Текст книги "Проклятье Мидаса (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Всё это общие, отвлечённо– философские рассуждения. На практике же… здешняя школа – это ад. Мне, в прошлой жизни, в институте не приходилось столько зубрить и заучивать, сколько здесь младшеклассники учат и зазубривают. Постоянное культивирование конкуренции, бесконечные тесты и рейтинги успеваемости, экзамены основные, экзамены промежуточные, тесты на допуск к промежуточным экзаменам, мониторинг посещаемости, оценка прилежания, внеклассная работа, дежурства по классам и по школе, дисциплинарный комитет, школьное самоуправление… Сунын…

Последний – это нечто, вовсе не имеющее аналогов ни в Союзе, не в России. РФ, конечно, попыталась сделать что-то хоть сколько-то похожее, введя этот всеми поругаемый ЕГЭ, но у неё, всё равно, не получилось даже слегка приблизиться к ужасу этого слова – менталитет не позволил: ведь «строгость Российских законов компенсируется необязательностью их исполнения». А здесь… Достаточно только сказать, что в день проведения экзамена даже самолёты не взлетают и не садятся, только чтобы случайно не помешать проведению аудирования по английскому языку, сам экзамен длится восемь часов, а пик молодёжных самоубийств приходится на неделю после даты проведения Сунын. Дети на полном серьёзе решают свести счёты с жизнью, всего лишь заподозрив, что плохо сдали этот, самый главный в их жизни одновременно выпускной и вступительный экзамен, который определяет: поступят они в колледж или не поступят. При здешнем культе образования, последнее равносильно постановке большого жирного креста на всём их будущем. Полный крах всех надежд на хорошую работу, большую зарплату и успешную карьеру.

И то, что я не только окончил школу в прошлой жизни с медалью, но и получил два с половиной высших образования, нисколько мне не помогло в жизни этой. Слишком сильно отличалась учебная программа. Слишком много всего учить, заучивать и зубрить надо.

Однако, само наличие взрослого сознания, умения учиться и… дикая стрессоустойчивость старого сержанта, самим своим наличием давали мне возможность… хотя бы не отстать от остальных.

В результате, этот самый Сунын я умудрился сдать на очень хороший балл, не на высший – не представляю, что надо делать и каким быть, чтобы получить высший, но достаточный, чтобы позволить мне поступить в государственный Сеульский Университет, в колледж инженерии, получив стипендию, компенсировавшую стоимость учёбы.

Ну и далее, уже в самом колледже, как уже раньше говорил, не опускался ниже восьмого места в общем рейтинге курса.

Так же, наличие опыта прошлой жизни, помогло помнить о важности здоровья и физкультуры. Не даром же одно из моих прошлых образований было «инструктор ЛФК» на факультете здоровьесбережения и активного долголетия. Так что, с самого первого года, как осознал себя в новом теле и новых обстоятельствах, я заставлял себя тратить время и силы на своё физическое совершенствование… в любых обстоятельствах. Как бы тяжело не приходилось, какой бы дикий дефицит времени не испытывал. Физкультура – это святое! Физкультура – это не обсуждается!

В конце концов, умный человек – это не задохлик-очкарик, гнутый и с перекошенными от постоянного сидения за книгами или компьютером плечами. Умный человек достаточно умён, чтобы понимать, насколько большие преимущества в жизни даёт наличие грубой физической силы, чтобы потратить необходимые ресурсы и время для её приобретения, поддержания и развития.

Я считаю себя умным человеком. Поэтому я – сильный. А ещё – красивый. Но я об этом уже говорил.

Закончив пробежку и комплекс своих ежедневных упражнений, я вернулся в свою ставшую такой просторной и одинокой квартиру. Принял душ. Двинулся на условную кухню и приступил к увлекательному творческому процессу по созданию для себя кулинарного чуда из «всего, что завалялось в холодильнике».

Попаданец… Казалось бы, как у попаданца-перерожденца могут быть проблемы с деньгами? Я ж, по определению должен всех нагибать. У меня же суперзнания и супернавыки из прошлой жизни… Вот только, я, почему-то, так и не нашёл шанса достойно их применить.

Ну, точнее, в быту, понятное дело, они мне очень помогали. С той же учёбой, межличностными отношениями в коллективах, с формированием гармонично развитого тела, с избеганием всякого рода подростковых неприятностей, с «выживанием» и быстрым карьерным ростом в местной армии. Но с деньгами… как-то не срасталось.

Первое, что приходит в голову при мысли о быстром конкурентно-нечестном заработке, это: биржа, биткоин и перепевка песен, либо иных ещё не написанных, но потенциально успешных произведений.

Последнее откидываем сразу: певцы и песни тут были аналогичны тем, что и в моей прошлой жизни. Я даже свой старый плейлист смог собрать, чтобы слушать его во время пробежек. Так что, ни одного потенциального мирового хита из тех, каких тут ещё не было написано, вспомнить мне так и не удалось. Может, плохо старался? Но факт – не смог. Да и не так-то просто их монетизировать, даже, если бы они и были.

Биржа… хорошая, конечно, идея. Но есть пара сложностей. Первая: нужен стартовый капитал. С карманными деньгами школьника, сэкономленными на несъеденных завтраках, особенно-то не разгуляешься. Да и, для игры на бирже требуется совершеннолетие.

А вторая… много ли обычный, среднестатистический человек помнит важных биржевых событий, которые можно использовать для быстрого обогащения? Кризис две тысячи восьмого, крах доткомов, локдаун двадцатого, перекрытие Армуза в двадцать шестом… да вот, собственно, и всё, что смог выскрести из своей памяти я. Но, проблема в том, что конкретных сроков я не помнил, да и, как именно это знание использовать, даже, если бы оно у меня было? На бирже, что фондовой, что валютной, довольно высокий порог входа, вообще-то. А уж, если смотреть не просто на отдельные акции, а на производные инструменты, такие, как опционы и фьючерсы, при помощи которых, в основном, и можно было бы заработать на таких глобальных событиях, как кризис восьмого года или локдаун двадцатого, то там и вовсе – специальная, подтверждённая квалификация требуется.

Да и кризис восьмого года… мне здесь было шесть лет в две тысячи восьмом году! Какая, блин, биржа в этом возрасте⁈ С чем я на неё пойду? С конфетками?..

Биткоин… Это отдельная песня.

Во-первых, те, кто считает, что он всё время только растёт… советую тем посмотреть на график его цены по годам. Особенно на четырнадцатый, восемнадцатый и двадцать третий годы. Много нового для себя откроют.

Но, ладно. Когда я в четырнадцать лет, выдержав целый бой с родителями по этому поводу, пошёл работать неполный рабочий день и свои первые заработанные деньги понёс в две тысячи шестнадцатом на Youbit, меня такие мелочи мало волновали, хотя, конечно, цена у Сатошиков уже и кусалась: тысяча долларов за монету.

За следующий год, вложенные мной деньги (которые я не переставал вкладывать, пусть понемножку, но регулярно) выросли почти в двадцать раз. Ну, не совсем, конечно, ведь вложенные позже росли уже не так круто, как вложенные раньше, так что, подсчёт конкретной прибыли – это уже довольно сложный математический процесс, но факт: с одной тысячи долларов в шестнадцатом году, цена Биткоина взлетела до девятнадцати тысяч уже к концу семнадцатого.

Круто, правда? Я тоже так думал… Пока в апреле семнадцатого наши соседи, северокорейские хакеры, не взломали, на фиг, мою криптобиржу, на которой лежали все мои Сатошики. Все две с половиной монеты.

Было украдено в общей сложности, как нам потом сказали, 4000 Биткоинов… мои вошли в это число.

Однако, я не отчаялся, ведь Биткоин – это же «золотое дно»! Он же только растёт! Я продолжал вкладывать, вкладывать и вкладывать, одновременно оформляя все нужные бумажки на компенсацию… пока в декабре мою биржу не взломали снова, и она не объявила о своём полном банкротстве.

Ах, да: ещё в следующем же году, в восемнадцатом, цена Биткоина упала с девятнадцати тысяч долларов до четырёх…

Однако, и то меня ничему не научило. Я, с упорством, достойным лучшего применения, продолжил тащить все свои «лишние» деньги в крипту. Теперь уже на Coinnest. Она флопнулась в девятнадцатом. И плевать, что была одной из трёх крупнейших в Корее – это не спасло ни её, ни мои денежки.

Ну а потом был локдаун двадцатого, совпавший ещё и с периодом моего поступления в колледж, и мне было уже не до спекуляций – там был Сунын!

А позже… ну, как-то охладел я к криптовалютам. Разочаровался в этом «цифровом золоте». Не оправдало оно моих надежд. Да и законодательство, с криптой связанное, продолжало и продолжает ужесточаться. В общем, забил я на эту тему. Переключился на жизнь, учёбу и будущий карьерный рост.

Так что, вот такой вот я оказался лоховатый перерожденец. Не смог к своим двадцати четырём годам ни империю построить, ни гарем красоток собрать, ни «дантянь» пробудить. Даже одну единственную девушку, и ту не удержал.

Вообще, подозреваю, что случай перерождения, подобный моему, в мире не так уж редок. Люди вспоминают свои прошлые жизни, кто частично, кто полностью, кто раньше, кто позже… только помалкивают об этом. А кто не помалкивает – уезжает лечиться в специализированные медицинские учреждения. Но это вспоминание… не делает их автоматическими «имбами». Да – некоторое конкурентное преимущество у таких перерожденцев, как я, имеется – всё ж зрелая, сформировавшаяся личность с некоторым багажом житейских знаний на раннем этапе взросления помогает избежать многих проблем и ловушек, но… чем старше становишься, тем меньше это преимущество имеет значения.

Вывод обламывающий, грустный, сильно бьющий по чувству собственной исключительности, но… после двадцати прожитых мной в таком качестве лет, он напрашивается сам собой. Мир – слишком хитрая штука. На любые твои «читы», он просто повышает сложность. Ну, и… открывает новые локации.

Когда я закончил пробежку, комплекс упражнений и форм, вернулся домой и принял душ, как раз подъехал курьер из магазина с моим заказом. Вручил мне, получил подпись в накладной и даже поинтересовался, не надо ли мне установку покупки провести?

Я поблагодарил, но отказался. Зато сунул одну купюру «на чай». После чего принялся за увлекательный и приносящий, наверное, даже больше удовольствия процесс, чем дальнейшая игра – процесс распаковки и сборки новенького, ещё пахнущего специальным лаком микросхем компьютера…

Закончив, я заварил себе смесь из сухих ягод лимонника с барбарисом, пододвинул поудобнее кресло, поёрзал в нём, картинно размял пальцы, словно пианист перед концертным роялем и нажал кнопку включения своего новенького игрового ПК.

Через мгновение он уверенно зашумел системой жидкостного охлаждения, пикнул, экран монитора засветился и… выскочило сообщение.

– «Система „Мидас“ активирована».

* * *

Глава 2

* * *

«Система Мидас активирована». И кнопка «Ок». Больше ничего. Ни логотипа фирмы производителя монитора, ни приветствия BIOS самого компьютера. Белый экран, на нём серое окошко, такое какие были, наверное, в винде девяносто пятой – девяносто восьмой, то есть, такое же угловатое «выпуклое» и кандовое… хотя, некоторые сказали бы: «олдскульное». В этом сером окошке надпись, под которой одна только кнопка «Ок».

И, как это понимать? Серьёзно, что за система «Мидас»? Здесь же, на этом дорогущем и крутом игровом железе должна была быть одиннадцатая Виндовс предустановлена! Я за неё в магазин дополнительные деньги платил! За её наличие. За винду, а не за какой-то странный «Мидас».

Ну, ладно, «Ок», так «Ок». Я щёлкнул мышкой на эту кнопку. Всё равно ведь никаких других вариантов оставлено мне разработчиками не было.

Одно узенькое серое окошко сменилось после нажатия новым большим, но таким же серым окошком. И это было уже более информативным.

«Вас приветствует Система „Мидас“. Теперь все потраченные вами деньги будут возвращаться вам в удвоенном размере…»

Дальше я прочитать не успел, так как отвлёкся на сигнал оповещения своего смартфона, который пиликнул, сообщая мне о получении нового сообщения.

Я дотянулся до аппарата, поднял его к глазам, разблокировал экран и… завис, глядя на высветившуюся строчку пуш-уведомления банковского приложения о зачислении на мой счёт тридцати миллионов вон «с копейками».

Перечитал сообщение. Перевёл взгляд на экран монитора. Потом снова опустил взгляд к смартфону, чтобы уже в третий раз перечитать короткую строчку пуш. Повторил итерацию, как зациклившаяся программа ещё раз пять, после чего открыл само банковское приложение и убедился, что уведомление не было шуткой или багом: в истории снятий и пополнений действительно красовалось это самое число. Точнее, там было два числа: первое – это сумма, потраченная мной ранее на покупку компьютера в магазине, а вторая – перевод из неизвестного источника без пояснений, равный первой сумме, умноженной на два. С точностью до воны! Ни малейшей ошибки. Я даже не поленился открыть калькулятор и пересчитать. Действительно – всё совпадает: пятнадцать миллионов вон потрачено на компьютер – вернулось тридцать миллионов.

– Пи**ц, взломали, – тяжело и обречённо вздохнул я. После чего нехотя встал из своего кресла, порывшись в ящике стола, достал документы, оделся и пошёл прочь из дома: заводить свою Kia Rey, за которую ещё не успел выплатить кредит. Кстати, Ён Соль, уходя, оставила ключи от этой машины на моём столе, показав, что не пытается на неё претендовать.

Полчаса езды по ярким и даже в чём-то праздничным улицам Сеула, и я, наконец, у цели: перед отделением моего банка. Ну, точнее, банка, услугами которого я пользуюсь – будем точны в формулировках, ведь, если бы у меня был свой банк, то та ситуация, что сложилась у нас с Ён Соль, просто не могла бы произойти. Да, даже, если бы я не владел этим банком, а просто работал в нём на менеджерской позиции, то она бы, наверное, от меня не ушла, ведь в банке у меня были бы перспективы, куда более интересные и близкие, чем сейчас – в моей фирме, где я кручу провода и ставлю распределительные шкафы с трансформаторами.

Почему так? Ну, с моей внешностью в сфере финансов и обслуживания достаточно просто двигаться. Особенно, если «играть по правилам», то есть: с длинными переработками, подарками начальнику, корпоративными попойками и… некоторыми другими действиями, не прописанными в контракте.

Кстати, именно из-за этих самых «правил» я, в своё время, и выбрал Инженерное направление в Университете, а не Финансы или Маркетинг. Инженер – плоть от плоти производства, он – продолжение завода, и следует «правилам» заводским. Да – здесь, в цеху или на объекте, случаются переработки. Куда уж без них, особенно, когда начинают приближаться сроки сдачи объекта, но «квароса», то есть «смерть от переработок» – это удел менеджеров. До работы с электрическим током свыше шестисот Вольт просто не допустят нездорового или невыспавшегося человека, как бы не горели сроки – вреда от него будет значительно больше, чем пользы: и сам помрёт, устроив «несчастный случай на производстве», который обязательно будет пристально рассматривать трудовая инспекция, и очень дорогостоящее оборудование запорет. Да и сердечно-сосудистые болячки – основная составляющая «квароса», развиваются от сидячего малоподвижного образа жизни, приправленного литрами кофе и пачками сигарет в день. На реальном, физическом производстве такого нет. Там ты целый день на ногах.

Это не значит, что у рабочих и низовых инженеров нет своих профессиональных болячек – они, естественно, есть, но это всё ж, другое, не тот «хайвей ту хелл», который проложен перед менеджерами среднего и низшего звена в Хангук.

Но, ладно. Не о том речь. Зачем я приехал в банк?

Как это, зачем? Разбираться с подозрительным переводом, конечно же! Не хватало ещё жертвой мошенников стать! Ведь, классическая же схема: тебе переводят крупную сумму денег, ты радуешься этому, как дурак, бежишь тут же их тратить или переводишь на другой счёт, после чего тебе звонят и сообщают, что перевод был ошибочным, просят вернуть.

Далее целых два возможных пути: первый – ты, как честный, но глупый человек, переводишь уже свои деньги на названный счёт… после чего становишься соучастником в цепочке отмывания «грязных» денег, и тебя тёпленьким, с удовольствием берёт полиция.

Второй: ты не переводишь деньги, а говоришь, что уже их потратил… тут же попадая на новую вилку: тебя берёт полиция уже за воровство (а именно так данное действие в данной ситуации квалифицируется судом), либо тебя выставляют на бабки, угрожая подачей в эту полицию заявления.

И тот, и другой, и третий варианты – максимально некомфортны и проблематичны. Единственный правильный в этой ситуации: связаться с банком, заявить о подозрительном переводе, заблокировать его, даже не прикасаясь к деньгам, и ждать результатов расследования банка, проводящего проверку этого перевода.

Неприятно – да, лишние хлопоты – да. Но ты, хотя бы, не влетишь на бабки и останешься чист перед законом. Так что, с подобными вещами лучше не шутить – чревато!

С криптой, кстати, так же, на P2P сделках можно только так влететь в «грязные деньги» и уехать в места не столь отдалённые, как «обнальщику» или «номиналу». И это одна из причин, почему я с Битком, всё-таки, завязал после падения второй в моей практики биржи, не стал уходить в «серые» внебиржевые сделки – слишком уж там риски велики получаются. Неоправданно. Не стоит оно того.

Да, конечно, о подозрительном переводе в банк и по телефону вполне сообщить можно. Так и быстрее, и проще. Но, раз уж, всё равно, выходной, девушка ушла, а компьютер взломан, то, почему бы и не съездить лично? Быстрее результат узнаешь, подробнее проблему объяснишь, да и с живым человеком всяко приятнее в такой некомфортной ситуации общаться, чем с бездушным автоответчиком. Да и сам процесс – успокаивает.

Моя очередь подошла быстро. Паренёк-оператор выслушал меня внимательно, проверил все положенные документы, открыл историю операций, нашёл подозрительный перевод, заблокировал его… попытался. Не смог.

Попытался снова. Ещё раз, и ещё раз. Так и эдак… а он не блокируется.

Но, мало ли – паренёк-то не слишком опытный, может, что не так сделал, может, чего не додумал – бывает, не страшно. Он, конечно, погрустнел, извинился, сходил за более старшим и компетентным коллегой. Тот проверил всю его последовательность действий, попробовал сам… у него тоже не получилось. Тогда они со спокойной душой позвали уже менеджера.

Тот тоже пришёл, выслушал, посмотрел. Сам пробовать повторять их бесполезные действия не стал. Вместо этого, связался со службой финансовой безопасности банка и попросил отследить этот подозрительный перевод уже их.

Но вот, когда вместо этих двух незадачливых операторов и менеджера, ко мне спустился целый управляющий филиалом и пригласил меня пройти в отдельную комнату для продолжения беседы, я, честно говоря, начал волноваться, ведь это было уже не по сценарию – не занимаются такие крупные фишки таким мелким мошенничеством, как моё.

Однако, вскакивать и бежать из банка я не стал. Как и качать права, как и отказываться проследовать за управляющим. В конце концов: а куда мне бежать? У банка, всё равно, вся моя информация есть, я для них полностью, как на ладони, всё равно, что голый. Им достаточно в полицию только позвонить, чтобы мои «бега» тут же закончились.

Тем более, приглашают-то пока вежливо…

– Присаживайтесь, господин Ким, – указал мне на кресло возле стола он, усаживаясь в другое, напротив. – Не надо волноваться, ничего страшного не произошло. Всё в порядке.

– Хм, знаете, господин управляющий, вот после таких слов, обычно, и начинаешь волноваться, – изобразил бледноватую улыбку я. – Особенно, когда с пустяковым мошенничеством приходит разбираться настолько большой и важный человек, как вы, – аккуратно польстил мужчине напротив я. Без подобострастия, но с соответствующим нашей разнице в социальном положении уважением.

– Да нет, – улыбнулся он, видимо, моя лесть пришлась-таки ему по душе. – В данном случае, действительно, всё в порядке, не о чем волноваться. Это не мошенники.

– А, кто же, тогда? – в искреннем удивлении округлил глаза я.

– Разве только, если называть мошенниками BOK, – «пошутил» он. – Но, в таком случае, это слишком мелкое для них слово.

– BOK? – переспросил я. – Извините, господин управляющий, что это?

– Bank of Korea, – расшифровал он и пояснил. – Центральный банк Кореи. Тот перевод, который вы указали, наш отдел финансового контроля проверил его. Отправителем указан BOK. Все индексы верные, и к нему нет претензий даже у KoFIU (Korea Financial Intelligence Unit) нет вопросов к этому переводу, а у них, поверьте мне, достаточно возможностей и полномочий, чтобы рассмотреть такую транзакцию в прямом смысле под микроскопом.

– Но… я, тогда, уже совершенно ничего не понимаю, – искренне признался в своей полной растерянности я. – Где я, и где Bank of Korea⁈ Да и вообще, разве же они могут напрямую переводить какие-либо средства частным лицам? Они ведь даже с банками прямо не взаимодействуют, используя сложные, регулируемые законом порядки и схемы.

– В целом, вы правы, господин Ким, – покровительственно мне улыбнулся мой собеседник. – И, официально, так оно всё и есть. Официально.

– Эм… – окончательно растерялся я, и мне уже даже не надо было преувеличивать это своё состояние.

– Но, именно поэтому, я и пригласил вас для разговора в отдельный кабинет, а не оставил в общем зале.

– Вы снова меня пугаете, господин управляющий.

– Просто, чтобы вы понимали, что распространяться о произошедшем за пределами этих стен не надо. Вы, когда-нибудь слышали что-нибудь про… «вертолётные деньги», господин Ким?

– Эм… только в самых общих чертах. Вроде бы, это так называют… ну, когда правительство начинает слепо раздавать деньги населению, в случайном порядке? Это об этом?

– Примерно, – с некоторым превосходством улыбнулся управляющий. – В том случае, когда денежная масса в стране недостаточна, и для оживления экономики резко нужно её увеличить, правительству, в целом, не важно, кому именно эти деньги дать, поэтому и говорят, что оно начинает «разбрасывать деньги, как с вертолёта». Но, это в целом. Сами понимаете, господин Ким, что слово «случайность» вообще неприменимо к деньгам. Естественно, под эту задачу выстраиваются какие-то специальные механизмы, назначаются льготы, социальные выплаты, компенсации и прочее… ну, мы же с вами только недавно пережили локдаун, мне ли вам рассказывать?

– Действительно, – припомнил недавнее безумие я.

– Так вот, тогда правительства всех стран напечатали и раздали СЛИШКОМ много денег. Настолько, что с последствиями борются до сих пор, хотя прошло уже почти шесть лет. Поэтому, такие международные институты, как МВФ, Всемирный Банк и тот же ФРС, сейчас очень неодобрительно смотрят на попытки повторения подобных действий. И смотрят внимательно.

– Эм…

– Но это ведь не значит, что конкретным правительствам, в конкретных случаях, этот инструмент не покажется… уместным, а его применение оправданным? Как вы думаете?

– Хм, ну… пожалуй, – решил не выделываться и согласиться я.

– В частности, наше… Годовой прирост реального ВВП в стране составил рекордные 3,2 процента, в основном из-за полупроводников и микроэлектроники, а денежная масса М2 растёт недостаточно быстро, чтобы покрыть этот рост и обеспечить его продолжение, при этом, у нас годовая инфляция превысила 3,1%, что просто не позволяет BOK прямо проводить эмиссию или смягчение ДКП. Международные организации ни за что не допустят этого. По их мнению, ставку – вовсе надо поднимать… – с умным видом нёс пургу управляющий, пользуясь тем, что я в этом не должен был ни коим образом ничего понимать. Он сыпал цифрами и терминами, явно красуясь передо мной и перед собой, показывая, насколько он образован, продвинут и сведущ. Но, основную его мысль, я, кажется, начинал уже улавливать.

– В общем, когда интересы страны требуют, а внешние силы не позволяют… умный человек всегда найдёт… не самое явное решение. И способ обойти чужие ограничения.

– То есть, вы хотите сказать…

– Не хочу. И не говорю. У меня, во-первых, нет и не может быть таких сведений: я – слишком маленькая сошка для подобного. А во-вторых, даже, если бы у меня такие данные и были, я бы не имел никакого права делиться ими с кем бы то ни было… Вы меня понимаете, господин Ким?

– Кажется, да… – изобразил озадаченность, почтение и даже немного подобострастия я. – То есть, вы считаете, что мой перевод – это… «вертолётные деньги»?

– Я ничего не считаю, повторяю вам, господин Ким, – с нажимом сказал он, «проникновенно» глядя мне в глаза. – Но, сами подумайте, чем ещё может быть прямой перевод BOK частному лицу? Но, опять же: я вам ничего не говорил.

– Конечно-конечно, – поспешил заверить управляющего я. – Вот только… а мне-то что теперь делать?

– Спокойно идти домой и не беспокоиться. Ни у банка, ни у KoFIU, ни у FSS, ни у FSC к вам и вашему переводу вопросов нет. Можете смело пользоваться. И, если вы патриот своей страны, то поспешите оправдать оказанное вам правительством доверие…

– В каком смысле? – «недоумённо» нахмурил брови я.

– В том самом, что, как можно быстрее эти деньги потратите на что-нибудь корейское, поддержите отечественного производителя товаров или услуг, малый бизнес, сферу обслуживания… И, самое главное, будете помалкивать об этом. Я понятно объясняю?

– Только корейское? – «ужаснулся» я.

– Ну, вы же патриот?

– Конечно, патриот! – поспешил заверить его я. Слишком прямой и острый вопрос, чтобы кто-то вообще посмел ответить на него «нет». Южная Корея, это, конечно, не Северная… но, в некоторых аспектах, она может быть ещё и пожёстче! И патриотизм – это, как раз, один из таких вопросов.

– Значит, мы поняли друг друга, господин Ким.

– Постойте! – вскинулся я. – А, что, если… это не единственный такой перевод? Что, если… это повторится? Если придёт ещё?..

– Ну, значит, вы – счастливый человек, господин Ким, – улыбнулся управляющий Пак. – И Родина довольна тем, как вы исполняете порученную вам миссию.

– Во-о-от как, – протянул я и машинально достал свой телефон, чтобы ещё раз глянуть на такие неожиданно приятные цифры своего банковского счёта. Всё ж, тридцать миллионов – это почти моя годовая зарплата! Получить её вот так, ничего для этого не сделав…

Вот только взгляд на экран телефона заставил меня вздрогнуть: он снова, как и монитор до него, был белым, а в центре красовалось серое «олдскульное» окошко с тем же текстом, что и на компьютере дома.

– Господин управляющий! – вскинулся я и повернул к нему телефон экраном. – А про это вот, что вы можете сказать?

– Про что? – поправил он очки, вглядываясь. – Вы же не включили экран, что я должен увидеть? Царапину на плёнке?

– Как, не включил? – оторопел я, снова глянув на висящее на белом фоне серое окно. Нахмурился и машинально нажал кнопку питания… после чего окно с белым фоном исчезли, а экран осветился привычной мне заставкой разблокировки по паролю. – Ой, действительно… – произнёс я. – Извините. Наверное, переволновался – мерещится всякое…

– Ничего страшного, – мягко и покровительственно улыбнулся управляющий. – Пойдите сейчас в кофейню на соседней улице, выпейте там чего-нибудь горяченько и бодрящего, вы же теперь можете это себе позволить.

– Спасибо, господин управляющий, – встав с кресла, вежливо поклонился ему я, как это тут принято «на девяносто градусов». У меня спина не преломится, а впечатление на полезного человека на полезном месте я произведу благоприятное. Мало ли, когда ещё обратиться понадобится. Как там у Грибоедова было: «…дворнику, во избежанье зла, собаке дворника – что б ласкова была…». – Обязательно последую вашему совету.

– Хорошо, – кивнул он мне, после чего всем своим видом показал, что он крайне занятой человек, и мне бы не следовало долее отвлекать его от важных дел.

Я человек понятливый. Я ещё раз поклонился и покинул этот кабинет, понимая, что больше мне тут ничем сейчас не помогут, и с «системой» придётся разбираться самому.