминалиста, – предложил Вербицкий. – Не очень хорошо разбираюсь в их кухне, но от кейса с деньгами должен остаться какой-то след, если он находился в этой машине.
– Есть смысл. Тем более что наш эксперт собаку съел на следах. Полковник Безмерный тридцать лет в строю. Он по вашим ботинкам определит, в каких районах города вы побывали за последние три дня.
– Честь ему и хвала. Задействуйте его. Будет повод еще раз прийти в гараж.
– Нас не гараж интересует, а пристанище Алексея. Считайте, что ордер уже в кармане. Я разговаривал с судьей сегодня утром, он дал добро. Без обыска мы не можем выдвигать полноценное обвинение. Он это понимает.
– Спугнем Угрюмова.
– Его присутствие необязательно. И понятые нам не нужны. Пока Алексей работает в другом гараже, мы можем осмотреть его дом. Если что-то найдем, сделаем официальный обыск, а если он успел уничтожить все следы, то и торопиться не будем.
– Я на нарушения не пойду, подполковник. Если мы найдем улики, нас обвинят в том, что мы их подбросили. Без понятых в дом Угрюмова заходить нельзя.
– Я хотел как лучше.
Автобаза была огромной, найти Алексея оказалось делом трудным, но они нашли его. Парень возился с мотором в светлой рубашке, будто врач в чистом кабинете обследовал больного. Он не сразу заметил подошедших, а они не сразу вспомнили, зачем пришли. Изо рта шофера торчал янтарный мундштук с дымящейся сигаретой. Рукава рубашки были засучены, и сыщики увидели засохшие глубокие царапины на его руке, идущие от локтя к кисти. Четыре жирных полосы. Инструментом так не поцарапаешься. Женские когти – другого диагноза быть не могло. Надо отдать должное и сыщикам, и Угрюмову. Они сделали вид, что ничего не заметили, а он спокойно выпрямился, вытер руки платком, опустил рукава рубашки и застегнул ее на пуговицы.
– Нигде не можем вас найти, Алексей, – начал Вербицкий. – Я следователь из краевого центра. Вы должны завтра к нам приехать во второй половине дня подписать протоколы. Мы готовим документы для передачи в суд.
– Хорошо, я приеду.
– К пятнадцати часам.
– Буду.
– У меня есть к вам побочный вопрос, Алексей Васильич.
– Пожалуйста.
– Какие сигареты вы курите?
– «Кент». Четвертый номер, легкие.
– Те же, что и Наташа?
– Мы курим одинаковые сигареты, так удобнее.
– Возникает второй вопрос. Чтобы мы не зацикливались на окурках, найденных на месте преступления. Вы были на мысе Чертово копыто в пятницу?
– Нет. В пятницу я там не был. В среду. Мы там встречались с Таисией в среду, по ее инициативе.
– Обсуждали что-то важное?
– Она просила меня вернуться к ней. Я отказался. Разговор кончился ничем. Каждый остался при своем.
– Спасибо. Больше у нас нет вопросов.
К машине возвращались молча. Каждый пытался переварить увиденное и услышанное.
Когда они сели в машину, Вербицкий сказал:
– Войти в его квартиру надо не замеченными.
Блохин улыбнулся:
– Через подъезд. Его замок можно монеткой открыть.
* * *
Два уважаемых работника правоохранительных органов проникли на частную территорию воровским путем, вскрыв квартиру перочинным ножиком. Стыдоба! Для Блохина такая практика была в порядке вещей, что касается Вербицкого, то он чувствовал себя вором.
На первый взгляд ничего необычного они не увидели, кроме самого помещения, мало пригодного к жилью, и толком не знали, что и где искать. Осмотрелись, прошлись. На столе стоял маленький поднос с недопитой чашкой кофе, хлеб, масло, сыр, в центре ваза с подсохшими цветами. Валялись ключи от машины. Постель не убрана, на тумбочке пепельница, полная окурков, зажигалка, пачка сигарет «Кент»;
– Окурки можно вычеркнуть из протокола об уликах, – сказал Вербицкий. – Тут целая пепельница таких же и все помяты мундштуком.
– Да, да, – обозлился подполковник. – Теперь, чтобы доказать присутствие Наташи у Чертова копыта, нам надо найти там женские прокладки.
Блохин поднял ботинки, стоящие у камина, и осмотрел подошвы.
– Известка или штукатурка. Не похоже, чтобы он делал здесь ремонт. Где это его носило?
– Итальянские ботиночки. Шофер из курортного городка одевается лучше столичного олигарха.
– Не забывайте, Илья Алексеич, с кем этот шофер жил последние три года.
– Я обратил внимание на его костюмчик, в котором он пришел на похороны. Никогда не скажешь, что перед вами шофер, живущий в бывшей ремонтной мастерской.
Блохин выдвинул ящик тумбочки.
– Что это?
Он достал коробочку и открыл.
– Поздравление с днем рождения и обручальное кольцо, – прокомментировал Вербицкий. – Он собирался сделать Наташе предложение. Не успел. Подарок она так и не получила.
– Я о другом подумал, – хмыкнул Блохин. – Если бы Алексей женился на Наташе, Таисия свое завещание порвала бы, тут и к гадалке ходить не надо. А теперь она этого сделать не сможет.
– Да, мотив, – согласился Вербицкий. – Но присяжные его не примут всерьез.
– Чтобы говорить о суде, надо доказать причастность к убийству одного или другого, – рассердился Блохин. – На Алексея у нас до сих пор ничего нет. Судья с нами разговаривать не будет. Сигареты не в счет. Царапины есть и у него, и у Наташи. Может, они между собой подрались. Остается только бита и машина. Жиденько. Пленка автоответчика – косвенная улика, а не доказательная. Письмо и деньги говорят об их договоренности, а не убийстве. Девочки сторговались, нашли консенсус. Что касается присяжных, если мы доведем дело до конца, то окажись Алексей на скамье подсудимых, он выйдет из зала суда свободным. Этого парня в городе знает каждая собака, с него на рынке денег не берут, ко дню рождения заваливают посылками со всей страны. До недавнего времени он в летний сезон подрабатывал спасателем на главном городском пляже. Тонущих детей и женщин пачками из моря вытаскивал. Нет, Илья Алексеич, Алешку нам не посадить, Угрюмов и убийца – вещи не совместимые. Я иду у вас на поводу лишь потому, чтобы вы это сами поняли. Вы чужак. Я ничего не хочу вам внушать. В конце концов вы сами все поймете. Убийца сидит в камере.
– Завтра мы обязаны ее выпустить, если не предъявим обвинение, – напомнил Вербицкий. – На данный момент у нас нет стопроцентных доказательств ее вины.
– Если мы их не состряпаем.
– Ничего мы не состряпаем, расследование на контроле у губернатора. Дурацкое слово «на контроле». Тоже мне, господь бог! Что он смыслит в нашем деле. Послали дворника из Таджикистана проверять сочинение десятиклассников по русскому языку.
– Нам-то какое дело до губернатора? – пожал плечами Блохин. – Наше дело убийцу найти.
– Ищем. С того ли конца лучину жжем?
Вербицкий вытащил из-под дивана печатную машинку.
– Найдите листок бумаги, Родион Викторович.
Блохин выдвинул ящик письменного стола.
– Черт! Тут и проверять ничего не нужно. Конверты те же самые и бумага идентична.
– Нам нужен образец.
Вербицкий поставил машинку на стол, Блохин подал ему бумагу. Следователь достал письмо, изъятое из сейфа, развернул его и перепечатал текст один к одному.
– Ну? Близнецы! Вопросов с письмом больше не возникнет.
Он достал листок и убрал его вместе с письмом в карман, а машинку накрыл чехлом и убрал под диван.
– А зачем вы ключи от машины взяли? – спросил Блохин.
– Какие ключи?
– От «Пежо».
– Я ничего не брал.
Вербицкий вернулся к столу. Перед ними лежали ключи от машины с брелоком в виде подковы. Возникла пауза.
– Мистика какая-то. Угрюмов не мог успеть приехать сюда до нас. Мы из гаража сразу же поехали на автобазу.
– Второй комплект, чего тут удивляться.
Блохин бросил ключи на место.
– Об этом я не подумал.
Он подошел к стулу, на котором висел замшевый пиджак без пуговицы, и начал выворачивать карманы и выкладывать содержимое на стол. Один документ их заинтересовал. Они прочли его вместе, молча.
– Что это? – спросил Блохин таким тоном, будто увидел змею.
– Это доверенность на автомобиль «Пежо-308», выданная, неким Дмитрием Капраловым Алексею Угрюмову еще в четверг.
– И где же этот чертов «Пежо»?
Блохин начал копаться в других бумажках.
– Ищите ответ? – спросил Вербицкий.
– Уже нашел. Это чеки с центральной платной стоянки. Когда-то на том месте стоял малый хоккейный стадион. Развалился давно, площадку расчистили под стоянку. Машин триста там стоит, а то и больше. Зимой пустует, но только не в сезон. За одно лето покрываются все зимние убытки.
– И о чем нам могут рассказать эти чеки?
– Уже рассказали. Вы платите деньги через автомат, вам выдается чек и открывается шлагбаум. На чеке указано число и время заезда. При выезде чеки проверяют. Если вы простояли больше суток, то платите дополнительно за лишнее время. Вот почему чеки не выбрасывают.
– Какое число стоит на чеках?
– Шесть штук, и все за пятницу.
– Он шесть раз заезжал на стоянку?
– И столько же раз выезжал, если только не загнал шесть машин. Но такого не может быть.
– Нам бы одну найти, – сказал Вербицкий, доставая блокнот. – Диктуйте время.
Блохин разложил чеки на столе.
– Так. Начнем с самого раннего. Секундочку… Вот первый. Пятница 18 часов 35 минут. Следующий чек отбит в 19 часов 15 минут, через сорок минут. Третий оплачен в 21 час 42 минуты. Четвертый получен в 22 часа 18 минут, пятый в 23 часа 38 минут и шестой в 00 часов 27 минут. Но это уже суббота.
– Так, записал. Запомните номер машины из доверенности и все положите на место.
– Это же улики?
– Улики, добытые незаконным путем, не действительны.
– Давайте вызовем понятых.
– Рано, Родион Викторович. У нас пока ничего нет, кроме этой странной зацепки, на которой голову сломать можно. Ключи от машины мы, пожалуй, одолжим, но и их надо будет вернуть.
– Без проблем. У вас есть идея?
– Я уверен, что «Пежо» господина Капралова стоит на стоянке. Она далеко от гаража?
– Минутах в пятнадцати езды в сторону моря.
– Вот даже как? Значит, от нее до Чертова копыта рукой подать.
– В два раза ближе, чем от других известных нам точек.
– У меня такое чувство, будто мы взяли след.
– Тогда вперед!
Алексей тем временем сидел в «Газели» метрах в двадцати от своего дома и наблюдал за гаражом. Он не сомневался, что с автобазы сыщики поедут к нему. Садиться им на хвост не имело смысла, он приехал сюда другой дорогой и удивился, увидев кроме «Волги» Блохина новенький «Форд» с номерами прокатной фирмы. В машине сидел мужчина лет сорока и чего-то ждал. Алексей вспомнил – этого типа он видел на галерее церкви во время отпевания, у него был фотоаппарат. Что это могло значить? Вероятно, пресса ведет свое расследование. Алексей решил, что репортер ему не помеха и нет смысла мешать его работе. Лишний скандал в прессе не помешает.
Сыщики вышли из дома, сели в машину и уехали. «Форд» тронулся следом. Алексей не торопился. Он знал, куда они поехали.
* * *
У въезда на стоянку стояла очередь из четырех машин. Ждали минут десять, потом Вербицкий оплатил въезд и получил чек. На огромной территории было активное движение, кто-то заезжал, кто-то уезжал, журавлиная шея шлагбаума работала, как маятник: вверх – вниз, вверх – вниз. Следователи отправились на поиски пешком.
Ярко-красный «Пежо-308» сверкал на солнышке, они увидели его через пятнадцать минут.
– Загадка «Найди десять отличий», – усмехнулся Вербицкий.
– На машине нет царапин, она в идеальном состоянии, – сказал Блохин.
– Вы очень прозорливы. А теперь главное.
Вербицкой подошел к дверце водителя и дернул за ручку. Закрыто. Он вставил ключ, дверца открылась. Следователь сел за руль, Блохин устроился рядом.
– Отличие второе. У машин разные ключи, что вполне естественно.
Они осмотрелись.
– Один в один. Машины из одной партии, – заметил Блохин.
– Разумеется. В одном магазине куплены с интервалом в десять дней. И номера идут подряд. Поменять их за две минуты можно.
– В чем же идея? Не улавливаю.
– Сейчас разберемся.
Вербицкий откинул козырек над головой, и ему на колени упали права и документы на машину, выписанные на имя Натальи Шейниной. Он заглянул в отделение для перчаток. Там лежала коробочка в фольге, перевязанная ленточкой, и женская косметичка.
– Вот это женская машина, как вы любите приговаривать, Родион Викторович: «И к гадалке не ходи!» А я-то думал, чего в Наташиной шкатулке с бижутерией не хватает? Это подарок медперсонала – янтарные бусы, кольцо и браслет. Но Алексей ничего не знал о подарке. А после такого тяжелого дня и о правах забыл: шесть ходок на стоянку за один вечер. Голова не компьютер, всего не учтешь. Одной ложки дегтя хватит, и вся бочка с медом испорчена.
