Текст книги "Проклятье Мидаса (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

– О! – округлил глаза я. – Даже штатный куратор есть! – знать бы ещё, для кого он «штатный», то есть, кто ему зарплату платит… хотя, чего это я? Естественно, платит компания! Разве где-то оно иначе работает?

– Давайте ваш пропуск, я подпишу, – протянул руку он. Я, незамедлительно вложил полученную ранее бумажку в эту руку. Ведь, прекрасно понимал, что без подписи этого человека на этой бумажке, без его отметки о времени посещения, меня из этого здания вообще не выпустят – первый же пост, ещё до лестницы остановит и задержит.

Дальше… Дальше было всё в обратном порядке: я вышел из кабинета, тот же агент меня принял «по эстафете», сопроводил вниз, где у меня проверили пропуск, забрали его, забрали «номерок», вернули мои вещи, сданные раньше на хранение, и отпустили. Сопровождающий агент проводил до машины, затем довёз до въездного КПП на территорию. Вывел наружу и оставил одного. После чего, я уже сам, один, дошёл до своего «Генезиса», сел в него, выехал со стоянки, отъехал на несколько кварталов, остановился и в изнеможении откинулся на спинку водительского кресла с пустой до звона головой, в которой крутилась только одна мысль: «Что это, только что, вообще было?».

* * *

Глава 22

* * *

Пошёл дождь.

Нет ничего необычного в этом – вообще-то, как раз сезон дождей начался, и они теперь часто идут. Да не просто дожди – ливни! И они тут, к сожалению, совсем не такие, как те, к которым я привык в прошлой жизни. Всё-таки, климат России и климат Южной Кореи сильно отличаются. Здесь дождь не освежает. Совсем. И, даже наоборот: духота после ливня здесь становится даже хуже, чем была до. Если не повезёт оказаться на улице в такое время, то ощущения не из приятных: жарко, солнце палит так, словно бы ты находишься в фокусе гигантской линзы, сосредоточенной именно на тебе, душно – словно бы ты даже и не на воздухе вовсе, а полу-плывёшь по шею, а то и по макушку в тёплой, липкой воде, от которой никак не избавиться, из которой не выскочить, и уже совершенно непонятно, это твой собственный пот ползёт по коже, или внешняя влажность окружающего воздуха, который можно ножом резать на кусочки и откусывать потом от них, как от торта, оседает снаружи.

В такие моменты, особенно остро чувствуешь физическое счастье от того, что ты не на открытом воздухе, под палящим солнцем, а сидишь в премиальном салоне премиального автомобиля с хорошим работающим кондиционером.

К сожалению, физическое счастье не всегда совпадает с общим состоянием счастья. Но, не просто так, всё-таки существует поговорка про «Смеяться на велосипеде и плакать в мерседесе». Когда телу физически хорошо, то и психологическое состояние, хочешь не хочешь, к этому же состоянию подтягивается… хоть и не всегда… да и вообще – спорное утверждение, но… я на Абсолютную Истину и не претендую – это просто бессвязный поток мыслей релаксирующего сознания.

Я полулежал на водительском кресле в своём «Генезисе», припаркованном у обочины какой-то сеульской дороги, даже не очень представляю себе, какой именно, смотрел на мутные потоки воды, что текли снаружи по лобовому стеклу, и с которыми, даже толком не успевали справляться автоматически включившиеся по срабатыванию датчика дождя дворники, и просто откисал. Пытался успокоиться, переварить и восстановиться после состоявшейся «беседы» в NIS.

Что это такое, вообще, было? Почему такие странные вопросы – совсем не те, которых я ждал сознательно и подсознательно всё то время, что прошло с открытия «Системы»?

Постепенно, предыдущее напряжение отпускало, голова начинала работать.

Что ж, в целом, стоит констатировать: первый контакт со спецслужбами прошёл гораздо мягче, чем мог бы быть, чем можно было бы себе вообразить и нафантазировать. Не стоит, конечно, обольщаться, что последний. Нет – кристально ясно уже, что NIS от меня не отстанут. А то и не только NIS – очень может быть, что, вскоре, подтянутся и ещё конторы с забавными трёхбуквенными названиями, типа CIA или NSA, а то и… блин, даже не знаю, как подобная гадость в Китае или Японии называется – не удосужился поинтересоваться.

С чего такая «мягкость»? Хм, ну, как минимум, с того, что это не была настоящая беседа. Это была ОФИЦИАЛЬНАЯ её часть. Протокольная и, скорее всего, ещё и документируемая. То есть, где-то в том кабинетике могла стоять записывающая аппаратура, которая всю нашу встречу максимально подробно фиксировала.

Официальная беседа с новым собственником государственно-значимой производящей компании, задействованной в оборонке. Официальное информирование, получение официального ответа о намереньях. Не больше.

Всё остальное мне скажут позже, отдельно. И в другой обстановке. Так что, расслабляться не следует.

Почему так вёл себя я? Все эти разговоры о патриотизме и готовности сотрудничать… тут всё ещё проще – мне нужна «крыша»!

И я абсолютно серьёзно сейчас – да, нужна. Любой мало-мальски умный человек прекрасно знает: когда у тебя есть деньги, чтобы жить спокойно, чтобы вообще жить, нужно… делиться этими деньгами. Делиться правильно и с правильными людьми. Всегда так было, и всегда так будет. Жить в обществе и быть свободным от этого общества невозможно.

Любому «коммерсу» нужна «крыша». А я, как ни неприятно это осознавать, особенно после прошлых своих воплощений, здесь и сейчас, со своей этой «Системой» – просто «жирный коммерс», которого можно и нужно «стричь». И, единственное, почему ещё не начали – не успели, слишком внезапно у меня появились деньги. Те, кто «стрижкой» занимается, просто не успели ещё отреагировать.

Что у меня сейчас есть? Только деньги. У меня нет нужных связей, нет сильной семьи или мощной организации за спиной, у меня нет своей команды, у меня даже ЧОПа своего нет! За меня просто некому вступиться – я открыт, гол и беззащитен!

«Коммерсу» нужна «крыша». Причём, ПРАВИЛЬНАЯ «крыша», соответствующая тем суммам, с которыми работает «коммерс» – это уроки девяностых годов России. Чётко усвоенные и надёжно зазубренные.

А самая правильная «крыша» – «красная». Это уже уроки из России двухтысячных, две тысячи десятых и начала двадцатых. Ведь, единственный субъект, который может соответствовать тем миллиардам, которыми я ворочать собираюсь, это государство! Не ошибиться бы только в том, какое…

Я заранее, ещё до нынешней встречи, наметил себе именно NIS в качестве «крыши». Можно бы, конечно, ЦРУ, так как Америка гораздо сильней Кореи, и последняя находится чуть ли не в прямой вассальной зависимости от неё, но идти под ЦРУ… страшновато. Я ведь для американцев, для тех, кто действительно там что-то решает, не «свой». Я не принадлежу, не вхожу в англа-саксонскую элиту. И никогда не войду. Для Америки мне не стать «своим» при всём желании – это просто невозможно. А, что американцы делают с не «своими» союзниками, даже упоминать не стоит. Самый ближайший и яркий пример – Европа, и то, в какие позы её сейчас Штаты раз за разом ставят. Очень не хочется быть на их месте.

Да и полезность моя, с моей «Системой» для Америки – крайне сомнительна. Деньги они и сами великолепно печатать, создавая их из воздуха, умеют. В любой момент и в любом количестве. И нет над ними никакого контроля. Это, что касается долларов. А всякие «туземные фантики» им и вовсе неинтересны.

Наоборот: моё существование – это проблемы и риск для их финансовой системы и экономики. Наличие свободного, неподконтрольного «эмиссионного центра» им невыгодно. В целом невыгодно. Каким-то конкретным частным лицам из системы – да, вполне. Для своего личного обогащения, но не для всей системы в целом. А «крыша» из одного-двух частных лиц, будь они даже трижды высокопоставленными, совершенно ненадёжна, когда их выгода идёт в разрез с выгодой самой системы.

В Америке меня убьют. Чуть позже, чуть раньше – не важно. Но убьют обязательно, так как это отвечает интересам её системы.

В Корее… ситуация иная. «Чёрный ход» к «печатному станку» ФРС – это возможность! Это очень серьёзная возможность, за которую она будет держаться зубами! Я ведь ввожу в финансовый контур государства дополнительные объёмы мировой резервной валюты, получается, напрямую воруя их у ФРС, обходя все санкции, все ограничения и лимиты. Я вливаю в Корею мировые деньги, укрепляя её собственные. Я забираю инвестиции из других мест и вкладываю их в Корею. Системе Кореи – это выгодно! А, значит, ей выгодно меня прикрывать и защищать. А NIS – это элемент этой системы. Элемент, непосредственно существующий для охраны и защиты интересов системы. То есть, фактически – та самая «крыша», которая мне нужна.

NIS – это сразу и силовики: физическая охрана, и связи – открытие нужных дверей и звонки нужным чиновникам из нужных кабинетов, и информационное прикрытие, оно же обоснование появлению моих денег. Автоматическое решение любых проблем с финансово-надзорными органами.

Понятно, что NIS потребуется контроль надо мной. Определённая степень контроля. И я, кстати, сознательно готов ей эту степень контроля отдать за защиту. Ведь не бывает в обществе абсолютной свободы и независимости. Абсолютно свободен и независим ты можешь быть только, когда ты один в пустыне.

Вопрос только в степени этого контроля.

Я ведь не зря упомянул про «советы старших товарищей» и готовность сотрудничать. Это было прямое указание на то, что со мной не обязательно быть жёстким! Очень надеюсь, что меня поняли правильно! Очень надеюсь! Ведь мне NIS, на самом деле, нужна даже больше, чем я ей. Потому что, если к себе под «крышу» меня не возьмут они, то никому другому я живым не нужен. Меня порвут либо конкуренты, которых я начал теснить, либо хлопнет ЦРУ. О криминале не говорю – мои суммы, это не то, с чем они смогут справиться.

Наверное, когда я ещё только получил свою «Систему», мне надо было вести себя иначе: надо было сидеть тихо и не отсвечивать, тратить по чуть-чуть и очень, очень осторожно, но… задним умом все крепки. Попробуй с передним не облажаться. Особенно, когда на тебя сваливается настолько крышесносная штука, как «Система».

Я уже засветился. Ещё и умудрился вляпаться в компанию, связанную с оборонкой – надо же было настолько тупым быть, чтобы не сообразить, что электрические компоненты – это не только телефоны, телевизоры, машины и мотоциклы, но и танки, самолёты, пусковые ракетные установки, РЛС, РЭБ, связь, ПРО… да сейчас вообще всё оружие, кроме простейшей ручной стрелковки, напичкано электрикой и электроникой! О ЦОДах, блин, подумал, а о танках – нет…

Я сидел, откинувшись на водительском кресле, меланхолично смотрел на текущие по лобовому стеклу струи ливня. Напряжение… постепенно отпускало. Возвращались силы, уверенность и оптимизм. Умеренный, конечно, но оптимизм: в конце концов, если бы меня хотели жёстко прессануть, то просто не выпустили бы с базы. Или повезли сразу в другое место, с совершенно иными декорациями – гораздо более мрачными и способствующими убеждению.

Так что, первая встреча прошла… в целом, неплохо. Будем ждать второй, на которой мне, думаю, и расскажут, чего и сколько мне будет стоить «крыша» NIS…

* * *

Рефлексию и самокопание прервал звонок на телефон. И номер, высветившийся на экране моего «Самсунга», заставил меня сильно удивиться. Звонил Пак Мин Хо – мой приятель по Колледжу, тот самый, которого я чуть больше недели назад оттаскивал на плече до его квартиры после встречи выпускников.

Честно говоря, эти дни, я несколько позабыл о нём – как-то, не до него было. Так, несколькими фразами в мессенджере перебросились на утро. Я его с пробуждением поздравил, он меня к демонам с моими поздравлениями послал. Потом спросил, что вчера было? Точнее, чем всё закончилось, а то он, после выпитого, понятия не имел, как дома оказался.

Я ему рассказал, не стал утаивать. Он… долго молчал, потом сказал спасибо. И за то, что не бросил в ресторане пьяного, и за то, что до дома довёз. И отдельно за то, что Нам Чэ Вон к нему в квартиру не пустил (а я этот момент отдельно обозначил, не стал темнить и утаивать).

Потом ещё, в течение недели, несколько раз смешными картинками в том же мессенджере перебрасывались… в общем-то, и всё. А тут – звонок. Необычно.

– Здравствуй, И Ван-брателло, какие делищи? – раздался его привычно весёлый голос в «трубке».

– Да так, с пивком прокатит, – хмыкнул я в ответ. – Как сам?

– Да тоже: жив-здоров, – отозвался он. – Слушай, ты не занят сегодня?

– Сегодня? – переспросил я и даже глянул на свои часы, точнее на календарь, который был в них встроен. – Сегодня пятница… пожалуй, до понедельника я совершенно свободен. А что такое?

– Да вот есть мысль, стариной тряхнуть – забуриться куда-нибудь в гейм-клуб, зависнуть в нём до закрытия, пропустить по стаканчику…

– Мин Хо, ты же знаешь… – поморщился я, выражая своё отношение к выпивке.

– … сока! Сока, братан! – рассмеялся он. – Помню я твоё отношение к спиртному. Ну, так как? Как идейка? Ты ж теперь один живёшь, у «жёнушки» разрешения спрашивать не надо.

– Хм… – задумался я. – А, знаешь? Пожалуй, ты прав. Можно, действительно, тряхнуть… расслабиться мне сейчас не помешает! – сказал, решительно проведя ладонью по своему лицу, словно бы стирая, стряхивая прежний стресс, задумчивость, осоловелость и самокопание. – Когда и где?

– Давай в «Black Bears», ну знаешь, там, на углу, недалеко от кампуса… помнишь место?

– Помню, – усмехнулся я. – Тот самый клуб, мимо которого мы с тобой четыре года ходили, облизываясь, да так ни разу и не зашли. Помню. Решил исправить упущение?

– Ну да, – рассмеялся он. – Так сказать: «гештальт закрыть».

– Хорошо, – сам себе кивнул я. – Во сколько тебя подхватить?

– А во сколько ты можешь? Во сколько освобождаешься?

– Я? Сказал же: до понедельника свободен. Единственное, надо в торговый центр съездить, продуктами на неделю затариться. Часа за три обернусь.

– Да? Странно… Ну и отлично! – развеселился он. – Тогда, как освободишься, сразу к клубу подъезжай, там встретимся. Я сам доберусь.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами я. – Увидимся.

– Увидимся, – ответил он и отключился.

Я же… поехал не в торговый центр, а в отель. В тот самый «Fairmont Ambassador Seoul» – решил не откладывать, а сделать, наконец, то, что давно собирался: убрать из своей квартиры всё, чего там не должно быть. То есть, все дорогие костюмы и прочее барахло, которое там начинает копиться.

Ну, точнее, сначала домой заехал, собрал все эти костюмы, упаковал, отнёс в «Генезис», вызвал для своей KIA водителя из приложения, велел ему отогнать её к отелю, туда же, куда и сам поехал – очень уж мне фокус с пересадкой из машины в машину, провёрнутый утром агентами запомнился, вот я и сам решил такой же повторить.

Когда приехал к отелю, то, подойдя к стойке ресепшена, поинтересовался, какие номера «премиум»-класса у них свободны, и есть ли, вообще, такие.

Мне ответили, что да – есть. И есть свободные. И цену за сутки в таком номере тоже сообщили. Цена… впечатляла. Раньше бы я к такой и близко не подошёл бы. А теперь… даже не засомневался, прежде чем снять один из этих номеров на две недели сразу.

Получив ключи, сходил к «Генезису», забрал собранные вещи и отнёс их в номер, распаковал, развесил по шкафам. Потом принял душ по-быстрому, переоделся в старую свою одежду, оставшуюся ещё со времени до «Системы», так же, специально сюда привезённую вместе с дорогими новыми костюмами. Потом спустился вниз, сдал ключ, слегка удивив парте своим внезапным преображением, покинул отель, сел в свою KIA, припаркованную специально рядом с «Генезисом», и поехал к клубу, в котором ранее договорился встретиться с Мин Хо.

Почему так сложно? Зачем все эти лишние телодвижения? Ну, кроме того, что я нечто подобное уже давно собирался сделать, а сейчас появился хороший повод перевести свой замысел из разряда планов в разряд действий, существовала ещё одна причина – мой крутейший игровой компьютер, который стоит у меня дома, тот самый, с которого вся история и начиналась. В конце концов, я же им так ещё ни разу ни перед кем и не похвастался!

Нет, понятно, что у меня теперь есть куча всего, рядом с чем этот компьютер меркнет и теряется, становясь ничего не значащей мелочью – тот же «Генезис» или любой из отвезённых сегодня в отель костюмов. Но, в том-то и дело, что перед своими старыми знакомыми и друзьями, я не могу похвастаться ничем из этого… не заставив их отношения ко мне полностью перемениться. А компом – могу! Я ведь его, действительно, на свои, честно заработанные и скопленные деньги купил! Не на «Системные»!

А Мин Хо – это, как раз, тот человек, который сможет по достоинству оценить всю крутизну моей машинки. С кем её можно будет обсудить, опробовать, погонять на новых крутых игрушках…

Глупо, наверное. Но… я человек. А люди – существа, далеко не всегда логичные и способные следовать только здравому смыслу.

* * *

Глава 23

* * *

Компьютерный игровой клуб. В Корее их много, и они пользуются популярностью. И, наверное, даже понятно, почему – нормальные игровые ПК дороги, позволить себе купить подобное устройство могут немногие. Так ведь, мало того, что компьютер дорогой – сами игры на него тоже покупать надо. И они тоже отнюдь не дешёвые.

А поиграть хочется. Особенно подросткам и молодым людям, которые из-за особенностей местного учебного процесса, несколько задерживаются в подростковом возрасте.

Вот и мы с Мин Хо, в своё время… очень хотели посидеть в таком вот клубе, оттянуться, ни о чём не думая, поиграть в игры на хорошем профессиональном железе, в хорошем качестве, в весёлой компании… Хотели. Но не могли себе позволить терять на этом драгоценное время, которого и так катастрофически ни на что не хватало. Мы ведь, что он, что я, учились по стипендии, лишиться которой можно было в два счёта – достаточно лишь хоть немного снизить свою успеваемость. А, потерять стипендию, в нашем с ним случае, было равносильно тому, чтобы вовсе вылететь из Университета – платное обучение мы не могли себе позволить никак.

Поэтому, оставалось только смотреть и облизываться… утирать слюни и идти дальше, мимо. Мечтая, как потом, когда-нибудь, после выпуска, когда мы станем успешными и богатыми…

«Потом» наступило. На счёт «успешными и богатыми»… всё сложно. А мечта осталась.

Я приехал раньше Мин Хо. И, это глупо, наверное, но… не решался войти в клуб без него. Как-то, мне это казалось… неправильным. Или, даже хуже того: я стеснялся! Такой большой взрослый лоб, днём в пятницу, когда ещё все нормальные взрослые вкалывают на своих работах, в компьютерный клуб, рассчитанный на детей и подростков… у всех на виду… стыдно! И стрёмно.

Одному стрёмно. А вот в компании, вдвоём – уже и не так, чтобы очень.

Блин! Да – я понимаю, что это глупая слабость: никому вокруг, на самом деле, нет вообще никакого дела до тебя, каждый занят только своими мыслями и своими проблемами, своим собственным никогда не прекращающимся внутренним диалогом, и, максимум времени, которое они могут на тебя потратить – пара минут: заметить, удивиться, высказать самому себе своё дофига важное мнение по твоему поводу и… пойти дальше по своим делам. А, из-за вот такого вот страха, нерешительности и сомнений «а что люди скажут?», мы сами себя лишаем стольких возможностей и удовольствий… Но, ничего не поделаешь: страх и стыд – это клей общества, тот самый цемент, который удерживает всё его здание целым и устойчивым.

Пока я предавался таким философским размышлениям, сидя за рулём своей KIA, припаркованной совсем рядом с клубом, как раз и подошёл Мин Хо.

Он был… не знаю, как это описать: странный? Ну, начать с того, что он улыбался. Шёл пешком по улице, крутил по сторонам головой и улыбался. Шёл неторопливо. Иногда, даже, не просто крутил головой, а разворачивался к чем-то его заинтересовавшему объекту всем своим телом, шёл несколько шагов боком или даже спиной вперёд, потом поворачивался обратно и шёл дальше.

На улице жаркий июльский полдень, только недавно закончился ливень, духота страшная, а он неторопливо шёл и улыбался. Странное поведение для корейца его возраста.

Ну, точнее, странным было уже то, что он вообще шёл в это время суток, этого дня недели, а не вкалывал на своей работе. Ведь, пятница – это рабочий день. Она и суббота-то не выходной у большинства народонаселения, но пятница!..

Хотя? Мало ли? Может, отгул взял. Я же брал? Вот и он мог. А то, что улыбается, так Мин Хо всегда был весёлым и оптимистичным парнем. Характер у него, просто, такой – лёгкий.

Понаблюдав ещё немного за его приближением, я вышел из машины и направился к нему навстречу. Увидев меня, он заулыбался ещё шире. Мы поздоровались, даже обнялись, что не было предосудительным для друзей в корейском обществе. Не было распространено, но и не осуждалось. После чего, двинулись, наконец, к дверям того самого игрового клуба.

– Ну, что? Войдём? – весело спросил он меня, когда мы ненадолго остановились перед самым входом, разглядывая вывеску над дверью, на которой была нарисована стилизованная медвежья морда и надпись латиницей «Black Bears». – Сорвём эту «целку»?

– Войдём, – усмехнулся я, чувствуя, как и меня самого потихоньку начинает забирать то настроение, тот весёлый, бесшабашный азарт, который владел Мин Хо. Правда, у него ещё и какой-то оттенок… лихорадочного просветления был при этом.

И… мы вошли. Крепко прижавшись плечом к плечу, синхронно толкнув рукой, вытянутой вперёд, дверь и, так же синхронно-одновременно переступив порог. По-моему, мы в этот момент ещё и дыхание задерживали…

Смешно? Да, наверное, действительно, смешно, когда взрослые мужики ведут себя, словно мальчишки, но… посторонним не понять – это был действительно особенный для нас с ним момент. Момент, который мы откладывали долгие… сколько? Уже, получается, семь лет! И, если бы не сегодняшний звонок Мин Хо, если бы не моя «Система», если бы не расставание с Ён Соль… то он откладывался бы и дальше… до бесконечности. Точнее, до конца жизни.

Внутри всё было уже проще. Мы подошли к стойке регистратора, заказали себе два места в общем зале на десять часов сразу. Мин Хо предлагал ограничиться часом, для начала, а уж потом… Но я отмёл его возражения, решительно достал свою карточку и оплатил сразу десять часов, чтобы дальше уже не задумываться. Оплатил сразу за двоих – для меня-то это не деньги, а Мин Хо… не знаю, даже, как у него с финансами после всего того, что он начудил в прошлый раз.

А дальше… мы играли в компьютерные игры. В разные. И в стрелялки, и в бродилки, и в ММО, и в файтинги. Перепробовали всё, что было в «меню» клуба. Нам приносили сок, воду, закуски и даже пиццу прямо к нашим местам – оказывается, тут и такой сервис был доступен, за отдельную доплату, конечно.

Было весело. И – да, действительно весело! Всё-таки это нельзя сравнивать: играть дома на своём компе одному в пустой квартире, и играть в общем зале клуба, в одной команде со старым другом, против всех остальных. И, не важно было, кто эти остальные: подростки из этого же клуба, сидящие за такими же столами рядом, или сетевые игроки, сидящие где-то, неизвестно, где.

Нам было действительно весело, как будто мы взяли и сбросили со своих плеч эти самые семь лет. Весело было ни о чём не думать: ни о NIS, ни о SPO, ни о гособоронзаказе, ни о финансовых надзорных комиссиях, ни о налогах, ни о том, что моя жизнь уже, подчиняясь большим деньгам, начала меняться, и, в ближайшее время, скорость этих изменений будет только увеличиваться… просто играть с другом в компьютерные игрушки.

Однако, «Проходит всё, и это тоже пройдёт». Завершились и наши оплаченные десять часов. Не то, чтобы я не мог оплатить ещё, нет – просто, оба мы понимали, что нет смысла пытаться тянуть мгновение, заставляя его остановиться. Лучше уйти вовремя, тогда, когда ты ещё на эмоциональном подъёме, а не начал скатываться с этой вершины. Да и: и так уже лично мне пришлось отзвониться Юн Джи А, извиниться и договориться о переносе тренировки по йоге на другой день.

Мы закончили игру, поблагодарили работников клуба и пошли на улицу. Да-да, именно так – не по домам, а на улицу. Просто на улицу. Не было настроения куда-то ехать, тем более, возвращаться в душные стены комнат, ведь солнышко дневное уже опустилось, перестав так нещадно печь, как оно пекло до этого, и на улице уже вполне возможно было выживать без кондиционеров, вентиляторов и вееров. Было даже приятно, и возникало желание пройтись. Особенно после десятичасового сидения в полуподвальном помещении без окон и с искусственным освещением.

Мы просто гуляли, смеялись, болтали ни о чём, вспоминали былые деньки, делились эмоциями о сегодняшней игре.

Постепенно, как-то так получилось, что вышли мы к одному из десятка мостов, перекинутых через реку Хан. А их здесь действительно «десяток», точнее, даже и больше: только лично я, в пределах Сеула шестнадцать штук насчитал за свою жизнь в этом городе, притом, что даже названия их выучить не удосужился.

Мост через реку Хан – красивое сооружение, впечатляющее, яркое, протяжённое. Она ведь и речка сама – не маленькая. Они, в основном, автомобильные все, но есть у них и узкая пешеходная дорожка, отгороженная от трассы и от края моста. Причём, то ограждение, которое отделяло от края, было даже существеннее, крепче и выше того, которое отделяло от трассы. Но, оно и понятно – слишком уж много самоубийц, вот городские власти и пытаются бороться с этим явлением, хотя бы так.

И мы с Мин Хо решили прогуляться именно по этой пешеходной дорожке, чтобы полюбоваться великой рекой в лучах закатного, уже коснувшегося своим нижним краем, горизонта, солнца. И это зрелище стоило того, чтобы немного промять ноги: действительно, красиво и впечатляюще – совсем не то ощущение, чем, когда смотришь из окна несущегося по трассе автомобиля.

Где-то около середины моста мы с ним остановились, опёрлись рядом о поручень и просто смотрели, дыша вечерней свежестью.

– А знаешь, И Ван, меня уволили, – мимоходом признался Мин Хо.

– Уволили? Серьёзно? – чуть нахмурившись, повернулся я к нему.

– Ну да, – пожал он легко плечами. – Ты же прав был в тот раз, перед встречей выпускников – мне были совершенно не по карману ни тот костюм, ни те часы. И я не только продал машину, но и в микрокредитах деньги занял, – продолжил говорить он, с улыбкой, глядя на солнце.

– Первые дни после встречи, нормально всё было, только тяжело до работы на метро ездить. Оно же у нас, ты сам знаешь, насколько «удобное» с этой оплатой билетов в автоматах только наличными и интервалом движения между поездами в пятнадцать-двадцать минут… а потом, – продолжил говорить он, а я слушал, больше не вставляя своих реплик.

– Потом выяснилось, что моей зарплаты немножко не хватает, чтобы вовремя погасить весь долг со всеми как-то очень быстро набежавшими процентами. «МикрокредИторы» расстроились, подключили к делу коллекторов, а те… начали работать по своей схеме: сначала звонки на мой телефон, сообщения, потом объявление на двери моей квартиры и на стене дома, потом… позвонили на работу… – вздохнул Мин Хо.

– В компании… эйчар-отдел взвесил и пришёл к выводу, что репутационные потери от продолжения деятельности коллекторов могут быть больше… а уволить меня – почти ничего и не стоит. Логично ведь, что они сделали дальше? Да?

– Пожалуй, – хмуро ответил я.

– Так что, позавчера меня уволили. Родственники… их коллекторы обзвонили ещё раньше. Ещё и рассказали, на что именно я занимал деньги… Короче, родители от меня тоже отказались, как и старшая сестра. Проценты продолжают копиться…

– И ты решил?..

– Нет, что ты! – улыбнулся он светло, и, я бы даже сказал: «просветлённо». – Я не прыгну в реку Хан. И, тем более, не уподоблюсь той твари, которая убила твоих родителей. На самом деле, я не знаю, что я буду делать. Просто продолжу жить, как-нибудь. В конце концов, не убьют же меня эти кредиторы – мы не в детективном сериале находимся. Как-нибудь уж продолжу жить… я, вон, слышал, что есть какая-то процедура «банкротство», с помощью которой можно списать долги… ещё у меня залог за квартиру остался. К концу месяца, заберу его у домовладельца и отдам коллекторам – пусть подавятся. А сам… ну, проживу, как-нибудь. В конце концов, «воркинги» никто же не отменял. Биржа труда есть. Может, удастся устроиться куда-нибудь, хоть на вахту, с проживанием и кормёжкой. Может, в армию попробую вернуться, вроде бы у меня были неплохие шансы, в своё время, получить место на сверхсрочной… не знаю. Помирать точно не собираюсь. Но, знаешь, И Ван, я не об этом. Знаешь… – замолчал он, глядя на солнце и делая длинный глубокий вдох с ясно видимым наслаждением. – Не знаю, как это описать, но… Ты никогда не думал, что… всё не важно? Что, всё вокруг – не важно. Что, все страхи, беды, все ужасы – всё только у нас в голове?

– Интересная мысль, – хмыкнул я, кажется, уже понимая, что с ним случилось, почему он сегодня такой, и, почему с ним сегодня так приятно быть рядом. И слово «просветление» действительно всплыло у меня очень кстати.

– Знаешь, я всю свою жизнь боялся. Боялся получить низкий рейтинг в классе, боялся плохо сдать Сунын, боялся получить плохой рейтинг в Колледже и потерять стипендию, боялся не устроиться на работу, боялся не сделать карьеру, боялся быть уволенным и получить крест на всей будущей карьере, боялся, что не смогу купить квартиру никогда, боялся позора, боялся быть хуже других, боялся быть не таким успешным, как все… боялся, что мои родные во мне разочаруются… боялся быть хуже всех… – он снова на какое-то время замолчал, после чего развернулся спиной к парапету и облокотился на него всем своим весом, свободно откинув голову назад и прикрыв глаза. – Боялся, боялся, боялся… буквально умирал от страха… А теперь, вот теперь, когда всё это, всё самое страшное, то, чего больше всего боялся, случилось: меня уволили, на карьере крест, я весь в долгах, уже почти остался без съёмной квартиры, семья от меня отказалась, впереди неизвестность, а я… а мне это не важно. Понимаешь меня, И Ван? – чуть довернул в мою сторону свою голову он. – Хотя, как бы ты понял? Я так путанно объясняю, что сам бы ничего не понял… – вздохнул он.

– Почему же? – улыбнулся я. – Как раз я-то прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать, чем поделиться и, что чувствуешь. Это называется «просветление». Такое бывает у некоторых военных на поле боя, когда им Смерть в глаза заглянула. Не у всех, но бывает. Когда, словно бы, оковы с души стряхиваешь. Когда понимаешь, насколько же всё это ерунда по сравнению с самой жизнью, с этим огромным и невообразимо прекрасным небом, с одним единственным муравьём, что ползёт по травинке, перед твоими глазами, травинке, что уцелела на краю воронки от взрыва миномётной мины, что только-что промахнулась мимо тебя на какой-то метр. Хитрым образом упала за большой валун рядом с тобой, который и остановил большую часть осколков, а у тебя только лёгкий сотряс, баротравма и звон в ушах…