Текст книги "Проклятье Мидаса (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

И тем приятнее было сегодня, спустя эти три года, войти сюда же – хозяином! Так это льстило самолюбию…

И, если честно, положа руку на сердце, перед собой самим признаться, я ж только ради вот этого вот момента и скупал с таким бараньим упорством акции именно своей фирмы, а не какие бы то ни было другие, хоть были на рынке и гораздо более привлекательные бумажки – те же «Самсунг» и «SK Hynix», которые вдвоём занимают больше шестидесяти процентов всего KOSPI, то есть, «Korea Composite Stock Price Index» – основного фондового индекса Южной Кореи. Именно для того, чтобы иметь возможность войти сюда, через тот же центральный вход, что и когда-то, но иначе – с триумфом!

Глупо, наверное. И мелочно. Сам понимаю, что мелочно, но… я прожил в Южной Корее двадцать четыре года, я прошёл всю эту невероятную гонку на изнеможение с самого детства, когда с двухлетнего возраста к тебе уже приставляют репетитора, а потом, до самого трижды… сто тысяч раз проклятого «Сунын», по десять-двенадцать часов в день учился ради места в рейтинге, ради высоких баллов, ради хорошей характеристики, поступления в Колледж, потом в самом Колледже, потом в армии… я на собственной шкуре прочувствовал весь невыносимый гнёт и всё невыносимое давление этого общества, пропитался-таки, не смотря на всё сопротивление, этим духом вечной конкуренции, не избежал влияния культа Успеха и лукизма…

Нет, я держался. Я остался собой, не сломался, не превратился в стандартную бледную забитую тень – типичного корейского работника ниже среднего звена. Но…

Это чувство ни с чем не сравнить! Я даже не буду пытаться его описывать. Просто – триумф! Бросание к своим ногам срубленного вражеского знамени… шаг советского солдатского сапога на ступени Рейхстага…

Всего-то десяток секунд. Но каких! Запоминающихся на всю оставшуюся жизнь.

А так, если отставить в сторону эмоции, то всё прошло быстро – меня ведь уже ждали. Лично генеральный директор в холл спустился меня встретить, поклониться и сопроводить в кабинет на самом верхнем этаже. Естественно, не пешком, а на лифте.

Меньше десяти минут на всё про всё, если считать от момента захлопывания двери «Генезиса» внизу до того момента, как все мы расположились в кабинете генерального на удобных диванах и креслах, а менеджер Сим уже выкладывал на журнальный стол документы, удостоверяющие и подтверждающие право моего владения контрольным пакетом акций. Быстро, просто… но, как откинуть такие эмоции! Не хочу это делать, и не буду. Ради них же весь сыр-бор и затевался!

* * *

Глава 16

* * *

На самом деле, я правда приехал только представиться и познакомиться. Ну и почувствовать свой маленький корейский триумф, который мечтает ощутить девяносто девять с половиной южных корейцев из ста. Ну, а как иначе, если вся система образования, труда, идеологии и общественных отношений выстроены так, что успех и статус возведены на пьедестал в качестве главнейших ценностей в жизни?

Вообще-то, на самом деле, если отвлечься от киношных штампов и нарративов, навязываемых массмедиа, посмотреть на общество Южной Кореи, то выяснится, что не настолько уж оно и поляризовано. «Индекс Джинни», специальный показатель, при помощи которого оценивают уровень неравенства в обществе, для нашей страны составляет всего-то 32,4 по шкале от нуля до сотни. Что соответствует примерно уровню неравенства… например Франции. Что, согласитесь – не так уж и ужасно. Да и по таким простейшим и понятнейшим параметрам, как средний доход на душу населения, обеспеченность водой, едой и социальными услугами, такими, как образование или медицина, несопоставим с теми же показателями той же самой Южной Кореи середины двадцатого века. Достаточно только сказать, что жители Хангук уже два или три поколения не испытывают голода! В то время, как полвека назад он был, если и не нормой для этих мест, то явлением крайне распространённым.

То есть, по объективным параметрам, назвать Корейское общество несчастным, никак нельзя. И вся проблема, этой страны – в головах её жителей. В их нереалистично завышенных ожиданиях и буквально убивающей конкуренции, которая совершенно противоестественна и противопоказана для «рисовых обществ». Веками, тысячелетиями, в этих обществах царили коллективизм, взаимопомощь, взаимовыручка, стремление к объединению, которые помогали им жить, выживать, расти и развиваться в самых тяжелейших условиях. Этот коллективизм вшит на подкорку местных жителей. И именно конфликт этой «базовой прошивки» с привнесёнными извне культами индивидуальной успешности и конкуренции за ограниченные ресурсы разрушает жизнь и сознание современных корейцев, лишая их воли к жизни и размножению.

Я это понимаю. Осознаю. Способен держать это понимание в голове и сопротивляться внешнему влиянию, но… сопротивляемость эта не абсолютна. Жить в обществе и не проникаться настроениями этого общества, хотя бы в какой-то, хоть в минимальной степени, невозможно. Поэтому – да, я могу признать честно: что тоже хотел успеха и зримых, видимых подтверждений своего высокого социального статуса. Я не идеал, не святой и не подвижник. И далеко не самый умный из живущих людей – недостатки и недостойные мысли есть и у меня…

Но, в целом, я, действительно, приехал только представиться и познакомиться… пока что. Просто, хотя бы обзорно, войти в курс дел компании и попытаться понять, что же из себя, в реальности, представляет «Korea Electric Terminal Co., Ltd.». Ведь, 52,4%… это же не серьёзно! Это незаконченное дело – то, что меня так раздражает и действует мне на нервы. Ведь, с того самого момента, как я перешагнул миноритарную долю в двадцать процентов акций, произошёл психологический слом концепции, переключение с рантье, с пассивного долевого участия, когда размер доли не так, чтобы сильно важен – лишь бы доход приносила, на владение компанией в полном смысле этого слова. А пятьдесят два с копейками процента – это, хоть и контрольный пакет, но ещё далеко не владение!

Вот только, полный выкуп акций такой большой и серьёзной компании – задачка не самая простая. И дело тут уже не в деньгах. В конце концов, что могут значить жалкие шестьсот девяносто миллионов долларов её полной капитализации, когда у меня на личном счету уже скопилось больше миллиарда?

Загвоздка состоит в том, что весь «фри-флоат» – акции, которые находились в свободном обращении на бирже, я уже и так выкупил. Ну, или почти весь, как чуть позже выяснилось, но сути это не меняет. И то ещё удивительно, что у «Korea Electric Terminal Co., Ltd.» он был настолько большим – свыше половины общего числа акций. Такое бывает редко. Остальное находится в крепких руках «инсайдеров» и крупных институциональных инвесторов. То есть, у тех, кто продавать эти акции в принципе не собирается!

Здесь недостаточно просто нажать кнопочку на компьютере, выставляя простую рыночную заявку на торги. Здесь требуются уже прямые переговоры, личные встречи и юридически оформленные договорённости. Если, конечно, использовать прямой «хороший», короткий путь.

Естественно, был ещё и «плохой», долгий – продолжать пылесосить фондовый рынок, выбирая все попадающие на него крохи акций. Когда их предложение опустится ниже критического, определяемого комиссией по ценным бумагам, биржей и центральным банком уровня (а это уже по факту произошло), инициировать внеочередное общее собрание акционеров, на котором поставить в повестку вопрос о «допке», то есть, о выпуске дополнительных акций для отправки их на биржу и создания из них того самого, требуемого центральным банком минимального уровня «фри-флоат» (и решение по этому вопросу однозначно будет положительным – у меня же абсолютное большинство голосов на собрании акционеров, моё слово – закон)… после чего, мгновенно выкупить их, все эти новые, только что отпечатанные акции.

В результате дополнительной эмиссии, общее их число увеличится, цена каждой уменьшится, доля старых держателей «размоется», то есть, станет менее значимой при сохранении прежнего их количества у каждого. Я, если успею выкупить весь новый пакет дополнительно выпущенных в свободное обращение акций (а я успею – так как действовать буду не сам, а через брокерский отдел «KB Securities»), свой процент владения увеличу. Фри-флоат с рынка снова исчезнет, требование госрегулятора вновь появится.

Действие повторить столько раз, сколько потребуется до полной психологической победы над всеми упрямцами. Или до тех пор, пока имеющиеся у них на руках пакеты не станут ничтожными, так сказать, естественным путём.

Способ долгий, муторный, трудный, дорогой, но вполне действенный и надёжный. Однако, хотелось бы решить вопрос побыстрей, попроще и без такого откровенного конфликта. И, для этого, было бы неплохо, сначала разобраться, как следует, и в структуре владения, и в структуре самой компании. Понять, что же такое она из себя, на самом деле, в финансовом и организационном плане представляет.

Вот я и приехал – разбираться. Сам, и в комплекте со своими финансистом и адвокатом.

Встречал меня не один человек, что было вполне понятно и естественно. Я ведь и сам не в одиночку приехал. Здесь, со стороны руководства, присутствовали председатель (он же CEO), президент-директор, вице-президент. Ну и ещё несколько человек, представлявших юридическую и финансовую службы компании – в качестве консультативной поддержки. Ну, как у меня менеджер Сим и старший партнёр Чон. Хозяева встречали меня достаточно радушно. Без какого-то нарочитого или демонстрационного сопротивления-неприятия. На вопросы отвечали охотно, запрашиваемые документы утаивать не пытались, поясняли все заинтересовавшие моменты подробно.

Компания… оказалась даже крупнее и интереснее, чем я первоначально себе представлял. Имела не только собственные производства и заводы, на которых непосредственно большая часть того электрооборудования, с которым я работал на своём объекте, создавалась, но инженерное и даже научное подразделения, отвечавшие за проектирование, разработку и улучшение производимых компонентов.

Кроме того, что занималась прямыми продажами-поставками производимых электрических и электронных компонентов другим фирмам, компания сама, непосредственно, работала десятке крупных объектов внутри страны сразу, и двух – за её пределами. В том числе, один даже в Японии. Суммы в деле крутились серьёзные, ведь, почти половина из этих объектов – новые, срочно возводимые на волне лихорадки ИИ, ЦОДы. То есть – центры обработки данных.

Ведь, чтобы такой вот ЦОД или «дата-центр» заработал, недостаточно построить ангар и свезти в него десяток-два фур с серверами. Требуется все эти серверы расставить по стойкам, соединить между собой километрами разных соединительных кабелей: информационных, силовых, затем запитать электричеством – а это уже означает наличие собственной распределительной подстанции (а то и не одной), ещё нескольких километров кабелей, трансформаторов, пакетных переключателей, предохранителей, распределительных щитков, автоматов и прочего, прочего, прочего… что производит, поставляет и устанавливает наша компания. Не говоря уж об установке вентиляции, охлаждения, контроля температуры и фильтрации циркулирующего воздуха… которые тоже надо запитывать и соединять…

То есть, в нынешней, разгорающейся всё ярче «новой золотой лихорадке», мы – это те, кто продаёт «старателям» «еду и лопаты»! Те, кто, при любом раскладе (лопнет «пузырь ИИ» или не лопнет), останется в прибыли…

Кроме этого, компания занимается ещё поставкой самых разных соединителей, переключателей, предохранителей, кабелей и электронных компонентов для автомобильной отрасли и бытовой техники. Целое серьёзнейшее направление! Особенно, в связи с последней мировой волной-трендом на электроавтомобили… Правда, эта волна уже на спад идёт, так что, тоже надо учитывать, но пока ещё – очень даже мощное направление.

Вот только, к сожалению, со всем этим размахом и плюсами, всё оказалось далеко не так просто и радужно, как хотелось бы. Мир неспокоен и нестабилен. Полыхают сразу две войны. ЕС и США лютуют со своими «санкциями» и рестрикциями. Трамп размахивает, словно Хрущёв ботинком, своими «тарифами»…Короче: заказов у компании столько, что все производящие мощности загружены полностью, и их не хватает, чтобы удовлетворить спрос. Требуется срочное расширение этих мощностей – а это резкое повышение капитальных затрат, не предусмотренное прежним бюджетом компании. Заказчики дают авансы, но этих денег, всё равно, не хватает. Чтобы не терять заказы и свою долю рынка, которую потом будет очень сложно вернуть, если упустить сейчас, компании пришлось набрать кучу кредитов в банках, влезать в долги и даже запустить на бирже несколько выпусков облигаций-флоутеров.

Кредиты взяты. Облигации проданы. Работы по расширению производственных мощностей идут полным ходом. И тут… резко пошли вверх мировые цены на медь. А это, как не крути, а основное сырьё для любых современных электрических компонентов. То есть, используется во всей нашей продукции. Во всей! А резко – это значит – буквально, в считанные месяцы, да так, что цены штурмуют исторические максимумы для этого и нескольких других очень нужных металлов. А производителей меди в мире не так, чтобы много. И четвёртое-пятое место по объёмам добычи занимают Китай и Россия соответственно. Россия с её «Норникелем» под санкциями. Китай… в торговой войне с США. А Южная Корея – союзник-сателлит США. Со всеми вытекающими. В общем, объёмы выпадают…

Цены на сырьё взлетели. Да ещё и физически самого этого ресурса на рынке стало меньше – логистика усложнилась, неопределённость давит на рынки. Ещё и вона слабеет. Инфляция в стране растёт, а центральный банк на ближайшем заседании грозится ключевую ставку повысить… что не лучшим образом скажется на сумме ежемесячных выплат по кредитам и облигациям.

Ситуация шаткая.

И именно тут, в этой непростой ситуации, вспыхивает тот самый, клятый пожар на одном из самых крупных объектов, обслуживаемом компанией, объектов с самыми жёсткими сроками по введению в эксплуатацию. И, соответственно, самыми серьёзными штрафными санкциями за срыв этих сроков.

В общем, цена на акции падала настолько стремительно не просто так. И то, что мои покупки её удержали – это ненадолго. Хотя… я ж выкупил практически весь фри-флоат, то есть, на рынке просто не осталось акций, которые были бы в свободной продаже. А, при ограничении предложения, цены, по идее, должны лезть вверх. Ведь, акции панически продавать просто некому – их нет ни у кого…

Кстати, об этом. Структура акционерного капитала тоже не порадовала: девятнадцать с половиной процентов принадлежат непосредственно председателю (CEO) Ли Чанг Вону и со-председателю (президенту) Ли Вон Джуну, которые присутствовали в этой комнате – требовать от них немедленно продать мне весь свой пакет, было бы… ну, как минимум, невежливо, неразумно и недальновидно. Ведь управляющий компанией должен быть заинтересован в успехе компании, в том числе и материально.

Ещё семь с половиной процентов – у японской Yazaki Corporation, компании, являющейся крупным игроком в автокомпонентах. И под эти акции с ними заключен долгосрочный контракт на поставку им нашей продукции. Да и, как я уже упоминал – два объекта, на которых работала наша компания, находились в Японии. Так вот – эти объекты как раз и принадлежали Yazaki Corporation. То есть, и с этой стороны выкуп акций представляет серьёзную сложность и грозит серьёзными юридическими и финансовыми проблемами для компании.

Почти десять процентов принадлежит дочерней аффилированной структуре самой Korea Electric Terminal Co., Ltd. Это, так называемый «квази-казначейский пакет».

А оставшиеся 6,04% – находятся у National Pension Service (государственного пенсионного фонда Кореи).

Итого: сорок три с половиной процента акций, забрать которые себе прямо сейчас, крайне проблематично.

У меня на руках уже 52,4%. На рынке, получается, ещё пока, остаётся четыре с копейками процента в свободном обращении… которые я тут же поручил менеджеру Симу довыкупить. Прямо там, находясь на встрече с директорами компании, сразу, чтобы не забыть и не упустить момент. Тот поручение принял и тоже, не теряя времени, передал его незамедлительным звонком брокерскому отделу KB Securities. С соответствующим перебросом денег со счёта на счёт.

Надо сказать, это простое действие… произвело впечатление на моих собеседников. Сложное и, даже, несколько тягостное. Всё ж, четыре процента от шестисот девяноста миллионов долларов – это почти двадцать восемь миллионов! Сумма не маленькая, чтобы ей так просто и мимолётно распоряжаться. Да и сам жест: решительный выкуп всего остатка фри-флоат, как только о нём услышал… как бы намекает. Ну, или прямо говорит об остроте намерений.

Впечатление так же усилил тот момент, что выкуп произошёл и завершился ещё в течение разговора. То есть, на всё про всё: от моего устного поручения Симу до звонка из брокерского отдела с рапортом о выполнении, прошло не больше двадцати минут. Что тоже – говорит о многом.

Но, в целом, знакомство прошло удачно. Нельзя сказать, что я полностью разобрался в делах компании – это просто невозможно за такой короткий промежуток времени. Но, обзорно, в общих чертах… я лучше стал представлять ситуацию. А главное, более-менее определился со своими ближайшими планами: да – я хочу себе эту компанию! Хочу полностью.

Но, прямой выкуп оставшейся доли акций затруднителен. То есть, «простой» путь не сработал. Стало быть, переходим к сложному.

– Что ж, всё более-менее понятно, господа, – откладывая бумаги, произнёс я, подводя итог встрече. – Компании срочно нужны деньги на расширение производства и погашение кредитов. И я знаю, где их взять.

– Где? – не выдержал и задал глупый вопрос председатель Ли.

– Я инициирую созыв внеочередного общего собрания акционеров. Позаботьтесь, чтобы оно было организовано в самые кратчайшие сроки, председатель-ним. В повестке будут стоять три основных вопроса. Первый: допэмиссия акций, второй – отмена выплаты дивидендов за этот и прошлый год, третий – полный внепланового аудит компании, – произнёс я и даже дополнил сказанное жестом: весомо опустил раскрытую ладонь на бумаги перед собой.

– Но, господин Ким, допэмиссия крайне отрицательно скажется на курсе наших акций… это подорвёт доверие инвесторов…

– Инвестор – это я, – припечатал, обведя всех собравшихся тяжёлым взглядом. – И меня это не подорвёт. – И вы, если вас это смущает, можете продать свои акции компании мне прямо сейчас.

– Простите, господин Ким, – опустил глаза председатель. – Так, какой объём допэмиссии вы планируете? – постарался перевести тему он, снова поднимая на меня взгляд.

– Думаю, десяти миллионов акций будет достаточно, – потёр подбородок, прикидывая я.

– Десять миллионов⁈ – вытаращились на меня оба директора и председатель. – Но, их же сейчас и есть всего 10,1 миллиона! Вы хотите разом удвоить количество акций⁈

– Именно, – ухмыльнулся я.

– Но это же обрушит цены…

– Не обрушит, – стала ухмылка ещё более самодовольной. – Я уж об этом позабочусь. Менеджер Сим, вы же меня понимаете?

– Конечно, господин Ким, – исполнительно кивнул тот. – Брокерский отдел получит все нужные указания. Ни одна новая акция не проскочит мимо наших рук… ваших рук, господин Ким.

– Но… но… – даже начал заикаться председатель. – Это же… чистое рейдерство!

– Всё законно, председатель Ли, – продолжил самодовольно ухмыляться я. – Но, в чём-то вы правы: мне нравится ваша компания – я беру её! – и уже немного тише добавил, не столько для них, сколько для себя. – Можете сказать спасибо той гниде из эйч-ар отдела, которая меня уволила… теперь-то я за вас возьмусь серьёзно!

* * *

Глава 17

* * *

К сожалению, как я уже раньше и говорил: второй путь – это долгий путь. Ничего из вышеперечисленного быстро не делается. Сначала о ВГОСА надо объявить. Затем донести это объявление до всех инвесторов через их же брокеров. Причём, от объявления о ВГОСА до непосредственно его проведения должен пройти какой-то там минимальный, определяемый гос-регуляторами срок. Само собрание ещё требуется подготовить. Затем провести на этом собрании голосование. Пусть и с заведомо известным результатом, но провести, всё посчитать и правильно оформить. Потом подать заявку на биржу и в гос-регулятор на одобрение и регистрацию SPO, то есть вторичного размещения акций на рынке. Дождаться решения. Только потом, если решение будет положительным, приступить непосредственно «печати» нового выпуска ценных бумаг и их регистрации в соответствующих реестрах и депозитариях. Затем создать «книгу заявок» для покупателей на это объявленное SPO, собрать в неё все заявки от инвесторов и брокеров, заинтересованных в покупке (в нашем случае, этот момент будет максимально возможным образом похерен и проведён лишь формально, ведь я, как тот, кто и инициировал само событие, и являюсь его организатором, имею возможность оставить свою заявку в данной «книге» первым… заявку сразу на весь новый выпуск акций… и по той цене, которую определю сам. Чужим на этом празднике жизни не будет места). Дождаться её закрытия (тоже регламентированный регулятором срок), и только после этого всего провести непосредственно само SPO – вторичное размещение акций на рынке, став счастливым обладателем полного официального контроля над компанией.

Долго, муторно, сложно. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств, процесс не может занять меньше двух с половиной недель. Не то, чтобы это как-то могло повлиять на конечный результат, но факт – придётся набраться терпения. Хотя, впрочем, не впервой – в этой жизни ничто хорошее не происходит мгновенно. Всегда чего-то приходится ждать…

Кстати, во время обсуждения предстоящего ВОСА (внеочередного общего собрания акционеров), возник интересный вопрос: а где его проводить? Территориально.

То есть, понятно, что в Сеуле, но, где именно? В каком месте произойдёт встреча представителей организаций, держащих значимые пакеты акций компании? А ведь это весьма серьёзные организации! В шашлычную за углом таких людей не позовёшь: мало того, что не пойдут (хоть, мне это и не сильно важно – кворум у меня будет при любом раскладе, даже в той самой шашлычной), так ведь ещё и урон престижу – репутационные потери, то-сё… А мне ещё в этой стране работать. В стране, где статус – это всё. И, ради соблюдения условностей, этот статус показывающих, люди готовы лезть в долги и закладывать всё своё имущество.

Вопрос этот решился достаточно быстро – старший партнёр Чон предложил на выбор несколько хороших отелей, услугами которых, в похожих ситуациях уже пользовалась их фирма, и контакты ответственных лиц остались. Он пообещал позаботиться об этой части предстоящего ВОСА, юридическое сопровождение которого он так же взял на себя.

Хорошо, когда затруднения так легко разрешаются. Приятно. Однако, сам вопрос этот навёл меня на мысль, что, неплохо было бы, на будущее, завести себе свою собственную площадку, которую можно использовать для таких нужд. Да и пункт с приобретением «парадной жилплощади» таким действием тоже закрывался бы. Короче:

– Купите мне хороший отель, менеджер Сим, – уже уходя, негромко обратился к своему спутнику я, пока мы двигались к лифту в сопровождении руководства компании, не посчитавшего возможным оскорбить нас пренебрежением и не проводить до машины.

– Эм… – не сразу понял меня он. – Забронировать вам номер, господин Ким? На какой срок?

– Не номер, – с мягкой улыбкой поправил его я. – Купите мне отель! Хороший, статусный, с собственным рестораном и залами для проведения конференций. Что-нибудь в пределах миллиарда долларов. Это возможно?

– … менеджер Сим не стал изображать удивления или недоумения, он просто задумался. – Мне надо уточнить этот момент. Да и… наверное, лучше обратиться к старшему-партнёру Чону, всё-таки подобные сделки – это по их, юридической части. KB Securities занимается только инвестированием и акциями, но не покупками и управлением. Мы можем сопроводить сделку финансово, но искать и договариваться с продавцом – это, всё-таки, не к нам.

– Что ж, – кивнул я. – Спасибо за разъяснение. Старший партнёр Чон? – повернулся я к другому своему спутнику, который слышал весь предыдущий разговор, и повторять ему вопрос заново не было необходимости.

– Я попробую поискать, господин Ким, – не слишком уверенно ответил он. – Но, вы должны понимать, что такие вопросы и для нашей фирмы не являются профильными.

– Хорошо, – терпеливо кивнул я и ему тоже, хоть это вот перекидывание ответственности начинало уже напрягать, напоминая и с достаточной остротой показывая, что и Сим, и Чон – это, всё-таки, ещё не мои люди. И я не имею власти ими командовать… за пределами, очерченными их служебными обязанностями в их основных фирмах. А значит, стоит озаботиться тем, чтобы начать поиск именно своих собственных людей. Своей команды. В одиночку мир не перевернёшь, как бы силён ты не был – проверено… прошлыми воплощениями. – А найти того, для кого такие вопросы являются профильными, вы сможете? Найти и свести меня с ним для обсуждения этого вопроса? А ещё лучше, если, вообще, помочь найти и нанять мне такого человека, который сможет заниматься всем спектром моих дел. Кажется, я что-то слышал о таких помощниках…

– Вы, наверное, говорите о должности личного секретаря или личного помощника? – уточнил Чон Минджун.

– Наверное, – кивнул я ему. – Как вы уже должно быть заметили, я не очень опытен в этом. Но, уже чувствую, что дальше заниматься всем лично и самостоятельно не смогу. Мне нужны будут профессионалы… на полную занятость, а не как с вами – разовые сделки и временные договорённости.

– Я поспрашиваю среди своих знакомых, господин Ким, – чуть поклонился Чон. – На какие условия сможет рассчитывать кандидат на эту должность? Что я могу обещать?

– А, сколько это может стоить? На каких условиях, обычно, работают подобные люди? – уточнил я, задумавшись над вопросом.

– Сложно сказать, господин Ким, – уклонился от прямого ответа Чон. – Личные помощники и личные секретари, обычно, не раскрывают подробностей своей работы, как и своих окладов – конфиденциальность и сохранение коммерческой тайны являются одними из основных условий для них.

– Но, предположить-то вы можете, старший партнёр Чон? – улыбнулся я.

– Предположить… могу, – улыбнулся и он.

– Так вот, умножьте свои предположения на три и можете использовать получившуюся сумму для обсуждения с кандидатами… меня только, непосредственно перед встречей, не забудьте поставить в известность о сумме и условиях, чтобы не вышло неудобного казуса.

– Эм… на ТАКИЕ условия, пожалуй, даже я сам бы согласился, – улыбнулся Чон Минджун.

– Ну, вы, старший партнёр Чон, меня больше устраиваете на вашем нынешнем месте, когда вы не один, а за вашими плечами стоит целая серьёзнейшая и авторитетнейшая адвокатская контора с историей, репутацией, связями и возможностями, – ответил на его улыбку я. – Однако, я был бы совсем не против того, чтобы наше сотрудничество не закончилось с окончанием этой, прописанной в условиях договора неделей. Было бы очень неплохо, если бы оно перешло во что-то более серьёзное, постоянное, долговременное… такое, чтобы не требовало предварительных действий, и я мог бы получать от вас всеобъемлющую помощь по вашему профилю… по первому же звонку… в любое время дня и ночи.

– Это возможно, – не стёр со своего лица улыбку Чон Минджун. – Надо только будет проехать к нам в офис и заключить соответствующий договор с соответствующей оплатой. На самом деле, с серьёзными клиентами мы именно так и предпочитаем работать.

– А я – серьёзный клиент?

– Безусловно, господин Ким, – ответил он.

– А, всё же, поделитесь секретом: какие именно суммы вы представили?

– Ну, базово, я очень смело предположил где-то тысяч тридцать долларов в месяц… – признался Чон. – А потом вы умножили эту сумму на три…

– То есть, где-то около ста тысяч в месяц, – прикинул я, на несколько секунд задумавшись. – Действительно – приятная сумма, – кивнул, припомнив свой прошлый годовой доход, составлявший те же «базовые» тридцать тысяч долларов… только, в год, а не в месяц. – Но, за такие деньги, естественно, я потребую высокого профессионализма, полной отдачи и ненормированного рабочего дня. Ну и… доверие. Сами понимаете, старший партнёр Чон, что для работника на ТАКОМ месте, вопрос доверия ему – ключевой вопрос.

– А могу я тоже рекомендовать кого-то из своих знакомых на такие условия, господин Ким? – неожиданно вмешался другой мой спутник.

– Естественно, менеджер Сим, – кивнул я. – Но, сами понимаете, всё будет решать собеседование, и… вы же помните, менеджер Сим, – с намёком посмотрел на него я.

– Конечно, господин Ким: никаких женщин на ответственных должностях, – понятливо кивнул тот.

– Вы тоже это учтите, старший партнёр Чон, – повернулся я к адвокату. – Женщина может быть секретаршей, витриной офиса или компании, но никак не моим личным помощником. Это принципиально.

– Вы сексист, господин Ким? – удивился тот.

– Я – прагматик, господин Чон, – ответил ему. – И обвинение в «харрасменте» – последнее, чего бы мне хотелось. Или неизбежных межличностных сложностей, которые могли бы возникнуть из-за моей внешности, богатства и статуса с женщиной, взаимодействовать с которой мне бы пришлось каждый день, и которой я вынужден был бы доверить слишком много своих секретов.

– Вы настолько высокого мнения о себе? – счёл допустимым немного меня подколоть Чон на правах старшего по возрасту.

– Сам себя не будешь ценить – никто не оценит, – перефразировал известную русскую поговорку я. – А, если серьёзно, то, даже вероятности в один процент из ста, на развитие событий по такому сценарию, уже достаточно, чтобы не рисковать. Если я захочу провести время с шикарной длинноногой красоткой, то агентств, организующих частные знакомства в Корее, хватает. Опять же, с моими внешностью, молодостью и деньгами…

– Действительно, там вы будете нарасхват, – не смог не признать очевидного Чон. – Но, смею напомнить: там рисков и сложностей будет ничуть не меньше.

– Знаю, – вздохнул я. – Поэтому, предпочту пока заниматься бизнесом, а не поиском подобных развлечений.

– Хорошо, я вас понял, господин Чон, – перешёл на серьёзный лад адвокат. – Никаких женщин среди кандидатов на должность личного помощника.

* * *

Сразу после выхода из Korea Electric Terminal, расстаться у нас троих не получилось. В связи с посещением этой корпорации и предстоящим SPO, требовалось обсудить довольно много мелких, но важных моментов. Причём, как с финансовой стороны, так и с юридической. Поэтому, чтобы не терять зря времени, мы решили поехать в выбранный ранее отель, сразу и дело обсудить, и пообедать, оценив кухню предполагаемого места проведения будущего собрания акционеров.