Текст книги "Шаткое равновесие"
Автор книги: Михаил Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
– Те же слова я слышала от нее.
– А кто ей внушил эту идею? Та пленка десятилетней давности ничего не доказывает. Она уговаривает любовника убить ее мужа, но там не произносится ни одного имени, а Таисию невозможно опознать, она сделала две операции по омолаживанию. Сейчас этой пленке грош цена. Дело закрыто и сдано в архив, его моль съела. Какой идиот будет поднимать закрытое дело десятилетней давности, ради чего? Чтобы найти следственную ошибку? Срок давности истек.
– Убийство не имеет срока давности.
– Об убийстве и речи не идет. Доказана самооборона. Что дальше? В какой-то дыре у черта на куличках достанут из архива забытое всеми дело, чтобы следователи доказали, что другие следователи были полными идиотами. Но это еще не все. Надо обвинить в убийстве гражданку Франции, известную всему миру миллионершу, мецената, приносящую в казну России большие доходы в виде налогов и восстанавливающую на свои средства убогие российские курорты. Ты хоть понимаешь, о чем идет речь, куриная голова? Нет. Таисия тоже не понимала. Потому что всю жизнь жила в страхе и ждала разоблачений. А то кругом живут одни идиоты! Ведь это французы, а не я прозвали ее Черной вдовой. Плевать им, скольких мужей она загнала в могилу. Таисия жила в роскоши и давала жить другим. Она не давила конкурентов и закрывала глаза на аферы своих банкиров. Она удобна всем, и никто не хочет видеть другого на ее месте. А ты говоришь «компромат». Не смеши людей. Я знаю шантажиста. Козявка! Поп с кладбищенского прихода, решивший погреть руки у пылающего костра. Его ничего не стоит раздавить, как клопа, и никто этого не заметит. Но я не стал этого делать. Такую шушеру нельзя воспринимать всерьез и марать об нее руки. Пусть ползает, как червь, пока вороны не склюют. Идиот! Кем он себя возомнил?
Игорь взял мою рюмку и, налив в нее коньяк, сказал:
– Выпьем за удачу, сестренка. Мы с тобой еще пошумим.
– Принеси мне тоже рюмку, – тихо попросила я.
Игорь поморщился, потом встал и направился на кухню.
Конечно, я в его представлении была полной дурой, но инстинкт самосохранения у меня очень хорошо развит. Я увидела видеокамеру, лежащую на стуле возле кушетки, улучила момент и нажала на кнопку записи. На объективе, повернутом к стене, был надет колпачок, но для меня это было неважно, главное – звук на ленту записывался. Когда Игорь вышел за рюмкой, я остановила запись, вынула кассету и сунула ее под подушку. У меня не было никаких планов насчет записи, я хотела прослушать все еще разок и проанализировать сказанное в спокойной обстановке. Я, сколько себя помню, была марионеткой сестры, теперь стала марионеткой подонка, живущего по законам джунглей. Ничего не изменилось.
Стрешнев принес рюмку, и мы выпили. Он положил на стол ключ.
– Будешь жить здесь. Об этой квартире никто не знает. Из города ни на шаг, от меня спрятаться невозможно, да и куда ты денешься без гроша в кармане и без паспорта. Теперь я твой бог, молись на меня, чтобы я вытащил тебя из грязи. Со мной не пропадешь. В ближайшие дни я буду загружен делами. Решение будем принимать по ходу следствия, вперед забегать не хочу. Жди. Будет время, объявлюсь. Мы начинаем новую партию, королевский гамбит.
– Я не смыслю в шахматах.
– Наш мир поделен на черные и белые клетки. Мы выиграли партию черными, сложную партию, теперь будем играть белыми, не прячась по углам. И вообще, мы белые и пушистые.
– Мне нужна одежда. Дай мне ключ от Тайного дома, покопаюсь в гардеробе.
– Ключа у меня нет. Там же проходной двор. Ночью можно в окно залезть. В заборе полно дыр. Бери те вещи, которыми она давно не пользовалась, мне двойники не нужны.
– Мы не похожи.
– Почему же? Фигуры и рост одинаковые. Иначе зачем тебе ее гардероб.
– И еще мне нужна машина. Я не хочу разгуливать по городу пешком.
– Возьми из шкатулки Таисии карточки прокатного гаража. Шкатулка в ее спальне.
– Я помню.
Игорь забрал сумки со съемочным оборудованием, видеокамеру, вынул из видеомагнитофона кассету.
– Еды в холодильнике полно. С голода не сдохнешь, – он бросил на стол несколько тысячных купюр. – А это на мороженое и газировку.
Когда он ушел, сразу стало легче дышать. Часы с кукушкой показывали четверть второго ночи.
В голове была сплошная сумятица. Никаких планов, ничего определенного, но я решила действовать. Куда кривая выведет. В Наташиной одежде, без грима я вышла из дома и пошла пешком по ночному городу. Возле меня остановилась машина.
– Подвезти?
За рулем сидел парень лет двадцати пяти, которого привлекли короткая юбочка и стройные ножки. Я решила, что с таким справлюсь. У него опыта не хватит изнасиловать женщину, не раз попадавшую в подобные ситуации. Я села в машину.
– Выкинь дурь из головы, мальчик. Меня можно взять только по взаимному желанию.
– А почему оно не может быть взаимным?
– Потому что я не клюю на смазливые мордашки.
– Я постараюсь вам понравиться, если вы мне подарите свидание.
Прямо напротив того места, где мы стояли, горела неоновая вывеска кафе «Гвоздика».
– Завтра, точнее, уже сегодня, в семь вечера в этой забегаловке. Но учти, я пью дорогой коньяк. Меня зовут Кира.
– А меня Павел. Я тоже люблю дорогой коньяк.
– А теперь помолчи. Мне нужно на улицу Герцена, дом десять.
Парень присвистнул. На Герцена стояли только особняки. Раз он это знал, значит, был местный.
Доехали без приключений. Я вышла не попрощавшись, обошла высокий забор из прутьев и углубилась в парковую зону. За оградой находилась территория усадьбы. Лазейку я нашла быстро. Игорь прав, попасть в дом Таи так же просто, как зайти в магазин. Я поднялась на второй этаж и зашла в спальню сестры. В шкатулке лежали карточки проката «VIP-гаража». Я взяла несколько штук и направилась в гардеробную.
Перебирая Таины вещи, я не могла найти ничего подходящего. Ни одного нормального платья, все кричало невероятной дороговизной. Тут были наряды на любой случай жизни, включая траурное и подвенечное платья. Что-то упало под ноги и звякнуло. Я нагнулась. Это был маленький изящный ключик с номером на стальной плашке, одетой на колечко.
Я вернулась к платьям и обшарила карманы. Ключ упал из заднего кармана велюровых брюк. В них осталась карточка депозитного банка и листок с кодом. Память у моей сестры оставалась девичьей. Тая не помнила ни одного телефона. Поверх брюк висела бежевая блузка с кружевным воротником. В соотношении с другими вещами брюки с блузкой смотрелись скромно. Похоже, что в этом наряде Тая ходила в депозитный банк. Я переоделась. Теперь меня интересовали деньги. Перед тем как пройти в кабинет, я подобрала к костюму достойную сумочку от «Гучи» и повесила ее на плечо.
Спустившись вниз, я зашла в кабинет сестры. Сейф открылся без проблем. Я знала код – дата рождения нашего отца. На верхней полке лежали две пачки евро купюрами по пятьсот. По пять тысяч в пачке. Уже неплохо, я не привыкла ходить без денег, чувствуешь себя без них голой. А еще там лежал никелированный пистолет и две обоймы с патронами. Тоже вещь нелишняя. Имея дело с таким стервецом, как Стрешнев, надо быть готовой ко всему. В сумочке поместилось все и еще место осталось. Я его заполнила Таисиной косметикой.
Теперь можно уходить. Но далеко я не ушла, меня нагнали «Жигули».
– Я думала, ты уже спишь, Павлик. Детям в твоем возрасте пора видеть десятый сон.
– Ты ушла не простившись, я решил, что надо тебя подождать. И не зря решил. Ты потрясающе выглядишь. Брючки обтягивают твои формы лучше юбки.
– Что ты от меня хочешь? Мы же договорились.
– Извини, мне некуда ехать. Я разругался со своей кралей и ушел. Утром она уедет к чертовой бабушке, и я смогу вернуться домой. Днем высплюсь и к тебе на свидание приду свеженьким. Отвезти тебя обратно? – спросил загорелый курчавый блондинчик с голубыми глазами, словно извиняясь.
– Нет. Поедем еще по одному адресу.
Я назвала ему адрес Сергея, шофера Таи. Он не мог не знать о плане адвоката и был его сообщником. Сейчас у меня имелся аргумент, способный заставить его говорить. Он жил на окраине, сам выбрал себе дом, и Тая ему купила его. Сестра сама водила машину и пользовалась услугами водителя только для выезда на приемы. В остальное время Сергей исполнял обязанности мальчика на побегушках – принеси, подай. Странно, почему она доверилась такому ничтожеству? Теперь он стал опасным свидетелем, а Стрешневу свидетели не нужны.
Мы приехали на место, и на этот раз я велела Павлику меня подождать.
Подобравшись к дому, достала пистолет, зарядила его и сунула за пояс брюк, прикрыв блузкой. Поднявшись на веранду, толкнула дверь. Хозяин заперся изнутри на обычный крючок, щель оказалась достаточной, чтобы просунуть в нее пластиковую карточку, поддеть крючок и поднять его. Дверь скрипнула и отворилась. Когда-то этот дом имел приличный вид, теперь он превратился в сарай. Окна закрыты, воздух спертый. Над столом лампочка без абажура, на столе объедки и пустые бутылки. В конце комнаты была следующая дверь. Возле порога стояла швабра. Возможно, когда-то ею пользовались, но, судя по состоянию пола, уборку делали в прошлом веке. Я прихватила с собой швабру и прошла в соседнюю комнату. Возле кровати горел торшер, Сергей храпел, раскинув руки в стороны. Его худощавое тело покрывали татуировки, по которым можно прочесть биографию любого зека. Вряд ли Тая знала о прошлом своего шофера. Я помню, как он отвозил нас на пляж. Мы купались, а он сидел в машине при полном параде, включив кондиционер. Неужели моя сестра была столь неразборчива в подборе кадров? Вряд ли.
Я подошла к кровати и придавила шваброй горло спящего. Он очнулся, попытался встать, но у него ничего не получилось.
– Лежи, не рыпайся, не то придушу.
Парень замер, вытаращив на меня глаза, словно я приведение.
– Тая! Это не я, клянусь. Это не я.
Идиот! В темноте он принял меня за призрак сестры. Я все еще была блондинкой, да еще в Таисином костюме. Полумрак и не протрезвевший мозг довели придурка до горячки.
– Не ты? А кто же?
– Стрешнев. Он все придумал. Обещал меня сдать ментам, если я откажусь. – Сергей замолк и тихо прошептал: – Кира? Как ты меня напугала.
– Я пришла не пугать тебя, а убивать. Вы заставили меня убить родную сестру. Думаешь, вам это сойдет с рук?
– Убери швабру, я задохнусь.
– Уберу, когда все скажешь.
– А что я скажу? Игорь утверждал, что план составляла ты.
– Сволочь! Где девчонка, которую ты должен был привезти?
– Какая девчонка?
– Ту, что ты собирался усыпить, а потом сбросить с обрыва вместо Таисии.
– Отвез ее вчера в Сочи на вокзал и посадил в поезд. Она твое алиби.
– Кто и где ее откопал?
– Тая. Где – не знаю. Тая дала мне адрес в Сочи и велела привезти Маринку в усадьбу. Я ее привез.
– Конкретнее. Когда, где живет, полное имя.
– Первый раз я ездил за ней еще в апреле. Сочи, улица Чехова, семнадцать, квартира двадцать два. Прилепская Марина Аркадьевна. Таисия велела привезти ее, и я привез. Потом я ездил к ней постоянно.
– И она похожа на Таю?
– Нет. В апреле она больше смахивала на скелет. Ее откармливали, кололи ей гормоны, сделали наколки, красили волосы, отращивали ногти. Доводили до совершенства. Добились некоторого сходства, но не идеального.
– Марина знала, к чему ее готовят?
– Ни черта она не знала. Ей хорошо платили и ребенка устроили в дорогой интернат.
– А ты откуда знаешь о ребенке?
– Возил посылки со сладостями в Геленджик. Девчонке пять лет. Лолой зовут.
– Что за интернат?
– «Фиеста». Самый богатый интернат для детей.
– По-твоему получается, что Таисия готовила к смерти женщину, у которой был малолетний ребенок?
– Я-то тут при чем? Меня ввели в курс дела в последний момент. Потом Стрешнев переиграл всю схему. Неделю назад. Вчера я посадил Маринку на семичасовой вечерний поезд Сочи – Санкт-Петербург. Он должна сделать тебе алиби.
– И Таисия ничего не знала?
– Конечно нет. По плану Таи я должен был забрать Маринку со съемной квартиры, привезти к девяти часам на стоянку перед «Тавридой» и ждать сигнала. Как зазвонит мобильник, я должен оглушить ее, подвести к парапету, а потом сбросить с обрыва.
– Так и должно было произойти. – Я отбросила швабру. – Таисия не собиралась меня убивать.
– В эти тонкости меня никто не посвящал.
Сергей потер шею и сел, спустив ноги с кровати.
– Чем тебя запугал Стрешнев?
– Чем, чем… Беглый я. Третий год в бегах. Он всю мою подноготную раскопал. Не один я попал в его капкан, ты тоже надела на свою тонкую шейку крепкую удавку.
– Сколько он тебе обещал?
– Сто тысяч и загранпаспорт.
– И ты, лопух, поверил? У него нет денег и не будет.
– Ты ему отдашь все, что получишь. Он все продумал. Стрешнев – прохвост высшего класса и законы знает, у него все ходы просчитаны.
– Не все. Можешь связаться с Мариной?
– Могу. У нее есть мобильник. Я должен подать сигнал, когда ей возвращаться. Она привезет прокомпостированные билеты. Кстати, у нее твой паспорт, Игорь его у тебя украл. Он хотел сделать для тебя настоящее алиби, а Маринку пришить после возвращения.
– Ясное дело, ему свидетели не нужны. Слишком высоки ставки. Звони Маринке. В котором часу она должна приехать в Питер?
– Точно не знаю. Ехать сутки.
– Допустим. По идее, адвокат должен связаться со мной и сообщить о трагедии. Как может поступить родная сестра? Сойти с поезда, сесть на самолет и вернуться назад. Звони ей и прикажи возвращаться. Но не раньше одиннадцати утра. Понял? Я ее встречу в аэропорту Адлера. Пусть перезвонит, как сядет в самолет.
– Почему я должен выполнять твои приказы?
– Потому что наследство достанется мне, а не адвокату. Потому что ты такой же свидетель, как и Марина. Стрешнев тебя обеспечит визой на тот свет. Придется его опередить. Я ведь тоже не собираюсь отдавать ему положенное мне по закону наследство. Размечтался, ублюдок. Семьдесят процентов ему за то, что я убила свою сестру! Он нам не нужен. Алексея мы можем сами убрать с дороги. Звони, Сережа!
Шофер помедлил, поднял с пола мобильный телефон, валявшийся рядом с недопитым стаканом водки, и набрал номер.
– Марина? Как дела? Слушай меня внимательно. Планы изменились. После десяти утра сойдешь на первой же станции, где есть аэропорт, сядешь в самолет и прилетишь в Адлер. Тебя встретят. Из самолета перезвони и назови рейс.
Очевидно, женщина спросила, кто ее встретит, и Сергей сказал:
– Хозяйка паспорта. Отдашь ей документы и билеты. Об остальном поговорим при встрече.
Он отключил трубку.
– А теперь, Сережа, ты должен заработать деньги, которые тебе обещал Стрешнев. Напишешь мне чистосердечное признание.
– За дурака меня держишь?
– Ты меня не понял. Садись и пиши.
– Ничего я писать не буду.
– Тогда не жди от меня помощи, имей дело с Игорем. Сначала он заставит тебя убить Марину, потом убьет тебя. По-моему, логично. Меня он не тронет, я курочка, несущая золотые яйца.
– Что я должен написать?
– Я продиктую. Садись. Бумага найдется?
– Найдется. Ручки нет.
Я достала из сумочки ручку Таи с золотым пером, прихваченную вместе с пластиковыми карточками из шкатулки. Мы перешли в другую комнату. Сергей смел мусор со стола и сел.
– Диктуй.
– Пиши следующее: «Моя хозяйка Таисия Львовна Покровская приказала мне взять видеокамеру и отснять факт передачи денег неизвестной мне женщине. Встреча состоялась в пятницу 12 августа у смотровой площадки Чертова копыта в районе 22 часов. Я прибыл на место заранее и спрятался в тени деревьев. Встреча состоялась, но не по плану хозяйки. Неизвестная мне женщина повела себя не так, как планировалось. Началась борьба, в результате которой Таисия Покровская погибла. Отснятый материал остался у меня. Позже мне удалось установить имя убийцы. Ее зовут Наталья Сергеевна Шейнина. Я нашел ее имя по номеру машины».
– Все? – спросил Сергей.
Я взяла авторучку, намазала пастой его большой палец и приложила к бумаге.
– Это вместо подписи.
– Мои отпечатки есть в картотеке! – возмутился шофер.
– Эта записка окажется у следователя только в том случае, если я попаду под подозрение. У тебя будет фора в сутки, чтобы унести ноги. Вот за такой документ можно заплатить двести тысяч евро. Риск того стоит. К тому же у тебя есть гарантия. Если тебя возьмут, можешь рассказать правду. Другими словами, сдать меня. Теперь ты веришь, что я тебе заплачу?
– А почему бы тебе меня не шлепнуть? – спросил Сергей, щуря глаза.
– Без твоей помощи мне не справиться со Стрешневым. Он главная наша заноза. Между собой мы можем договориться, а с ним переговоры бесполезны. Веди себя как ни в чем ни бывало. Пока ты не уберешь Марину, он тебя трогать не будет, когда получишь приказ убрать ее, я тебя и ее спрячу в надежном месте. Мы опередим Стрешнева, а потом подумаем о дальнейшей судьбе наследника. Я не такая умная и решительная, как моя сестра, в одиночку мне со всем этим не справиться.
Я убрала письмо и ручку в сумочку, забрала мобильный телефон шофера. Меня пугала его растерянность. Одному богу известно, что может прийти ему в голову в следующую минуту. Пора уносить ноги.
– Увидимся завтра вечером, – сказала я и направилась к выходу.
– Постой!
Я оглянулась. Он стоял у стола с пистолетом в руке, но вряд ли решился бы выстрелить. Я была его шансом: убьет, останется один на один с адвокатом.
– Верни письмо.
– Застрели и забери его. Останешься ни с чем.
– Я тебе не верю.
По его лицу катился пот. Я осторожно приподняла блузку, и он увидел рукоятку моего пистолета.
– Зря не веришь, я могла с тобой покончить раньше. Не в наших интересах устраивать грызню между собой. Ты мне тоже не нравишься как партнер, но при сложившихся обстоятельствах мы лишены выбора. Выбора партнера, но не выбора судьбы. Либо все, либо ничего. За «все» придется побороться, а «ничего» у нас уже есть. Тая на том свете, ее убила зомбированная подонком родная сестра. Он должен за это ответить, других целей на ближайшее время у меня нет.
– Можно подумать, тебя не интересует наследство!
– Я никогда о нем не думала. Эта мысль мне непривычна, она требует осмысления. Но я готова пожертвовать всем, чтобы деньги не попали в руки ничтожному подлецу, заслуживающему казни.
– Иди. Теперь я тебе верю.
Я ушла. Павел делал вид, что спит в машине. Я слышала скрип половиц за дверью, когда разговаривала с Сергеем. Парень оказался не в меру любопытным. Я не стала придавать этому большого значения. Вряд ли он уловил суть из долетавших до него обрывков фраз.
* * *
На следующий день я проснулась далеко за полдень. Мне не снились кошмары, и меня не мучила совесть. Я все еще не осознавала произошедшего. В ушах стоял какой-то звон. Наконец я поняла, что звонит телефон, открыла сумочку и достала аппарат Сергея.
– Слушаю.
– Кто это? – спросил меня женский голос.
Я догадалась, кто меня разбудил.
– Говори, Марина. Меня попросили тебя встретить.
Она немного помолчала, потом сказала:
– Билеты на самолет достать не удалось, южное направление давно распродано. Отпуска. Сумела сесть на поезд. Прибывает в Сочи в 21.30. Девятый вагон.
– Хорошо. Я тебя встречу у вагона.
В трубке раздались гудки.
Минут десять я сидела в раздумье, потом оделась и поехала в банк. Он располагался в старой части города на бульваре, ведущем к набережной. Мне не задавали вопросов, а проводили к индивидуальным ячейкам для частных лиц. Я отдала свой ключ клерку, он открыл им замок, потом открыл второй замок своим ключом и ретировался. Я набрала код, записанный на бумажке. Дверца открылась. Я выдвинула длинный ящик и заглянула в него. В нем лежали пухлый конверт, кассета от современной видеокамеры, плоский конверт небольшого размера.
Я переложила вещи в свою сумочку и тут же ушла. Мне захотелось уйти подальше от банка. На пути попалось уютное кафе. Меня подташнивало, чашка кофе не помешала бы. Возле газетного киоска торговали солнцезащитными очками. Обычный ширпотреб, но на первый случай сойдет. Покупая очки, я увидела фотографию Таисии на первой полосе местной газеты. Удивляться тут нечему, меня другое поразило. И где они раскопали этот снимочек?! В старом архиве? Таисия стояла на трапе своей яхты в Ницце в коричневых велюровых брюках и бежевой блузке с кружевным жабо. Ее белокурые волосы трепал летний ветерок. Именно так я сейчас выглядела. Из тысячи платьев, висящих в гардеробе Таи, мне приглянулся именно этот наряд. Одним людям везет, другим нет, но чтобы всю жизнь тебя преследовали неудачи – это судьба. Все оборачивалось против меня. Я забилась в дальний угол зала и заказала кофе. В газете сообщалось о гибели Таисии Покровской у мыса Чертово копыто и о начале расследования неслыханной трагедии, которым руководит начальник криминальной милиции города Родион Блохин. Сенсации не случилось. Город наводнен курортниками. Личность мультимиллионерши мало кому известна. Скандала раздуть не получится, да он и не нужен местным властям. Бомба разорвется, когда о гибели Таи узнают во Франции. Надо спешно сменить одежду и имидж, а пока познакомиться с содержимым тайничка сестры.
В небольшом конверте лежало свидетельство о рождении девочки пяти лет, выписка из домовой книги, оплаченные счета за интернат, из которого было понятно, что девочка принята туда на постоянное проживание до совершеннолетия. Этот документ меня немного смутил. Неужели Марина решила избавиться от ребенка? Я всю жизнь, как и Тая, мечтала иметь детей, но Бог нас наказал за наши грехи, а тут мать добровольно отказывается от своего дитя. В конверте лежало еще что-то. Я вытряхнула из него фотографию девочки и два сложенных вчетверо листа бумаги. Развернув первый, прочитала: «Я, Марина Андреевна Прилепская, сознательно ухожу из жизни по причине неизлечимой болезни и предстоящих невыносимых мучений. Я решила броситься с обрыва Чертово копыто и покончить с жизнью, не сулящей мне ничего хорошего.
Свою любимую единственную дочку Лолу я оставляю на попечение Таисии Львовны Покровской, которая по доброте своей и из сочувствия согласилась позаботиться о моей девочке и не бросать ее на произвол судьбы. Я выросла сиротой и знаю, что это такое. Не дай Бог!
Марина Прилепская».
На записке была печать и штамп нотариуса. Меня поразил этот документ, я была выбита из колеи. Вторая бумага говорила об опекунских обязательствах Таисии.
Теперь что-то стало проявляться. Марина знала о том, что должна погибнуть. Это не убийство в чистом виде. Она сознательно шла на смерть ради счастья дочери. Никто никого не убивал. Таким образом, если Таю обвинят в смерти своего двойника, то у нее есть оправдательный документ. Она могла и Наташку спасти от тюрьмы. Все очень просто. Девчонка попадает под подозрение, если отказывается взять деньги и уехать, оставив Алексея в покое. Тая дает ей второй шанс. Она отведет от нее все подозрения в убийстве, если Наташа исчезнет навсегда и забудет о своем женихе. Что лучше – начать новую жизнь и получить деньги или угодить в тюрьму лет на пятнадцать и лишиться всего? В том числе и Алексея, который будет считать свою невесту убийцей.
Тая разработала гениальный план. Беспроигрышный вариант. Но и на старуху бывает проруха. Сестра увлеклась собственным сценарием и не видела, что твориться у нее под носом. Ничтожный подонок, лизоблюд, обычная шестерка перевернула все ее планы и превратила их в труху. Смертельно больная Марина, готовая умереть раньше времени, осталась жива, а здоровая и благополучная миллионерша, обезумевшая от любви, ушла из жизни, так и не осознав своих ошибок.
Я убрала все документы и принялась за пухлый конверт. В нем лежала записка, еще одна мини-видеокассета и две фотографии. На снимке была изображена девушка в подвенечном платье, ее держал на руках парень лет тридцати пяти. У девушки рассыпался букет роз, цветы падали на землю. Феерия счастья! На второй фотографии я увидела ту же парочку, но в другом обличье. Парень в кожаной куртке с клепками и в сапогах с острыми мысами на скошенных каблуках сидел на мотоцикле, а девушка сидела за его спиной, держась за талию мотоциклиста. Они смеялись. Я развернула записку. «Узнаешь свою подружку? Может, и ее дружка узнаешь? Но не будем о прошлом, настоящее будет пострашней. Твоя ненаглядная кроткая сучка на деле оказалась убийцей. На пленке – доказательства. Вся беда в том, что она меня не знала и не видела, на встречу с ней пришла моя сестра. Не повезло бедняжке. Подумай и реши, кто тебе нужен: я или она».
Еще один сюрприз. Письмо написано Алексею, ему предназначены пленка и снимок. Таисия не собиралась умирать. Этот пакет она передаст Алексею, а потом… И что же потом? Нет. Она не стала бы отдавать все улики, пока Наташу не посадят в тюрьму. Алексей мог передать материалы следствию, и тогда сыщики заподозрили бы подвох. Убийство подстроено.
Я решила не делать скоропалительных выводов. Рассмотрев фотографии, я узнала в девушке Наташу. Лицо парня мне тоже показалось знакомым и, наконец, я его вспомнила. Это Гришка, который шантажировал Таю пленкой, отснятой десять лет назад. Невероятное сплетение судеб. Любовник из далекого прошлого находит Таю и начинает ее шантажировать, что заставляет ее имитировать свою гибель. Мало того, жена бывшего любовничка отбивает у нее Алексея. Почему Тая не сказала Алексею об этом раньше? Может, сама об этом узнала не сразу? Скорее всего так оно и есть. Судя по всему, Таисия не собиралась поддаваться на шантаж, попыталась найти противоядие против шантажиста. У него наверняка рыльце в пушку, неизвестно, чем он промышлял целых десять лет.
Через столик от меня сидел мужчина, в котором я узнала Олега Громова. Это уникальный прохвост семи пядей во лбу. Такому палец в рот не клади, всю руку откусит. Любой ребус может разгадать. Я встала и ушла. Думаю, он вряд ли заметил меня. Сначала я заехала в сервис проката машин, принадлежащий сестре, и по VIP-карточке взяла скромный «Опель». На нем поехала в особняк Таи и теперь воспользовалась главным входом. Меня встретила горничная.
– Разве вы не уехали, Кира Львовна? – спросила она.
– Уехала. О том, что я здесь, никто не должен знать, – предупредила я ее.
– Сегодня утром приходил Алексей, а следом пришел милиционер. Взял пленку из автоответчика.
– Что на ней было записано?
– Вчерашний разговор хозяйки с этой девчонкой, к которой она уехала на встречу.
– А что здесь делал Алексей?
– Не знаю. Что-то писал. Я не видела, как он пришел и как ушел. Вы все знаете? Мне-то что делать?
– Продолжай работать как работала. Ты Марину давно видела?
– Сергей увез ее вчера в Сочи на вокзал. Днем еще.
– Она жила здесь?
– Да. Две недели.
– Почему я ни разу ее не видела?
– Вы жили в отеле, а когда приезжали сюда, Марина уходила в свою комнату. Ее никто не видел, кроме Игоря и Сергея.
– Понятно. Ты мне что-то не договариваешь, Настя?
– Мне нечего скрывать. Я очень расстроена и растеряна. У девушки на глазах выступили слезы.
– Ладно. Не разводи сырость, у самой кошки на душе скребут. Пойду переоденусь.
Я долго возилась в гардеробной и наконец выбрала несколько платьев. Пошла в ванную, перекрасилась в темно-рыжую, приняла душ, переоделась, нашла фирменные солнцезащитные очки и глянула на результат. Он мне понравился. Теперь у меня не было ничего общего с сестрой, кроме ее одежды. Выглядела я не хуже ее, а то и лучше. Мне тридцать пять лет, я еще не начинала жить.
Вернувшись домой, если предоставленную мне Игорем квартиру можно назвать домом, просмотрела кассету, предназначенную Алексею. Это был первый наш фильм, снятый в качестве образца и строго по сценарию. В отличие от настоящих событий, тут были некоторые неточности. Я била куклу камнем, мы ничего еще не знали о бейсбольной бите. И вторая неточность, но не столь заметная, посторонний глаз на такую мелочь не обратит внимания. На мне были туфли на шпильках. Все это мелочи, Алексей не мог знать таких деталей. Письмо, дополненное кассетой, должно сыграть роль разорвавшейся бомбы. Но почему Тая называет жертву своей сестрой? Не хочет лишних объяснений? Двойника надо готовить, станет ясно, что спектакль был задуман заранее. Так не годится. С сестрой проще – экспромт, закончившийся трагедий.
Вторая пленка меня заинтересовала больше. Сначала на ней была запечатлена усталая больная женщина. Потом ее снимали в течение нескольких месяцев, и с каждым разом она становилась привлекательнее, словно гадкий утенок превращался в прекрасного лебедя. Потом на экране появилась Тая. Она улыбалась и говорила на кинокамеру:
– Дорогая Лолочка, сейчас ты увидишь свою настоящую маму. Послушай, что она тебе скажет.
Это была та самая женщина, но теперь похожая на Таю. Она заговорила:
– Доченька, меня зовут Марина. Ты меня помнишь? Наверняка забыла. Сейчас ты уже взрослая. Тебя воспитала очень хорошая женщина, и ты по праву называешь ее своей мамой. Я ничего не могла для тебя сделать. Я тебя родила без отца. Он очень хороший человек, но он о тебе ничего не знает. Просто я хотела иметь ребенка, а не мужа. Выбрала себе достойного донора и затащила его в постель, а потом исчезла столь же внезапно, как и появилась. Я слежу за его жизнью, он все такой же. Дай бог ему счастья. Не думай о нем. Мне в жизни не повезло, меня постигло несчастье. Я смертельно больна, жить осталось недолго, но я не грущу. Будь я здорова, все равно не смогла бы сделать твою жизнь счастливой. Я хочу, чтобы ты знала – я умру со спокойным сердцем, веря в твое светлое будущее. Ты будешь окружена заботой и любовью. Ведь я права? Да? Прости, милая, и прощай!
Женщина расплакалась и закрыла лицо руками, но видеокамера продолжала ее снимать.
Я остановила пленку. По моему лицу размазалась тушь для ресниц. Никогда не считала себя сентиментальной, но равнодушно смотреть на такое может только зверь.
Оправившись от потрясения, я вернулась в банк. Меня встретили удивленно, пришлось объяснять, что я перекрасилась.
Оставив все материалы в той же ячейке, я села в машину и поехала в Сочи, так и не решив, что мне делать. У меня не хватало ни времени, ни мозгов, чтобы переварить полученную информацию.
Поезд прибыл по расписанию. Сейчас я встречу женщину, которая верит в будущее своей дочери. Но что я могу ей сказать? Правду? У меня не хватит мужества, это убьет ее.
Поезд остановился. До девятого вагона пришлось идти долго, все пассажиры уже успели выйти.
– Тут ехала одна эффектная блондинка. Я ее встречаю, – сказала я проводнице.
– Вы Кира?
– Да.
Проводница подала мне конверт.
– Она просила передать вам это.
– А где она сама?
– Пошла по вагонам вперед, когда мы стали подъезжать к вокзалу.
Я оглянулась. Толчея, гул, суета. Марину уже не найдешь в вокзальной сутолоке. Чего она испугалась?
В конверте лежал мой паспорт, билеты до Питера и билеты от Рязани до Сочи. То, что теперь можно назвать моим алиби.
