Текст книги "Шаткое равновесие"
Автор книги: Михаил Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
– Давайте по порядку, Илья Алексеич. Моя башка тоже не Дом Советов. Тут работал человек с вывихнутыми мозгами. Я ничего не понял.
– Мозги у него на месте. Правильные мозги. Если бы у наших сыщиков были такие же! Ладно. В каждом деле должен быть Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Вы будете Ватсоном, а я возьму на себя наглость предстать в роли Холмса.
– Как здесь оказались документы Наташи и ее подарок?
– Да все очень просто. Наташа говорит правду. Она не в курсе событий, Алексей сделал из нее козла отпущения. Он знал, что будет главным подозреваемым. За такое наследство можно не одного человека убить, а сотню, если тебе сойдет это с рук.
– Опять вы за свое. Конкретнее можно?
– И даже нужно. В четверг Угрюмов купил или одолжил эту машину у Капралова и загнал ее на стоянку. Чека не сохранилось или мы его не нашли. Возможно, чек остался в другом пиджаке. В пятницу Алексей надел замшевый пиджак, в нем и были все пятничные улики. Чеки стоянки – наш путеводитель, по ним мы можем восстановить маршрут.
– Первый чек отмечен в 18 часов 35 минут. Алексей был дома и готовился ко дню рождения.
– Кто вам сказал?
– Никто.
– Вот именно. Это время мы не проверяли. Больница далеко?
– Минут десять езды. Стоянка находится между больницей и морем.
– Самое подходящее место. Первый чек. В 18 часов 35 минут Угрюмов приезжает сюда на своем «Фольксвагене». Пересаживается в «Пежо» Капралова, едет в больницу и меняет машины. Он оставил Наташе машину Капралова. Девушка не заметила подмены. Даже ключи с тем же брелоком лежали в кармане дверцы, вот почему Наташа положила сюда косметичку и подарок. Алексей, поменяв машины, пригнал Наташин «Пежо» сюда, на стоянку. Оставив здесь ее машину, он садится в свой «Фольксваген» и возвращается домой. Время второго чека?
– 19 часов 15 минут.
– Сходится. Сел в машину Капралова в 18 часов 35 минут, пригнал машину Наташи в 19 часов 15 минут.
– На все про все больше не уйдет.
– И я так думаю. Дело сделано. Больше Наташа свою машину не видела и царапины тоже. Она говорит правду.
– А что, собственно говоря, сделано? Поменял машины местами?
– Да. И наверняка он не разрешил Наташе ехать на свидание к Таисии. Она его послушалась. Он же вожак. Девушка не смеет ему перечить. В девять вечера она выехала из больницы на машине Капралова, положив в бардачок подарок и косметичку. Приехав домой, пошла спать – устала. На часах было половина десятого. Примерно. Наташа нам рассказала все как есть. А Алексей в это время находился у Юрия Артюхова.
– Хорошо. Пусть по-вашему. В чем смысл маневра?
– А смысл мы уже просчитали. Алексей не успел бы на свидание к Таисии, если бы заехал в гараж за машиной Наташи. А от стоянки он успевает. Стопроцентная математика. Мы обязаны проделать следственный эксперимент. Нам понадобятся три машины и несколько статистов из числа оперативников. Надо нанести схему на карту города и следовать по схеме с секундомером в руках.
– Я и без схемы город знаю.
– Нам нужна фиксация каждой точки.
– Боюсь, что ваш эксперимент нам ничего не даст, кроме головной боли.
– А я уверен в обратном.
Пререкаясь, они не подозревали, что за ними наблюдают две пары глаз: за машинами прятался Олег Громов, а Угрюмов сидел в «Газели» у ограды стоянки. Он видел и сыщиков, и Громова и даже догадывался, о чем они говорят.
15
В четырнадцать часов десять минут курьер на новом велосипеде выехал из ресторана «Таврида». Алексей выждал и поехал следом. Через пять минут он был у Чертова копыта, остановился у самого парапета и вышел из машины, оставив дверцу открытой. Вставив сигарету в мундштук, закурил. Солнце сильно припекало, в рубашке с длинными рукавами было жарко, но он не замечал этого, смотрел на море и думал о своем. О чем думал, на что надеялся, только одному ему известно.
Спустя какое-то время появился возвращавшийся курьер. Парень что-то насвистывал. Заметив на пятачке у подковообразной ограды «Фольксваген» с открытой дверцей, он притормозили Его охватило нехорошее предчувствие: он вспомнил о «Мерседесе» с открытыми дверцами, о найденном на камнях трупе.
Курьер тихо подъехал к парапету и увидел мужчину лет сорока, сидящего на корточках и что-то ищущего на земле, перебирая гравий. Он его узнал: видел его фотографию в газете, где печатался репортаж о похоронах Таисии Покровской. Это тот самый Угрюмов, наследник многомиллионного состояния. Везет же людям. А говорят, что деньги с неба не падают. Еще как падают.
Угрюмов оглянулся и почему-то вздрогнул.
– Тебе чего здесь?
– Мне? Нет, ничего. Тут на днях произошло несчастье. Женщина погибла. Ее машина так же стояла и дверцы были открыты. Я вас не заметил за машиной. Подумал, а вдруг…
– Как видишь, я жив и умирать не собираюсь. Проваливай.
– Да я так, ничего.
Мужчина поднялся с корточек, улыбнулся, выбил окурок из мундштука и вернулся в машину.
Он сделал все от него зависящее, следующий ход за сыщиками. Плохо ребята работают. Приходится заставлять их думать, как нерадивых троечников.
* * *
Шли третьи сутки пребывания Наташи в камере предварительного заключения, она не спала ночами, устала, и красота ее потускнела. Ее вновь вызвали на допрос. В кабинете Блохина были следователь Вербицкий и капитан Гусева. Она сидела в сторонке с блокнотом в руках, а следователь стоял у окна.
– Вы все еще настаиваете на своих показаниях, Наталья Сергеевна? – спросил подполковник.
– Я ни на чем не настаиваю, – тихо ответила девушка, облизнув пересохшие губы. – Я не могу понять, на чем настаиваете вы.
– Хорошо. Все, что вы рассказали, запротоколировано. Поговорим о деталях. Есть запись вашего телефонного разговора с Таисией Покровской, пленка прошла экспертизу. Вы продолжаете настаивать на том, что не встречались с ней в пятницу?
– Телефонный разговор – одно, встреча – другое. Я никогда бы не решилась на такую встречу. От Таисии чего угодно можно ожидать. Я боялась эту женщину, она мне угрожала, и не раз. Но я ее угрозы на магнитофон не записывала. Ехать в позднее время в опасное место я не решилась бы. Она могла приехать сама, днем, когда Алеша в рейсе. Что за необходимость и срочность встречаться с ней ночью?
– Ладно. Оставим этот эпизод в покое. Где ваш мобильный телефон?
– Не знаю. Дома, наверное.
– Ни дома, ни в машине мы его не нашли.
– Вы меня забрали без всего. Я даже носового платка с собой не взяла.
– Аппарат нам не нужен. Мы получим распечатку всех ваших телефонных звонков у провайдера. Скажите, что у вас было в руках, когда вы вышли с работы?
Девушка задумалась.
– Косметичка и подарок от главврача. Я его не распечатывала.
– Куда вы положили эти вещи?
– В бардачок. Потом забыла его достать. Он и сейчас там лежит.
– А как в машине оказались ваши туфли?
– Не знаю. Не помню. Может, я их брала с собой на одну из вечеринок, но это было давно и сейчас мне трудно сказать.
– Вернулись домой и легли спать?
– Да. Я очень устала. Мы работаем по двенадцать часов через день.
– Видели Алексея?
– Ночью. На часы не смотрела, в комнате было темно.
– Он вас разбудил?
– Да. Мы занимались любовью. Слишком страстно.
– Страсть оставила царапины на шее?
– В тот момент я этого не почувствовала.
– Вы видели его утром?
– Нет. Он ушел, когда я спала. Потом пришли вы и меня забрали.
– Вы спускались к своей машине?
– Нет. Я никуда не собиралась ехать. Хотела приготовить обед.
В дверь постучали и вошел лейтенант.
– В приемной Угрюмов.
– Пригласи.
В кабинет вошел Алексей. Присутствие Наташи его смутило.
– Присаживайтесь, Алексей Васильич.
Он сел рядом с невестой – другого места не нашлось.
– В котором часу вы вернулись домой в пятницу?
– Поздно. Хотел поехать поздравить дочку начальника, но потом передумал. Там уже не до меня было. Прошелся по набережной, заглядывал в бары, выпил немного, но нигде не задерживался.
– И долго вы гуляли?
– На часы не смотрел.
– Вы разбудили Наташу, когда вернулись домой?
– Нет. Она устала после смены. Разделся и лег спать.
– Вы видели царапины на ее шее?
– Утром. Но будить ее не стал. Решил, что сама расскажет, когда увидимся.
– И ее покалеченная машина вас не смутила?
– К машине я не подходил.
– Вы знаете, за что ваша невеста задержана. Как, по-вашему, Таисия и Наташа могли встречаться в тот вечер?
– Не знаю, что вам сказать. А почему нет? Они давно собирались поговорить. Меня не ставили в известность, вроде как я ни при чем. Женщины слишком самонадеянны.
У девушки на глаза навернулись слезы, она сдерживала себя как могла.
– Если вы собирались жениться на Наташе и объявили о своем решении, то зачем ей встречаться с Таисией?
– Я не делал Наташе официального предложения. Еще не созрел. Мне нужно время, чтобы разобраться в самом себе.
– Метались между двух огней? Вы встречались с Таисией в среду, если мне не изменяет память. Вы ей говорили о своих намерениях жениться?
– Намекнул. Она рассмеялась. Сказала, что любовь таких, как Наташа, стоит не дороже тысячи долларов.
По лицу девушки покатились слезы. Алексей ни разу не взглянул в ее сторону.
– Вы согласились на эксперимент с деньгами?
Алексей молчал.
Вербицкий подошел к нему и подал конверт с письмом.
– Это вы писали?
Угрюмов кивнул
– Когда?
– В среду вечером. Меня задели ее слова. Я думал об этом весь день и вечером написал ей письмо. Мне не хотелось разговаривать с ней лично, на душе остался неприятный осадок.
– И как, по-вашему, – продолжал Вербицкий, – сделка состоялась?
– Не знаю. Таисия собиралась рассказать мне об этом в субботу, но по известной вам причине не смогла этого сделать.
– Вы верите в причастность Наташи к убийству?
– На этот вопрос я отвечать не стану, оставлю свое мнение при себе.
– Ваше право. Подпишите протокол, и вы свободны.
Блохин подал исписанный лист бумаги.
– С моих слов записано верно, число и подпись.
Угрюмов все подписал и тут же ушел.
Вербицкий обратился к девушке:
– Сегодня вышел срок вашего задержания, но я решил оставить вас в камере еще на сутки. Для вашей же пользы. Так надо для дела. Завтра мы извинимся перед вами и, если все ниточки завяжутся в узелок, вы будете освобождены. Хотите что-то сказать?
– Мне нечего сказать.
Подошла Люба и подала Наташе платок.
Блохин нажал на кнопку, встроенную в стол, и на пороге появился лейтенант.
– Отведите задержанную в камеру.
Наташу увели.
Блохин с укоризной посмотрел на Любу.
– Ну, защитница?! Как тебе понравился твой благородный принц? Он же вынес девчонке приговор, не оставив ей ни малейшего шанса выпутаться.
– Значит, она этого заслуживает! – огрызнулась Люба. – Продала мужика за деньги.
– Вот, вот. Это он нам и хотел внушить.
– Ничего ему не надо никому внушать. Он даже не свидетель. Алексей в четверть одиннадцатого уехал от Артюхова, а в десять тридцать пять был в баре. Я ждала наркокурьера и следила за временем. Тут появился Алексей и испортил всю песню. Мне пришлось уйти. В двадцать три десять он высадил меня у дома.
– И что? Убийство совершенно в десять, а до бара от Чертова копыта ехать двадцать пять минут. У него в запасе оставалось еще десять минут. Мог приехать раньше.
– На чем? На битом «Пежо»? Он приехал на своей машине, – возмутилась Люба.
– Ты часто смотришь на часы, что висят на здании бывшего суда?
– Мебель. Все мы видим свою мебель каждый день, но я тебе точно не скажу, какая клеенка постелена на обеденном столе. Часы у меня есть на руке.
– Тогда не утверждай, будто Угрюмов ушел от твоего мужа в четверть одиннадцатого. У Артюхова нет часов. И время ему назвал Угрюмов. А для достоверности перевел стрелки на сорок пять минут вперед. Грамотно сработано. Вот только забывать ни о чем не надо. Засуетился. Каждая секунда на учете. Часы-то исправить надо, стрелки на место поставить. В бардачок заглянуть. О косметичке не подумал, про подарок не знал. Только о документах помнил и про те забыл под занавес, когда уже выдохся.
– Нагородил! Ничего не поняла.
– Завтра поймешь, сейчас тебе понимать рано.
В кабинет вошел лейтенант.
– Товарищ подполковник. Курьер из ресторана «Таврида» звонил. Он видел Угрюмова у Чертова копыта буквально часа полтора назад. Он что-то искал у барьера, через который перебросили тело Покровской. Гальку перебирал. Значит, вещь должна быть мелкой, маленькой.
Блохин снял трубку внутреннего телефона.
– Технический отдел? Мне нужен руководитель криминалистов полковник Безмерный. Да… Аркаша, привет. Блохин на проводе. Собери толковых ребят и поезжай к Чертову копыту. Переберите там каждый камешек. Угрюмов обронил важную улику, которую мы упустили… Понятия не имею что, но он же не будет искать потерянный рубль… Стоп! Пиджак. Что можно обронить во время драки? Нет, не телефон. Мы его сразу нашли бы – не иголка. Ищи пуговицу, Аркадий. Точно. Вспомнил. Коричневая, обшитая кожей пуговица.
Блохин повесил трубку и вытер пот со лба.
Приоритеты изменились, Люба это поняла, но не могла даже в кошмарном сне представить Алексея в роли убийцы.
16
Она застала Угрюмова дома. Тот, как ни в чем не бывало, сидел за столом и чистил карбюратор, разложив перед собой полсотни мелких деталей.
– А ты на спицах не вяжешь? Тоже нервы успокаивает.
Алексей поднял глаза и увидел взволнованное лицо Любы.
– Зачем пришла? За мной следит какой-то хмырь. Потом скажут, что ты мне докладываешь обстановку, нанося ущерб следствию.
– Вот поэтому я ни черта не знаю. Ты что делаешь, Алеша? Какую роль играешь? Хочешь беду на себя навлечь? Что за цирк ты устроил на допросе?
– Никакого цирка. Присаживайся. Выпить хочешь?
– В такую жару? Или тебе холодно? Камин жжешь в такую духоту. Зола и пепел свежие.
– Уничтожаю улики.
– Дурак!
Люба села на диван.
Копаясь в карбюраторе, Алексей заговорил, криво усмехаясь:
– Идеальных преступлений не бывает. Человек не машина и делает ошибки. Любой продуманный и выверенный план может дать сбой. Преступление – это миг удачи. А расследование – кропотливый труд. Семьдесят два часа переливают из пустого в порожнее, слонов не замечают. Я был о них лучшего мнения.
– Вот оно что! Хочешь подменить Наташу собой?
– Зубы они об меня обломают. С глупой девчонкой сладить легко. Раньше преступником был тот, кто это преступление совершил, а теперь тот, кого поймали первым.
– Она сломалась бы на второй день. Уверена в этом. Теперь я догадываюсь, что ты написал ей в письме.
– Не забивай себе голову пустяками, Любаня. Будем живы, не помрем. Завтра вернешься к своим наркодельцам. О них мы можем поговорить. Я тебе кроссворд приготовил.
Алеша встал и принес газету.
– Тут твои коллеги подбили мотоциклиста на адлеровском шоссе. Лохматый кожаный демон. Опознали?
– Нет. Его никто не опознал.
– А если парня побрить и остричь? Мне кажется, он исчез из поля зрения года два назад. Возможно, попал в психиатрическую больницу. Потом был выписан и исчез. Подумай об этом. Использовать зомбированных шизофреников в роли наркокурьеров очень удобно, они никого не выдадут, могут даже не осознавать, чем занимаются.
– Но они все на учете.
– Медицинские карточки можно уничтожить. Не велика проблема. Проще установить людей, которых упекли в дурдом через соседей. Такие случаи, как правило, запоминаются. В особенности если больные не возвращаются из больницы, а их дома и квартиры достаются другим людям. Покопай в этом направлении.
– Любопытная версия. И когда ты все успеваешь?
– Сколько может приносить денег кладбищный приход? Отпевания стоят две-три тысячи. Сколько нужно на реставрацию памятника старины, занимающего пять гектаров земли? Дебит с кредитом не сходится. Нужны миллионы, а где их взять?
– Темнишь?
– Только этим и занимаюсь. У тебя голова светлая, вот ты и мозгуй. Мотоциклистов видела у бара «Старая крепость»?
– И байкеров видела. Точно, в коже. Но они могут быть покупателями, а не продавцами. Это особый народ.
– Если речь идет о здоровых людях. Помнишь хоть одного из них?
– Один такой сидел за стойкой, когда ты пришел в бар в пятницу. С бритой головой и татуировками. Но я ждала другого.
Алексей достал из холодильника пиво, открыл и одну бутылку поставил перед гостьей.
– Освежись. Татуировки можно нарисовать и смыть. Они хорошо отвлекают внимание. Запоминают тату, но не глаза.
– Я его хорошо помню.
Угрюмов подошел к стене, взял подрамник с холстом и перевернул его. Люба увидела картину с жутковатым сюжетом.
– Глянь на рыцаря. Похож?
Женщина долго вглядывалась в лицо бородатого тамплиера, потом кивнула.
– Глаза его. Взгляд тот же. Ты его знаешь?
– Если снять с него парик и бороду, а потом разрисовать татуировками, то получится твой байкер. А если надеть на него рясу, то он сойдет за попа. Того самого, что имеет приход на кладбище. Многоликий дяденька.
– Вполне возможно.
– Проверь, когда в город завозили мотоциклы «Хонда» и кому они достались. Второе. Товар не передается через стойку бара. Мотоциклист оставляет его снаружи, в тайнике, потом лишь отмечается у стойки, подтверждая своим появлением о доставке. Наблюдение надо вести снаружи, а не сидя за столиком внутри. Действуй, сестренка.
– Ладно, разберусь. Ты-то что делать собираешься? Если тебя возьмут, свободу лет через пятнадцать увидишь.
– Рано меня брать. Им нужны стопроцентные доказательства. Второго шанса они не получат. Уже обожглись на Наташе, теперь горячку пороть не будут.
– Надеюсь, ты знаешь, что делать. Водка у тебя тоже холодная?
Алексей направился к холодильнику.
– И все равно ты дурак, Леха. Наташку могли и сегодня выпустить, если бы ты не затеял своей возни.
Угрюмов остановился, взявшись за ручку холодильника. Люба пожала плечами и продолжала:
– Против нее нет улик. На бейсбольной бите не осталось четких отпечатков, обуви не нашли, свидетелей нет.
Алексей усмехнулся и достал водку.
17
В следственном эксперименте были заняты все лучшие сотрудники уголовного розыска и три машины. Каждому отводилась своя роль. Вербицкий хотел убедиться в точности своих расчетов. Если они ошибутся, то придется начинать все сначала.
Маршрут начинали от гаража, но не от самого здания, а из соседнего переулка, чтобы не привлекать к себе внимание. Разница в полсотню метров ничего не меняла. Вторая машина с сотрудником осталась на месте, а на «Волге» Блохина они тронулись в путь в соответствии со временем, указанным Баженовым. Итак. Начгар попросил Угрюмова забрать с дороги Артюхова, попавшего в аварию. Угрюмов был одет, готовился идти в гости. Начгар уехал в 20 часов 45 минут, Алексей следом. В 20 часов 50 минут Блохин завел двигатель, и они тронулись в путь.
– Через город мы не поедем, – сказал Блохин, – в объезд чуть дальше, но без светофоров. Я думаю, Угрюмов выбрал именно этот путь.
– Вам виднее, – согласился Вербицкий. – Только не торопитесь.
– Почему же не торопиться. Если у Алексея был готов план и кто-то внес в него коррективы, ему приходилось на ходу соображать, как не выйти из графика. Он нервничал.
– Пожалуй, вы правы, Родион Викторович.
Блохин прибавил газу.
На месте они были ровно в девять.
– Так быстро, черт подери! – удивился Вербицкий.
– На дорогах нет машин. Тут нет жилых домов. Весь транспорт скопился у моря и в центре, там все увеселительные заведения.
Они вышли из машины. С левой стороны от шоссе стояла водокачка. На дороге стоял криминалист Безмерный с помощниками.
– Ну что, Аркаша? – спросил Блохин.
– Мы перерыли весь пятачок у Чертова копыта. Ничего. Ни пуговицы, ни монет. Заодно и здесь просмотрели каждую травиночку, но и тут он тоже ничего не терял.
– Ладно. Возвращайтесь в управление.
Блохин вернулся в машину.
– Будем считать, что Угрюмов посадил Артюхова в машину и повез его домой.
Поехали дальше. К дому Артюхова прибыли в 21 час 18 минут.
– Отлично, – сказал Вербицкий. – Теперь ему надо подняться на третий этаж, отвести пьяного приятеля. Накинем три минуты на покупку водки и минут семь на укладывание Артюхова в постель.
– Одна деталь. Часы переведены на сорок пять минут вперед. Значит, когда Угрюмов сказал Артюхову: «Мне пора, уже четверть одиннадцатого…», на самом деле было половина десятого. Все совпадает. Через пять минут мы можем ехать.
– Ехать куда? На мыс? – спросил Блохин.
– На стоянку. Не забывайте, Родион Викторович, мы якобы сидим не в вашей «Волге», а в «Фольксвагене» Угрюмова. Нам нужен Наташин «Пежо», который Алексей оставил на стоянке после подмены машин.
– Вы сами-то не запутались?
– Элементарно, Ватсон. Есть логика вещей, которой надо следовать, а вы весь упор делаете на арифметику, плюсуя минуты. Это вас и сбивает с толку. Поехали.
Машина въехала на платную стоянку в 21 час 43 минуты.
– Идеальная точность, – сказал Вербицкий, глядя в блокнот. – Время соответствует третьему чеку, пробитому Угрюмовым на стоянке. Мы опоздали на одну минуту. Теперь меняем машину и едем на мыс.
Они оставили «Волгу», пересели в «Жигули» и выехали со стоянки.
В 21 час 52 минуты машина подъехала к каменной ограде обрыва. Вербицкий облегченно вздохнул.
– Вот теперь мы попали в точку. До момента гибели Таисии остается десять минут.
Блохин откинулся на сиденье.
– Черт! Идея со второй машиной-близнецом – самый хитрый трюк из всех, с чем мне приходилось сталкиваться за четверть века службы. Не попадись нам в руки доверенность на «Пежо», мы никогда не разгадали бы этого кроссворда.
– Не знаю, не знаю. Мозги у этого парня работают нестандартно. Сейчас он огреет ее битой, сбросит с парапета для нас с вами, развернется и заденет дерево, покалечив Наташину машину, что станет главной уликой в обвинении девушки. А Наташа в это время поставила машину Капралова в гараж и со спокойной душой готовилась ко сну.
Блохин щелкнул языком.
– Не подозревая, что против нее плетется паутина, в которую ей придется угодить.
– Поехали, Родион Викторович, нас ждет «Фольксваген» на стоянке.
Стрелки часов показывали 22 часа 21 минуту, когда они въехали на стоянку. Вербицкий глянул в блокнот.
– Опоздали на три минуты. Четвертый чек пробит в 22 часа 18 минут.
– Эото уже детали. Мы восстановили цепь событий, – с волнением произнес Блохин. – Теперь мы оставляем Наташину битую машину здесь и пересаживаемся в «Фольксваген».
– Не мы, подполковник, а Угрюмов. Он пересел в свою машину и поехал в бар «Старая крепость» для подтверждения своего алиби. Отличный ход. Убийство не затуманило ему мозги. Не человек, а робот.
В бар они прибыли в 10.30.
– По свидетельству капитана Гусевой, он должен войти в бар через пять минут, – сказал следователь.
– Что он и сделал.
Они зашли в бар. Блохин был удивлен, увидев сотрудников отдела по борьбе с наркотиками. Они делали вид, будто его не знают, и он не решился заводить с ними разговор. Ребята на задании, и им лучше не мешать. Блохин дернул за рукав Вербицкого. Он заметил, как бармен напрягся, увидев его. Пришлось обыграть ситуацию. Блохин подошел к стойке и спросил:
– Люба не появлялась?
– Второй день не вижу. После пятничной потасовки носа не кажет.
Блохин заметил синяк под глазом бармена.
– Угрюмов отметился?
– А то кто же. Он же относится к касте неприкасаемых. Вы таких не трогаете, жаловаться бесполезно. Распустился, говнюк. Чтобы он не натворил, вы на все закроете глаза.
– Напиши заявление, рассмотрим.
Блохин направился к выходу.
К дому Артюхова прибыли в 23 часа 07 минут.
– Почти точно, – сказал Вербицкий, глянув на часы. – Здесь он высадил Любу. Теперь ему торопиться некуда. Остается поставить машину на стоянку, пересесть в Наташину машину, отогнать ее в гараж и заменить битую машину на целую. Так в гараже появился изуродованный «Пежо», а целенькая машина Капралова перекочевала на стоянку. Но тут он сделал свою первую ошибку – забыл заглянуть в бардачок, где Наташа оставила косметичку и подарок.
– И о ее документах за козырьком забыл, – добавил Блохин, трогаясь с места. – Суетливый вечерок. Надо помнить, что мы всего лишь катаемся, а Лешка в то же время успел убить человека и устроить драку в баре. Неудивительно, что мозги дали сбой.
Блохин затормозил у шлагбаума.
– Черт! – воскликнул Вербицкий. – Первая нестыковка. На часах 23.20, а чек отмечен в 23.38 минут. Мы приехали раньше на целых восемнадцать минут. Серьезная промашка.
На стоянку они заезжать не стали. Сидели и думали, как перед шахматной доской.
За экспериментом из «Форда» наблюдал Олег Громов. Репортер делал фотографии и фиксировал время, но выводы, которые он делал, не совпадали с выводами сыщиков.
– Эврика! – воскликнул Блохин. – Часы! Мы забыли о часах напротив окон Артюхова.
Машина помчалась обратно.
На улице ни души. Сыщики вооружились фонарями и направились к зданию суда. Дверь была открытой. Вербицкий осветил ступени.
– Гвозди. Значит, он взял с собой инструмент. Надо проверить багажник «Фольксвагена». Найдем гвоздодер, отдадим на экспертизу.
Они вошли в здание.
– А вот и штукатурка на полу, – сказал Блохин. – Ботинки Угрюмова помните? Их тоже придется отдать экспертам.
– Да, Угрюмов не оценил наших стараний.
Дальше все шло как по маслу. На пыльной площадке перед лестницей, ведущей к механизму часов, остались отчетливые следы. Рисунок подошвы от дорогих итальянских ботинок ни с чем не спутаешь. На часовом механизме они нашли следы от накидного ключа. И наконец была найдена главная улика. Блохин повертел в руках пуговицу.
– Второй такой не найдешь. Угрюмов наш. Сдаюсь, Илья Алексеевич. Вы оказались правы. Вот и верь теперь людям.
– Добавьте к этому Наташины туфли на шпильках, которые он подбросил в битую машину. Даже такая мелочь была учтена. Он же знал, что Наташа всегда ходит на шпильках, а на месте преступления остались только следы от туфель Таисии. Значит, Наташа должна была переобуться. То есть она ехала на встречу с соперницей, имея конкретную цель – убить ее и заполучить деньги. Очень убедительный мотив. Она предусмотрительно сменила обувь в машине. Таисия уже не расскажет Алексею о продажности Наташи, ничего никому не расскажет. За труды Наташа вознаградила себя полумиллионным гонораром. Блестящая идея. Угрюмов не ошибся в своих прогнозах. Мы арестовали Наташу, а он остался в стороне.
– Неприкасаемый, – со злостью произнес Блохин.
