Текст книги "Проклятье Мидаса (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11

* * *

Бумаги переработать пришлось полностью. Ян Мин Сок настоял на том, чтобы составить полноценный чёткий контракт, в котором было прописано не всё, что я ему до этого озвучил, то есть: обучение, проживание, тренировки, раскрутка, организация дебюта. Конкретно, подробно, по пунктам, с указанием конкретных сумм, сроков, условий. Отдельно выделен пункт о том, что я получаю двадцать пять процентов прибыли компании от продвижения Ён Соль.

Не то, чтобы мне самому был так уж нужен этот пункт, я его и придумал-то только во время разговора, просто, чтобы хоть что-то Ян Мин Соку ответить на его вопрос о моём интересе, но, если бы пошёл на попятную, это вызвало бы, как минимум, недопонимание. А так – ну, есть он и есть. Прибыл будет – хорошо. Не будет – и ладно. Как будто, мне вообще чьи-то деньги нужны с моей «Системой»? С этими-то, не знаю теперь, что делать.

Оставить их лежать на банковском счету? Не хорошо как-то – деньги должны работать. Тот же инвестиционный отдел KB Securities не поймёт меня. Отдать их отделу, чтобы они их куда-то вложили? Так, как только они их вложат, это будет считаться тратой, и мгновенно прилетит «кешбэк» – проверено на той же YG.

И – да, как только деньги были переведены на их счёт, тут же пиликнуло оповещение о поступлении новых восьмидесяти миллионов долларов. И их на моём долларовом счету стало – сто. Красивое, круглое число.

Контракт оказался делом не быстрым. Над его составлением пришлось потрудиться и юристам KB Securities, и юр-отделу YG. Пока они переводили наш с Ян Мин Соком черновой набросок в официальный, готовый к подписанию формат, прошло не меньше двух часов. Которые мне пришлось подождать здесь, в их компании. Нет, был вариант и не ждать. Можно было спокойно уехать, но в таком случае, пришлось бы приезжать ещё раз позже. А с выбиванием себе выходных, у меня довольно сложно всё обстоит – не хочется уж запредельно-то наглеть. Отложить до выходных? Так, прослушивание уже завтра – в пятницу. Не то, чтобы я не доверял слову директора Ян, но, когда контракт уже подписан, деньги уплачены – мне как-то спокойнее. Ён Соль ведь сейчас на взводе, нервы до предела натянуты – не знаю, насколько отказов и «неприемлемых условий» её ещё хватит, прежде чем она сорвётся и начнёт делать глупости. Не хочется рисковать – всё должно получиться с первой попытки.

Чтобы я не скучал это время, ожидая, пока юристы закончат работу, Ян Мин Сок распорядился провести для меня экскурсию по их производственным помещениям, расположенным в здании – показать, в каких условиях у них здесь артисты записываются, снимаются, готовятся, тренируются перед записью.

Основное обучение и тренировки, естественно, в другом месте происходят – для этого у компании несколько тренировочных баз имеется, больших, хорошо охраняемых (от журналистов, фанатов и психов), оборудованных по всем правилам и последнему слову техники, однако, и здесь, в штаб-квартире было на что посмотреть.

По крайней мере, мне было интересно, и даже слегка пробивало на ностальгические настроения. То, что здесь в коридорах, комнатах, студиях звёзды, в том числе и первой величины… меня не поражало. Я был тут, практически, как Данила Багров из «Брата-2» – я ж их, всё одно, никого не знаю. Телевизор-то не смотрю совсем, да и в интернете, если музыкой и интересуюсь, то совершенно другой, не местной. K-pop меня как-то совсем не зацепляет. У меня иные предпочтения… страновые.

Да – лица попадались знакомые: в рекламе вроде бы видел, да с плакатов, уличных экранов и билбордов на меня похожие смотрели. Всё ж, нельзя жить в Сеуле и не сталкиваться с изображениями местных «Айдолов», это просто нереально. Но какого-то эффекта «Уау!», на который, возможно, рассчитывала секретарша Ян Мин Сока, которую он отрядил мне в сопровождающие, не было. Люди они и люди. Красивые, но… обычные. Вот, если бы я тут, вдруг, Цоя встретил, или Бутусова, к примеру – тогда, да, тогда было бы «Вау!», но эти… не знаю я их.

Поэтому, по этим красивым лицам скользил взглядом я довольно равнодушно. А вот они на меня… Мной они интересовались довольно живо. И, наверное, я могу это понять – выгляжу… дорого, сопровождает меня секретарша генерального директора, обращается с максимальным почтением и уважением.

А ещё, в один из моментов, когда секретарша передала меня с рук на руки одному из продюсеров звукозаписывающей студии, который принялся рассказывать и пояснять мне по поводу установленного у них оборудования и его особенностей, я краем глаза успел заметить, как одна из девушек-картинок, подошла к ней и о чём-то тихо поинтересовалась. Ну, тупым надо быть, чтобы не догадаться, о чём именно. Ну и ответ я краем уха тоже расслышал. Короткий, но максимально емкий и информативный: «Инвестор. Крупный. Сам – лично распорядился». И это «сам» такое многозначительное, что к нему не хватало только перед собой палец, смотрящий в потолок поднять.

Девушке-картинке ответа хватило. Она тут же поспешила юркнуть куда-то прочь. Видимо, побежала потрясающей новостью делиться. Но и Бог бы с ней.

Мне тут, в этой студии, продюсер, увидевший мой заинтересованный взгляд, направленный на свободный микрофон, предложил самому попробовать спеть и записаться. Просто, чтобы почувствовать, каково это.

Я? Не отказался. А, почему бы и нет, в конце концов? Ждать-то, пока юристы закончат согласование, ещё долго, а просто так ходить-глазеть – скучновато. Всё ж, тут не музей, а производство, да и секретарша генерального – не экскурсовод. А так – всё чем-то занят буду. Людям глаза не мозолить, от дел не отвлекать. Эта ведь конкретная студийная комната сейчас свободна была.

Я привычно надел на голову наушники, подошёл к pop-фильтру микрофона, поправил тот себе по росту.

– А, что петь-то? – спросил у связанного со мной и уже занявшего место за пультом продюсера.

– Да, что хотите, то и пойте, господин Ким, – ответил он мне.

– Так, я корейских песен не знаю.

– Можете и не корейскую, – легко согласился он. – У нас разные «минуса» есть, очень богатая база. Всё ж, мы – компания мирового уровня, мы и с иностранцами много работаем.

– То есть, совсем, что угодно? – переспросил я.

– Ну, не совсем, конечно. Лучше, если это будет что-то известное и популярное – больше шансов, что у нас музыка для этого есть.

– Хм… – ещё раз задумался я. Потом пожал плечами. – А Queen есть? «The Show Must Go On»? Подойдёт?

– Естественно! – улыбнулся продюсер и кивнул звуковику, сидящему на аппаратуре. Тот немного покопался, что-то там включил-переключил-выставил, затем ответно кивнул продюсеру. – Можете начинать, – передал мне через наушники он. – Как будете готовы, – и в наушниках-мониторах пошло знакомое вступление золотой классики мирового рока.

Дождавшись, пока пройдёт вступление и начав отбивать себе в помощь пальцами такты, я прикрыл глаза и запел.

– Empty spaces – what are we living for… – голос мой лился легко и свободно. Звучал хорошо – данные у этого тела были отличные, на «пять с плюсом». И я искренне получал удовольствие, наслаждаясь пением…

Наверное, из вежливости и почтения перед важным гостем, ни звуковик, ни продюсер меня ни разу не прервали во время исполнения песни. Не поправили, не дали указаний на повторение кусочка. Хоть перед тем, как я зашёл в комнату с микрофоном, продюсер сказал, что для того, чтобы я «вжился в роль», будет работать со мной, как с настоящим певцом – то есть, останавливать и заставлять записывать лажовые участки повторно.

Ну, не важно. Не прервали, и ладно – я получил удовольствие от исполнения хорошей песни. Ведь, пение, когда умеешь это делать, может доставлять истинное наслаждение…

Но, когда, допев, я открыл глаза и посмотрел на лица людей, сидящих за стеклом, в операторской, то увидел на них крайнее удивление, даже граничащее с шоком.

– Что-то не так? – спросил я, когда музыка остановилась.

– Эм… господин Ким, – первым взял себя в руки продюсер. – А вы… случайно, не когда не задумывались над тем, чтобы выступать самому? Профессионально?

– Э, нет! – весело покачал головой я и даже помотал указательным пальцем перед своим лицом. – Больше я на эту иглу не сяду… – потом снял наушники с головы и вышел из комнаты, вернувшись к остальным в операторскую. – Дадите послушать, что получилось?

– Конечно-конечно, господин Ким, – поспешил уступить мне свой стул и наушники-мониторы звуковик. Я присел, надел наушники, и звуковик запустил мне воспроизведение моего голоса. Пока что, одно, без музыки, ведь сведением ещё никто не занимался. Голый вокал.

– Эх, давно не практиковался, – вздохнул я. – Вот тут и тут лажанул, в ноту не попал, – указал на графике места я.

– Эм, господин Ким, – осторожно обратилась ко мне секретарша. – Вы так хороши в этом, вы где-то учились на вокалиста?

– В Сеульском Университете посещал занятия по вокалу вместе с группой из Артистического колледжа. За девушкой своей будущей ухаживал, пытался впечатление произвести, – легко отозвался я, ведь факт реальный и легко проверяемый – действительно, так ведь оно и было. Я туда, вместе с ней почти два семестра отходил.

Нет, ну не о прошлых жизнях же мне тут рассказывать?

– У вас потрясающие данные и отличная техника исполнение, – воскликнул продюсер. – Вы бы могли деньги просто лопатой грести с такими лицом, телом и голосом!

– Так я и гребу, – весело улыбнулся ему в ответ я. После чего, он осёкся, вспомнил, в каком я тут качестве, и больше уже с глупостями не приставал.

Контракт был подготовлен за два с половиной часа. Ещё минут тридцать ушло на то, чтобы нам с Ян Мин Соком его прочитать и внести окончательные правки. Потом было подписание, менеджер Сим позвонил в банк и передал поручение на перевод моих денег на счёт YG. После чего, мы с директором Яном пожали друг другу руки, символически закрепляя свершившуюся сделку.

– Что ж, теперь осталось только дождаться, когда эта Ли Ён Соль к нам придёт. Надеюсь, она не передумает? А то получилось бы крайне неловко.

– Должна прийти, – пожал плечами я. – Она же уже записалась на прослушивание на завтра. Надеюсь, она вас не разочарует.

– Ну, с тем объёмом финансирования, который вы даёте, мы действительно: «и козу сможем сделать популярной», – пошутил Ян Мин Сок, припомнив мне мои же ранее сказанные ему слова. – Кстати, мне тут шепнули, что вы и сами поёте? Не думали о развитии в этом направлении? Представляете: во время дебюта госпожи Ли, выйти с ней на большую сцену и спеть дуэтом… Насколько бы романтичная сцена получилась.

– Мысль интересная, – улыбнулся я. – Но – нет. Сцена, зрители, музыка… это слишком затягивает. Если начну, не смогу остановиться. Так что, спасибо за предложение, но – нет. Обойдусь без романтики… Однако… – всё ж дал небольшую слабину. – Я же смогу иногда просто попользоваться вашей аппаратурой? Не для публики, так – чисто для себя самого, для своего удовольствия. Не бесплатно, естественно: амортизацию оборудования и время ваших специалистов будут оплачены.

– Ну, конечно же, инвестор Ким. Могли бы и не спрашивать. Приходите, когда будет угодно – вам у нас всегда рады. Может быть, как-нибудь, и дозреете до сцены? – весело подмигнул мне он.

– Ох, не надо… – искренне ужаснулся я, кое-что припомнив из своего «прошлого». – Кстати, директор Ян, – стёр с лица улыбку я и стал серьёзен. – Надеюсь, всё пройдёт гладко, и никакой «эксцесс исполнителя» не испортит Ён впечатление о вашей компании? Никакой оборзевший менеджеришка не пристанет к ней с непристойными предложениями, пользуясь своим служебным положением? Вы ведь проследите за этим? А то, про вашу индустрию чего только не рассказывают…

– Я своим именем и репутацией могу вам это гарантировать, инвестор Ким, – так же, стерев со своего лица любой намёк на несерьёзность, ответил Ян Мин Сок. – Отношение наших сотрудников к ваше «протеже» не выйдет за рамки профессиональных. Я лично проконтролирую этот вопрос. Обманывать доверие и ссориться с человеком, который может, не сходя с места, ради каприза выложить сорок миллионов – нашей компании совсем не с руки. С таким щитом, как вы, ей даже в нашей индустрии ничего не угрожает… кроме переутомления, конечно, – в завершении своей речи, всё ж, смягчил серьёзный тон он.

– Отлично, – приняв подачу, ответно улыбнулся я и вежливо поклонился. – Надеюсь на вас, директор Ян.

– Надеюсь на плодотворное сотрудничество, инвестор Ким, – так же поклонился мне он. На этом сделка была завершена. Бумаги забрал со стола молчаливый, словно тень, менеджер Сим. Директор проводил нас до дверей своего кабинета. Его секретарша до дверей здания, дальше мы сели в мой «Генезис», я отвёз менеджера Сима в KB Securities, сам вернулся домой, переоделся, сменил машину и поехал на работу, не забыв, по пути заглянуть в хороший дорогой алкомаркет за магарычом для своего начальника. Не в том смысле, что он у меня такой большой любитель алкашки – нет, но алкоголь, он, что в России, что в Корее – универсальная «валюта благодарности».

Ещё, перед тем как после магазина уже на объект поехать, я заскочил в банк, чтобы, наконец, взять и погасить свой автокредит на мою Kia Ray. Давно пора было это сделать, но всё руки не доходили. Теперь вот – дошли. Вся процедура заняла не более получаса. Зато, как после её завершения на душе полегчало! Всё-таки, долги – они тянут. Подспудно на нервы давят, помнишь ты о них или не помнишь – всё равно, давят.

Теперь вот нет долгов. Ничего не давит.

Вечером, я сходил на тренировку по йоге, прикупил впрок ещё два десятка занятий, чтобы ближайшее время о них не задумываться. Вернулся домой, поделал бытовые дела и на боковую.

* * *

На пробы Ён Соль я не попал. Да, честно говоря, особенно и не пытался это сделать. К чему? Только мешаться ей там – отсвечивать, отвлекая внимание и мешая выложиться на полную катушку. Ну и… работа же! Отпрашиваться третий раз за одну неделю тогда, когда объект на финальный этап выходит – было бы настоящим свинством с моей стороны.

Однако, «руку на пульсе» процесса я держал: ещё до начала прослушивания мне позвонил лично директор Ян и сообщил, что оговоренная нами особа в списках значится и на пробы уже пришла. Получила порядковый номер в очереди – «7», и теперь готовится к выступлению.

Соответственно, после завершения проб, тот же директор Ян позвонил повторно и сообщил, что моя Ён Соль прошла, и агентство их компании уже подписало с ней контракт «трейни».

А ещё он же, с весельем в голосе добавил, что я мог бы деньги и не тратить, девочка настолько яркая и талантливая, что её бы взяли и так, без всяких дополнительных договорённостей. И, что я «слишком мало верил в свою девушку – она, буквально рождена для успеха, сцены и популярности».

Что сказать? Этот разговор я догадался записать и сохранить, сначала у себя в телефоне, потом в «облаке», а, после возвращения домой, ещё на компьютере, ноутбуке и на отдельной флешке.

Зачем? А, как я буду оправдываться, если, а точнее, когда всё это вскроется, и Ён придёт ко мне с вопросом: а действительно ли она сама чего-то стоит, или все её достижения – это только «достижения», заранее купленные мной? И такой вот файлик, в такой момент, может мне очень-очень помочь. Ну, во всяком случае, не помешает, и лучше его иметь, чем не иметь под рукой.

Но это всё ладно, это ожидаемо и даже запланировано. Хоть мы с директором Яном заранее и не обговаривали эти звонки, но они, как бы, сами собой подразумевались, как подтверждение выполнения их части сделки. Гораздо приятнее, что он мне ещё и видео выступления моей Ён прислал на электронную почту, чтобы я мог им насладиться лично. Ну и копию контракта «трейни», подписанного с ней, чтобы я мог проверить и убедиться, что никаких скрытых ловушек или подводных камней в него специалисты YG не вставили.

Контракт я, естественно, отправил в юротдел KB Securities на проверку – «доверяй, но проверяй»! А видео… ну, им я смог насладиться только уже вечером, после тренировки, перед сном, у себя дома, на большущем сорокадюймовом игровом мониторе…

Но, опять же – ладно. Это мелочи. Ён мне сама позвонила!

Вот уж, чего я не ожидал никак. Но, позвонила. Причём, ещё до второго звонка Ян Мин Сока. Видимо, сразу после объявления результата своего выступления, так как эмоции её буквально переполняли. Вот она, по привычке и набрала мой номер, чтобы поделиться своей радостью, как, до этого, всегда делала в течении целый пяти лет…

Что ж, я поддержал её и активно «порадовался» вместе с ней, постаравшись максимально обойти вниманием любые негативные моменты, связанные с тем, что звонит она, вообще-то, БЫВШЕМУ парню, которого сама же и бросила, как раз, ради этого своего нынешнего успеха. Зачем напоминать? Успокоится – сама вспомнит.

Мы проболтали с ней минут десять. Она вывалила мне кучу подробностей, своих переживаний, мыслей, надежд. А, заодно случайно проговорилась, что её агент её бросила за два дня перед прослушиванием. Какая-то у них там с ней некрасивая история получилась, раскрывать суть которой Ён Соль не стала, но, после этой истории, в момент их расставания, агент буквально гарантировала ей, что на этом прослушивании Ён провалится. Что шансов у неё теперь вообще нет. А Ён, всё-таки, пошла! Без какой-либо надежды, на чистом упрямстве, но пошла. И выступила. А теперь вот – победила! И теперь у неё будет контракт с целым YG! Компанией из «большой четвёрки» развлекательных монстров Кореи…

Короче, много чего она вывалила. А я лишний раз порадовался тому, что удалось заранее разузнать о её пробах и подстраховать. А то, с таким настроением, той накруткой, которая у Ён была, в случае практически гарантированной неудачи, как бы она в реку Хан не прыгнула из-за нервного срыва и крушения всех надежд.

Кто-то скажет: ну и что? Мол, туда ей и дорога, раз не поняла своего счастья и бросила такого «красавчЕга», как я. Вот только… родной же почти человек. Ближе неё, в этом мире, у меня только родители были… да только нет их уже. Пока, в армии службу отбывал, не стало их: автомобильная авария. Не повезло: в дождливый вечер, в условиях плохой видимости, сверху, с крыши высотного здания, прямо им на крышу упал очередной раздавленный жизнью самоубийца. Отец испугался, дёрнул рулём, выскочил на встречку, а там самосвал. При таране лоб в лоб, «лоб» самосвала оказался крепче, чем «лоб» легковушки. Погибли оба.

Хорошо, хоть не мучались.

Мне начальство выписало отпуск, так что, похоронить их я сам приехал, никого не пришлось просить. Да и кого? На похоронах тогда были только соседи… и мы с Ён Соль. Помню, дождь шёл. Сильный. Я стоял в парадной форме, а Ён стояла рядом и держала над нами зонт. У меня самого слишком руки тряслись в тот момент, чтобы я мог удерживать его достаточно ровно. Всё-таки, сильно меня это всё в тот момент ударило. Перерождение, память и опыт прошлых жизней – всё это, конечно, меняет и понимание мира в целом, и взгляд на смерть в частности, но… когда она случается не с тобой, а с близкими тебе людьми, да ещё и так внезапно, оставаться спокойным и просветлённым… ну, может, у кого и выходит, а у меня вот не получается. Пережить такое второй раз – нет, не хочу.

Тем более, она ж от меня не к кому-то ушла, не к другому мужчине, а к мечте… Можно сказать, что я её погулять выпустил. Нагуляется – вернётся. Если другой мужчина к тому времени в её жизни не появится, то – приму. И даже напоминать ни о чем не буду. Кризис пяти лет в отношениях – ну, с кем не бывает?

С другой стороны: а не откройся у меня эта странная «Система», смог бы я так же легко продолжать ко сему относиться? Помочь Ён на пути к её мечте точно не получилось бы.

* * *

Глава 12

* * *

Риэлторские агентства работают и по воскресеньям. Причём, это не только в Корее так – по всему миру. В конце концов, их прибыль идёт от объёма продаж, а не от просиженного времени. Поэтому, если есть клиент, они рады будут ему и в выходные, и в проходные, и в праздники.

По крайней мере, мне – были рады. Зачем я к ним пришёл? Ну, логично же – купить квартиру!

А, если точнее, то свою собственную квартиру. Ту, в которой сейчас живу.

Ну а что? Меня она в полной мере устраивает. Хоромы для одного человека – не требуются. Наоборот – студия хороша! В ней меньше уборки делать приходится, чем в большой многокомнатной квартире.

Нет, я понимаю, что богатые люди сами уборку не делают, они для этого нанимают слуг, работников, домработниц, клининговые компании и прочие варианты. Но лично я, с моим воспитанием, не слишком себе представляю, как это: чужой человек будет в моём грязном белье копаться, кровать за мной застилать… а, если он плюнет туда? Или не знаю, ещё что-нибудь нехорошее сделает? Я слышал, что у людей, работающих в этой сфере, фантазия на подобные мерзкие проделки богатая! И нрав – не сахар.

Так что, может, в будущем… Но, пока, мне и в моей однушке хорошо. Привык я к ней. Единственное, раздражает, что не моя она официально, а съёмная. Вот я это раздражение и решил снять, раз уж есть такая возможность.

Нашёл через интернет телефон риэлтора (мог бы и через менеджера Сима это сделать, но не хотел слишком уж много всего на их контору в своей жизни завязывать, да и… привлекать внимание к своей однушке не хотел. Всё ж, из общего моего имиджа она выбивается), созвонился, объяснил свою задачу, пригласил подъехать и оценить квартиру, чтобы получить стартовые цифры, от которых отталкиваться при разговоре с домовладельцем.

Риэлтор подъехал, посмотрел, оценил стоимость квартиры примерно в 1,2 миллиарда вон, но, посмотрев по своим каналам на данные самого здания и то, как и кто им владеет, предупредил сразу, что со сделкой возможны сложности.

Почему? Так ведь весь дом, всё здание принадлежит одному человек – моему домовладельцу, и все квартиры в нём сдаются в наём. Соответственно, чтобы убедить того продать одну единственную квартиру из всего многоквартирного дома мне – придётся постараться.

Что ж, о таком положении вещей я догадывался, но наличие трудностей на пути не означает, что не надо и пробовать?

Хотя, риэлтор сразу предложил не заморачиваться на этой квартире, а рассмотреть несколько вариантов аналогичных, но в других местах. На что я, не то, чтобы отказался наотрез, но решил отложить на время, на после того, как мы всё-таки поговорим с домовладе… лицей.

Ну да – этим домом владела женщина среднего возраста, вдова, живущая одна в этом же доме, но на самом верхнем этаже, в квартире улучшенной планировки. Откуда я это знал? От Ён Соль, которая раньше каждый месяц ходила лично относить ей арендную плату.

И – да, наша «однушка» – это тот редкий для Кореи случай, когда квартира сдаётся в наём не по системе «чонсе», когда арендатор вносит разом от половины до восьмидесяти процентов стоимости квартиры на депозит арендодателя в качестве залога, и больше не задумывается об арендной плате на весь срок действия арендного договора. Системе, которая является просто бичом для молодого поколения мужчин в Хангук. Ведь, логически подумать: откуда у молодого человека, только что выпустившегося и устроившегося на работу (или, что чаще, выпустившегося и отслужившего срочную службу в армии) возьмётся сразу ПОЛОВИНА стоимости квартиры⁈ Если б у него были такие деньги, он бы в банк пошёл и ипотеку взял. Условия были бы почти такие же, но хоть квартира – уже своя.

Вообще, эта «чонсе», по моему мнению – нелепость полная, нарушающая саму логику слова «аренда». Но, к сожалению, она крайне популярна у арендодателей. И я понимаю почему – жадность, желание получить много сразу, чтобы побыстрей вложиться в покупку ещё квартир, которые будет сдавать на тех же условиях, получив ещё больше… Однако, жадность всегда вела в одном, заведомо известном направлении. Примерно в том, в каком нынче летит вся Хангук – в демографическую и социальную пропасть.

Нам же с Ён посчастливилось отыскать домовладельца, который не поддался этой «золотой лихорадке», и продолжал сдавать свою недвижимость по значительно более традиционной системе, которая тут называется «вольсе». Системе, когда арендатор вносит совсем небольшой залог (в сравнении с «чонсе», конечно) в 6–10 месячных квартплат, который гарантирует арендодателя от порчи имущества арендатором, после чего продолжает исправно платить за аренду отдельно каждый месяц.

Точнее, это Ён нашла такого замечательного арендодателя, ещё точнее, ей помогла её подруга – Чэ Вон. Кажется, это был кто-то из её очень дальних родственников или знакомых её дальних родственников. Она, вроде бы рассказывала, кто именно, но я, честно говоря, даже не пытался вникнуть и запомнить: слишком много там было для меня трудных имён и запутанных семейных связей.

Кстати, не удивлюсь, если новую свою «двушку» эти девчонки снимают в доме, так же принадлежащем той самой домовладелице. А что? У неё, насколько я слышал, несколько домов в собственности, она – весьма состоятельная дама.

Поблагодарив риэлтора и оплатив его выездную профессиональную консультацию, я оделся поопрятней, причесался, взял заранее купленную в хорошем магазине коробку дорогих шоколадных конфет и пошагал наверх, в резиденцию своей домовладелицы.

На её пороге, когда после вежливого стука и ожидания мне, всё-таки, открыли дверь, я понял, почему Ён Соль всегда лично ходила относить плату, никогда не позволяя мне выполнить эту её обязанность. Тем более, в одиночку.

Та, что мне открыла, имела внешность… зрелой роковой красавицы. Немного томной, уверенной в себе и в своей внешности. Сознающей влияние своей внешности на мужчин. Особенно, своих…верхних девяносто. Или, там, скорее, уж к ста ближе?

Она стояла в чёрном шёлковом халате с яркой вышивкой в стиле восточной мифологи и смотрела на меня с вопросом во взгляде. И судя по определённым очертаниям, достаточно легко различимым сквозь тонкую ткань, бюстгальтера на ней не было. Что, кстати, в Южной Корее считается чуть ли не нарушением общественного порядка. Здесь, даже мужчинам, выходящим на улицу в майке на голое тело, рекомендовано свои соски специальными накладками закрывать, чтобы они через ткань не просвечивали и не смущали окружающих. А тут такое… Хотя, то на улице, а то в воскресенье, в своей собственной квартире… встречая гостя мужского пола. Наедине. Хм. А ведь глазок в двери у неё был. Причём, даже оборудованный специальной камерой, изображение с которой можно вывести себе на телефон или компьютер, даже не подходя к двери (существует тут и такое – стоит, правда, недёшево). То есть, она знала, кто пришёл, и имела время одеться, но сознательно решила этого не делать.

– Госпожа Хван, здравствуйте, – изобразил вежливый поклон, – Я Ким И Ван из пятой квартиры на первом этаже, разрешите войти?

Услышав моё представление, она молча посторонилась и пропустила меня внутрь. Дождавшись, пока я войду и разуюсь, она закрыла дверь и прошла в одну из комнат. Я, дождавшись, пока она закончит с дверью, последовал за ней. Проходя, мельком заметил в одной из других комнат, стоящий разложенный мольберт, из чего сделал вывод, что эта Хван Юнсо – натура творческая… что сильно усложняло мне дело. От творческих личностей можно ожидать чего угодно, любых безумств в любой момент времени.

Тем временем, пока в голове моей проносились такие тревожные мысли, женщина подошла к дивану, села на него, откинула спину на его спинку, после чего удобно и с видимым удовольствием закинула обе свои руки на эту же спинку, расслабленно оставив их на ней лежать. А ноги перекрестила. Нет, это не было движением, копирующим Шерон Стоун в её культовой сцене – не такое откровенное, но эротизма в нём было ничуть не меньше.

Я не стал дожидаться отдельного приглашения, положил конфеты на журнальный столик и сел в кресло напротив неё. Она глянула на коробку, затем вернула молчаливый ожидающий взгляд на меня. Нарушать тишину первой она явно не собиралась.

– Госпожа Хван, – поняв это, заговорил сам. – Не буду ходить вокруг да около. Я бы хотел купить у вас ту квартиру, которую сейчас снимаю. Официально, в собственность.

Женщина напротив чуть-чуть шевельнула бровью, но это движение оказалось достаточно выразительным, чтобы я понял весь матерный смысл вопроса, который взгляд содержал, звучавшего в своём приличном виде, наверное, как «С чего бы?». Ещё точнее, как: «С чего бы мне её тебе продавать?».

– Три с половиной миллиарда вон, – ответил на её молчаливый вопрос я, озвучив сумму, которая втрое превышала рыночную стоимость означенной квартиры. Сразу, без торга.

Она… не ответила. Она продолжала смотреть на меня.

Я? Ну, в эту игру можно играть и вдвоём. Имеется в виду в «гляделки». Я ведь не пылкий безумовый «вьюношь», чтобы смущаться. Соответственно, я тоже замолчал, выжидательно глядя на неё.

А что? Главное уже озвучено. Добавлять нечего. Можно и помолчать посидеть, чай, на улицу пока не гонят.

Примерно через две минуты, она заговорила. И голос у неё оказался под стать внешности – сильный, глубокий, приятного бархатного тембра. С таким только в «секс по телефону» работать – отбою от клиентов бы не было.

– Красивый мальчик, – констатировала она. – Да ещё и богатый. И как это Ён Соль от меня такое сокровище всё время прятала?

– Опасалась конкуренции? – предположил я, не краснея и не опуская взгляда.

– Что же изменилось? Почему здесь ты, а не она? – продолжила завораживать своим голосом, от одного звука которого можно кончить, домовладелица.

– Она ушла в шоубизнес, за своей мечтой. А у меня появились деньги. Поэтому хочу купить квартиру.

– За эти деньги, квартиру в Каннаме можно купить, – заметила она.

– Мне нравится эта. Я к ней привык. Не хочу заморачиваться переездом – отвратительнейший процесс.

– Так, кто же заставляет съезжать? Живи. Покупать-то зачем?

– Всегда хотел иметь свой собственный угол. Во всех смыслах собственный, – парировал я.

– Похвальное желание, – чуть приподняла уголки своих красивых губ она. – Но, не продам.

– Даже, в три раза дороже её стоимости? – вопросительно изогнул свою бровь я.

– Да, хоть в пять раз, – чуть шевельнула плечом она, изобразив равнодушное пожатие.

– А в десять? – с интересом чуть склонил голову вправо я, не отводя от неё своего изучающего взгляда. В конце концов, какая мне разница, сколько стоит то, что я хочу, платит-то, всё равно, «Система». А для неё, что один миллиард, что сто – отличие только в ноликах на экране.

– Деньги карман жгут? – хмыкнула она.

– Жгут, – согласился я. – А вас это смущает?

– Я, всё равно, не продам квартиру, – ответила она. – Что моё, то моё. И моим останется.

– Даже, если я подниму до ста миллиардов? – ещё чуть сильней изогнул свою бровь я, продолжая разглядывать оказавшуюся такой интересной женщину. А она мне уже действительно была интересна – неординарная личность.