Текст книги "Шаткое равновесие"
Автор книги: Михаил Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
ИТОРИЯ ШЕСТАЯ
Мишень
1
В окно постучали. Алексей вздрогнул и проснулся. Он стал очень плохо спать, ему все время снился один и тот же сон. За ним приходят люди в форме и надевают наручники. Алексей никогда не паниковал, а в последнее время нервишки стали сдавать. Он забрался в такую таежную глушь, где его никто не отыщет. Так ему казалось. Устроился на бензовоз и перевозил бензин с нефтеперерабатывающего завода к нефтехранилищу, расположенному у железной дороги, где этот бензин перекачивали в цистерны. Путь его бензовоза – огромный стокилометровый крюк через глухую тайгу с кошмарной извилистой дорогой, множеством обрывов, бесчисленным количеством горных рек и шаткими мостами. За смену удавалось делать не больше двух рейсов, а сейчас, когда в Сибири лег снег и дорога стала скользкой, смена растянулась на двенадцать часов. Шоферам платили хорошие деньги, жаловаться не приходилось, но риск остаться без головы был велик.
Стук в окно повторился. Алексей встал с кровати, накинул полушубок и вышел в сени. В дом вошел Яшка, бригадир с автобазы.
– Собирайся, Леха.
– Куда? Ночь на дворе.
– Менты на базу приехали. Допрашивают всех без исключения. Ребят собираю.
Впервые Угрюмов пожалел, что устроился на работу под своим именем, имея на руках запасной паспорт. Кто мог представить, что милиция доберется до этой дыры, где пять поселков на сотню верст и кругом непролазная тайга. Он в розыске, любая встреча с представителями закона может стать роковой. Бежать поздно. До «железки» тридцать километров, поезда ходят раз в сутки. До Красноярска двести километров. Нет, побег его не спасет, надо идти ва-банк.
Он оделся, и они вышли на улицу. Фонарь у дома понапрасну жрал электричество, метель белой стеной заслоняла дорогу. Грузовики были оборудованы дополнительными фарами: четыре над кабиной и две на переднем бампере. Не помогало. Дальше десяти метров в такую погоду ничего не видно. Приходилось ездить на малых скоростях, но рейсы никто не отменял, бензин на заводе скапливаться не должен. Поезда повязаны с городами и бензохранилищами, бензохранилища с перевозчиком, перевозчик с нефтезаводом. Перережь в одном месте артерию, и сердце остановится. В системе работают тысячи людей, а потребителей миллионы. Угрюмов был одной из песчинок в системе перевозок и добросовестно делал свою работу, за что пользовался большим уважением у коллег и начальства. У него были золотые руки, он заводил мертвые машины в сильнейший мороз. Ребята удивлялись – такой спец и похоронил себя в сибирской глуши, такие везде на вес золота.
Ехали медленно, дорога едва просматривалась. Алексей сидел в кабине рядом с бригадиром. В кузове под брезентом сидели еще восемь шоферов. Вдоль трассы, где проходят столбы электропередач, каждый строил себе свой сруб или платил шабашникам, если были деньги. Общего поселка не получилось, интервал между некоторыми домами составлял около километра. Народ на базе собрался нелюдимый, даже в огромной пивной, построенной специально для шоферов, люди сидели по одиночке и тихо напивались «сами с собой». Никто друг о друге, кроме имен, ничего не знал, никто не задавал вопросов. Каждый имел свое прошлое, в которое вход посторонним был закрыт, но никто не имел будущего. Они причалили к своему последнему острову, где их ждала могила. Одних раньше, других позже.
Машина приползла на базу. Огромная территория с десятком ангаров для бензовозов. Пятьсот семьдесят две машины. С сегодняшнего дня на одну меньше.
– Кто? – спросил Алексей.
Это был единственный вопрос, который он задал за всю дорогу.
– Кирилл Бочаров, – ответил бригадир.
Административного здания у автобазы не было, начальство работало тут же, в ангарах, отгородившись фанерными стенками. У одной такой комнатушки остановился «ЗИЛ» бригадира, ребята спрыгнули с кузова, растирая замерзшие руки.
– Иди ты первым, Алексей, ты самый грамотный. Мы ментов не понимаем, умничают, остолопы.
Алексей зашел за перегородку. На деревянных самодельных табуретках сидели майор милиции, капитан и начальник колонны Севрюгин. Все мужики крепкие, курящие и в шапках. В этих местах не принято снимать головной убор в помещении. Оно понятно, если при разговоре идет пар изо рта. Но в каморке работал масляный обогреватель. Севрюгин лет десять как не сидел за баранкой. Ему глаз выбили. Говорит, попал в аварию. Врет наверняка. С черной повязкой он походил на бывалого пирата, а еще этот прокуренный махрой хриплый бас. Командовать умел, ума не надо, важен авторитет и понимание людей. Севрюгин знал людей. Майор тоже был личностью примечательной. Валенки, цигейковая безрукавка поверх кителя, трубка во рту, зажатая желтыми лошадиными зубами, усы и приподнятая левая бровь. Морж, не выносящий холода.
– Алеха Угрюмов, – представил Севрюгин вошедшего. – Самый толковый мужик в колонне.
– Неужто у тебя и такие есть, Гаврилыч? – хмыкнул майор. – В курсе дел, Алексей?
– Меня с кровати подняли. Яшка сказал, будто Кирюха Бочаров попал в прицел.
– Четвертый за месяц, – прохрипел Севрюгин. – Напасть какая-то.
– Не напасть, Гаврилыч, а плановое истребление людей, – поправил майор. – И опять его дом разрисовали. На мужиков давят. Психическая атака, как в «Чапаеве». Им волю дай, они вашу базу взорвут.
– У меня охрана хлеще, чем в зоне, мышь не проскочит, – басил одноглазый старик.
– А ты что скажешь, Алексей? – сквозь Желтые зубы процедил майор.
– Где я живу, знает только бригадир. Номер моего бензовоза знает диспетчер, а как меня зовут, знают человек десять.
– Ну, ну, толково мыслишь, – пыхтел махрой майор. – Ты знаешь о надписях в домах?
– Если меня решат подорвать, должны узнать мое имя, адрес и номер машины. Письма они пишут, как только водила уходит в рейс. Зачем пугать заранее? Он же может и ответить. Они пишут свои послания на стенах для нас, а не для водилы. А потом устраивают засаду на трассе. Пару автоматных очередей по цистерне – и в гости к Богу. Мол, мы предупреждали, а ты не послушал, теперь получай.
Майор встал и подошел к Угрюмову. Он был невысокого роста и смотрел на шофера снизу вверх, прищурив и без того маленькие глазки-буравчики.
– Ишь ты, как карты разложил.
– Вы лыжню видели у опушки? – спросил Угрюмов.
– Снег, как простыня, натянут, – сказал капитан.
– Тогда так. Машины идут с интервалом минут в пятнадцать. Плюс встречные попадаются с тем же интервалом. Я не считаю легковушек. Наши ребята ездят только на «Нивах» белого цвета, таковы поставки. Но они ездят в городе к «железке», а на заводе им делать нечего, получается, от дома в противоположную сторону. Бандиты тоже ездят на белых «Нивах», но они едут по трассе в сторону завода, встречают в пути нужный номер машины, пропускают ее, разворачиваются и открывают огонь по цистерне. Стреляют не по любой машине, а по той, в которой хозяин дома, в котором часом раньше они расписали стену. Вот теперь ломайте голову, где на нашей базе сидит гнида, знающая имена всех водителей, где кто живет, номера их машин и смену, в которую они выйдут на трассу. Эта гнида снабжает бандитов всеми подробностями.
Алексей сел на место. Помолчали.
– Как искать-то? – покачал головой майор. – Тут каждый второй на нарах чалился, каждый третий в розыске, каждый пятый – убийца.
– Кадровик никого не сдаст, – продолжал Алексей, – он знает, что первый попадет под подозрение. У него заведены карточки на каждого. На карточках есть только его отпечатки пальцев. Тот, кто до карточек добрался, оставил свои.
– Хочешь, чтобы мы всех дактилоскопировали? – заорал Севрюган. – У меня завтра же ни одного водилы не останется. Здесь не курорт, сам знаешь. Тоже зона, и каждый сам себя к ней приговорил, их с конвоем сюда по этапу не гнали.
– А за свои отпечатки не боишься? – спросил Алексея капитан.
– Сойдутся с картотекой, я ваш. Речь не идет о снятии отпечатков с шоферов. Речь идет о сравнении отпечатков, найденных на карточках, с базой данных. Нам нужно найти одного стукача, а не хватать всех без разбора.
– А он прав, – сказал майор. – Карточки лежат в сейфе. А?
Алексей усмехнулся.
– Тут все специалисты по замкам, потому их на дома не вешают. Любой за час «Форт-Нокс» вскроет.
– Что, что? – переспросил капитан.
– Главное хранилище золотого запаса Соединенных Штатов.
– Ладно умничать. Мысль толковая. Надо проверить, – повысил голос майор. – А что это ты о «Нивах» говорил?
– Видел их штук пять у завода. Во всех люди сидят, мужика по три. Они недавно появились. Нефтяники ездят на японских джипах, вся заводская стоянка ими заставлена. У них деньги есть, могут себе позволить, а нашим мужикам только на «Ниву» наскрести удается. А теперь вопрос. Чьи «Нивы» паслись у завода? Нашим там делать нечего, заводчане ездят в свой городок через тайгу на джипах. Вот я и решил, что ребята кого-то поджидают или график для себя составляют. Когда Рудика Сенчина взорвали, я был у него дома. На его стене малярной кистью написано: «Хочешь жить, Рудольф, сваливай восвояси!» Написано нефтью по белой штукатурке. У наших шоферов нефти нет. И еще. Наши мужики малограмотные, а послание написано без ошибок. И надо знать, что полное имя Рудика – Рудольф. Убийцы хотят всем доказать, что на нашей базе началась война, будто мы сами между собой чего-то не поделили. Их задача – посеять панику и разогнать народ. А теперь думайте, кому это надо. Только не заводу.
– Ты толковый мужик, Угрюмов, – сказал майор. – Нам бы такого парня, мы бы тебя полковником сделали. Но боюсь, ты уже отсидел за какую-нибудь крутую аферу. Ты прав. Во всем прав. За заводом красноярские воротилы начали строить автобазу на тысячу мест, губернатор получил заявку на покупку тысячи бензовозов. Закупать будут в Швеции. «Вольво». Деньги отмывают. Это же миллионы и миллионы. Ваша база для них бельмо в глазу. Завод вами доволен, но он расширяет свои мощности. Со временем новая автобаза станет единственным перевозчиком, монополистом. В дело вложены сумасшедшие деньги. Но что мы может доказать? Машины взрывает кучка нанятых бандитов. Перебьем одних, наймут новых. Стокилометровую трассу на контроль не поставишь. Тем более бандиты работают на ходу, ты это точно определил. Найдем стукача на вашей базе, они завербуют нового. Если не успели сделать копию всей картотеки. Я вижу только один выход – шоферам надо объединиться. Тут народ бывалый, со шпаной и фраерами разберетесь. Живыми возьмете, я из них душу вытрясу, а перебьете всех, не замечу. А ведь ты, Алексей Васильич, можешь взять дело в свои руки.
– Мужики за ним пойдут, – сказал Севрюгин. – Уважают.
– Подумай, Алеша. И мы покумекаем! – добавил капитан.
2
У всех, кто жил дальше одного километра от автобазы в своих домах, были и свои машины. Цепочка срубов тянулась вдоль трассы километров на семь. Все жертвы бандитов подбирались из этих индивидуалов, ни один мужик из общежития не пострадал. У Алексея, как у всех, была своя «Нива», но о том, что в сарае стоит джип, не знал никто. Эту ночь он не спал. Предложение майора стало для него неожиданностью. Если шоферы возьмут трассу под контроль, бандитам не сдобровать. Алексей давно понял их схему, под нее и выстраивал свой план.
Оружие было у всех. Ружья, карабины и даже автоматы. У Алексея был американский многозарядный карабин, купленный еще в Новосибирске. Он зарядил его патронами с картечью, положил в свою «Ниву» и поехал на нефтеперерабатывающий завод. Проезжая дом Романа Кочета, заметил стоящую возле него «Ниву». Но Кочет проехал мимо него на своей машине пять минут назад в сторону автобазы. Значит, в его доме чужие. Алексей свернул с трассы на просеку, где шла установка опор под высоковольтную линию, вышел из машины и вернулся к дому с тыльной стороны. На пороге появились трое мужчин, сели в «Ниву» и поехали в сторону завода. Алексей их запомнил. На машине не было номеров, к крыше привинчен багажник. Угрюмов зашел в дом, они все строились по стандарту – огромная русская печь посередине. На ней он и увидел послание, написанное широкой кистью, вместо краски использовали нефть. «Уйди с дороги, Роман! Не то крышка!»
Парня приговорили. Кочет должен стать пятым. Алексей вернулся к своей машине. Выезжая на трассу, он увидел проезжающий мимо рейсовый автобус. Они ходят точно по расписанию, каждые три часа. Алексей посмотрел на часы. Восемь пятнадцать. Он поехал за автобусом. Начинало светать. Небо ясное, будет солнечный морозный день. Дорога до нефтезавода напоминала волнистую морскую поверхность: подъем, спуск, подъем, спуск. Пятый километр считался самым опасным на всем пути. У пологого спуска дорога резко сворачивала влево и начинался новый подъем. Зазеваешься – улетишь в пропасть. На памяти у старожилов были такие случаи. Живым из бездны никто не вернулся. После одной из аварий обрыв огородили бетонными плитами, но каждый шофер бензовоза понимал, что никакой забор не удержит многотонный грузовик. Многотонные цистерны, идущие под уклон, могут снести что угодно на своем пути, особенно зимой, когда дорога покрыта ледяной коркой. Сюда с автобазы высылали самосвалы с песком, рассыпали его, чтобы при резком повороте не заносило цистерну. Гиблое место прозвали Чертов угол. Куда ни поедешь, везде находятся чертовы места. Алексей имел дело с Чертовым копытом, теперь познакомился с Чертовым углом. Похоже, дьявольщина будет сопровождать его всю жизнь. Въехав на холм, Угрюмов остановился и посмотрел на часы. Уже рассвело. На месте вчерашней катастрофы черный снег, сброшенный в кювет, остов сгоревшего бензовоза, бумажный цветок на столбе. Алексей стукнул кулаком по рулевому колесу и двинулся дальше.
Чем ближе он подъезжал к заводу, тем движение на трассе становилось интенсивным. Появились поселки, харчевни, магазины и автозаправки. Мертвая зона составляла километров сорок, на ней и происходили все несчастья. Угрюмов доехал до ворот завода, куда выстроилась очередь бензовозов, и остановился у пельменной напротив центральных ворот. Тут стояли две «Нивы», обе без номеров. В огромном зале пельменной завтракали шоферы, ложками черпая пельмени из больших лоханок. Столы были заставлены кружками с пивом. На всей трассе не встретишь ни одного поста или патруля, гаишники и милиция в эти гиблые места не забредали. Тут не существовало правил и законов, однако ни аварий, ни драк не случалось. Обходились без милиции, она здесь была без надобности. Проблемы начались месяц назад, но они касались только бензовозов, остальные на бедствие смотрели сквозь пальцы, тут каждый сам за себя.
За одним столом сидели шестеро мужчин, троих он уже видел возле дома Кочета. Они весело смеялись, пили пиво и рассказывали анекдоты. На пальцах татуировки, впрочем, в этих местах все ходят разрисованными.
Алексей взял себе кружку пива и сел у окна, не переставая наблюдать за веселой компанией. И не зря. К столу подошел Костя Федотов из второй колонны. Он вынул из кармана свернутую газету, небрежно бросил ее на стол и пошел к раздаче. Мужики на него даже не взглянули, будто он выбросил газету в урну. Один из мужиков молча взял ее и сунул в свой карман.
Угрюмов глянул в окно. К заводу подъехала машина Кочета и остановилась в хвосте очереди. Шестеро весельчаков даже с места не тронулись.
Алексей вышел из пельменной, подошел к бензовозу и сел в кабину рядом с шофером.
– Ты следующий, Рома.
Кочет, здоровенный мужик, гонял беломорину из одного угла рта в другой и, облокотясь на огромное рулевое колесо, смотрел вперед.
– Видел кто? – не пошевелив бровью, спросил он.
– Трое на «Ниве» без номеров. Оставили тебе послание на печи. Готовься к прыжку, начиная с сорокового километра.
– У меня карабин.
– А у них автоматы. Я зайду им в хвост, мне сподручней. Машину не гони, дай мне прицелиться.
– Понял.
Угрюмов вернулся в пельменную. Картина не изменилась. Ждать пришлось долго, наконец ребята засуетились. Снова посмотрев в окно, Алексей увидел, что из ворот завода выезжает бензовоз Кочета. Все шестеро вышли из-за стола и направились к выходу. Выждав время, Алексей пошел следом. Обе «Нивы» без номеров выехали на дорогу и направились в сторону «железки». Угрюмов не отставал, но держал дистанцию. Он знал, что ему делать, однако не собирался вступать в схватку с двумя машинами. Если даже у него что-то получится, один из шестерых успеет пустить очередь по цистерне. Успеет ли Кочет выпрыгнуть?
Первая «Нива» отставала от бензовоза метров на сто, ближе подходить опасно, вторая отставала от первой «Нивы» метров на двести, прикрывала тылы. Положение осложнялось. Через пять километров – крутой поворот вправо, на минутку или две первая машина потеряет вторую из виду. Тут требовалось высокое мастерство, чтобы проделать трюк, который он задумал.
Машины приближались к повороту. Алексей вдавил педаль газа в пол. «Нива» резко рванулась вперед, расстояние начало сокращаться. Первая «Нива» скрылась за поворотом, вторая не успела. Угрюмов нагнал ее вовремя и ударил в левую часть бампера, машину повело вправо, она свалилась в кювет, утонув носом в снегу. Теперь ее мог вытащить только буксир. Получилось. Вряд ли они успели сообразить, что произошло, Алексей уже свернул и нагнал первую машину, соблюдая ту же дистанцию. Теперь он перекрывал тыл главных исполнителей, помеха была устранена. Схема могла не сработать только по одной причине, если бандиты заметят номер на идущей за ними его «Ниве», Алексей не сообразил снять номера.
Они проехали сорокакилометровую отметину. Угрюмов взял с заднего сиденья карабин, передернул затвор, открыл окно и положил ружье рядом на сиденье. Проехали еще три километра. Алеша начал сокращать расстояние между машинами. Из окна идущей впереди «Нивы» высунулась голова, потом появился ствол автомата. Он должен высунуться полностью, а сидящий с ним рядом будет его держать. Бензовоз вдруг резко затормозил. Алексей схватил карабин, выставил в окно ствол и открыл огонь с одной руки. Картечь начала крошить машину, стрелку снесло голову. Угрюмов резко затормозил. Бандитская «Нива» взорвалась – картечь пробила бензобак.
Алексей бросил ружье и, выскочив из машины, кинулся к пылающему автомобилю. Кочет тоже бежал с винтовкой в руках. Он не понимал, что делает его спаситель, зачем он пытается вытащить шофера. У него ничего не получилось, пламя сожрало русский внедорожник.
Они стояли и наблюдали за пожаром.
– Зачем ты? – спросил Кочет.
– Хотел одного взять живым. У него газета в кармане со следующим именем.
– Живые остались позади. Ты их обошел.
– Их уже не найдешь.
На месте пожара начали скапливаться бензовозы.
Вечером того же дня майор, выступавший перед шоферами, назвал Угрюмова героем. Народ не среагировал. Они не понимали похвал и не реагировали на критику, поэтому на автобазе не вешали плакатов и лозунгов. Но от консерватизма никуда не денешься. С советских времен принято считать милиционеров самыми умными. Форму напялил, значит, имеешь право всех учить, как надо жить. Устали от этих умников. Сыты по горло.
И опять они в том же составе собрались в каморке начальника колонны.
– Надо брать Федотова, – сказал Алексей. – Списки должны быть у него. Одного сдал – бабки получил, сдаст скопом – самого пришьют. В нем отпадет нужда.
– Обыскать можем, но взять в ближайшее время не удастся, – сказал майор. – Его бензовоз стоит пустой у завода. Я думаю так: он поехал на второй круг и видел сгоревшую «Ниву» на дороге, а через пять километров вторую, утонувшую в сугробе. У бандитов в машине были широкие охотничьи лыжи, они ушли лесом. Я послал группу по следам, но на успех не рассчитываю. Федотов все понял, он добровольно не вернется.
– Куда же он денется? – спросил Угрюмов.
– Дорога у завода не кончается. Дальше будет поселок, за ним воинская часть противовоздушной обороны, потому на картах шоссе не обозначено. Ну а за военным городком есть развилка. Выходы на магистрали. Одна трасса вдет на Сургут, а другая аж до Екатеринбурга. Если его не пришили и он проскользнул, то поиски бесполезны.
Угрюмов взял на заметку расписанный майором маршрут.
Совещались допоздна. Алексей понял, что пришло его время уходить, так как дни банды сочтены.
3
Долго уговаривать Кочета переехать на время в общежитие не пришлось. Угрюмов внушил ему, что бандиты доведут дело до конца, они разозлились не на шутку. Их жертва не просто выжила, но сумела защитить себя. Второго шанса они не дадут. Кочет остался в общежитии и решил пару дней не выезжать на линию.
Этой же ночью Алексей сделал две ходки. Он отогнал свой джип к дому Кочета и спрятал его в сарае. Снял номера со своей «Нивы» и отогнал ее туда же, но оставил за домом, чтобы не было видно с дороги. Домой вернулся пешком. Три километра – не расстояние.
Угрюмов провозился со своим бензовозом полтора часа и отключил гидроусилитель руля, завинтив рулевые гайки до отказа. Баранка потеряла люфт. С таким рулем ездить не только тяжело, но и опасно. Закончив работу, Алексей часок прикорнул и в пять утра выехал с базы, взяв курс на нефтеперерабатывающий завод.
Подъезжая к самому опасному месту, он включил все восемь фар и направил машину с холма вниз, придерживая тормоза. Машина плавно покатилась по склону к крутому виражу. Бензовоз шел прямо, так, как он выставил руль. Рулевое колесо держалось на месте и не дергалось. Еще, еще немного, еще, тормоз. Бампер уперся в бетонную изгородь, за которой простиралась бездна. Алексей вытер пот со лба, вздохнул и сдал назад.
У завода очереди не было, цистерну заполнили очень быстро и он поехал назад. Теперь все его действия подчинялись секундной стрелке. Машину он остановил на вершине холма перед опасным спуском и отправился пешком к дому Кочета. Ровно в восемь часов он выгнал свою «Ниву» из-за дома и выехал на шоссе. Въехав на холм, поставил ее за бензовозом и пересел за руль многотонной громилы. Небо начало светлеть, но дорога еще плохо просматривалась. По времени он уложился точно. На холме за крутым виражом появился рейсовый автобус. Алексей завел двигатель, выровнял руль, тронул машину с места и тут же спрыгнул с подножки, захлопнув водительскую дверцу. Бензовоз покатился вниз, набирая скорость. Угрюмов запрыгнул в «Ниву» и сорвался с места, открывая окно.
Водитель автобуса притормозил, увидев встречный бензовоз с включенными фарами.
– Что делает, псих?! Нет, вы только посмотрите! – крикнул он.
Пассажиры прильнули к окнам.
Громадина катилась вниз на большой скорости, будто уходила от погони. Так оно и было. Белая «Нива» начала обгонять бензовоз. Из ее окна раздались выстрелы, три подряд. В кабине бензовоза посыпались стекла, многотонный гигант вильнул и снес бетонное ограждение, словно спичечный коробок. Машина с лету понеслась в пропасть, а вскоре раздался оглушительный взрыв. В небо взмыл чернооранжевый гриб, как от атомной бомбы. Пассажиры онемели, глядя на кровавое зарево, открыв рты. Мимо автобуса на сумасшедшей скорости проскочила белая «Нива».
Шофер прохрипел:
– Нет, мужики, дальше я не поеду.
Алексей загнал «Ниву» за дом Кочета, забрал карабин и пересел в свой джип. Когда он проезжал место трагедии, пассажиры автобуса и шоферы нескольких машин толкались у сбитой ограды, наблюдая за пожаром, проехавший мимо вишневый джип никто не заметил.
Через два часа туда приедет майор, а он, Угрюмов, к этому времени уже выскочит на трассу, а к ночи доберется до Екатеринбурга.
