Текст книги "Проклятье Мидаса (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28

* * *

Утром, мы ехали в Сеул молча. И дело не в том, что пришлось рано подняться с постели, чтобы успеть собраться, сесть в машину и доехать до репетиционной базы к девяти часам утра. Всё-таки, как не хороши дороги Южной Кореи, а минимум два часа от малой родины Ён до Сеула, как отдай. А подняться в половине шестого утра, после того как легли за полночь…

Но нет, Ён не спала на пассажирском сиденье рядом со мной, как можно было бы предположить по той тишине, что висела давящим одеялом в салоне. Она задумчиво крутила на своём безымянном пальце подаренное вчера кольцо. Уж, не знаю, каким оно тут считается: обручальным или только помолвочным? Честно говоря, от меня всегда ускользала разница между ними. В моём понимании, кольцо должно быть одно, и дариться один раз, но… культуры разные, понимания тоже.

А вчера… всё стало ещё запутанней. Ведь, к моему экспромту родители Ён отнеслись более, чем благосклонно и серьёзно. Настолько, что уже через час начался ритуал «Ченчи» – эдакая мини-свадьба, проводящаяся до самой свадьбы в доме невесты. Для меня, как, в прошлой жизни, почти европейца, а в жизни этой – городского жителя, воспитанного в светской традиции, такой ритуал был… экзотикой. Чем-то странным и не очень понятным. Однако, для сельского поселения, в котором выросла Ён, для её родителей, для неё самой, это было серьёзно. Фактически, после «Ченчи», мы уже считались по всем традициям настоящими мужем и женой, без каких-либо оговорок. У нас даже брачная ночь была в отдельной гостевой комнате родительского дома Ён.

А основная свадебная церемония, которая должна была пройти позже, уже с большим количеством гостей, с большим размахом, либо в каком-нибудь ресторане Сеула, либо в самой деревне, на наш статус уже не влияла, только подтверждала его для окружающих.

Ну а подача заявления на регистрацию брака в органе местного самоуправления, выполняющем функцию ЗАГС, является только узакониванием того, что и так уже считается, по местной традиции, состоявшимся. Юридическое оформление данного факта.

Такие вот четыре этапа: сватовство, «Ченчи» – мини-свадьба, полноценная свадебная церемония-торжество и юридическое оформление факта в семейной книге ЗАГС. Два из которых, мы с Ён прошли вчера за один день.

Но, это для села. В городе, первыми двумя этапами, обычно пренебрегают.

То есть, ситуация получается странной: для села и родителей Ён – мы уже женаты. Для города и государства – всё ещё свободные, чужие, никак друг с другом не связанные люди. Такая вот интересная двойственность.

Отец Ён хотел сразу же назначить и дату основной свадебной церемонии, но с этим возникли сложности: контракт у Ён Соль с агентством уже заключен, и дату следующего её выходного определяет именно оно. А, в преддверии масштабнейших пересъёмок шоу, резко разросшегося с рядовой проходной передачи-кастинга на TV до Шоу на миллиард, определиться с выходным для главной звезды (хоть она ещё и не в курсе, что она главная звезда) этого шоу, крайне сложно.

Нет, я, если бы воспользовался своим положением главного спонсора и позвонил директору Яну, легко бы мог не то, что определить этот день – назначить его на любую удобную мне дату! Но… я всё ещё не хотел светить своё влияние. Ён Соль должна была сама разобраться с этой ситуацией.

А она… похоже, не больно-то и горела идеей проведения полноценной свадебной церемонии в ближайшее время. Тем более, не очень-то ей, насколько я понял, хотелось оформлять наши отношения юридически именно сейчас, когда у неё только-только замаячили перспективы настоящего успеха и популярности. Всё-таки, пусть в её персональном контракте с агентством и не было отдельного пункта, запрещавшего ей отношения, но она и сама прекрасно представляла, как они влияют на фанатское сообщество и популярность айдола-девушки. К тому же: отношения – это отношения, но свадьба!!

В общем, воспользовавшись случаем, родители её ухватились за возможность оперативно провести хотя бы «Ченчи». В самые сжатые сроки, буквально, в полтора часа закончили всю подготовку, накрыли стол, привели свидетелей из числа соседей, чтобы бестолковая строптивая дочурка уже не смогла потом отказаться, заявить, что всё понарошку, и вообще, ничего не было – вам показалось. Родители-то своенравность Ён получше меня знали! Поэтому и действовали так быстро, напористо и решительно, пока она хоть какую-то слабину дала, растерялась от неожиданности. Быстрей, быстрей, быстрей, пока в себя не пришла и не начала сопротивляться.

И с «Ченчи» у них это удалось. Честно говоря, я и сам не ожидал настолько большого энтузиазма с их стороны. Иначе, наверное, пять раз бы ещё подумал, прежде чем использовать такую «тяжёлую артиллерию», но – «знал бы прикуп, жил бы в Сочи»… В общем, неожиданностью эта экспресс мини-свадьба стала и для меня. Но, уж мне-то назад сдавать было бы вовсе полной потерей лица: сам же кашу заварил.

А вот с назначением официальной большой свадебной церемонии, у них уже возникли сложности: Ён успела опомниться и начать соображать. И всё – дальше пошли уже уклонения и размытые формулировки: «потом», «обязательно, но позже», «когда будут длинные выходные», «наверное, уже после финала Шоу», «а, может быть, после официального дебюта – директор Ян очень строгий», «сейчас не время», «надо будет всё подготовить»… И так далее, по второму, третьему, пятому кругу. Непробиваемо, в общем.

Так что, дело ограничилось «Ченчи» и, потом, «Пхебок» – ритуальным публичным поклоном молодых родителям. Даже, порядок нарушили ради этого, ведь «Пхебок», по правилам, должен проводиться уже после завершения основной церемонии, а не после мини-свадьбы, но, кого это волновало, когда родителям «горит»? Настолько «горит», что даже традиционные свадебные наряды нашлись буквально за полчаса – заведующий местным этнографическим музеем, друг отца невесты, поспособствовал… Так что, «кланялись» мы в полностью аутентичных костюмах, настолько, что хоть фильм исторический снимай!

И видеосъёмка, кстати, велась (естественно – сейчас же у каждого в кармане по смартфону с видеокамерой! Даже у стариков и детей). И пару копий записи этого эпичного момента я себе на память тоже договорился-урвал. Точнее, двое мне свои записи так, даром скинули, а с третьим гражданином, тем, у которого длиннофокусная цифровая «зеркалка» нашлась в закромах, пришлось за денюжку договариваться – он ведь здесь «штатным» свадебным фотографом подрабатывал – это его хлеб. И это, кстати, был всё тот же заведующий музеем, который нам и костюмчики подогнал… тоже не бесплатно – оборотистый такой мужчинка. Одобряю.

В общем, что посмотреть одинокими вечерами, когда Ён будет на своих съёмках, у меня теперь было.

– А, где ты гуся-то взял? – всё-таки, подала голос, вынырнув из своих мыслей она, продолжая крутить на пальце колечко и рассматривать его. Дорога длинная, успела «переварить» произошедшее.

– У соседа через дорогу купил – он, как раз, их разводит, – пожал плечами я.

– А ты в курсе, что, по традиции, положено дикого гуся приносить, а не домашнего? – заметила она.

– В курсе, – вздохнул я. – Но, пришлось импровизировать… Кстати, именно поэтому, я продублировал живого деревянным.

– То есть, ты заранее всё продумал?

– Где я, и где «продумал»? – усмехнулся в ответ. – Не первый год со мной живёшь, должна бы уже заметить.

– Не первый, – кивнула она, подтверждая. – Поэтому и говорю так: ты тот ещё продуман. Вечно молчишь, что-то там у себя в голове крутишь, а потом, как выдашь, и хоть стой, хоть падай… Зачем ты это всё устроил?

– Ну, ты же просила «тяжёлую артиллерию»? Что-нибудь, чтобы сбить гнев твоих родителей… Вот я и применил самое «тяжёлое», что только придумал. Удачно ж вышло: они сразу тебя ругать перестали… – пожал плечами я.

– Сожги дом, чтобы убить таракана, – тяжело вздохнула Ён.

– Так, в том же и весь смысл «тяжёлой артиллерии», разве нет? – улыбнулся я. – «Хочешь забыть об этой маленькой боли?..»

– Майор Пэйн? Помню… ты мне ещё про «паровозик, который смог» расскажи опять, – возвела глаза к потолку машины она.

– А что? Поучительная история, – говорю же: она меня хорошо знает.

– Но, где ты деньги взял на всё это? На кольцо? На подарки родителям? – посерьёзнела она.

– Ну, была у меня пара подработок, – непроизвольно увёл глаза слегка в сторону я, замаскировав это движение под то, что проследил за пролетевшим мимо дорожным знаком. – После того, как ты ушла, я ведь тоже, на месте не сидел… Да и не так уж дорого это всё стоит. Производитель украшений местный, маленький, не «Картье» или «Шанель» какие-нибудь… Да и много ли серебро с тонкой полоской золотого покрытия стоить может?

– Серебро? – снова задумчиво повернула своё колечко она. А я внутренне поморщился – не люблю врать, мне это доставляет настоящий внутренний дискомфорт. Ведь, колечко у неё было многослойное, из сочетания платины, лимонного и розового золота, с родиевым покрытием – дизайнерская вещь ручной работы с уникальным серийным номером, выбитым на внутренней стороне кольца. Да, была у «Numbering» такая фишка, которая, кстати, и послужила названием для бренда: у него все изделия номерные. И номер этот можно легко проверить в их онлайн-базе данных.

Но, если не знать, и в теме не слишком разбираться, а Ён, насколько я знаю, не разбиралась – не входило это в круг её интересов, то понять, серебро перед тобой или платина, довольно сложно: и то, и то «белое».

Да и основная ценность этого кольца была не в использованных материалах, а в дизайне, сложных переходах металлов, отделке, неповторимости и коллекционности. Ну, а ещё в том, что «Numbering» – это премиальный бренд. Так что, цена у этого колечка… была пятизначная… в долларах. Как, впрочем, и у всех ювелирных подарков, которые были сложены в том сундуке, который я принёс. Да и сам сундук не был дешёвым, как и ткани, сложенные в нём.

– И Ван, – опустила она руку с кольцом и посмотрела на меня серьёзно. – Ты… – хотела она задать какой-то очень-очень важный вопрос, но не смогла. Не смогла спросить. Не смогла произнести в слух.

И я её понимаю. Сам не был способен на то же самое. Слишком тяжело было озвучивать такие вопросы в такой запутанной ситуации, как та, которая сложилась у нас сейчас.

– Ничего, – вздохнула она и снова замолчала. – Я посплю, – добавила она, поудобнее устроилась в кресле и закрыла глаза. Ни о чём важном мы больше, за время этого пути с ней не говорили.

Я довёз её до ворот пропускного пункта репетиционной базы, выпустил, она скованно-официально попрощалась со мной, так и не вышедшим с водительского места своей KIA, и пошла внутрь, уже снова приняв на себя образ холодной, недоступной и прекрасной Ледяной Королевы.

Я со вздохом посмотрел ей в след. После чего, отъехал от проходной, остановился на обочине дороги и набрал номер Ян Мин Сока. Во-первых, чтобы доложить о том, что клиент доставлен и с рук на руки менеджеру передан. А, во-вторых, чтобы узнать, когда именно у них намечена первая крупная съёмка. Когда и где.

Мин Сок поблагодарил за пунктуальность по первому вопросу, а по второму: скинул мне на электронную почту полный график-расписание всего съёмочного процесса Шоу, с указанием площадок, задействованных артистов и сил. Даже с примерной сметой по каждому съёмочному дню. Чем, признаться, приятно меня удивил: всего за три дня проделать такую титаническую работу – это сравнимо с настоящим подвигом, достойным быть увековеченным в бронзе. О чём, я Мин Соку и не преминул сообщить. На чём наш разговор и завершился: отвлекать настолько занятого человека от работы – настоящее преступление. Каждая минута его рабочего времени стоит туеву хучу денег… моих денег. Не буду же я сам у себя воровать?

Главное я выяснил: в понедельник и вторник активных съёмок, в которых задействована была бы Ён не было. Ну, имеется в виду концертов и сольных выступлений. Так-то, на всей этой базе, как в любом реалити-шоу, съёмки велись круглосуточно. Но, всякие там внутренние интервью или съёмки тренировочно-учебного процесса меня не интересовали. Как и репетиции.

Так что, я со спокойной душой мог переключиться на другую свою задачу. Которая была… не менее эпической, чем та, которая стояла перед директором Яном – спасти падающий корейский фондовый рынок от полного и сокрушительного обвала…

* * *

Вторник… вот уже четвёртый день, как я нарушаю установленные мной же порядок и дисциплину. Я пропускаю утреннюю пробежку четвёртый день подряд! Ещё и тренировки по йоге откладываю раз за разом, начиная с прошлой пятницы. Сначала Мин Хо с его просветлением, потом Ён Соль с её приятным, но незапланированным визитом… ещё хорошо, что успел всё лишнее в отель вывезти, а то вопросов было бы значительно больше, а отвечать на них сложнее.

Теперь вот Пак с его «советом», превращающимся во вступительное испытание с уровнем сложности «кошмар»… Каждое обстоятельство, само по себе является достойным оправданием для пропуска одного единственного утра, потом одного единственного вечера, но, когда они складываются одно к одному, подряд, то «одно единственное утро» растягивается уже до почти недели пропусков! Почти неделя! И это совсем не смешно. Кто-то скажет: да что там, неделя – ерунда! Но, для меня, неделя пропуска пробежек и тренировок – это святотатство, падение уровня результатов и приближение дня смерти! Каждый пропущенный день тренировок – это потерянный день, это день, приближающий болезнь, немощь, старость и смерть! Никакими деньгами нельзя его выкупить обратно. Даже «Система», со всем её финансовым потенциалом, на подобное не способна.

И я твёрдо решил: как бы не закончился сегодняшний торговый день, а пробежка у меня состоится! Хоть в полночь, а я побегу! Зря что ли, биржа в шесть закрывается, и ночью торгов нет?

Вторник полдень. Понедельник, и всё сегодняшнее утро проскользнули так быстро, колготно и суматошно, словно их и не было. Словно, я только моргнул после звонка Мин Соку с вопросами о графике съёмок Ён Соль, и вот уже сижу в своём номере отеля перед профессиональным столом биржевого брокера, с установленным профессиональным брокерским оборудованием и софтом. Передо мной смонтировано сразу двенадцать мониторов, на каждом из которых свои цифры, свои графики, свои показатели.

На столе микрофон. Возле стола колонки аудиосистемы объёмного звука.

Самый нижний крайний монитор справа свободен от таблиц, зато занят нарезкой квадратиков с изображениями сосредоточенных людей в дорогих костюмах – прямая онлайн конференция.

На двух центральных мониторах графики биржевой стоимости акций «SK Hynix» и акций «Самсунг Электроникс». Ниже них два монитора выключены. Совсем выключены. И, для всех, поверхности этих мониторов пусты, скучны, монотонны и бесполезны. И только я вижу на них открытые окна своей разросшейся «Системы».

Остальные мониторы заняты окнами, отображающими состояние всех тех моих счетов, которые я успел пооткрывать за прошедшие полтора дня во всех банках Сеула, до которых сумел дотянуться, и во всех брокерских конторах, крупных и мелких, которые согласились со мной работать.

Собственно, ради этих счетов, и этого сотрудничества, я носился вчера по городу на своём «Генезисе», как сраный веник! Встречи, встречи, переговоры, переговоры, документы, договора, условия, консультации…

Я настолько погрузился в этот адский конвейер, что действовал, говорил, подписывал и переводил деньги уже почти на полном автомате. Тратя минимум своего времени на каждую встречу, каждый вопрос и каждое согласование.

Где-то ближе к концу понедельника, когда я приехал в отель проверить работу техников по установке оборудования, заказанного через менеджера Сима ещё в воскресенье утром, сразу после разговора с руководителем отдела Паком – специально тогда отошёл в туалет, чтобы не пугать своим телефонным разговором Ён. Слишком уж специфично звучал бы для неё мой заказ на профессиональное брокерское оборудование, которое должны были смонтировать, самое позднее, к утру вторника не где-нибудь, а в люксовом номере одного из самых дорогих отелей Сеула. Вопросов было бы слишком много, и даже моей богатой фантазии могло не хватить, чтобы придумать на них на все, хоть сколько-то правдоподобные ответы.

Техники, отправленные Симом, справились быстрей – они закончили монтаж уже к пяти вечера понедельника. Молодцы какие – заслужили от меня премию в сто тысяч зелёных на брата.

В общем, я приехал в отель, а там, в номере меня, кроме техников, ждали ещё и гости по другому вопросу: полномочные представители «Accor SA» – компании владельца этого отеля, с документами по поводу сделки по его продаже.

Я ведь уже говорил про то, что так вымотался, что был в «рабочем режиме» и действовал с минимальными тратами своей энергии на всё, что несущественно? Так вот, разговор состоялся, наверное, со стороны, крайне странный.

– Здравствуйте, господин Ким, мы из «Accor SA» по поводу продажи… – начал было один из поднявшихся с диванов гостевой комнаты номера гостей.

– Короче! – оборвал его я, уже подойдя и быстро, автоматическим движением уже пожав ему руку.

– Мы заинтересованы вашим предложением… – слегка опешив от моего напора и инстинктивно отступив, продолжил он. Отступив, но не сумев освободить свою руку из моей хватки.

– Сколько? – опять оборвал я.

– Ну, учитывая финансовые показатели и репутацию отеля…

– Конечная сумма. Сколько, – снова оборвал его речь я.

– Миллиард двести миллионов… – снова запнувшись и попытавшись отступить ещё на полшага, выдал он.

– Беру. Оформляй бумаги и пришли реквизиты для перевода менеджеру Симу. Старший партнёр Чон, займитесь, – закончил встречу я и прошёл дальше, к оборудованию, возле которого меня уже дожидались техники с инструкциями и пояснениями. Нам с ними ещё настраивать под меня всю эту громоздкую систему предстояло.

Ну, а что? Какие от меня ещё требовались пояснения? К чему? Торговаться я не собирался, хоть и понимал, что названная цена завышена процентов на тридцать минимум. Какое это для меня, перед вторником, имело значение? Наоборот – даже лучше: стартовый, так сказать «разгонный» капитал для вложений и удвоений будет больше. Меньше потребуется итераций для превращения его в целевые четыреста…

А адвокат Чон действительно, тоже был тут. В конце концов, именно ему я тогда поручил ведение предварительных переговоров с «Accor SA». Вот он и выполнял поставленную задачу. Отрабатывал свои комиссионные…

Больше я ходом дела не интересовался. Оставил всё на Чона и Сима. А утром вторника, Чон снова подъехал ко мне в номер, подал последние бумаги на подпись. Уехал, а через час вернулся и отрапортовал о рекордно быстром удачном закрытии настолько крупной сделки. Что деньги переведены, бумаги оформлены. И я теперь – фактический владелец того отеля, в котором нахожусь.

Да, там ещё оставались чисто юридические и административные процедуры по регистрации всех положенных прав и формальности с уплатой налогов, но их все уже можно было двигать и без моего непосредственного участия.

Мне же можно было сосредоточиться на предстоящей финансовой катастрофе Корейской биржи, не вникая в такие мелочи.

* * *

Глава 29

* * *

«Международными считаются те валюты, которые широко используются для: международных расчётов и торговли; формирования золотовалютных резервов центральных банков; установления мировых цен на товары (особенно сырьевые); валютных интервенций и операций на Forex; кредитования и инвестирования на глобальном уровне», – такое определение мне выдал интернет по запросу о международных валютах, когда я, ещё в воскресенье, тыркался в своём телефоне, сидя в своём любимом кресле возле окна, в доме родителей Ён, пока она обсуждали свои семейные дела. В конце концов, никто не требовал от меня принимать участие во всём разговоре. Достаточно было только иногда поддакивать, да коротко отвечать, когда спрашивали и обращались непосредственно ко мне.

В общем, время было, а хоть какой-то приблизительный план действий на ближайшее время составить в своей голове требовалось. Ён… достаточно снисходительно и благосклонно относилась к тому, что я, даже в объятиях с ней, использовал свой мобильный для поиска информации – достаточно было только шепнуть ей, что это нужно мне для подготовки к собеседованию во вторник.

Так что, никто мне не мешал разбираться и готовиться. Нет, нельзя сказать, что я не пытался вникнуть и разобраться в этом раньше – глупо было бы подобное даже предполагать, ведь на эти знания завязана эффективность использования мной доставшейся мне силы «Системы», так что, международную экономику и финансы я старательно изучал, начиная с того самого момента, когда поверил, наконец, что «Система» таки реальна и не является какой-то применённой ко мне мошеннической схемой. Но, перед серьёзным делом, освежить свои знания конкретно по финансам стоило.

Итак, к ключевым международным валютам относятся: доллар США (USD) – основная мировая резервная валюта, которая участвует примерно в 88 % всех валютных операций мира, используется для ценообразования на нефть, золото и другие ключевые сырьевые товары, занимает в мировых валютных резервах около 60%.

Евро (EUR) – официальная валюта 20 стран еврозоны, вторая по значимости резервная и торгуемая валюта со средним ежедневным объёмом торгов в $2,29 трлн и долей в мировых валютных резервах около 25 %.

Японская иена (JPY) – третья по объёму торгов валюта в мире, со средним ежедневным объёмом торгов в $1,25 трлн, и долей в мировых валютных резервах около 5%.

Британский фунт стерлингов (GBP) – одна из старейших и наиболее торгуемых валют со среднесуточным объёмом торгов в $968 млрд, и долей в мировых валютных резервах около 4%.

Швейцарский франк (CHF) – считается «валютой‑убежищем», то есть, особенно востребованв периоды глобальной нестабильности. Имеет ежедневный объём торгов около $389 млрд, и долю в мировых валютных резервах 0,18%.

Ещё есть канадский доллар (CAD) с объём торгов в $526 млрд., Австралийский доллар (AUD), и Гонконгский доллар (HKD).

Ну и, конечно же, куда без него: китайский юань (CNY), чей настоящий объём, используемый в нынешних международных расчётах даже примерно оценить трудно, так как Китай активно строит и развивает свою собственную платёжную крипто-экосистему в обход пока ещё доминирующей долларовой.

Важные уточнения: резервные валюты (USD, EUR, JPY, GBP, CHF, CNY) официально включаются в резервы центробанков. МВФ добавил юань в корзину SDR (специальных прав заимствования) в 2016 году. А самые торгуемые (по объёму на Forex): USD, EUR, JPY, GBP, AUD, CAD, CHF.

Так-то есть ещё десятки других валют, которые могут играть заметную роль в отдельных зонах (например, динары Ближнего Востока или южноафриканский рэнд в SADC), но они не имеют глобального охвата. И купить Южнокорейскую вону за те же самые динары Ближнего Востока, было бы крайне проблематично.

Зачем мне весь этот «лекбез»? К чему я этим всем заморочился? Всего-навсего, к тому, что 400 миллиардов долларов – это очень много! Да, даже 200 миллиардов, если не выкупать всю ожидаемую просадку цены этих гигантов, а только её половину – всё равно, до фига! И такая мощная валютная интервенция просто не может не вызвать мощнейшую волну на рынках, связанных с той валютой, которую я решу использовать для эмиссии… если бухнуть сразу всё через одну какую-то валюту.

Мой же план состоял в том, чтобы «размазать» эту эмиссию более-менее равномерно сразу по всем основным мировым валютам, сделав её… не то, что бы менее болезненной, но… короче, чтобы поплохело равномерно всем сразу, а не фатально – кому-то одному.

Но, как выше уже выяснилось, «по всем мировым валютам» не получится. Те же рубли, рупии, драхмы, «зайчики», тенге и прочий локально-региональный мусор никому на международном уровне не нужен. Ну, то есть, для того чтобы использовать их в таком объёме и конвертировать в корейские воны, придётся делать слишком много лишних действий, притом, что постоянно будет существовать опасность, что на каком-то этапе, вообще всё зависнет и нужное количество нужных денег не поступит туда, где они мне требуются. Так что, связываться с ними – себе дороже.

С другой стороны, мировых резервных валют: целых шесть! И этого вполне достаточно для формирования начального плана.

В итоге, за понедельник, я открыл в шести крупнейших банках Кореи шесть валютных счетов. В «Кукмин» оставил долларовый, а по остальным шести распределил: евро, йены, фунты, франки, юани. На каждый из открытых счетов, чтобы показать банкам серьёзность своих намерений, пришлось положить по миллиону. Ну, то есть, взять со своего счёта в «Кукмин» по миллиону долларов, купить на них ту валюту, счёт в которой открываю и положить их туда. К примеру: 1 миллион долларов в евро – это 0,8 миллиона, а в йенах – уже 156 миллионов. Ну и так далее.

Точно так же, открыл шесть брокерских счетов в конторах, связанных с этими банками. В каждом из банков завёл личного менеджера, в каждой брокерской конторе – личного брокера.

Итого: шесть менеджеров, шесть брокеров и один терминал, на который они все выведены. В общем, во вторник, к девяти утра, к открытию корейской фондовой биржи я был подготовлен и, во всеоружии уже сидел перед своим столом с двенадцатью мониторами, перед микрофоном и нервно отсчитывал последние минуты перед открытием торгов.

На другой стороне, связанные со мной общей видеоконференцией, так же, в ожидании, сидели наготове, ожидая моих команд двенадцать высокооплачиваемых офисных работников: шесть менеджеров и шесть брокеров.

Я готовился к сложнейшему, нервному и выматывающему процессу, как это показывают в фильмах и мангах про брокерские конторы. Готовился быстро принимать решения, переключать «галочку» в «Системе», давать чёткие команды, не путая, кому и какую…

Девять часов! Открытие биржи. Первые десять минут – выставление заявок на покупку и продажу для определения «цены открытия».

Я тут же дал команду брокеру из «KB Securities» выставить заявку на покупку акций «Samsung» и «SK Hynix». Сразу по миллиарду на каждую, по цене ровно на один процент ниже цены закрытия прошлого дня. И… и всё.

В течение следующих двух часов эти мои два миллиарда постепенно расходовались, а цена акции незначительно колебалась вверх-вниз, то касаясь этой отметки, то немного отскакивая вверх. Ниже неё… цена физически не могла уйти, пока заявка висит, и деньги в ней ещё не кончились. Ведь, получается, что, как только желающие продать свои акции появляются, то их, либо забирает тот, кто выставил свою заявку с ценой выше, чем у меня, либо… я. Те, кто выставляет в общем «стакане» свою заявку с ценой ниже, чем у меня, сможет получить свою сделку только тогда, когда кончатся деньги в моей заявке, либо я её сниму или переставлю на другую цену. А я-то не снимаю!

Я не веду себя, как обычный брокер: постоянно ставя и снимая, переставляя заявки, пытаясь угадать, куда идёт тренд, и поймать момент, чтобы закупиться подешевле или продать подороже. Я просто поставил огромную, по меркам рынка, заявку и жёстко держу её, став «непробиваемым полом», выше которого продать можно, ниже – никак… пока деньги не кончатся.

И, последнее – самый ключевой момент. Настроение инвесторов в это утро, по отношению к этим двум компаниям, почему-то, было… не очень. И, если бы не моя «китовья» ставка, ставшая «железобетонным полом», цена бы уже опустилась процентов на семь-восемь, если верить брокерам, так же, как и я, напряжённо наблюдавшим за активностью на рынке.

Вот только, если я в своём номере сидел один, сделал ставку и следил только за тем, как постепенно тратятся деньги из этой ставки, и, как прибывают деньги на «евровый» счёт, напротив которого я выставил «галочку» в своей «Системе», беспокоясь только о том, чтобы ставка резко не обнулилась, то они сидели в своих брокерских отделах, там, где были ещё их подчинённые, которые следили за всем рынком, его динамикой, изменениями, трендами и новостными лентами всех доступных информационных агентств! Мне… было скучно. А они явно нервничали, не слишком понимая, что происходит. Что я вообще делаю⁈ Ведь прибыль же уходит мимо! На таком рынке, как сегодня, можно же целые состояния сделать!.. или потерять. Те же акции «Samsung» и «SK Hynix» можно было гораздо выгоднее подбирать, если уж именно их набор является моей целью…

Но я просто держал свою заявку на два миллиарда долларов, наблюдая, как постепенно испаряются из неё мои деньги.

Через два часа они-таки подошли к концу. И я приказал… вложить в неё же, ещё два миллиарда. Из тех четырёх, которые успели скопиться на банковском счёте с евро.

Они продержались меньше, чем предыдущие средства: активность инвесторов заметно возросла – видимо, они начали просыпаться. Так что, уже через час после второго вливания, пришлось докидывать ещё по миллиарду – всё с того же, «еврового» счёта. Потом ещё.

Итого, к обеду, мной было потрачено около шести миллиардов в долларовом эквиваленте. Ну, то есть, за доллары и евро покупались корейские воны, а уже на них покупались акции. Самих долларов ушло два миллиарда, евро – четыре.

А потом… вышел тот самый отчёт от «SK Hynix», которого так сильно боялся NIS-овец. И я, доверяя NIS-овцу, будучи накручен им до самой крайности, приготовился к «кровавой бане» на рынке. Готовился, что вот именно сейчас всё посыпется, понесётся, задвигается, что только успевать команды раздавать… Поэтому, вкинул в свою поистощившуюся заявку все накопленные двенадцать миллиардов, которые заранее, переставлением «галочек» в нужные моменты, распределил по всем шести счетам во всех шести валютах: три в долларах, три в евро, два в фунтах, два в юанях и по одному в йенах и франках.

«Галочку» переставил обратно в доллары и принялся ждать, готовясь действовать молниеносно…

Нет, просадка, конечно, случилась. И довольно резкая, сразу видно – институционалы дёрнулись на выход. То есть, большие капиталы. Вот только, «резко» – это четыре миллиарда за полчаса. А потом… всё. Такая же неспешная «пила», как и утром. Даже институционалы начали возвращаться, увидев, что цена-то не падает!

По всем правилам и законам рынка – должна была падать, а она – не падает. Мой «железобетонный пол» не пробит. Я не дёргаюсь, заявку не снимаю и не переставляю – спокойно продолжаю держать на прежнем уровне. Молча и без лишних телодвижений подбирая всё, что они сбрасывали.

А, когда такой здоровенный и страшный «кит» действует так целеустремлённо, прямо и даже… наверное, агрессивно, то в головах у брокеров возникает мысль: «Он что-то знает!». Ну не может же ТАКОЙ капитал действовать так нагло и непреклонно без «инсайда»! Не может! Не бывает глупого капитала!