Текст книги "Звоночек 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Маришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Эпизод 6

После той памятной беседы, одноногий капитан буквально преобразился, обретя в жизни цель, которую надо достичь во что бы то ни стало. От его былой угрюмости не осталось и следа и он стал по вечерам частым гостем в заводском клубе с хитом осеннего сезона, бодро распевая, как Сталин отдаст приказ, а первый маршал поведёт. А первая наша общая песня была осуждена парторганизацией завода как «пораженческая» и «подрывающая желание служить в Красной Армии». Тем не менее, выйдя первый раз в народ из распахнутого окна военпреда, когда вся идущая с работы смена слышала моё исполнение, она прочно вцепилась в рабочие окраины и в военкомате не стало проходу от добровольцев в танковые войска.

Всю первую половину ноября Бойко буквально каждый день являлся ко мне домой, пользуясь тем, что я тяжело простудился и не ходил на службу. Заняться мне было особо нечем и я с удовольствием и немалой надеждой, по мере сил, помогал сочинять "танковый трактат".

Болезнь же я подхватил испытывая свой собственный "газик", переставленный на два новых моста. Задний был обычный "туровский", а передний был укороченной переделкой его близнеца с шарнирами "трипод", которые Важинский сумел изготовить и испытать на стенде первым. Кроме этого на машине появилась двухступенчатая раздатка и заменён на прямую зубчатую передачу редуктор между мотором и коробкой, чтобы снизить нагрузки на последнюю. Когда я 6-го октября впервые увидел свою машину в сборе, не удержался и схохмил.

– О! Минибигфут!

– Петрович, ты как скажешь, так тебя не понять. То ли ты ругаешься так заковыристо, то ли чихнул! – проворчал начальник опытного цеха Евдокимов.

– Не угадал! Я просто сказал, как такую машину могли бы назвать американцы. Или англичане. А по-русски это будет: "Маленький С Большими Лапами".

Действительно, с колёсами от "Тура", которые, к тому же, были шире расставлены, "Форд-А" выглядел… своеобразно.

– Хозяин барин! Твоя машина, называй, как хочешь. МБЛ так МБЛ, мне без разницы, – степенно ответил дядька. – И писать мне меньше. Не моё это. Вот выточить что-нибудь железное руки чешутся. А бумажки осточертели уже.

Новорождённый "Форд-МБЛ", как-то плавно переименованный в "ЗИЛ-МБЛ" я испытывал, пользуясь презренным правом частной собственности, лично. Сначала на ровной поверхности городских улиц, дабы убедиться на деле в работоспособности всей схемы, особенно ШРУС. Этот этап прошёл, можно сказать, гладко, но занял время, так как надо было накатать контрольный километраж и исправить выявленные мелкие недочёты. Вот второй этап стал уже настоящим испытанием! Пользуясь сезоном, мы, побив все рекорды проходимости, забирались в такую грязищу, что вытаскивать, наконец застрявший опытный образец, приходилось гусеничным трактором. Здесь технические болячки стали вылезать одна за другой, в частности, пришлось значительно усиливать прочность деталей рулевого управления, герметизировать электросистему, а ещё, по моему настоянию, всасывающий воздухозаборник нарастили трубой и вывели её над крышей машины. После всех переделок логичным было выяснить глубину преодолеваемого брода. Любопытство сгубило не только кота, дальше, с дисково-вильчатыми ШРУСами НАТИ, доставленными из-за кордона "Рцеппа" и "Вейсс" машину испытывали уже другие.

Гораздо позже, когда подвели итоги конкурса шарниров, сделали вывод, что иностранные образцы преимуществ над отечественными не имеют. Шарнир Важинского, более дорогой и требующий дефицитных подшипников, но обеспечивающий меньшие потери мощности, был рекомендован для машин "Тур" и ГАЗ, а уделом более дешёвого шарнира НАТИ стали тяжёлые грузовики московского и ярославского заводов.

Эпизод 7

Как и три месяца назад в безоблачном небе плыли туполевские бомбардировщики. Всё точно так же, только вместо летнего зноя был крепкий мороз. Вообще-то у Яковлева всё было готово уже в начале ноября и проведено, для отработки конструкции, несколько пробных сбросов, но для стрельб нужна была погода.

В этот раз зенитные автоматы били, кроме осколочных, ещё и бронебойными. Их трассы были отчётливо видны в пронзительной голубизне, мелькая вокруг падающих навстречу им "камикадзе". Но раз за разом дымовая шашка отрывалась от "крыльев" и летела на землю по баллистической траектории, а в небе распускалась очередная гроздь куполов. Лишь последняя, девятая мишень, оказалась невезучей, вдруг вспыхнув в воздухе, она пылающим факелом устремилась к земле без всяких остановок, выбрасывая тут же вспыхивающие шёлковые полотнища.

– Это что такое? – зашипел я на ухо стоящему рядом Яковлеву.

– В балласт был залит бензин, – также шёпотом ответил конструктор. – Мороз же! Наверное, прямое попадание.

Поражение одной цели подсластило пилюлю артиллеристам, но, в целом, картина была ясна. Им оставалась только небольшая надежда на осмотр мишеней, вдруг в них окажутся не предусмотренные конструкцией отверстия. В этот раз никому, конечно, не пришло в голову пытаться проехать по сугробам на лимузинах, зато наркомат обороны предусмотрительно приготовил аэросани. Эти фанерные коробки, поставленные на четыре лыжи и окрашенные в белый цвет, вооружённые пропеллером, приводимым от АЧ-100-2, вмещали до шести человек, включая водителя. Четыре таких экипажа лихо домчали нас до ближайшего самолёта-цели, раскинувшего на снегу оранжевые крылья.

Мы с Яковлевым и прочие невысокие чины подъезжали последними, когда Сталин с маршалами и комкорами уже высадились.

– Товарищ Любимов! – выхватил меня взглядом Сталин, видимо разгорячённый скоростью и поэтому его голос, казалось, звучал восторженно. – Где же ваш вездеход? Почему на нём не приехали? А? А потому, что вот лучший зимний вездеход! Как говорят? Готовь сани летом?

– Мой вездеход, товарищ Сталин, сейчас вовсе не мой, а народный. Его испытывают и мешать было бы неправильно. А аэросани вовсе не лучший зимний транспорт, снегоходы гораздо лучше.

– А, вы опять что-то придумали? – Иосиф Виссарионович усмехнулся в усы. – Ну, что такое снегоход и чем так хорош?

– По сути, обычные сани с мотором и движителем Кегресса. А чем хорош… Так это у пилотов аэросаней лучше спросить, почему они в лес не заезжают.

Сталин рассмеялся и некоторые присутствующие тоже принялись подхихикивать.

– Посмотрите на него! Всего три месяца назад товарищ Любимов насмерть против Кегресса стоял! А ведь мы вас уважали именно за принципиальность! Что же вы, товарищ Любимов, так часто мнение своё меняете?

Шутки шутками, но озвученные Самим, кое для кого они могут и руководством к действию стать! Таких претензий выкатят, не отмоешься и одной непринципиальностью не отделаешься!

– Надо ж понимать разницу, между шеститонным грузовиком и, фактически, мотоциклом. Всё в этом мире хорошо в меру. Стоит только дать лекарства больше чем надо, как оно становится ядом.

– Теперь вы, непременно, захотите построить это ваш снегоходный мотоцикл? – с поковыркой спросил вождь хитро прищурившись.

– Товарищ Любимов у нас просто фонтанирует техническими идеями, не доводя ни одно дело до конца, – недовольно заметил стоящий тут же командующий морскими силами Кожанов.

– Разве? – Сталин посмотрел на него и развернул свою мысль. – Разве не ему было поручено подготовить мишени для стрельб? Разве он плохо справился?

– Это не моя заслуга, товарищ Сталин, – признал я действительное положение вещей, – мишени готовил присутствующий здесь товарищ Яковлев и его КБ.

– Вот именно! – веско отрубил Кожанов. – Занимался бы своим делом, было бы больше толку.

– А вот мы сейчас поглядим, есть толк или нет. Товарищ Ефимов, что там у вас? – спросил Сталин у комкора, который с помощниками, проваливаясь чуть не по пояс в снегу, лазили вокруг самолёта.

– Сверху попаданий нет, – угрюмо ответил начальник ГАУ. – Может, если приподнять, там будут?

– Да уж, сбросить-то сбросили… А как их теперь вытаскивать? Трактором разве что… – Ворошилов, как говорится, "зрил в корень". Действительно, чтобы осмотреть мишени со всех сторон, их надо было сначала извлечь.

– Опять проволочки? Опять у вас что-то не готово? А если война!? На фронт идти, а галифе забыли!? – секретарь ВКП(б) стремительно "вскипел" и от шутливого тона не осталось и следа. – Поехали к другим, осмотрим, что поделать, бегло. А вы потом окончательные результаты доложите лично, товарищ Ворошилов!

Из оставшихся семи целей след попадания обнаружился только на одной. Болванка пробила плоскость навылет. Как прокомментировал это командующий ВВС Алкснис, одного попадания 20-ти миллиметрового снаряда для уничтожения самолёта недостаточно, но, возможно, достаточно для срыва атаки. На этом всё и закончилась, оставалось только ждать, что решат наверху.

Возвращаясь назад в автобусе, предке "курганцев", я сидел рядом с Яковлевым, который всю дорогу обиженно молчал, но потом выдал.

– И это всё? Я надеялся, что меня хотя бы выслушают… Вы же обещали представить меня в лучшем свете!

– А что, собственно, не так? Вы справились с задачей, которую, фактически, поставил сам товарищ Сталин. И он об этом знает. Какие ещё рекомендации вам нужны? Будьте уверены, успеете ещё сказать всё, что хотели. Товарищ Сталин ничего не забывает.

Да, Иосиф Виссарионович на память не жалуется. Всё помнит, и хорошее и, в особенности, плохое. Комкор Ефимов после этих стрельб резко потерял не только пост начальника ГАУ, который занял комкор Кулик, но и звание "товарищ", превратившись в "гражданина". Следователи НКВД, взявшие его в оборот, видимо, в средствах не стеснялись, потому, как высшее командование Красной Армии в 34-м году стало стремительно переселяться в Главное управление совсем другого ведомства, и это в лучшем случае. В летописи НКВД теперь значилось, что, благодаря бдительности старшего лейтенанта Любимова, был вскрыт "заговор военных", замышлявших переворот. В газетных статьях попадались сплошь знакомые фамилии, видно не зря говорят, что от судьбы не уйдёшь. Имея своё мнение на этот счёт ещё из "прошлой жизни", я был уверен, что большинство из "заговорщиков" действительно село не просто так, но самого Ефимова было жаль. Всё-таки личный состав батареи он за полгода натаскал великолепно. Это надо, из девяти целей поразить две! Если бы в "той" Отечественной войне наши зенитчики все так стреляли, немецкая авиация кончилась бы ещё в 41-м году.

Эпизод 8

Последнее важные для меня события 33-го года начались с простого письма, присланного, видимо из-за неразберихи, из Центрально НИИ машиностроения на ЗИЛ в адрес уже давно не существующего КБ дизельных двигателей. Получателем значился Любимов С. П., поэтому мне и позвонили из двигательного отдела заводского КБ, вручив в нераспечатанном виде. Внутри оказалось хорошее известие, что задача, поставленная полтора года назад, успешно решена, технология изготовления шатуна с обозначенными характеристиками разработана, принимайте. Это означало только одно – можно было приступать к созданию моторов 160-й серии. Но не только. Внешние шатуны, постоянно работая только на растяжение, были одним из узких мест схемы моего мотора, влияющих на ресурс. При капремонте, фактически, приходилось менять всю шатунно-поршневую группу, ибо мотор должен был быть идеально сбалансирован. Стоимость этого мероприятия, фактически, была сравнима с ценой нового двигателя и увеличение живучести этих деталей должно было дать огромный экономический эффект.

Я, с тех пор как делал заказ, закрутившись, забыл уже и думать про ЦНИИМаш, а его специалисты, тихо и планомерно работая, без "штурмовщины", тем временем, делали своё дело. К моему стыду, первым побуждением было честно и откровенно написать в ответ, что дизельного КБ уже не существует, спасибо. Таким образом, я бы придержал информацию, которая, при удачном стечении обстоятельств, если Кожанову всё-таки удастся "пробить" новое КБ, обеспечила бы мне значительную фору в "моторной" гонке, по сравнению с другими конструкторами. Однако, здравый смысл возобладал, наплевав на шкурные интересы я не только заставил Рожкова оплатить работу и начать постепенное внедрение новой технологии в серию применительно к 100-м моторам, но и отправился на поклон к Чаромскому, застав того на чемоданах.

Пользуясь ведомственным удостоверением, я, к своему удивлению, прошёл не только на территорию оборонного завода, но и в само Центральное дизельное КБ, остановил меня только секретарь перед самой дверью кабинета главного конструктора. Да и тот, справившись о цели визита, только поставил в известность начальника.

– Здравствуй, Алексей Дмитриевич, сколько лет… – переступил я порог в приподнятом настроении, но увидев в ответ хмурую физиономию конструктора, несколько растерялся, приняв это на свой счёт.

– И тебе не хворать, Семён Петрович. Какими судьбами?

– Да вот, порадовать тебя решил. Или я не вовремя?

– Похоже, очень похоже на то, Семён Петрович. Хорошо, что вообще застал. Отбываю сегодня вечером к новому месту работы. В Харьков.

– А Центральное КБ как же? Кто на нём останется?

– А нет такого КБ больше! Сожрали, стоило только немного запнуться! Берия бы такого не допустил… А теперь… Кого в Воронеж на новый завод отправили, кто в Москве ради тёплого места остаётся у Микулина, а нам с Брилингом, так и быть, разрешили пока на тракторном заводе пожить. На тракторном! Мы для авиации моторы делаем! Что с того, что там свой алюминиевый дизель уже пытались построить и оснастка для работы с этим металлом имеется? Всё, считай, заново начинать! Срезали, можно сказать, на взлёте! Война моторов, мать её! – неожиданно выругался всегда выдержанный и интеллигентный конструктор. – А на деле? У кого лапа волосатей да язык лучше подвешен, тот и прав!

– Ты, Алексей Дмитриевич, мою позицию в этом вопросе знаешь. Если всё по уму делать, то никакие козни не страшны.

– Идеалист. Пойдём, что покажу, – предложил Чаромский. Вместе мы направились к испытательным стендам с одного из которых как раз снимали мотор и упаковывали в деревянный ящик.

– Вот, прерываем ресурсные испытания и забираем с собой, – сказал, кивнув на движок Чаромский. – А когда в серию запустим, даже и не знаю теперь. Только-только, наконец, со всеми трудностями разобрались.

– Ты что же, "воздушникам" изменил? – спросил я разглядывая конструкцию.

– Да. И не жалею. Признавайся, ты к мотору "Тура" руку приложил?

– Было дело.

– Я сразу понял, как только к нам рассылка пришла. Иначе откуда там и новому ТНВД и вертикальной схеме сразу взяться? Воспользовался и не стесняюсь. Но с умом! Смотри, у вас всё по старинке было, центральный картер и восемь отдельных цилиндров. А мы, по примеру Микулина с М-17, взяли и отлили четыре двухцилиндровых блока с готовыми окнами под внешние шатуны. А от классического картера совсем отказались. Блоки связаны по вертикальной Х-образной схеме передней и задней панелями и промежуточной опорой вала в единую жёскую систему. Нет теперь нужды мотор за редуктор крепить. К коленвалу теперь доступ проще некуда! С любой стороны, сверху, сбоку, снизу. Через окна между блоками, закрываемые штампованными из листового металла панелями. Верхняя, самая маленькая, ставится на уровне впускных поршней, боковые тоже, но имеют выштамповки-каналы большого размера, служащие дополнительными рёбрами жёскости по центру мотора, связывающие картеры выпускных поршней верхних и нижних блоков цилиндров, а нижняя играет роль поддона всего двигателя. Таким образом, всё пространство между нижними блоками является картером большого объёма. Что это значит? Мотор может работать с креном 90 градусов без ограничений и кратковременно – с любым более значительным креном. Истребителю мёртвую петлю сделать – за глаза хватит. Проверено на вращающемся стенде. Простейшие клапана-заслонки обеспечивают слив масла, охлаждающего поршни, к помпам у основания нижних блоков, а работу в перевёрнутом состоянии облегчает большой внутренний объём, чего нельзя добиться на воздушниках. Здесь скачков давления и разрушения картера можно не опасаться, просто, когда лимит времени на работу в перевёрнутом виде истёк, мотор начинает трясти из-за разбалансировки шатунно-поршневой группы. Это знак для лётчика, что пора выходить из фигуры, – Чаромский говорил востоженно, сразу было видно, что конструктор своей работой просто восхищён.

– А мощность?

– Этот АЧ-100-8 всего 700 лошадиных сил. Минимальный вариант для отработки схемы. Сделать меньше, вместив туда все новации, просто невозможно. Но у нас в работе удвоенная 16-ти цилиндровая версия с двумя стандартными компрессорами от 130-4 и четырёхплунженрным ТНВД. Он, соответственно, на 1400 потянет. Ещё думаем над 100-12. Тут либо новый компрессор делать, либо опять брать два стандартных и применить систему дросселирования наддува с баростатом. В первом случае можно на 1050 сил рассчитывать, во втором на 970–980, но с высотностью до 10–11 километров вместо 7-ми.

– Что это вы решили на "сотый" калибр перейти?

– А ты сам подумай! 1400 сил в капоте-трубе диаметром чуть больше метра и длиной, как М-34, сейчас за глаза! Для большей мощности просто нет ни винтов подходящих, ни самолётов. А 130-я серия больно "лобастая" и избыточная получится.

– Это для авиации она избыточная. Знаешь, что моряки тоже дизеля на торпедные катера требуют?

– Я не могу всем сразу заниматься! И там и там успевать! Да, что говорить, даже для авиации с мотором опоздали. Хоть три месяца назад был бы он – работали бы на этом заводе и в ус не дули. Теперь в Харькове всё с начала начинать и неизвестно, когда наши моторы полетят. Это значит, что Микулин, Швецов, Климов ещё больше вперёд уйдут. Они и так нашими наработками вовсю пользуются. Слыхал, на М-34 непосредственный впрыск поставили? Как же! Превысили тысячу сил! А то, что их мотор через полчаса развалился – ерунда! Да там работы по нему ещё на год, не меньше! Мы только с блоками полгода возились, – Алексей Дмитриевич замолчал, а потом, вспомнив, спросил меня. – Так с чем ты приехал-то?

– ЦНИИМаш наш "заказ" на шатуны выполнил, можешь послать им запрос. На ЗИЛе уже спланирован постепенный переход на них в течение года. Только мы вместо полировки решили дробеструйную обработку делать для повышения производительности. Думаю, получится не хуже.

– Спасибо, новость действительно хорошая. Можно и вес снизить и мощность повысить. Только это я уже на новом месте делать буду. Извини, Семён Петрович, собираться пора.

– Понимаю, удачи вам на Украине!

– И вам счастливо оставаться…

Эпизод 9

В тот же день, едва я только вернулся на ЗИЛ, меня разыскал Поздняк и срывающимся голосом, с претензией, выговорил.

– Где вы пропадаете, товарищ старший лейтенант! Вас к Самому вызывают! Срочно!

– В Кремль? – уточнил я обыденно, ничуть не смущаясь.

– Вы, конечно, нынче птица высокого полёта, но берите ниже, – Поздняк даже обиделся на то, что его сообщение не произвело на меня должного впечатления. – На Лубянку, к наркому Ежову! Срочно! Я заводскую дежурную машину для вас специально держу!

Гадая, зачем это я, собственной персоной, потребовался начальнику, я вперёд собственного визга примчался к его кабинету и, представившись, наткнулся на равнодушный взгляд секретаря.

– Ждите.

Мда, похоже, имел место быть "сержантский зазор". Сидеть в одиночестве в приёмной пришлось больше часа, при этом, к Ежову заходили другие, видимо с более важными делами. Когда же я оказался внутри, то, поначалу, подумал, что лучше бы мне было вообще не являться. С первых слов на меня обрушились упрёки, превратившиеся в форменный разнос. И завод ЗИЛ у меня до сих пор не перестроен, плевать, что работы планируется закончить только следующим летом. И танки на этом самом ЗИЛе выпускаются в год по чайной ложке. Плевать, что брони нет и выпущено более двухсот самоходок со 122-миллиметровыми гаубицами. Самоходки – не танки! А должны быть танки! Почему выявлено так мало фактов вредительства? Плохо работаете!

– В общем, в связи с тем, что вы с порученной работой справляетесь плохо, вы отзываетесь с занимаемой должности, – подвёл итог Ежов. – И это не моя позиция! Это совместное решение СНК и ЦК партии! Институт представителей НКВД на заводах промышленности упраздняется и нам оставляют только функции обеспечения безопасности и секретности.

– Товарищ нарком, коли я позорю своим присутствие ряды наркомата, прошу уволить меня в отставку! – тут же заявил я, подумав, что более удобного предлога не найти.

Ежов смерил меня сердитым взглядом и выдал.

– Не дождётесь! Это при царизме чуть что, так сразу обиделся и в отставку! Вы лейтенант НКВД! А не царский поручик! Обязаны защищать интересы трудового народа и не бегать от ответственности! Я вас, товарищ старший лейтенант, насквозь вижу! Знаю я, что вы с Кожановым сговорились! Он уже и в ЦК обращался! Я вас не отпускаю! Вы переводитесь в Главное управление лагерей на должность начальника лагучастка. С присвоением соответствующего дожности звания "старший лейтенант НКВД".

Я опешил. Вообще, в последнее время ГУЛАГ стал своеобразным "отстойником", куда сплавляли проштрафифшихся чекистов. Иногда, всего лишь временно, перед арестом.

– Товарищ нарком, какой из меня надсмотрщик? Тем более начальник надсмотрщиков!? Я заведомо не годен для такой работы! Я вон даже вредителей меньше других выявляю!

– Вы, кажется, испытываете какое-то буржуазное предубеждение? – подозрительно прищурился Ежов, а потом решительно отмёл все сомнения. – Справитесь, опыт работы с ЗК у вас уже есть, не так ли? Более того, вы сами в прошлый раз инициативу проявили!

– Так это совсем другое дело!

– Дело то же самое, – голос Ежова стал скучным. – В наркомате есть несколько КБ в которых работают ЗК. Мы решили провести эксперимент, совместив должности начальника КБ и начальника лагеря. Есть мнение, что спецконтингент частенько водит нас за нос и работает с неполной отдачей, пользуясь отсутствием у чекистов специальных знаний.

Картина постепенно начала проясняться. Кожанов, которому нужны были моторы, давил со своей стороны, а Ежов не хотел меня отпускать, рассчитывая на плюшки, если дизеля будут созданы в рамках его наркомата.

– Вы сможете сами подобрать состав КБ из незадействованного контингента, личные дела ЗК с соответствующим образованием и опытом работы будут вам предоставлены. На формирование и подготовку, с учётом переезда к месту, вам даётся два месяца. Заместителем к вам назначается ваш старый знакомый, товарищ Косов, он уже полгода в ГУЛАГе и поможет разобраться на первых порах. Кстати, о месте расположения лагеря. Мы первоначально планировали направить вас в Ленинград, чтобы вы опирались в работе на завод N174. Но возникли препятствия исключающие смену вашего места жительства. Вы не можете покидать Пролетарского района города Москвы. Как вы считаете, судостроительный завод подойдёт в качестве базы для КБ?

– Я понимаю, требуется создать быстроходный судовой дизель большой мощности? МССЗ располагает разнообразным оборудованием, пусть и устаревшим, сам к этому руку приложил. Считаю, этого будет достаточно, так как полагаю в работе опираться на стандартные комплектующие, которые можно получить готовыми с других заводов.

– Отлично. Значит, временно разместитесь в бараках Дмитлага. Его работа закончена место свободно. Потом решим, куда вас переместить.

– А почему я вдруг так ограничен в свободе передвижения?

– Не передвижения, а места жительства! Правильный и самый важный вопрос! – Ежов теперь говорил чуть ли не благожелательно. – Зачем вы распространяете слухи, будто присоединение Нагатино к Москве связано с вашим визитом к товарищу Булганину?

– Первый раз слышу это от вас!

– Как бы то ни было, парторганизации ЗИЛа и МССЗ выдвинули вашу кандидатуру. Товарищ Булганин вас помнит и поддержит. Я лично поеду с вами на бюро райкома, так что не сомневайтесь.

У меня было такое впечатление, что слушая Ежова, понимаю слова, но общий смысл мне недоступен.

– Что вы моргаете? Онемели от радости? – хохотнул Ежов.

– Какая кандидатура? Куда?

– На съезд, товарищ Любимов! На съезд! На партсобрания надо чаще ходить! Вы будете депутатом съезда ВКП(б) от Пролетарского района города Москвы!

Потрясённый, уже не слушая наркома, я отодвинул стул от стола и сел.