Текст книги "Шаткое равновесие"
Автор книги: Михаил Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
– Что она может сделать?
– Не знаю. Ее поступки лишены логики. В том смысле, как мы это понимаем. Одно могу сказать, Таисия никогда не проигрывает, даже когда совершает что-то безумное.
– Ее деньги так и лежат в машине. Прошу тебя, Алеша, отвези ей завтра же и попроси оставить нас в покое.
– Отвезу. Но только мои призывы останутся без внимания.
– Может быть, нам уехать?
– Согласен. Здесь нас ничего не держит. Психушки везде есть и в опытных шоферах-механиках в любой дыре нуждаются. Но она нас найдет. Наймет полк сыщиков и разыщет.
– Я боюсь. Она же сумасшедшая. Видел бы ты ее глаза. Озверевшее безумие. У меня в больнице лежат люди, которые могут жить на свободе, а Таисию надо сажать под замок.
– Скорее она нас посадит.
– Или убьет.
– Нет, она не глупа, сейчас уже жалеет о содеянном. Перегнула палку. Теперь будет обдумывать новый план, более скользкий и надежный. Убивать тебя она не станет. Вернуть меня – ее главная цель, а к убийце я никогда не вернусь, и это она очень хорошо понимает. К тому же она убьет не только тебя, но и моего ребенка. Я ей этого не прощу. Такой расклад Таисию не устроит.
– Выходит, ей остается только смириться. Пока мы живы, мы будем вместе. Или я ошибаюсь?
Алексей обнял девушку и прижал к своей груди.
4
Начальнику криминальной милиции города Родиону Блохину не везло. Каждый год одно и то же. Как только он распустит своих лучших ребят в отпуск и начинает ждать их возвращения, чтобы уйти на отдых самому, так обязательно что-то случается. Сегодня его подняли на ноги в полшестого утра. Чашки кофе выпить не успел, а что за работа на голодный желудок? Зла не хватало.
К половине седьмого он прибыл на мыс Чертово копыто. Тут уже шла работа полным ходом. Место происшествия оцепили лентами. От кого – вопрос. Снаружи ни души, а внутри – муравейник. Следопыты чертовы.
Блохину через неделю стукнет пятьдесят пять, тридцать два из которых он проработал в милиции. Собаку съел, начинал с постового. Привык работать по старинке, современных методов не понимал и не доверял им. Однако старый конь борозды не портит: сто семьдесят пять задержаний особо опасных преступников на его счету. Ходячая легенда. И у нынешних умников хватает наглости его учить! Сопляки. Последние пять лет он уже не участвовал лично в расследованиях, но стоило собраться в отпуск, как судьба подкладывала свинью. Мол, давай, Родя, тряхни стариной, ржаветь начинаешь. Чтоб им пусто было!
Прапорщик козырнул и приподнял ленточку.
– Здравия желаю, товарищ подполковник.
– Сколько ни желай, с неба оно не упадет.
Возле белого «Мерседеса» с открытым верхом стояли мужики в штатском. Жара тридцать градусов, а они в пиджаках и соломенных шляпах хрущевских времен. Старперы. На пенсию старую гвардию Блохин не отпускал. Вот его самого через год выкинут, тогда и этих метлой выметут, но пока он начальник – все оставались при должностях. А с кем еще работать? Ворчливы стали, однако дело свое туго знали.
– Ну что, пердуны? Сюрприз?
Мужчины с тоской посмотрели на главного сыскаря.
– Дай угадаю, Родион, – начал невысокий толстяк с потным лицом, под которым собралось три подбородка. – Завтра или послезавтра ты собирался идти в отпуск.
– Почти угадал, Толик.
Толику тоже перевалило за пятьдесят. А вообще-то звали его Анатолий Иванович Косых и занимал он должность прокурора города.
– Докладывай, Аркаша, – обратился Блохин к крепкому дяденьке лет пятидесяти с волосатой грудью и руками. Такому нельзя носить рубашки с короткими рукавами и распахнутым воротом. Бедолага. Аркаша, а точнее, Аркадий Устинович Безмерный, лет десять ходил в полковниках. Криминалист высшей категории, милицейская элита. Несмотря на высокое звание, он подчинялся руководителю следственно-розыскной группы, а ею мог командовать капитан.
Аркаша доложил:
– Я вижу две картинки. Первая говорит об убийстве. Следы борьбы налицо. Вторая – о самоубийстве. Женщина тридцати восьми лет, предположительно небезызвестная Таисия Львовна Покровская встала на каменный парапет и нырнула рыбкой вниз с высоты двенадцать с половиной метров.
– Так это она или нет?
– По документам, найденным в сумочке и машине, она. По телу не определишь. Месиво.
– Почему самоубийство?
– Спроси у Олеся.
Олесь Богданович Макдебура был худощавым верзилой. Когда его видели вместе с прокурором Косых, всегда смеялись. Тонкий и Толстый, как в чеховском рассказе. Макдебура был медэкспертом и патологоанатомом в одном лице. В своей «потрошиловке» он вскрыл трупов больше, чем захоронил на городском кладбище. Большая часть погибших состояла из курортников, их увозили хоронить на родину.
– Спрашиваю. Колись, Олесь.
– Труп будешь смотреть? – фальцетом спросил Олесь.
– Ты видел, а мне не обязательно. Я еще не завтракал.
– Коленки у дамочки поцарапаны. Парапет гранитный, высокий, шершавый. Ее рост – метр семьдесят два. Чтобы взобраться на него, ей надо было закинуть ногу, встать на колено, потом поставить второе колено и после этого подняться на ноги. Так оно и было. Если она не поцарапалась в другом месте до приезда сюда.
– Не очень убедительно, – поморщился подполковник.
– И я так считаю, – согласился прокурор. – Какого черта самой богатой женщине всего побережья Черного моря делать в этом проклятом месте? Погулять негде? Да еще в такое время.
– В какое время, Толик? – спросил Блохин.
– Она погибла в десять часов четыре минуты. На ее руке были часы, они тоже разбились и остановились вместе с ее сердцем.
– Кстати, Толя, а какого черта ты здесь делаешь? Почему не прислал обычного смертного следователя?
– Шутишь? Речь не о бомже идет. Доложили о происшествии в Краснодар. Вышлют своего из центра. А у меня мелюзга работает.
– Да-с! – фыркнул Блохин. – Мне только пижона здесь не хватает. Пусть его и назначают руководить следствием. Ладно. Версия убийства?
– Свидание дамочке здесь назначили, – мечтательно начал Аркадий Безмерный. Он никогда ни о чем не говорил утвердительным тоном. – Следы есть от второй машины, которая рядом с «Мерседесом» стояла. Небольшая машина ярко-красного цвета, иномарка. Размером с нашу «девятку». Рядом бейсбольная бита валяется. Отпечатки на ней есть, но они смазаны. Поверхность идеально гладкая, скользила в руках. Крови на бите нет, ею могли оглушить, а потом бесчувственное тело сбросить вниз. Драчка была не на жизнь, а на смерть. По песку катались. У убийцы должны остаться царапины на теле, у трупа на правой руке четыре ногтя сломаны. Крепкие были коготочки, длинные, острые. Но их мы не нашли. Под ногтями ничего нет, руки волнами вымыты, словно спиртом протерты.
– Спонтанная драка? – спросил Блохин.
Он уже сделал свои выводы, но не высказывался, как всегда предпочитал выслушать каждого, кому было что сказать.
– Думаю, спонтанная, – продолжил криминалист. – Бита – не лучшее орудие убийства. Их возят в машине как психологическое оружие, шпану пугать. К умышленному убийству готовятся и уж жертву к себе не подпустят.
– У которой есть острые когти, – добавил Косых.
– Вскрытие делать будешь, Олесь? – поинтересовался подполковник.
– Посмотрел бы на труп, не спрашивал, – буркнул Макдебура. – Ее скалы вспороли. Мозги и кишки до сих пор волнами не смыло.
– Кому же госпожа Покровская мешала? Как насчет грабежа?
– Нет, – покачал головой прокурор. – В сумочке золотая пудреница, зажигалка, четыре тысячи долларов. Разве что за мобильник убили, телефона не нашли. И шикарный драндулет с ключами в зажигании стоит на месте. Убийца хорошо ее знал, а она его. К чужому на свидание в такое место и время женщины типа Покровской не ездят. Вон туфельки валяются. Следов от ее шпилек много на песке, а вот следов убийцы нет.
– Это как же? – не понял Блохин.
– Плоская подошва, стоптанная. А резина на машине новенькая. След четкий, но непонятный. Слишком много крутилась на одном месте!
– Много крутилась? Можешь схему нарисовать?
– Приблизительно. По рисунку на песке видно, что красная иномарка приехала из города и встала здесь. Вероятно, «Мерседеса» еще не было. Тогда она сдала назад и остановилась у обочины на подъеме в гору. Там тоже есть следы. Вдоль дороги к ресторану «Таврида», что на горе, растут кипарисы.
– Вижу. Ну и что?
– Здесь открытая площадка, ночи у нас лунные, яркие, тут светло. А в десять вечера дорога утопает в тени кипарисов, и ты с этого места машину не увидишь, хотя она будет стоять в десяти метрах на подъеме. Предполагаемый убийца затаился. Приехал «Мерседес», и только потом подкатила красная машина и встала рядом. Следы наслаиваются друг на друга, как пирог. Следующий этап – эта красная машина резко сдает назад, разворачивается и уезжает. Убийца паниковал. Колеса буксовали в песке. Хреновый водитель.
– А как, Аркаша, ты цвет ее определил? – спросил подполковник.
– Как я уже сказал, удирал убийца в панике, дерево зацепил. На левом крыле или дверце должна остаться если не вмятина, то глубокая царапина. На стволе краска, наши такую не делают. Ярко-красный металлик, стопроцентно иномарка. Если машина новая, я по резине определю марку. В каталог надо заглянуть. Со старой сложнее.
– Что со свидетелями? – спросил Блохин.
– Ну наконец-то созрел. Со свидетеля все и началось. В половине двенадцатого в отделение на набережной парень приволок раздавленный велосипед. Говорит, его у клумбы машина сбила. Никто сюда ночью не поехал, но парень напористый, не уходил. Когда рассвело, с ним поехала патрульная. Так, для протокола. А тут «Мерседес» с открытыми дверцами стоит, ключи в замке. Глянули вниз – белое пятно: на женщине был белый костюм. Парень в уазике сидит. Иди, поговори с ним. Показания мы сняли, но без тебя отпускать не стали.
– Участковый здесь?
– Да, вон топчется у кустарника.
– Ладно, мужики, во второй половине дня встретимся. Что-нибудь о родственниках погибшей знаете? Я ведь по тусовкам не хожу.
– Понятное дело, – кивнул прокурор, – это мы с приемов не вылезаем. С Алексеем Угрюмовым она жила.
– Знаю такого. У него вся знать машины чинит. Нет, этот кандидат в убийцы меня не устраивает.
– Тем более что прожили они вместе больше трех лет. Дома пришил бы и закопал в садочке, – усмехнулся прокурор. – У них садик есть небольшой, гектара на три, с фамильным склепом князей Тихвинских. С адвокатом ее поговори, он должен много знать. Лет десять на нее работает.
Подполковник подошел к милицейскому уазику.
– Как звать? – спросил он участкового.
– Младший лейтенант Марков.
– Имя есть?
– Константин.
– Вот что, Костя. Спустись вниз к набережной. Последний дом слева. Керю знаешь?
– Кирилл Владимирович Виноградов?
– Он самый. Все вечера на веранде торчит, винцо попивает. Как ногу отрезали, так на машины только смотреть может, за руль садиться не позволяют. В районе десяти вечера мимо его дома проехала красная легковушка, он не мог ее не заметить. Узнай подробности и доложи.
– Понял.
– Понял, так действуй. Минут через десять я подъеду.
Подполковник поднялся в душный салон уазика. На боковом сиденье потел парень лет двадцати трех с коротким ежиком на голове, обмотанной бинтом.
– Кто тебя сбил?
– Кабы знать. Ехал в «Тавриду» с отчетом, а тут фары на полную катушку. Косые, как глаза у японца, и капот, похожий на разинутую пасть акулы. Я успел спрыгнуть с велосипеда, ударился башкой, ну и отрубился. Очнулся, а велосипед всмятку. Я чудом уцелел.
– Время помнишь?
– В десять. Плюс минус несколько минут.
– Что за отчет?
– Кассовый баланс за день. Я работаю в филиале кафе на набережной. Выручку инкассаторам сдают, и я с отчетом еду в бухгалтерию. Всегда в десять вечера. У нас своей бухгалтерши нет. Так два раза в день и мотаюсь туда-сюда.
– А белый «Мерседес» видел?
– До «Мерседеса» не доехал, он же на смотровой площадке стоит. Утром сегодня увидел. Это я ментов сюда вызвал, теперь им не до меня уже.
– Кто за рулем сидел, видел?
– Темно было, меня фарами ослепило.
– Машину мы определим, твое дело – водителя узнать. Тогда мы его сумеем прижать к стенке. А без свидетеля он нас пошлет, и компенсацию за велик ты не получишь.
– А чего узнавать-то, коли машину найдете.
– Кумекаешь. Другие машины видел?
– Что им тут делать?
– В ресторан или из ресторана могли ехать.
– Не могли. «Таврида» работает, как кинотеатр. В восемь тридцать последний сеанс. Продаются билеты. Люди приезжают и занимают столики соответственно билетам. Им подают блюда через определенный промежуток времени. Выпивка не в счет, ее в баре заказывают. Последнее блюдо подают в одиннадцать. Кто же уедет, не закончив ужин. В десять вечера тут ни души, никогда никого не встречал.
– Впервые слышу о такой схеме, но убийца о ней знал и выбрал для встречи идеальное место.
– Ее убили? Я думал, она упала, и та машина, что меня едва не сбила, за помощью поехала. Иначе зачем так гнать?
– Я бы с тобой согласился, приятель, если бы кто-то обратился за помощью. Ан нет! Не за что ее убивать. Всех баба устраивала. На ее налоги можно еще один город построить. Врагов нет, конкурентов нет, завистников нет. Она же, считай, иностранка, иностранцам у нас не завидуют.
Парень удивлялся – большой начальник сидит с ним и рассуждает, будто советуется.
Участковый дожидался подполковника внизу.
– Ну что? – спросил Блохин.
– Виноградов видел красный «Пежо-308». Я уже дал запрос гаишникам. Если машина местная, вычислим. В городе их не более трех-четырех.
5
Алексей чувствовал себя разбитым. Ночью так и не сомкнул глаз. Его мучила тревога, он ворочался, пытался заснуть, но так и не смог. В семь часов встал, выпил кофе и ходил из угла в угол, дымя сигаретой. Ему очень не хотелось ехать к Тае и уж тем более с ней разговаривать. Вряд ли он сможет повлиять на положение дел, Таисия никогда не отступает и не признает своих ошибок. Для себя у нее всегда находятся оправдания, виноватым может стать кто угодно, но только не она. В конце концов, он решился – надо вернуть ей деньги и через пять-шесть дней уехать. Тихо, спокойно, без всякого шума. Алексей знал одного типа, который воровал паспорта на пляжах и в гостиничных номерах и очень ловко переклеивал фотографии. Он так хорошо зарабатывал на своем бизнесе, что за два года три машины сменил. Алексей помогал ему подбирать хорошие тачки. Если достать на время чужой паспорт, Таисия их не найдет. За год перебесится, а потом можно вернуть себе настоящее имя и сменить место жительства. Идея Алексею понравилась. Он оделся и спустился в гараж. Сквозь маленькие окошки под потолком пробивались лучи солнца. Алеша подошел к «Пежо», открыл дверцу и увидел на заднем сиденье металлический кейс, рядом лежал пакет с туфлями Наташи. Удивился – в чем же она ходила? Он взял чемоданчик, захлопнул дверцу и прошел к своему «Фольксвагену». Бросив кейс в багажник, поехал в порт к Мите Капралову. Он работал старшим диспетчером и имел свой закуток, где можно было поговорить без свидетелей. Капралов оказался на месте.
– Ба! Какие люди в Голливуде! – воскликнул он, увидев гостя.
– Удивлен, Митяй? Не ждал?
– Я ничему не удивляюсь, Лешенька. Пришел, значит, надо.
Они были приблизительно одного возраста, и оба очень хорошо одевались, несмотря на свои скромные должности. Алексея одеждой обеспечивала Таисия, а Дмитрий брал дань с моряков дальнего плавания, которые мотались по всему свету.
– Сделаешь мне паспорт?
Дмитрий, поджав губы, с любопытством разглядывал приятеля. После паузы он сказал:
– Без проблем. Не в моих правилах задавать вопросы, но не скрою, ты меня удивил. Обычно, если я выполняю такие заказы, мои заказчики исчезают. Неужто я и тебя потеряю из виду? Черт! А я тут тачку решил сменить. Не по моему статусу ездить на «Пежо».
– Все зависит от того, когда она тебе понадобится. Какое-то время я еще потусуюсь здесь.
– Понял. Фотографии принес?
Алеша положил на стол две фотографии.
– Снимался для загранпаспорта два года назад, а мне сделали для гражданского. Не думал, что пригодятся.
– Ничего случайного не бывает, Лешенька, все закономерно. Наша жизнь просчитана от рождения до смерти. Хочешь остаться Алексеем или без разницы?
– Свое имя ближе. Будет трудно представляться Иваном.
– Особенно после пары стаканов. Сделаем. В течение недели.
– Годится. До скорого.
Особняк, расположенный на склоне горы в парковой зоне, три года назад представлял собой печальное зрелище. Когда-то в имении князей Тихвинских устроили дом отдыха, потом библиотеку и в конце концов он стал складом. Со временем под его крышей оставаться стало небезопасно. Но вот появилась новая хозяйка и усадьба вернулась к жизни.
Ворота открыл охранник, и Алексей въехал на огромную; территорию с кипарисовыми аллеями, цветочными клумбами и прочими прелестями.
Перед трехэтажным особняком ярко-белого цвета с бирюзовыми прорисовками работал огромный фонтан с амурами Объехав фонтан, Алексей затормозил возле мраморных ступеней, над которыми поддерживаемый шестью колоннами возвышался арочный навес. Обычно Тая оставляла машину у входа, но сейчас ее на месте не оказалось. Рано уехала? Такое случается, но редко. Тем лучше. Он оставит ей записку.
Дверь была открытой – прислуга уже на месте. В доме ночевала только горничная, остальные были приходящими. Охране в дом заходить не разрешалось. Самым дорогим удовольствием хозяйки был повар. Он жил в люксовом номере принадлежащего ей отеля «Парадиз». Повара она привезла из Франции, он сопровождал ее во всех поездках, как и адвокат, массажистка, визажистка, медсестра и шофер. Чего не хватало Тае, так это собственного самолета, но и то потому, что в нем не было необходимости.
Алексей прошел в кабинет, размерами напоминавший танцевальный зал. Огромный белый письменный стол в углу, там же находился сейф и компьютер. В центре комнаты еще один стол, на стеклянной столешнице огромная ваза. Вокруг стола – глубокие кресла, обтянутые белой лайковой кожей, у стены диван. Четыре высоченных окна были задрапированы белоснежными шелковыми шторами.
Алексей поставил кейс на пол и достал из ящика лист бумаги.
В кабинет вошла горничная.
– Извините, Алексей Васильич, я не знала, что вы дома. Хотела смахнуть пыль.
– Чуть позже, Настя. Ты давно встала?
– Около часа назад.
– Хозяйку видела?
– Нет. И на кухне чисто. Она даже кофе не пила.
– Да, да. Кто-то ее потревожил с раннего утра.
– Вы тоже не завтракали. Вам принести что-нибудь?
– Спасибо, не надо. Я тороплюсь.
Девушка вышла.
Алексей подумал, взял ручку и начал писать:
«Не все измеряется деньгами, Таисия! Не советую бросать их на ветер. Прибавь зарплату прислуге, ты ее не очень балуешь. Я ушел из твоей жизни и возврата быть не может. Мы очень разные и у нас нет ничего общего. Забудь обо мне! Дважды в одну воду не вступишь. Не ищи виноватых, их нет. Наши отношения никого не касаются. Не решай свои проблемы за счет непричастных. Мне больше нечего тебе сказать. Не судьба! Прости и прощай.
Алексей».
Алеша терпеть не мог писать письма, объясняться или оправдываться. Он жил просто и понятно. Так ему казалось.
Когда Алексей положил деньги и записку в стол, ему показалось, будто гора свалилась с плеч. Стало легче, и он вдруг подумал, что вряд ли облегчил жизнь Тае. Может, не нужно оставлять никакой записки, она сама все понимает, глупо читать ей нотации…
В дверь кабинета заглянула Настя.
– Тут пришел милиционер. Вы будете с ним говорить?
Алексей немного растерялся.
– Пусть заходит.
На пороге появился немолодой мужчина с простоватой внешностью и глубокими залысинами. Белая рубашка навыпуск с открытым воротом, погоны подполковника. Это не простой милиционер.
– Здравствуйте. Моя фамилия Блохин, – представился вошедший.
– Алексей Угрюмов. Вы к Таисии Львовне? Ее, к сожалению, нет, и я не знаю, когда она будет.
– Никогда. Ее тело в морге.
Алексей вздрогнул. Они мерили друг друга взглядами и молчали. Подполковник прошел к креслу и сел.
– Можете сказать, что случилось? – сдавленным голосом спросил Алексей.
– Попытаюсь. Где вы были вчера в десять вечера?
– Не помню.
– Короткая память. Двенадцати часов не прошло.
Алексей постарался взять себя в руки.
– Вчера вечером мой хозяин Петр Баженов попросил меня съездить за шофером к элеватору. Мелкая авария. Самосвал сошел с трассы и сел на брюхо. Я поехал, забрал Артюхова, отвез его домой, а потом вернулся в гараж. Думаю, что в десять я был у Артюхова.
Алексей вышел из-за стола и сел в кресло напротив подполковника.
– Где сейчас находится Баженов? – спросил Блохин.
– Дома, наверное. Кустанайская, десять, частный дом.
– А гараж?
– Киевская, тринадцать. Там я и живу. На втором этаже.
– А здесь что делаете?
– Не ваше дело. Пришлите повестку, потом допрашивайте.
– Так я и сделаю. Вашу подругу убили и сбросили с обрыва у Чертова копыта.
– Кому надо ее убивать? Ничего, кроме хорошего, она людям не делала. Может… Не знаю. Есть доказательства?
– Да, – кивнул Блохин, не отрывая взгляда от растерянного мужчины с благородной внешностью. – Перед тем как сбросить, госпожу Покровскую избили бейсбольной битой. Она сопротивлялась, но это ее не спасло. Ногти против дубины – плохая оборона.
– Вы сказали, в десять вечера? Есть свидетели?
– Возможно, нет. Она сильно разбилась. Часы на руке остановились в десять ноль четыре. Вы где-то пуговицу потеряли.
– Что?
– Жаль. Такую не подберешь. Импортная вещь?
Алексей глянул на свой кремового цвета замшевый пиджак. Средней пуговицы на месте не было. Приметная вещь. Темно-коричневые пуговицы были обшиты тесненной кожей и очень хорошо сочетались с замшей.
– Черт с ней, с пуговицей. Что вы намерены делать?
– Проверять ваше алиби.
– Бестолковое занятие. А по существу?
– По существу ничего сказать не могу. Вы знаете нашего городского судью?
– Не имел чести.
– Он семьдесят процентов дел возвращает на доследование. Пока ему не дадут стопроцентных доказательств вины подозреваемого, он не допустит дело к производству. Бескомпромиссный мужик. Так и надо. Нам придется постараться.
– Без свидетелей трудно.
– Я ведь тоже не на допросе, Алексей Васильич. Все карты вам не раскрою, пару козырей оставлю в рукаве. Скажу лишь, что ваша кандидатура в качестве обвиняемого меня мало устраивает. На роль убийцы вы не тянете.
– Однако Таисия мне не чужой человек, хотя наши отношения уже в прошлом.
– Значит, имеете свое мнение. Не поделитесь?
– Я не верю в убийство. Она с ее импульсивностью могла покончить с собой. Но вряд ли вас устроит мое мнение.
– Меня устраивают факты. И если честно сказать, то собственного мнения у меня нет. Я Таисию Львовну не знал и даже не видел. Не мой круг общения. Вы можете открыть ее сейф?
– Сейф?
Подполковник кивнул в угол.
– Нет. Я сейфом не пользуюсь. Нет надобности. Его устанавливал наш городской банк, у них же он стоит на гарантийном обслуживании, значит, им известен код. Не думаю, что в нем хранится что-то важное. У Таи главный офис находится в отеле «Парадиз», где работает вся ее бизнес-команда. Там более надежное место для сейфа. А здесь, я думаю, дорогие побрякушки, которые она надевает на приемы.
Подполковник встал.
– Я не прощаюсь, теперь мы будем видеться часто.
– Ничего не имею против. Помогу, чем смогу.
Блохин ушел. Серьезный товарищ, подумал Алексей. Такой будет рыть землю до последнего. Он и половины не рассказал, о чем знает. Мягко стелет, без надрыва, по пустякам не дергается и гонку устраивать не будет. Чертова бита. Алексей подарил ее Наташе, когда она купила себе машину, чуть больше двух недель назад. Где-то должен сохраниться чек. Серьезная улика. Но сейчас все владельцы иномарок покупают себе биты для самообороны. Веяние моды. Ничего более оригинального не придумали. Один купил и все побежали, никакой фантазии. Это и его касалось. Деньги в столе могут вызвать нездоровый интерес у следствия. Сумма немаленькая. Зачем хозяйке столько наличности? Лишние вопросы.
Алексей вернулся к столу, поднял с пола кейс, который подполковник видеть не мог, достал деньги и сложил в чемоданчик. Записку он порвал, сунул в карман пиджака и нащупал там пуговицу, которую успел оторвать, чтобы она не потерялась.
Он решил увидеть место преступления собственными глазами, а потом поставить себя на место Блохина.
– Ох, Тая, Тая! Жестокую задумала месть. Жизни не пожалела ради своей победы.
* * *
Хозяин гаража мучился похмельем после бурно отмеченного дня рождения дочери и плохо понимал, чего от него хочет начальник криминальной милиции.
– Меня интересует, в котором часу вы отправили Угрюмова за шофером, у которого вчера самосвал встал?
– Ах, вот вы о чем. В восемь сорок пять вечера. В гараже никого не осталось. Пятница. Звонит этот гад и говорит, что вляпался. Ну кто-то должен его на дороге подобрать! Я к Алешке, он дома. Выручай, говорю. Леха никогда не отказывает, берет и делает без лишних слов. Надежный мужик.
Они сидели на ступеньках верандочки, Баженов лечился пивом, хрюкая после каждого глотка.
– Почему так точно время запомнили?
– Потому что в девять меня жена ждала у памятника Ленину, а я не опоздал. Ехать пятнадцать минут. Значит, выехал я из гаража без пятнадцати, чего тут сложного. Дочери вчера ровно двадцать стукнуло.
– Угрюмов уехал вслед за вами?
– Он вместе со мной спустился вниз. Вместе и поехали.
– Сколько туда ехать?
– Минут двадцать.
– Значит, в девять ноль пять он подобрал шофера и отвез его на Киевскую.
– Наверное. Плюс еще двадцать.
– Итого девять сорок. Сколько от Киевской ехать до Чертова копыта?
– Полчаса.
Подполковник щелкнул языком.
– Нет. Не выходит. Бац, бац, бац! Как по нотам. Не получается. – И неожиданно спел: «И за борт ее бросает в набежавшую волну…»
Баженов посмотрел на него, как на психа.
Вдруг подполковник перешел на заговорщицкий шепот.
– Алексей возит с собой бейсбольную биту?
– Ну ты чудак, подполковник. У Алешки кулаки помощнее биты будут. Врежет, не очухаешься. Его зазноба – та да. Девка видная да еще на машине. Ей надо отмахиваться от всякой курортной шушеры.
– Зазноба, говоришь? Миллионерша, что ли?
Баженов махнул рукой.
– О чем ты? Забудь о ней. Лешка уже три месяца живет с молодой телкой.
– Не знаю такой.
– А почему ты должен знать-то? Хорошая деваха. Наташкой зовут. Медсестра. Четвертый месяц у Лешки живет над гаражом. Таисия к нему несколько раз приезжала, так он ее не пустил. Бросил миллионершу. Но Наталья того стоит. А деньги Лешку не интересуют, живет, как хочет.
– Какая машина у Натальи?
– Красненькая, новенькая «Пежо-308», отличная тачка. Хорошо она в ней смотрится.
– Где она ставит свою машину?
– Внизу. В нашем гараже. Мне места не жалко.
– Вот что, Петр Валентинович, одевайся и поехали в гараж. Покажешь мне ее машину.
Они легко переходили с «вы» на «ты» и обратно. Тон подполковника стал серьезным, и Баженов не решился возражать.
Через тридцать минут прибыли на место. Хозяин гаража открыл ворота. Зашли, включили свет, углубились в дальний конец.
– Вот ее красавица, – торжественно объявил Баженов.
Подполковник обошел машину и остановился у водительской дверцы.
– Была красавицей.
Завгар присел на корточки.
– Мать честная! Ну, водила! Это же слепым надо быть, чтобы так бортами обтираться. Хорошо чиркнула. Кого, вопрос.
– Дерево не в том месте выросло. Лет сто простояло, никому не мешало.
– Это Лешка еще не видел. Ух, взъерошится.
– А если видел?
– Нет. У него чесотка. Руки чешутся. Он бы дверь уже снял, разобрал и зашпаклевал. Вот только где такую краску взять?
– Где лежит бита?
– Сбоку у сиденья. Под рукой, одним словом.
Подполковник достал сотовый телефон со встроенным фотоаппаратом и сделал несколько снимков, а также сфотографировал протекторы колес. Затем нашел в гараже тяжелый монтировочный ключ и выбил стекло на водительской дверце. Просунув руку, открыл ее изнутри. Биты на месте не было.
Баженов следил за его действиями с открытым ртом.
– Как выглядела бита?
– Здоровая, с метр будет. Полированная. С белыми и красными обручами. Яркая.
Блохин глянул на заднее сиденье и обнаружил туфли на шпильках.
– Это ее?
– Она всегда на каблуках ходит. Никогда не видел ее в джинсах и кроссовках. Лешка не признает баб в штанах и с короткой стрижкой. Сейчас мужика от девки не отличить, а он в женщине ценит женщину. Юбочка, каблучки, волосы до лопаток.
– Ясно. Дома она?
– Сам глянь. Я тебе не поводырь. – Баженов указал на винтовую лестницу. – Лешкиной машины нет, может, уехали.
Девушка стояла у окна и курила. Она не слышала, как вошел подполковник и вздрогнула, увидев его рядом.
– Нервишки сдают?
– Что вам надо?
– Пришел поболтать за жизнь.
– Леши нет дома.
– Знаю. Я его уже видел. Меня интересуете вы, Наташа.
Девушка заметно нервничала и скрыть своего волнения не могла. Самое время прижать ее к стенке. Блохин представлял себе девушку другой. Если она убийца, то он ни черта не разбирается в людях, но косыночка, обвязанная вокруг шеи, его насторожила.
– Вас запомнил велосипедист, которого вы едва не сбили вчера в десять вечера у Чертова копыта. К счастью, он не пострадал. Что касается Таисии Покровской, то она, как говорится, восстановлению не подлежит.
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
Рука с сигаретой подрагивала. Сигарета была заправлена в мундштук из янтаря, пепел упал на пол.
– Так хотите построить свою защиту? Плохой способ.
– О какой защите вы говорите? Кто вы такой?
– Очень опытный мент, на счету которого десятки раскрытых убийств. Если вы мне докажете свою невиновность, буду только рад, но боюсь, что у вас нет шансов.
– Я ничего не обязана вам доказывать. Мне кажется, доказательства нужны вам, а не мне.
– У меня их хватает. Ладно. Где вы находились вчера в десять часов вечера?
– Здесь. В девять закончила работу и приехала домой. Очень устала и тут же легла спать.
– Кто это может подтвердить?
– Алеша. Он приехал следом. Какого-то шофёра отвозил домой.
– В его свидетельство никто не поверит, он заинтересованное лицо. А вот фактам поверят. Где вы поцарапали свою машину?
– Я не видела никаких царапин. С моей машиной все в порядке.
Блохин склонил голову на бок и приподнял брови.
– Класс! А где бейсбольная бита?
– Должна быть в машине, если вы ее не сперли. Я ею не пользуюсь.
– Значит, вы не убивали Таисию Покровскую?
– Я никогда не видела эту женщину. Чтобы обычный, нормальный человек вдруг в одночасье превратился в убийцу?… Его нужно довести до состояния безвыходности. Такое случается с близкими людьми, на вашем языке это называется «бытовухой». Из любопытства никто никого не убивает.
– Любопытство тут ни при чем. Покровская – ваша соперница. Вы боролись за одного мужчину. Кто-то должен был победить, не вы, так она. Победили вы.
– Мужчины не куклы, они сами делают свой выбор. Если Алеше нужна другая женщина, я навязываться не стану. Мне достаточно увидеть в его глазах сомнение, и я уйду, половинчатость меня не устраивает. Или все, или ничего.
