Текст книги "Шаткое равновесие"
Автор книги: Михаил Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
11
Вторую ночь подряд Алексей не смыкал глаз. Он растопил камин, который смастерил сам, получив второй этаж в свое распоряжение. Для отопления его детище не годилось, слишком большим было помещение, но как элемент интерьера пришелся к месту, придавал своеобразный уют. Иногда Алеша его растапливал и, сидя в кресле, долго смотрел на огонь. Сейчас этот огонь поглощал Наташины стоптанные туфли и блок сигарет «Кент» восьмой номер. С сегодняшнего дня он будет курить слабый «Кент», предпочитаемый Наташей. До сих пор его действия были понятными, но то, что он стал делать дальше, не подчинялось никакой логике. Угрюмов спустился в гараж, нашел половую паркетину, взял гвозди, молоток и пробил дощечку насквозь четырьмя гвоздями с интервалом в сантиметр друг от друга. Потом закатал рукав рубашки и подошел к умывальнику. Приложив острие гвоздей к локтю, надавил и резко провел дощечку к кисти руки. Потекла кровь. Он пустил воду и начал смывать ручейки крови с руки, отложив орудие пытки в сторону. Четыре длинных кривых пореза выглядели ужасно. Алексей достал из кармана бинт, перевязал руку, поднялся наверх и бросил деревяшку с гвоздями в горящий камин. Он никуда не торопился, делал все методично, будто собирал конструктор из деталей. Нашел в кармане пиджака ключи от Наташиной машины и опять спустился вниз. Стекло было выбито – результат буйства подполковника Блохина. Ополоумел мужик. Трезвости ума не хватило. Зачем выбивать стекло, если машина не заперта… Нет, заперта. Это Алексей ее запер после того, как забрал кейс из машины. В отличие от Наташи он привык запирать двери. Туфли на шпильках с заднего сиденья пропали. Алексей надел ремонтные перчатки и заглянул за солнцезащитный щиток, расположенный над ветровым стеклом. Многие водители возят там документы на машину и права, Наташа не была исключением. Она не любила сумочек, сигареты, мундштук, зажигалку и несколько купюр для штрафа предпочитала носить в карманах платьев и юбок. Документы лежали за щитком. Он их забрал. Ключи бросил в боковой карман водительской дверцы. Осмотрелся. Заглянул в бардачок. В нем лежала косметичка и какая-то коробочка, завернутая в бирюзовую фольгу и завязанная ленточкой. «Полученный на работе подарок на день рождения», – догадался он. Коробочку с косметичкой Алексей тоже забрал.
Покончив с машиной, направился в конторку – отгороженный фанерой закуток, где стояло три письменных стола, два шкафа, забитых папками, и стулья. Здесь работали учетчица, бухгалтер и изредка за свой стол садился хозяин гаража Петр Баженов.
Алексей подставил к шкафу стул, встал на него, протер пыль, а затем снял старую печатную машинку под кожаным чехлом. Она пылилась здесь второй год, после того как он убедил Петю купить для конторы компьютер.
Со всеми причиндалами Алексей вернулся к себе наверх.
Он сел за стол, достал лист бумаги, заправил в машинку и напечатал такие слова: «Если ты считаешь Наташу продажной, то предложи ей деньги. Возьмет – я пошлю ее к черту. Не возьмет – иди к черту сама! По-другому мы не договоримся!» Перечитав, вырвал листок из машинки, смял его и не глядя бросил в горящий камин. Скомканный лист ударился о стенку и отлетел в сторону.
Алексей заправил новый лист, подумал и напечатал следующее: «Приготовь полмиллиона к пятнице. Не рублей, разумеется. Возможно, она клюнет, если ты будешь убедительна. Если она возьмет деньги, значит, ты права. В таком случае я от нее откажусь. Но я не верю в положительный результат. Других шансов у тебя нет!»
Свернув письмо, положил в конверт, заклеил его и надорвал сбоку, но не до конца, и надписал карандашом: «Прочти». Машинку накрыл чехлом и задвинул ее под диван, после чего переоделся. Он надел все то, в чем был в пятницу. Его раздражало отсутствие пуговицы на пиджаке, но, вспомнив о ней, он вдруг пришел еще к одной идее.
Шел третий час ночи. Алексей взял спортивную сумку и выгнал свой «Фольксваген» на улицу. Немного подумав, обошел здание. За гаражом находилась свалка и бетонный забор, за которым стояла старая школа, закрытая на лето. Баки с мусором были переполнены, давно надо было бы заказывать мусорку, ведь Алексей занимался всей административной работой – он и дворник, и сторож, и снабженец, и механик, и водитель.
Угрюмов вернулся в гараж, сел за руль Наташиной машины, выкатил ее, объехал здание и сдал назад. Потом вернул машину на место. И чего он добился? На мягкой глинистой почве остались отчетливые следы от протекторов. Но о чем это говорило? Мудрил мужик, не запутался бы в своих хитроумных построениях.
Он запер ворота, сел в машину и поехал по ночному пустынному городу, засекая время по секундомеру. Ехал с максимальной скоростью, с которой можно ехать после десяти вечера, но останавливался на светофорах, хотя мог бы их игнорировать.
Дорога до дома Артюхова заняла девять минут. Хороший результат, он думал, что затратит больше времени. Поставив машину на соседней улочке, достал из багажника чемодан с инструментами, взял фонарь и пошел к дому Артюхова. Шум мотора насторожил его, он спрятался в арке. Мимо проехал милицейский «газик». Завизжали тормоза. Угрюмов выглянул. Из машины вышла Люба и скрылась в Юркином подъезде. Машина уехала. Следствие шло полным ходом, бедолагам тоже сейчас не до сна.
Узкая улица была пустынна. Алексей остановился у подъезда, куда зашла женщина, и глянул на противоположную сторону, где стояло старое здание суда. В нем делали капитальный ремонт уже второй год. Городской бюджет поправит свои дела к осени, после курортного сезона, тогда снова возьмутся за дело, летом в городе ничего не ремонтировали и не строили: жара, отпуска и отсутствие средств. Выше третьего этажа находились знаменитые часы. Когда построили это шикарное здание, здесь была площадь и часами любовались все. Со временем старинная постройка скрылась за похабными домишками. Теперь уникальные часы швейцарских мастеров могли служить лишь шоферу-алкашу Юрию Артюхову, но он пользовался биологическими часами. Не имея в доме будильника, просыпался, одевался и шел на работу, при этом никогда не опаздывал.
Алексей перешел дорогу и попытался открыть массивную высоченную дверь с бронзовой ручкой в виде львиной морды, сжимающей в зубах массивное кольцо. Варвары. Они забили дверь гвоздями. Угрюмов достал из сумки гвоздодер, нащупал шляпки и выдернул гвозди. Они упали на ступени. Дверь открылась. Алексей вошел и зажег фонарь. Пол был засыпан штукатуркой, у стен стояли козла, мешки с цементом, ведра. Кое-где на грязных стенах виднелась позолота, след прошлого великолепия стиля ампир. Поднявшись на самый верх, где находилась стальная лестница наподобие внешней, пожарной, он взобрался по ней и откинул крышку люка на потолке.
Здесь находился механизм часов. Алексею показалось, будто он забрался в будильник Гулливера, шестеренки были в человеческий рост. От электрического щитка шли провода к механизму. Противоположная стена представляла собой огромный круг из толстого стекла, прозрачного с внутренней стороны и похожего на белую гладкую эмалевую поверхность снаружи. Ночь стояла лунная, Алексей видел весь циферблат и гигантские стрелки, а также какое-то яркое желтое пятно. Он подошел ближе. Пятном оказалось окно комнаты Юрки Артюхова, по комнате разгуливала Люба, голая. Она подошла к окну, задернула штору, желтый свет погас.
Алексей поставил сумку на пол, где собрался слой пыли в сантиметр толщиной. Осмотрев механизм, достал разводной ключ. Потребовалось немало усилий, чтобы механизм скрипнул и минутная стрелка зашевелилась. Он перевел ее на сорок пять минут вперед и вытер пот со лба. Получилось. На механизме остались царапины от ключа, но ничего не поделаешь. Алексей достал пуговицу и бросил ее на пол. Она покрутилась и, уткнувшись в стену, легла, как блин на тарелку.
Выйдя из здания, Угрюмов вновь глянул на секундомер. Работа заняла у него двенадцать минут, а ему казалось, он возился с часами целую вечность.
* * *
В наши нестабильные времена усадьба такого класса должна охраняться, как крепость, но Громов насчитал пять лазеек и воспользовался одной из них. Ни собак, ни сторожей, будто он гулял по ночному парку с той лишь разницей, что из кустов не доносилось женских вздохов.
Дворец произвел на него должное впечатление. Сказочная мечта. Ну что еще человеку надо, живи и радуйся.
Дверь центрального входа была заперта. Какая наивность. Добрая половина окон первого этажа оставалась открытой. Через одно из них Громов пролез внутрь. Начинало светать, и фонарь ему не понадобился, тем более что он не ставил перед собой задачу что-то найти. Обычная разведка для лучшего представления о жизни хозяйки. Женщина с ее прошлым должна иметь врагов и немало, но следствие не будет интересовать ее прошлое. Она жертва, и этим все сказано. Когда погибает крупный бизнесмен, то первая версия ставится, как диагноз: «Убийство связано с профессиональной деятельностью». А ее деятельность была у всех на виду. Город небольшой, здесь не так много богатых людей, аферы, подлоги, конкуренция исключены, поэтому такая версия быстро развалится.
Ступая по коврам тихо, как кошка, Олег обошел весь дом. В одной из комнат второго этажа спала девушка. Судя по униформе, висящей на стуле, она работала здесь горничной. Громов спустился на первый этаж и набрел на кабинет хозяйки. Идеальная чистота. Что тут можно найти? Если только покопаться в сейфе или компьютере. В одном случае надо знать код замка, во втором – пароль входа в систему.
Олегу послышался какой-то шум, похожий на шаги по гальке. Он подошел к окну и немного отодвинул занавеску. По ступеням поднимался мужчина лет сорока, в светло-бежевом замшевом пиджаке и галстуке. Слишком прилично одет и слишком смел, чтобы быть вором. Мужчина подошел к двери и открыл ее своим ключом. Теперь можно догадаться, кто пришел к покойнице в неурочный час. Олег спрятался за широким диваном и затаился.
В кабинет, держа ботинки в руках, вошел Алексей Угрюмов и целенаправленно двинулся к сейфу. Набрав код, открыл его. Потом достал из кармана конверт и положил в сейф, после чего запер дверцу и так же тихо ушел, как и появился. Теперь все складывалось. Если Угрюмов замешан в убийстве, то оно не могло произойти в доме Таисии, куда он имел свободный доступ. Если бы труп хозяйки нашли там, Алексей стал бы главным подозреваемым. Конечно, в дом мог попасть любой. Клочок Черного моря, принадлежащий гигантской России, собирает у своих берегов не только приличных людей, но и всякий сброд. По физиономии не прочтешь, кто с тобой рядом на пляже.
Олег счел свой визит к покойнице удачным началом следствия.
* * *
Пять часов утра – не лучшее время для визитов, но Алексея это не смущало, он заявился в частный дом Дмитрия Капралова, который никогда и ничему не удивлялся. Они виделись вчера в порту, Алексей приезжал к нему с просьбой сделать паспорт. Договорились увидеться через неделю. Капралову подвернулся случай, и он нашел подходящий документ раньше, но Угрюмов об этом не мог знать.
– Какие люди в Голливуде! Не спится? – вышел навстречу хозяин.
– Есть дело.
– Я еще первое не сделал. Но тебе повезло, Леха, ксива будет готова завтра. Отличный образец. Твой возраст, твое имя. Алексей Валентинович Марголин из Новосибирска. Подойдет?
– Вполне.
– Тогда в понедельник займемся машиной.
Они прошли в гостиную. Стол был завален бутылками и фруктами.
– Ты не один? – спросил Алексей.
– Я ненавижу одиночество. Не бери в голову, она спит.
– Кстати о машине, – Алексей поставил стальной чемодан на стол. – Хочу забрать твой «Пежо», ты им все равно не пользуешься.
Дмитрий сел за стол, критически осмотрел его и, отогнав мух от персиков и арбуза, взял бутылку с шампанским.
– Выпьешь?
– Нет настроения.
Хозяин налил себе полный фужер и сделал несколько глотков.
– Ты чего задумал, Леша?
– Аферу. Мне нужно алиби. Твоя машина подойдет.
– Значит, ко мне придут менты. Хочешь афишировать нашу связь? Я же тебе паспорт делаю.
– Новый паспорт я открою за тысячу километров от этих мест, здесь он не засветится. Сколько ты хочешь за машину?
– Брось. Ничего. А ты мне чемодан денег принес?
– Не весь тебе.
– На тачке ты из города смываться не будешь, не так глуп. Официально покупку мы тоже оформлять не будем. Возьмешь по доверенности. Так? Стало быть, когда ты смоешься, машину мне вернут. За что же я с тебя буду брать деньги? Я классный аферист, Леша, но не сволочь.
– Доверенность выпишешь четвергом.
– Сегодня уже воскресенье.
– Вот именно. Машину я забрал в четверг вечером. Тебя в ней никто не видел?
– Стоит во дворе без дела. Ошиблись мы с покупкой. Бабская тачка. Я на ней никуда не выезжал.
– Я на ней уехал в четверг.
– Не повторяйся. Уже понял.
– Заберу сейчас, пока улицы пусты.
Дмитрий выложил ключи на стол, допил шампанское и, достав бумагу, начал писать доверенность.
– Скажи, Митя, ты все еще коллекционируешь мундштуки? – спросил Алексей
– Как курить бросил, они перестали меня интересовать.
– Помнишь, я выпросил у тебя длинный янтарный мундштук для Наташи. Она с ним не расстается теперь. Себе хочу такой же, но покороче. Мужской.
– Посмотри в коробке на комоде. Выбирай любой. Хоть все. Янтарные я покупал в Каунасе, там их делает одна артель по шаблону, отличаются только цветом и длиной. Штамповка. Особой ценности из себя не представляют.
– Тем лучше.
Алексей покопался в коробке и подобрал подходящий мундштук.
– Могу забрать?
– Уже договорились.
Дмитрий протянул Алексею доверенность.
– Ты уверен, что я тебе ничего не должен? – спросил Угрюмов.
Хозяин поморщился.
– Идем, открою тебе ворота.
* * *
Алексей подъехал к гаражу на новеньком «Пежо», заехал за здание, к мусорному развалу, развернулся и вышел из машины. Следы на глинистой почве остались четкие, но протекторы имели другой рисунок. Он осмотрел колеса. Дмитрий поменял резину на мишленовскую, более дорогую и надежную, хотя особого эффекта это не давало, так, лишняя возня. Теперь придется загнать «Пежо» в гараж, поставить на место Наташиного, а потом опять ее выгнать.
Угрюмов проделал все манипуляции в гараже и уехал на машине Дмитрия к платной стоянке.
Хозяин огромной автостоянки был человеком грамотным и умел вести дела. Чтобы въехать на стоянку, нужно вставить в автомат сотню. Автомат сжирал купюру и выдавал чек, где стояло число и время. Выезд находился на другом конце, где тебя встречал сторож. По чеку он определял, сколько дней машина простояла на охраняемой территории. Ты шел в кассу и доплачивал по сотне за день, если только не выехал в день заезда. Таким образом, сторожа лишались возможности работать на свой карман.
Алексей положил документы Наташи за солнцезащитный козырек, где она их всегда держала, а коробочку с бантиком и косметичку убрал в бардачок. Забрал кейс с деньгами и на всякий случай осмотрел багажник – вдруг там остались вещи хозяина, ничего не нашел и направился к выходу. Сторож сидел на лавочке у выездного шлагбаума и мирно похрапывал. Угрюмов подошел к урне, куда водители выбрасывали ненужные чеки, сгреб кучу чеков и набил ими целлофановый пакет.
Вторую ночь он не смыкал глаз, но не чувствовал усталости, словно в нем открылось второе дыхание. Солнышко уже припекало. К дому Дмитрия Алексей вернулся пешком, здесь его поджидал «Фольксваген», на котором он приехал за «Пежо».
Он помнил тот маленький магазинчик, где покупал Наташе брелок для ключей с подковой на счастье, и поехал туда. Там их по-прежнему было множество, на любой вкус. Он купил такой же, как у Наташи, и надел его на ключи от «Пежо» Дмитрия. Потом купил в газетном киоске поздравительную открытку и отправился домой.
«Дорогая, Натуля! – написал он на открытке. – Поздравляю тебя с днем рождения. Прими мой скромный подарок и помни, если ты его наденешь, то это на всю оставшуюся жизнь. В противном случае выброси.
Твой Алеша».
Вместе с маленькой бархатной коробочкой, в которой лежало обручальное кольцо, положил открытку в тумбочку.
Сегодня Наташе исполняется двадцать семь лет. Они строили много планов на сегодняшний день. Хотели отметить день рождения с помпой. И сегодня он собирался сделать ей предложение. Он знал, что она ждала этого момента, но никогда не заводила разговоров на тему женитьбы.
Алексей снял пиджак, повесил на стул, достал из холодильника бутылку водки и, поставив перед собой фотографию невесты в рамочке, сел праздновать.
Надолго его не хватило. После третьей рюмки он заснул за столом.
12
Расследование велось без выходных дней. Прибывший из Краснодара «важняк» оказался очень активным парнем. Блохин не привык к таким темпам, он действовал неторопливо, с оглядкой, но успевал немало за рабочий день. Вербицкий ему показался слишком суетливым. К тому же он повторял то, что уже сделали до его приезда, словно не доверял опытным людям, съевшим собаку на преступлениях всех мастей.
В девять часов утра подняли на ноги хозяина гаража. Баженов с укором посмотрел на Блохина, стоящего за спиной незнакомого парня с ямочкой на подбородке. Подполковник поджал нижнюю губу и кивнул, мол, что я могу сделать.
– Я скоро наизусть выучу ваши вопросы и свои ответы, – проворчал Петр.
Он стоял на пороге и не собирался приглашать незваных гостей в дом.
– Мы можем уйти и вызвать вас повесткой. Никаких проблем, – спокойно сказал следователь.
– Нет уж, спрашивайте.
– Вы – начальник, Угрюмов – подчиненный, но приказывать ему в девять вечера выполнять какую-либо работу не совсем этично. Вы так не считаете?
– Я? Я приказываю? У нас Лешка командир. Что он скажет, то мы и делаем. И я тоже. Я ему доложил обстановку, а он мог ехать, а мог и не ехать. Чихать я хотел на Юрку, пусть так и валялся бы там до утра, самосвал все равно не украли бы. У нас в городе люди машины даже не запирают. Дорога-то только одна, куда денешься на угнанной?
Вербицкий глянул на Блохина, и тот кивнул в знак согласия.
– Если бы у Алексея были другие планы, он поехал бы?
– А у него и были другие планы. Моя дочь пригласила его на свое двадцатилетие. Он обещал приехать. Лешка свое слово держит. Юлька очень расстроилась, что мы без него приехали, Юрку по матушке обругала. Этот хмырь никому жизни не дает.
– А где вы отмечали день рождения?
– В ресторане «Посейдон» на набережной. Он под открытым небом, у самой воды.
– И много было гостей?
– Не считал. Порядком. Человек сорок, а то и больше. Гудели до утра.
– Хорошая дата, стоит того. Вы уехали из гаража без пятнадцати девять?
– Да. Или минут на пять раньше. Леха ждал меня уже принарядившись. Свой знаменитый миланский пиджак надел.
– А пуговицы все на месте были? – спросил Блохин.
– Издеваетесь, что ли? Еще про цвет носков спроси.
– Ладно. Извините за беспокойство. Отдыхайте.
Сыщики вышли на улицу.
– Куда теперь? – спросил Блохин.
– В больницу.
Сели в машину, тронулись. Помолчали.
– А у Алексея было алиби – вечер, проведенный среди подвыпившей толпы. Но исчезни он на час из поля зрения, никто не заметил бы.
– Опять вы за свое, Илья Алексеич. Не вписывается Лешка в эту историю. Ну никак. Тут и к гадалке не ходи.
Вербицкий его не слышал.
– Чертово копыто тоже на берегу моря. Далеко от ресторана?
– Минут двадцать ходьбы. Рядом. Но Угрюмова не было в ресторане, Баженов поломал ему все планы, послав в другой конец города.
– Город! Его за час пешком обойдешь. Я никак не могу понять логику задержанной. На что она рассчитывает? Уперлась и стоит на своем. В девять вечера ушла с работы, села в машину, приехала домой и легла спать. Все! Точка! Она же знала, что машина битая. Логичнее соврать. Да, ездила в ресторан «Таврида» к Чертову копыту, хотела купить билеты на сеанс. Задела дерево, поцарапала машину, но все это происходило не в пятницу, а в четверг, за день до убийства. Докажи, что не так. У нее было время подумать. Не хочет. Твердит одно и то же, как заезженная пластинка. А история с царапинами на шее вообще ни в какие ворота не лезет. Она же не с орангутаном спит, а с нормальным мужиком. Или они мазохисты?
– А если вызвать курьера, чей велосипед она раздавила? Он ей в лоб скажет, что видел ее.
– Бесполезно. Она свою тактику выбрала и уже не отступит. Теперь ей поздно отступать. Меня еще одна вещь смущает. Слишком легко она справилась с жертвой. Оглушила, в охапку и через парапет. А если бы Таисия ее одолела?
– Чемодан с полумиллионом долларов придал ей сил. Кстати, Илья Алексеич, мне понравилась ваша мысль с поездкой в ресторан за билетами. Версия очень правдоподобная. У Наташи сегодня день рождения, не собирались же они на чердаке гаража его отмечать.
– Да, напустили тумана, черт голову сломает. Легко уличить человека во лжи, но в чем его уличишь, если он молчит.
– Она врет, а не молчит.
– Нет. Она говорит так, как должно было случиться, если бы не ездила к Чертову копыту. Закончила работу, села в машину, приехала домой. Устала. Легла спать. Это мы обязаны доказать, что она врет. У нас нет прямых улик, только косвенные.
На их счастье заведующий четвертым отделением дежурил по больнице.
– Данила Карпович Сельдин, – представился врач, прочитав удостоверение Вербицкого. – Чем могу?
– Задержана ваша медсестра Наталья Сергеевна Шейнина. Не волнуйтесь. Ее ни в чем не обвиняют. Мы проверяем многих случайных людей, попавших в нехорошее место не в то время и не в тот день. Обычная работа.
– Теряете время, господа. Наташенька – наша любимица. Вы знаете, как трудно работать с нашим контингентом. У психически больных людей все чувства обострены, как лезвие скальпеля. Нужно терпение, терпение и еще раз терпение. Больные в ней души не чают. Она великолепный психолог и огромной доброты человек. Таких по праву можно называть сестрами милосердия. Давно уже забытый термин:
– Да, звучит несколько несовременно, – согласился Вербицкий. – Когда вы ее видели в последний раз, доктор?
– В пятницу, в девять часов вечера. Коллектив доверил мне поздравить Наташеньку с наступающим днем рождения. Что я и сделал, вручив ей подарок. Надеюсь, она осталась довольной. Девочки купили ей чудный гарнитурчик из янтаря. Бусы, браслет и колечко. Очень подходит к ее мундштуку. Я противник курения, но бороться с дурной привычкой не в силах. После смены вызвал Наташу в этот кабинет и вручил ей подарок. Ну, немного поворчал, не без этого. Характер у меня скверный.
– Чем она вам не угодила?
– Ерунда. Не надо машину ставить под окнами, чтобы больные видели, и не следует в короткой юбке приходить.
– Вы видели ее машину?
– Я видел, как она уезжала.
– Машина была целой? – спросил Блохин.
– А что ей здесь сделается, она же совсем новая.
– Может, поцарапали? – не унимался подполковник.
– Идеальная машина. А запирать бы следовало.
– В каком смысле? – поднял брови Вербицкий.
– Наташа не носит сумочек. Ключи бросает в карман на двери, чтобы они не оттягивали платье и чтобы не забывать их в раздевалке, а потом возвращаться.
– И как вы заметили эту странность?
– Она иногда за мной заезжает, когда мы попадаем в одну смену. Удивлялся, как можно бросать такую машину открытой, а она смеется. Кошелек, говорит, могут выкрасть, куда ни спрячь, а к машине близко не подойдут.
– И она права, – согласился Блохин.
– Спасибо за добрые слова в адрес Наташи, – улыбнулся Вербицкий. – Я ей передам ваши поздравления.
– Надеюсь, вы уладите недоразумение?
– Стараемся.
Сыщики ушли.
– Чувствую себя виноватым, – усмехнулся Вербицкий, когда они вышли из кабинета. – Будто мы святую арестовали.
– А я о другом подумал, – тихо сказал подполковник. – На улице она оставляет машину открытой. Вернулась в гараж под крышу и почему-то заперла.
– Уверены?
– Конечно. Мне же стекло пришлось выбить. Биту искал. Зачем мне выбивать окно у открытой машины? И зачем она возила «шпильки» на заднем сиденье?
– Не столь важные вопросы, Родион Викторович. А теперь поедем к Юрию Артюхову. Я хочу еще успеть попасть на похороны, сегодня Таисию Покровскую хоронят. Адвокат Стрешнев звонил, я распорядился отдать тело. Экспертам оно уже не нужно.
* * *
Ездить пьяным за рулем не рекомендуется, но местные позволяют себе такую вольность. Гаишники предпочитают ловить лихачей на шоссе, в городе им делать нечего. Что касается грузового транспорта, то самосвалы вообще не останавливают. Появление милиции в доме Артюхов расценил как предательство. Петя Баженов заложил его ментам, сукин сын! Но права он им не отдаст. Любка с ними разберется. Сегодня Юра не похмелялся и соображал туго. К нему пришел начальник криминальной милиции и следователь. О каких правах может идти речь?
– Нас не интересуют ваши права, – тихо сказал симпатичный мужик в штатском. – Авария нас тоже не интересует. Назовите точно место, где она произошла, причины можете не объяснять.
– По дороге на элеватор. Метрах в сорока от водокачки.
Вербицкий глянул на подполковника, тот кивнул, что означало – он знает, где это произошло.
– Что сделали, когда встали?
– Позвонил в гараж, объяснил ситуацию, минут через двадцать за мной приехал Леха и забрал меня.
– В котором часу он приехал?
– Понятия не имею. Смеркалось.
– Что потом?
– Потом он привез меня домой. Купили «банку» по дороге, выпили по стакану, и он уехал.
Артюхова раздражал напор следователя. Прет как танк и ухмыляется.
– В каком магазине покупали водку? – спросил Блохин.
– Леха покупал. Я как в его машину сел, так тут же уснул. Устал за день. Он меня растормошил, когда мы к дому подъехали.
– Долго он у вас находился? – поинтересовался Вербицкий.
– Не знаю. Минут десять или полчаса. Знаю, что он уехал в четверть одиннадцатого. Это точно.
– У вас же нет часов.
– Часы висят напротив окна. Самые точные в городе.
Сыщики подошли к окну и отдернули занавески. Огромные часы, встроенные в здание по другую сторону улицы смотрели прямо на них. Оба, не сговариваясь, глянули на ручные часы.
– Вы уверены, что они ходят точно? – задал вопрос следователь.
– Пятнадцать лет живу в этой квартире. Часы-то с боем. Каждый час колокол шарахает так, что стекла звенят. Аккурат вместе с сигналами точного времени, что по радио передают. Только в приемнике пикнет, колокол: «Бам, бам, бам». Уже привык, а поначалу за голову хватался.
– И по этим часам Алексей уехал?
– Поздно уже, говорит, четверть одиннадцатого. Пора. И уехал.
Лицо подполковника стало хмурым. Больше вопросов Артюхову не было. Сыщики ушли.
– Железное алиби Угрюмова стало деревянным, – покачал головой Вербицкий. – Часы спешат на сорок пять минут, а это значит, что он ушел от Артюхова в половине десятого.
– И что это меняет?
– Вы человек местный, Родион Викторович, знаете людей, имеете о каждом свое мнение, я же никого не знаю и смотрю на вещи беспристрастно. Мы должны рассматривать все варианты, возможные и невозможные. Нельзя руководствоваться только характеристиками человека. Трагедия произошла в пятницу, в тот день, когда у Алексея имелось алиби. Не сработало одно, сработает что-нибудь другое.
– Дело не только в алиби, – не успокаивался Блохин. – Угрюмов ездит на «Фольксвагене», а убийца приехал на встречу с Покровской на «Пежо».
– А если Наталья Шейнина не врет? Меня поражает ее глупая настырность в отношении целостности машины. Представьте себе, что она сказала правду.
– А ее разговор по телефону с Таисией? А полмиллиона долларов?
– Разговор имел место, от фактов я не открещиваюсь. А если Наташа перезвонила Алексею и рассказала о свидании? Он заподозрил подвох и запретил ей ехать на встречу, решил сам разобраться с бывшей подругой. Чем это кончилось, мы знаем.
– Фантазия. Все рассчитать невозможно.
– Попробуем проверить.
Вербицкий снял с руки часы и установил стрелки на половине десятого.
– Поехали к дому Угрюмова.
Подполковник понял задумку следователя и включил двигатель. Дорога заняла десять минут. Они остановились у гаража.
– Теперь ему надо сменить машину. Наташа уже спит. Он пересаживается в «Пежо» и едет к Чертову копыту. Подождем еще десять минут, хотя я думаю, что он сделал это быстрее.
Они замолкли, следя за секундной стрелкой.
– Вперед, – скомандовал Вербицкий.
Блохин сорвал машину с места. В отличие от мегаполисов, в курортных городах свой ритм жизни, другое расписание. В больших городах в выходные дни улицы пустеют, а здесь они забиты желающими попасть на пляж.
Машина затормозила у парапета Чертова копыта. Стрелки часов указывали на десять часов девять минут. Блохин облегченно вздохнул.
– К этому времени Покровская была мертва. Смерть наступила в десять ноль четыре. И как, по-вашему, с какой целью Алексей сменил машину?
– Чтобы застать Таисию врасплох. Она увидела «Пежо» и знала, кто приехал. А тут из машины выходит Алексей с бейсбольной битой.
– Бред! Вы же опытный следователь, Илья Алексеич, а выдумываете факты и притягиваете их за уши. Зачем Алексей бросил биту? Он же шел на умышленное убийство. О растерянности не могло идти речи. Оставить такую улику можно только в панике. От испуга. Взгляните, какой тут разворот. А он чиркает бортом по дереву. Угрюмов ас, водитель от бога. Нет. По-вашему, он мог задеть дерево, потом раздавить велосипед и удрать? Причем, если вы помните, он не вернулся домой, а поехал в бар, где учинил драку.
– Очень хорошо помню, Родион Викторович. Этот факт меня смущает больше всего. Сколько ехать от дома Артюхова до бара?
– Не больше десяти минут.
– Что совпадает с легендой, которую нам предлагает Угрюмов. Он ушел от Артюхова в десять пятнадцать, в баре появился в десять тридцать пять. А что на самом деле? Он покинул шофера в половине десятого, а в баре появился через час. Где же его носило?
– Не знаю, – отмахнулся Блохин. – Но теория о заговоре Алексея и Наташи трещит по швам.
– Перекрестный допрос покажет.
– Ни черта он не покажет. Знаете, что у вас получается, Илья Алексеич? Алешка подставил свою невесту. И сделал это умышленно, так же как совершенно хладнокровно убил Таисию. Но при чем тут полмиллиона?
– Мелочь. Ими не жаль пожертвовать ради крупного куша. Вы забыли о наследстве. И никто меня не убедит, будто человек может отказаться от состояния, на которое можно купить весь этот город с потрохами. В любой момент Таисия могла уничтожить завещание, ведь Алексей собирался жениться на другой.
– Но он не знал о завещании.
– Написанном два года назад. Ну вы совсем его держите за простачка. Оно его не трогало, пока он жил с Таисией. Теперь мир перевернулся. Ради таких денег можно и невестой пожертвовать. Чужая душа потемки.
– Я большую часть жизни копаюсь в чужих душах, Илья. Иногда мне не надо разговаривать с человеком, одного взгляда достаточно, чтобы понять, на что он способен.
– Я уважаю ваш опыт, Родион Викторович, но мы работаем. Есть версия, значит, она требует разбирательства, как бы фантастично ни выглядела.
