Текст книги "Шаткое равновесие"
Автор книги: Михаил Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
2
Машина ехала по узкой извилистой дороге вверх. Алексей впервые сопровождал Наташу к старому заброшенному монастырю, расположенному на лесистой вершине одного из шести холмов, окружающих город своеобразной подковой и защищающих его от северных ветров. В низине у подножия кипела жизнь. Пансионаты, санатории, отели, больницы, кемпинги… Лечебная зона и зона отдыха вытянулись цепочкой на одном уровне, а чуть выше жизнь замирала. Ухоженные парки пришли в запустение, превратившись в непроходимые заросли, похожие на джунгли. Дорога становилась опасной, местами она поросла травой, глубокие выбоины были слегка засыпаны щебнем.
– Это твои подопечные засыпали ямы? – спросил Алексей.
– Да. Кому же еще нужна эта дорога? Адский труд. Самосвалы сюда подниматься не хотели. Развернуться можно только у монастыря. Слишком высоко. Сваливали щебень на нижней смотровой площадке, а наши тамплиеры на тачках поднимали щебень вручную. Тяжелейший труд.
– Ты называешь их тамплиерами?
– Модное словечко. Мы много книг прочитали о монахах-рыцарях. Отцу Григорию история об их подвигах очень понравилась, вот мы и решили возродить орден тамплиеров. У людей появился новый смысл в жизни, им, как никому другому, нужна вера во что-то светлое, доброе.
– Неужели эти люди никому не нужны?
– Как и тот монастырь, куда мы едем. Ты же никогда там не бывал?
– Мало того, о его существовании я впервые услышал от тебя. Прожил здесь семь лет и ничего не знал. Это же памятник архитектуры девятнадцатого века.
– В городе полно памятников архитектуры. Особняки и дворцы лежат в руинах, у города нет денег на их реставрацию, а когда-то в этих местах отдыхал и жил весь цвет России. Графы, князья… Сейчас это никому не нужно.
– Надо передать дворцы частникам с условием восстановления прежнего облика и без права сноса, как делают во Франции, Италии, Англии.
– Умные люди так и поступили бы. Но администрация заламывает сумасшедшие цены за развалины. Богатые люди предпочитают покупать недвижимость на побережье Средиземного моря. Дешево и надежно. Наши законы не надежны и переменчивы. Ты вложишь бешеные деньги, а завтра придут и отберут, как это было в семнадцатом году прошлого века. Или установят налоги на роскошь, которые тебя разорят. За три года только твоя жена решилась купить себе особняк и выстроить отель на берегу. Но она, можно сказать, иностранка, в России долго не жила. Наши олигархи сюда свои деньги вкладывать не станут.
Алексей помолчал и глянул на Наташу. Она была восхитительна.
– Таисия мне не жена, мы же договорились.
– Где же ты сегодня ночевал?
– Я не спал и не ложился с ней в кровать. Вчера она нашла меня у Чертова копыта. С ней случилась истерика, я не мог оставить ее одну. Пришлось за ней присматривать.
– Ты не обязан оправдываться. У меня нет к тебе претензий, ты волен поступать так, как считаешь нужным.
– Тебе безразлично?
Девушка повернула голову и посмотрела на Алексея своими огромными черными глазами. Ее взгляд говорил о многом, но он следил за дорогой и не видел этого.
– Мне иногда кажется, Алеша, что ты уберег меня от смерти, чтобы погубить во второй раз. Или ты испытываешь меня на прочность? Ради тебя я готова на все. Поверь мне на слово. Но я не подопытный кролик, я не выдержу испытаний. Таисия очень сильная женщина, без боя она тебя не отдаст, мне ее не одолеть. Она личность, а я никто. Пустое место.
– Мы говорим обо мне. И речь идет о человеке, а не о кубке, за который идет борьба. Я сам сделал свой выбор.
Оба замолчали. Машина выехала на ровное плато, и они увидели старые стены монастыря, руины пятиглавого храма, огромные арочные ворота в стене, на которые успели повесить чугунные резные створки из витых прутьев толщиной в руку.
– Похоже на неприступную крепость, – сказал Алексей.
– Кому она нужна? Все это часть игры.
– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.
– Что-то в этом роде. Они дети, лишенные всего, мир был с ними очень жесток. Они бесправны и беззащитны. За них никто никогда не заступался. Их даже за людей не считали. А здесь они осознают свою нужность и верят в свое предназначение. Живут в сказке. Стоит им вернуться к людям, как их раздавят и сотрут в порошок.
Алексей остановил машину у ворот. Наташа дернула за трос с тяжелым набалдашником в виде львиной головы, и за воротами зазвенел колокольчик.
Сквозь решетку просматривался огромный двор, выложенный булыжником, с проросшей между камнями травой. Двор перегораживала еще одна стена с такой же аркой, но без чугунных ворот. Из арки появился высокий худой монах в черной рясе с тяжелым православным крестом желтого металла на груди.
– Это и есть отец Григорий? – спросил Алексей.
– Удивительный человек. Наш спаситель.
Монах приближался.
– Я думал увидеть старца, а ему не больше тридцати пяти.
– У него необычная судьба. Он потомственный циркач, ездил по отвесной стене на мотоцикле. Однажды цирк сгорел, в огне погибли его родители, а Гриша чудом выжил. Он принял свое спасение как знак, бросил все и ушел в монастырь. Потом поступил в семинарию и по окончании получил приход. Открыл приют для бездомных, но вскоре власти его снесли, стали строить там микрорайон. Кто-то ему рассказал об этом монастыре. Здесь никто никогда ничего строить не будет. Он посещал нашу больницу для душевнобольных. Люди к нему потянулись, и так решилась одна из главных проблем. К сожалению, в больнице нельзя лежать вечно. К нам попадают бродяги, а их тут очень много. Бездомных и потерявших память тянет в теплые края, к морю, где можно спать под открытым небом, на пляжах. Куда девать больных после выписки? Они же беспомощные. Многие на свободе погибают. Большинство неизлечимы – слабоумные, шизофреники, с устойчивой амнезией. Отец Григорий приютил здесь самых беззащитных. Мы ему помогаем, чем можем.
– Мы?
– Да. Больница. Данила Карпович Сельдин, наш главврач, выделяет лекарства и даже продукты. Я их сюда привожу. Бываю здесь три раза в неделю. Это ответ на твой вопрос, где я пропадаю в выходные дни.
– Значит, у тебя нет больной тетки, которую ты навещаешь?
– У меня никого нет, кроме тебя, Алеша. Просто я боялась сказать тебе правду. Боялась, что ты меня не поймешь. Все, что мы делаем, многими расценивается как глупость. Но что же еще можно придумать, если для больных и стариков не хватает приютов. Да и те, что есть, теперь существуют на коммерческих условиях. А с наших подопечных нечего взять.
Светловолосый монах с голубыми глазами и рыжеватой бородой подошел к воротам и широко улыбнулся.
– Ваш приезд для нас всегда праздник, сестра Наташа.
Зазвенели ключи, запоры, цепи, и тяжелые створки распахнулись.
– Познакомьтесь, отец Григорий, это мой друг Алексей. Он добрый человек. Я вам о нем рассказывала.
– Наслышан. Рад познакомиться.
У монаха было крепкое рукопожатие и очень светлое лицо.
– Я тоже рад. Сегодня трудно встретить бескорыстных людей.
– Здесь живут только такие, другим и я быть не могу, иначе мы не найдем общего языка.
– И все же они остаются за решеткой, – с сожалением заметил Алексей.
– Ничего подобного, они на свободе. Это остальной мир живет за решеткой. Мы огородили себя от буйно-помешанных.
– Забирайте коробки, – крикнула Наташа от машины.
Багажник был полон сумками и картонными коробками с едой, одеждой и медикаментами. Некоторые из них были заклеены скотчем, на них стоял красный крест.
– Сейчас братья приедут с тележкой и все перевезут, – сказал монах. – Идемте. Посмотрите на наши аттракционы.
Они пошли через огромную площадь, обнесенную полуразрушенными стенами к следующей арке. Слева возвышалась высокая церковь, возле которой были сложены горы кирпича и лежали мешки с цементом.
– Это что? – спросил Алексей.
Отец Григорий улыбнулся.
– Через пару-тройку лет мы восстановим монастырь в его первозданном виде. Я не думаю, что он будет выполнять свои прежние функции, но как обитель для больных и неимущих имеет право быть.
– На это нужны большие средства.
– А руки у нас на что? Тут живут талантливые люди. Да вы сами все увидите.
И они увидели. Если первый двор казался мертвым, то второй был полон жизни. В центре – часовня, собранная из бревен, слева – двухэтажный гараж на десяток машин с четырьмя распахнутыми воротами, откуда доносился шум работающих станков, возле гаража – старый «Рафик» с надписью «Скорая помощь». А в левой части двора происходили чудеса. Четверо мотоциклистов в кожаных куртках с тиснением на спине, кожаных брюках и сапогах выписывали фигуры вокруг разных предметов и вбитых в землю столбов. Тут же стоял мост на сваях высотой в три метра с крутым подъемом и спуском, узкий, шириной в пятьдесят сантиметров, не больше, и никаких перил. Под мостом лежали стога соломы, спасавшие наездников при падении. Описав восьмерку, мотоциклисты выстроились гуськом, машина за машиной, и по одному стали взлетать на мостик, с диким ревом проезжали по узкой дорожке и съезжали вниз.
– И они не боятся? – спросил Алексей.
– Мотоциклы – кони рыцарей. Ну, разумеется, не все получается сразу. Нужны ежедневные тренировки. Все начиналось с прямых линий на земле, но братья очень трудолюбивы и настойчивы. С такими людьми можно горы свернуть, и мы это сделаем, создадим рай на земле, нам это под силу. А ведь всех их списали в утиль.
– Но вы священник, – продолжил расспросы Алексей, – все ли ваши подопечные верующие?
– К вере надо прийти, и путь этот не простой. Вот для чего нужна сказка о рыцарях. Они должны были поверить в благородство их помыслов, потом понять задачи и цели рыцарей. Так я их подвел к Библии, реликвиям, истории. Вера сама к ним пришла, и они теперь счастливы. Теряя веру, надежду и любовь, человек погибает. Здесь они приобретают и то, и другое. Появляются стимулы, и все недуги отступают на второй план.
– Оказывается, и сказки способны излечить человека.
– Сказка сама по себе ничего не значит. Это лишь красивая история. То же можно сказать о Библии. Важно верить. Библейские сказания писались давно, в них много нестыковок. Сейчас трудно поверить, что Адам жил пять тысяч лет назад, а Бог создал мир за семь дней. За две тысячи лет люди повзрослели, но вера осталась непоколебимой.
Алексей глянул на гараж. Наташа стояла у первых ворот в окружении обитателей монастыря, среди которых были и женщины. Все смотрели на нее с обожанием, а она о чем-то говорила, жестикулируя.
– У каждого своя вера, – сказал Алексей.
– Наташа им заменила Божью матерь, как не кощунственно это звучит. Доброту чувствуют даже кошки. Девушка нашла свое призвание. Берегите ее, Алексей, она очень хрупкое создание.
– И слишком ранима, – добавил Алеша.
– Да. Я знаю. Вы, можно сказать, вытащили ее из петли.
– Помешал ей сделать непростительную глупость.
– Девушка потеряла веру и пошатнулась, а вы подарили ей любовь, и она ожила. Любовь ее воскресила, значит, у вас есть своя миссия на земле.
– Не преувеличивайте, отец Григорий. Одиноких людей, доведенных до отчаяния, я сразу чувствую, потому что сам через все прошел. Если есть возможность помочь, помогаю.
– Иногда эта помощь длится годами.
Алексей вопросительно посмотрел на молодого пастыря.
– Наводили обо мне справки?
– Только из-за предосторожности. Наташа для нас не чужой человек. Не смею вмешиваться ни в вашу, ни в ее личную жизнь, но мне кажется, что вы недолго пробудете вместе.
– Вы еще и провидец?
– Нет, Алексей. Я не провидец. Просто вы не свободный человек, чтобы гарантировать свободу другому.
– А вы свободны? Церковь тоже своего рода рабство. Ведь вы себя так и называете – рабами божьими. Каждый видит мир по-своему. Свободу получают те, кто не навязывает свои взгляды другому.
Алексей развернулся и направился к своей машине, Наташа его нагнала у ворот.
– Что-то не так, Алеша?
– Все так. Не люблю цирк и опасные трюки. Я даже театр не люблю. Много фальши. Мне всегда стыдно за артиста, который плохо играет и при этом восхищается собой.
Багажник был уже пуст. Алексей захлопнул крышку и сел за руль. Наташа села рядом.
– Скажи, Алеша, ты меня любишь?
Вопрос застал его врасплох. В юности он признавался девушкам в любви, а потом перестал. Вроде бы и так все понятно, зачем лишние слова. От Наташи он не ждал такого вопроса.
– Странно. Я думаю о тебе, даже когда ты находишься рядом, – сказал он после долгой паузы.
Вряд ли это можно назвать признанием в любви, но ответ Алексея ее устроил.
– Надеюсь, ты не сон и не растворишься в ночи, – тихо сказала девушка.
Алеша взял ее руку и сжал кисть.
– Больно.
– То-то. Какой же я сон. Живая плоть.
– Уже убедилась. И даже не сегодня.
Он завел двигатель и посмотрел в зеркало заднего обзора. Сквозь прутья решетки за ними наблюдал отец Григорий. «Нехороший взгляд», – подумал Алеша.
3
Он закончил картину и очнулся. С ним такое случается часто – берется за кисть, подходит к холсту и его рукой начитает двигать подсознание. В эти мгновения мозг отключается, будто проваливаешься в сон, не помня о голоде, времени и месте своего нахождения. Потом толчок – и его кто-то будит. Он медленно приходит в себя и смотрит на результат своей работы, словно человек со стороны. Иногда художника пугают его работы, и он их сжигает. Гораздо реже они ему нравятся. Что это? Больное воображение? Знания, посланные ему свыше? Предупреждение? Он не знал ответов и не пытался их найти.
Алексей сел на табурет, чувствуя дикую усталость и опустошение. Эта картина его пугала. На ней был изображен отец Григорий в белом плаще с огромным красным крестом на груди и с мечом в руке. Он стоял на переднем плане, широко расставив ноги, обутые в высокие ботфорты. Дьявольское лицо с хищной ухмылкой злорадно смотрело на зрителя, будто насмехаясь над ним. На бритой голове не было ни одного волоска. Вокруг кружились мотоциклы-лилипуты, управляемые скелетами в кожаном одеянии, на заднем плане сверкал кровавый закат. На его фоне – черный силуэт женщины, стоящий на краю пропасти, из-под ее ног сыпятся камни.
По коже Алексея пробежала дрожь. Он отбросил кисть, закурил и, сделав две затяжки, подошел к телефону. Немного подумав, набрал номер Таисии и стал ждать. Она сняла трубку. У женщины был ровный спокойный голос. Алексей, не сказав ни слова, нажал на рычаг и облегченно вздохнул. Раздался звонок. Он тут же отпустил рычаг, но услышал длинный-длинный гудок: звонили в дверь. Он еще не привык к тому, что Наташа врезала замок в дверь мастерской и провела звонок. Она не могла спать с открытыми дверьми, привыкла к запорам. В психиатрической больнице кругом решетки и замки, психи – народ непредсказуемый.
Алексей открыл дверь. На пороге стоял начальник гаража, в котором Алексей работал. Он заглядывал к нему нечасто, только по делу, хотя что стоит подняться с первого этажа на второй.
– Выручай, Алешка, нас Райка ждет. Ты не забыл – сегодня же день рождения у дочери. Все уже разошлись, а тут этот хрень…
– Что случилось?
– Юрка Артюхов опять нажрался. Звонил, лыка не вяжет. Застрял в Лидово, возвращаясь с элеватора. Как только башку себе не разбил? Он меня уже достал. Хватит, больше я терпеть не намерен. Все! Баста!
– Машина цела?
– А я ее видел? Ты его забери, а машина до завтра подождет. Отвези дурака домой и приезжай в ресторан, не то дочка обидится.
– Ладно.
Они спустились вниз. «Фольксваген» Алексея стоял возле дома под окнами. Было без пятнадцати девять, у Наташи кончилась смена. Обычно она задерживается, но не надолго, максимум через сорок минут будет дома. Он за это время обернуться не успеет. Девушка устает, приезжает с работы разбитой, а он не сможет встретить ее, накормить ужином, как это делает обычно. Да и сам он чувствовал себя не лучшим образом. Идти на день рождения не хотелось, вот и повод нашелся. Одному богу известно, сколько сил у него отнимают его холсты. Зря он взялся за кисть.
Алексей включил зажигание и сорвал машину с места.
* * *
Наташа считалась лучшей медсестрой четвертого отделения. Больные ее боготворили. Она ко всем находила индивидуальный подход. Не каждый лечащий врач знает о своих пациентах столько, сколько знала она. Работа девушке нравилась, она считала ее своим призванием.
Отношения медсестры и главврача больницы доброжелательные. Но сегодня Сельдин был холоден и строг.
– У вас новая машина, Наталья Сергеевна? Я ничего не имею против, только прошу вас не оставлять ее под окнами. Вы же прекрасный психолог. Живущие за решеткой несчастные люди с болезненным воображением, наблюдают из окон, как красивая нарядная дама подкатывает к корпусу на модной ярко-красной машине и заходит в здание. А через Десять минут перед ними появляется скромная медсестричка в белом халатике и стоптанных туфлях. В этом есть какая-то фальшь. Они вам перестанут доверять. Между вами вырастет стена.
– Да, я с вами согласна, Данила Карпыч. Я больше не буду ставить машину под окнами и приезжать на работу в короткой юбке и туфлях на шпильках.
– Я рад, что мы поняли друг друга. И не обижайтесь на меня.
– Никаких обид. Вы правы. Я могу идти?
Врач улыбнулся.
– Извините старого ворчуна, Наташа. Просто я хотел поздравить вас с наступающим днем рождения.
Он выдвинул ящик стола и достал квадратную коробочку, перетянутую ленточкой.
– Это вам от меня лично за безупречную работу.
– Спасибо, Данила Карпыч. Я тронута.
– Удачи и хороших вам выходных.
Наташа вышла из кабинета и направилась к лестнице. В кармане зазвонил мобильный телефон. Она достала трубку и услышала женский голос:
– Мы с вами знакомы заочно. Я Таисия.
Наташа растерялась. Она побаивалась эту женщину, ничего хорошего от нее ждать не приходилось.
– Что вы хотите?
– Договориться. Создавшееся положение не может продолжаться вечно. Вы со мной согласны?
– Согласна.
– Встретимся через полчаса у Чертова копыта.
– Через полчаса?
– Извините, у меня садится батарея. Перезвоните мне на городской телефон. Номер вы знаете.
– Хорошо.
Наташа зашла в ординаторскую и перезвонила сопернице с городского телефона. Она знала номер, звонила по нему Алеше, когда он еще жил у Таисии, и теперь поняла, что гражданская жена ее жениха подслушивала их разговоры.
Миллионерша тут же сняла трубку.
– Я сейчас приеду к Чертовому копыту. Место подходящее, нам не помешают.
– И я так думаю.
– Но учтите, ни на какие компромиссы я не пойду, вы не сможете диктовать мне условия.
– Ничего я диктовать не собираюсь. Пришло время поставить точку. Большего мне не надо.
– Наконец-то до вас дошло. Я выезжаю.
Наташа прошла в раздевалку и переоделась. Глянув на стоптанные туфли без каблуков, решила не надевать шпильки, бросила их в целлофановый пакет, взяла свою косметичку и направилась к выходу.
Нужно ли говорить Алеше о встрече с Таей? О предстоящей встрече. Нет, рано. Надо понять, чего добивается от нее брошенная женщина. На что она рассчитывает? На жалость? Глупо. Таких не жалеют, таким завидуют. С другой стороны, о чем вообще они могут договориться? Их решения не имеют никакого значения. Алексей сделал свой выбор, а на него влиять невозможно, он слишком независим и знает, что делает. Неужели Таисия этого не понимает?
Садясь в свой новенький ярко-красный «Пежо-308», Наташа заметила, что из окна кабинета главврач наблюдает за ней.
До условленного места встречи ей было ближе, чем Таисии, девушка поняла, она приедет раньше. «Что ж, на Чертовом копыте будет время подумать, как разрубить чертов узел», – подумала она.
Солнце клонилось к закату.
* * *
Юрка Артюхов стоял на коленях возле самосвала и блевал. Машина съехала с дороги и села на брюхо. Передние колеса повисли над оврагом, а задние еще стояли на бетонке. Уже стемнело. Алексей остановил машину в пяти метрах от аварии, осветив место происшествия фарами. Он обошел машину и покачал головой.
– Да. Тросом не выдернешь, придется пригонять подъемник, иначе кардан сорвешь и коробку передач.
Едва держась на ногах, к Алексею подошел водитель с красной, как помидор, физиономией и слезящимися глазами. Присев на ступеньку кабины, пробурчал:
– Леха, блин, хрен его знает, как меня занесло.
– В поворот не вписался, до которого еще двести метров.
– Не водка, а керосин. Выпил-то граммульку. Башка все соображает.
– Сомневаюсь.
– Да я с закрытыми глазами могу ездить по этой дороге, а тут вдруг болтануло.
– А тормоза на что?
– Я же тормозил.
– А где следы? Ладно, вставай. Здесь нам делать нечего, отвезу тебя домой.
Артюхов скорчил гримасу и стал еще «красивее».
– Бутылку надо купить по пути, не могу я дома даже стены видеть. Тошнит.
– Уже проблевался. Любка так и не вернулась?
– И не вернется, стервозина. С барменом из «Старой крепости» спуталась. Нашла себе отдушину. Только у него таких, как она, куча. Помусолит и выбросит. Но я ее обратно не пущу. На дикий пляж пойдет жить с бомжами, под перевернутые баркасы. Надо их учить, шлюх поганых.
– Ну да. Зато ты у нас подарок. Вставай.
Алексей взял шофера за локоть, поднял и поволок в свою машину.
– Завидую я тебе, Леха, – продолжал причитать Артюхов. – Тебе никто не нужен, но бабы сами к тебе липнут. Да еще какие. А я с одной уродиной справиться не могу. Блин, как мне без нее? С ней хреново, без нее и вовсе невыносимо.
– Чертики не веселят по ночам? Тараканы, крысы по тебе не бегают?
– Брось, Леха! До горячки я еще не допился. Рад бы и чертям, все веселее, но не приходят.
Алексей усадил пьянчужку в машину.
– Водочки надо чистой купить, – бормотал тот. – Желудок продезинфицировать. Выпьешь со мной? У тебя вид тоже кислый.
– Ты еще что-то соображаешь?
– Говорю же тебе, мозги работают нормально, а ноги не слушаются. Зарекался пить бормотуху, а где взять нормальное пойло? Лотерея! Все пляжи обблеваны. Истребляют народ, сволочи!
Машина развернулась и поехала в сторону города.
* * *
Солнце завалилось за гору, курчавые облака на фоне потускневшего неба походили на багровых барашков. Наташа стояла у каменной ограды и смотрела на море. Она нервничала. Ей казалось, будто за ней наблюдают из-за кустов можжевельника. Чудилось, конечно, кто мог наблюдать? Обычное переутомление.
Послышался шум колес, давивших под собой гравий. Наташа оглянулась. Белый «Мерседес» с откидным верхом остановился метрах в пяти от ее «Пежо». За рулем сидела яркая блондинка в белом костюме и дымчатых очках.
Красавица вышла из машины, прихватив с соседнего сиденья серебристый металлический кейс. Наташа впервые видела Таисию. Достойная соперница, такую можно назвать королевой. Чего ей не хватает? Прилипла к обычному мужику без рода и племени. Что он может ей дать? Дикарь!
Девушка поймала себя на мысли, что она сама заражена той же бациллой.
– Подойди сюда, невеста.
Наташа подошла.
– Красивая девочка, слов нет. Знаешь, в чем твоя беда? Несмотря на твою внешность и молодость, он тебя бросит, а не ты его. Алеша не приспособлен к семейной жизни, у вас ничего не получится. Придет час, когда он встретит другую и уйдет к ней. Она будет старше тебя и страшнее во сто крат, все это не имеет для него значения. Его невозможно понять, он непредсказуем и неуправляем.
– Зачем вы мне все это говорите?
– Я предостерегаю тебя.
– Жаль.
– Что жаль?
– Вы прожили с ним три года и ничего не поняли. Мы скоро поженимся.
– Дуреха! Ты только жить начинаешь. Езжай в Москву, там можно развернуться, а здесь ты завянешь.
Таисия положила стальной чемодан на капот «Пежо» и открыла его. Он был набит пачками долларов.
– Здесь полмиллиона. Деньги твои. Завтра же садишься на поезд и сматываешься из города навсегда. Для начала новой жизни тебе хватит.
Таисия закрыла чемодан, распахнула дверцу Наташиной машины и бросила кейс на заднее сиденье.
– Ну что скажешь, красотка? Договорились?
Наташа улыбнулась.
– Не зря Алеша ушел от вас. Вы всех и все мерите деньгами.
– Плохо отмерила? Сколько же ты хочешь?
– Нисколько. Мне деньги не нужны. Я люблю человека и своей любовью не торгую.
– Красуешься, дура! Цену набиваешь? Сколько?
– Идите к черту! Я о вас лучше думала. На днях мы поженимся. Я беременна, жду ребенка!
Таисия побледнела, ее алые губы стали еще ярче, лоб наморщился. Несколько секунд она оставалась неподвижной и вдруг взорвалась как бомба, бросилась на Наташу и вцепилась ей в горло. Длинные ногти впились в шею, девушка почувствовала острую боль, попыталась оттолкнуть соперницу, но хватка лишь усилилась.
– Я убью тебя, сучка! – прошипела Таисия.
Обе повалились на землю. Наташа начала задыхаться. Она собрала все силы и ударила Таисию кулаком под ребра. Хватка ослабла. Наташа повторила прием, а потом столкнула женщину, придавившую ее к земле. Вскочив, бросилась к машине, успела открыть водительскую дверцу и взять с пола бейсбольную биту. Таисия ее нагнала, но Наташе хватило времени для размаха, и она нанесла ей мощный удар по плечу. Таисия упала. Каждая секунда была дорога. Наташа запрыгнула в машину, включила двигатель и резко сдала назад, буксуя в песке. Крутой разворот, и девушка вдавила педаль газа в пол. Мотор взревел, «Пежо» рванулся вперед. От первого препятствия она увернулась, лишь содрала кору с дерева левым крылом машины, но второе объехать не удалось. И откуда он взялся! Велосипедист появился на узкой дороге, словно с неба свалился. Он успел среагировать, увидев летящий на него автомобиль, спрыгнул с седла и рыбкой нырнул в цветочную клумбу. Велосипед упал и был тут же раздавлен колесами машины. Мужчина сильно ударился головой о каменный бордюр фонтана, сооруженного в центре клумбы, и на какое-то время потерял сознание.
Машина умчалась. Вновь воцарилась тишина, которую нарушал лишь стрекот цикад. В небе висела яркая луна, проложившая по морю золотистую дорожку. Сейчас оно походило на мятую фольгу, которую кто-то пытался выровнять.
* * *
Они выпили по стакану «чистой» водки, купленной по пути.
– Ну все, Юра, ложись спать.
– Выпьем еще, Леха. Не уходи, рано еще.
Алексей подошел к окну и отдернул шторы. Напротив, через дорогу, находилось чудом сохранившееся старинное здание бывшего суда. Огромные часы с резными стрелками и римскими цифрами были окружены витиеватой лепниной.
– Ходят еще. Четверть одиннадцатого. Пора. Тебе надо проспаться, я завтра заеду. На работу не ходи, попадешься под руку Баженову, скандала не оберешься. Дай ему остыть. Тем более что машина не сильно пострадала. Поднимем, поставим на колеса, и я устраню поломки. Там ерунда.
– Удивляюсь я на тебя, Леха. И до всего-то тебе дело есть.
– Нет у меня никаких дел. Живу, как все.
Алексей помог Артюхову добраться до кровати, которая уже давно не убиралась. Кругом был кавардак, обычный для прибежища алкаша. Когда здесь жила Люба, квартира сверкала чистотой. Алексей услышал храп отключившегося пьяницы, собрал со стола грязную посуду, отнес на кухню, вымыл ее и ушел.
Бар «Старая крепость» находился немного в стороне от дороги к его дому, но Алексей заехал в него. Здесь Алексея многие знали, пришлось пожимать руки завсегдатаям. Люба пила пиво. Он был уверен, что застанет ее здесь. За стойкой стоял Тимон, ее нынешний хахаль, а она торчала возле него, чтобы не сидеть дома одной.
Алексей подсел к ней.
– Странный вы народ, бабы. Где же твоя мораль, капитан милиции? На доске почета висишь, а сама блядуешь при живом муже.
– С моралью дело плохо обстоит, Леша. Вот сижу, тебя жду. Когда, думаю, придет и вслух почитает мне про жизнь.
У Любы был низкий голос, широкие плечи, выглядела она усталой и неприкаянной.
– Юрка сегодня едва в кювет не нырнул. Пронесло.
– Я ему не нянька. Достал уже.
– Зато он человек. А этот – ханыга, – он кивнул в сторону стойки. – Возвращайся домой, Любаня. Юрка тебя любит. Ты же сильная, можешь взять его в руки.
– Как? Его и тюрьмой не запугаешь. Море по колено.
– Он исправится, ручаюсь. Я помогу. Дай ему еще один шанс. Последний. Двадцать лет прожили вместе. А что Тимоха? Ты ему нужна для подстраховки. Чтобы его грязные делишки прикрывать.
Возле столика выросла мощная фигура бармена.
– Слушай, агитатор, проваливал бы ты восвояси. Со своими сучками разберись.
Алексей встал и врезал бармену в челюсть. Тот улетел к стойке, сбив по пути пару столиков. Подняться на ноги ему помогли, но в новую атаку не пустили. Народ в зале оживился, тут многие хотели врезать Тимофею, да не решались.
– Пойдем, Любаня, я тебя подвезу, – сказал Алексей.
Он повез Любу к Артюхову. Она тихо плакала. Выйдя из машины, Люба сказала:
– Спасибо, Леха.
Наконец-то он мог вернуться домой.
* * *
Наташа загнала машину в гараж и поставила в дальний угол. «Фольксвагена» Алеши на месте не оказалось. Куда же он мог уехать в такое время? Девушка поднялась на второй этаж в их странное жилище, включила свет, достала из холодильника бутылку водки и впервые в жизни выпила целый стакан сразу. Она пока не осознала, что с ней произошло, в голове все перепуталось. Проходя мимо мольберта, увидела новую картину и вздрогнула. На ней был изображен отец Григорий в плаще рыцаря-тамплиера с лицом Люцифера, хозяина тьмы. Настоящий дьявол в жерле ада, а по девяти кругам мчатся по спирали скелеты на мотоциклах. На заднем плане черный силуэт женщины, загораживающий заходящее солнце. В этом силуэте угадывалась Таисия. По коже пробежали мурашки.
Несколько минут девушка стояла перед картиной, затаив дыхание, пока прогоревшая сигарета не обожгла пальцы. Она придавила окурок ногой. На ней все еще были надеты мятые туфли. Шпильки так и остались в машине на заднем сиденье.
Наташа сняла с мольберта картину, поставила изображением к стене.
Водка не действовала, и девушка выпила еще стакан. Через несколько минут она отключилась. Очнулась ночью в холодном поту от собственного крика. Алеша тоже проснулся и тут же включил торшер.
– Ната, что с тобой?
Ее испуганный вид и взмокшее тело напугали его.
– Что случилось? Плохой сон?
– Это не сон, Алеша, – девушка протянула руку, взяла пачку с сигаретами и зажигалку.
– Ты заболела?
– Не знаю, как тебе сказать.
Он взял ее голову и повернул к свету. На шее были видны глубокие царапины, кровавые борозды шли зигзагами от мочки уха до ключицы.
– Кто это тебя?
– Таисия.
– Матерь Божья! Где? Почему?
– Она позвонила мне и назначила встречу у Чертова копыта. Я почему-то согласилась.
– В котором часу?
– В половине десятого вечера. Я приехала раньше, а она опоздала на двадцать минут. Предлагала мне откупного. Полмиллиона. Деньги привезла с собой и бросила их мне в машину. Я не собиралась их брать, сказала ей об этом и о том, что беременна. Тут она на меня и напала. Хотела задушить, но я отбилась и удрала.
Алексей тоже закурил. Помолчав, сказал:
– Так просто она не успокоится. Зря ты упомянула о беременности. У нее еще была надежда, теперь нет. Тая знает, что я очень хотел ребенка, но у нас ничего не получалось. Всех мировых светил подняла на уши, не помогло. У нее не было шансов забеременеть. Ты наступила ей на больную мозоль. Она привыкла только получать.
