Текст книги "Проклятье Мидаса (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

В общем, после того как я проскочил в то окно, оправился, привёл свой внешний вид в порядок, дополнил его нужным количеством реквизита, рассованным по карманам, я уже спокойно и безо всяких проблем добрался до основного зала, где проводились съёмки. Ещё и дорогу по пути у двоих встречных людей спросить не постеснялся. И второй из этих встречных, даже лично вызвался меня проводить. Да ещё и руководителю техников съёмочной группы представил, как вызванного им в помощь электрика из «Korea Electric Terminal Co., Ltd.» (да-да, я не постеснялся использовать название своей реальной компании, бейджик-то я по их старому образцу себе печатал). Что произошло после этого? А догадаться? Естественно, меня припахали к делу по полной программе! На полный рабочий съёмочный день! Лишние руки никогда не бывают лишними на таких мероприятиях. Тем более, квалифицированные, прямые и растущие не из задницы руки!

Больше скажу! Потом, позже, по завершении съёмочного дня, руководитель техников съёмочной группы ещё и визитку мне свою дал. Сказал, что, если сложности с работой будут, что б ему позвонил – он, с удовольствием, меня к себе на постоянку наймёт!

Короче, страна непуганых… трудоголиков.

* * *

А с Ён Соль я-таки встретился. И даже не только взглядом. Там же не она одна в съёмках участвовала, это же шоу «кастингового» типа. Там больше двух десятков исполнителей-участников было. Имелось свободное время у каждого из них, пока снимали другого. Так что, заметившая мою знакомую, скалящуюся в бодрой довольной улыбке отъевшуюся и отоспавшуюся рожу, она выгадала момент, и сама ко мне подошла, оттащив меня за руку в сторонку от остальных.

– Ты что здесь делаешь⁈ – старательно не повышая голоса, прошипела она. – Как ты сюда попал? Это же закрытая съёмка! Тут охрана повсюду!

– Ха! Милая, ты постоянно забываешь, кто я у тебя, – расплылся я в ещё более широкой и самодовольной улыбке.

– Безработный бывший электрик? – изогнула бровь в скептическом жесте, выпрямившись и уперев руки в бока, она.

– Пёнджан морской пехоты! – парировал я. – Причём, даже не бывший, а действующий, просто в запасе. Я и не на такие объекты пролезть могу!

– Хвастун, – вздохнула она и невольно улыбнулась. – Выпендрёжник. А, если поймают?

– Не поймают, – легкомысленно отмахнулся. – Я с руководителем Джангом уже на полный съёмочный день договорился помогать. Он сам меня попросил. Если что, он же и отмажет от охраны. Так что, за меня не парься. Как ты сама-то? К выступлению готова?

– Насколько это вообще возможно, – тут же увяла улыбка на её лице, сменившись тяжёлой озабоченностью и волнением.

– Ну, не меньжуй, – приблизился и погладил её кончиками пальцев правой руки по щеке я, отведя непослушную прядку волос в сторону. И да, она подошла ко мне, чтобы оттянуть в сторону, не в своём сценическом образе, а в простом, максимально будничном и незаметном наряде: в джинсах, в кроссовках, в толстовке и с низко надвинутой на глаза кепке с длинным козырьком.

Хоть, она и в таком виде, была заметна, стройна, привлекательна, невольно цепляла глаз – природные грацию и харизму не так-то просто скрыть, но, хоть не бросалась в глаза так сильно, как это было бы, подойди она к работнику сцены в своём «истинном образе». – Я ж здесь! Можешь теперь не волноваться. Если что, я их тут всех нагну и раком поставлю, если они тебя обидят!..

– Хвастун, – повторила она, но улыбка на её лицо вернулась. – Не вздумай устраивать неприятности! А то тебя отсюда тут же выкинут…

– Ладно, – ответно улыбнулся я. – Не буду. Ты тоже ни о чём не думай. В конце концов, это же твоя мечта. Ты же мечтала о сцене! Так насладись каждой секундой на ней. Просто, получи удовольствие. И, плевать на всё.

– Ладно, – повторила за мной она, продолжая улыбаться. – Попробую… спасибо, что пришёл, – ещё тише сказала она, воровато оглянулась, проверяя, не смотрит ли кто, быстро меня поцеловала, развернулась и убежала. А я остался стоять с расплывшейся дурацкой счастливой улыбкой на лице, всё ещё чувствуя вкус её губ на своих губах, тепло её тела под своими ладонями… А ещё: я успел заметить блеск моего помолвочного колечка на её правой руке – надо же, не сняла, не спрятала, не стала таить и стесняться… смело. Очень смело. И, пожалуй, в любой другой ситуации, было бы очень глупо. Будь она обычной, пусть даже десять раз талантливой, трейни, то её бы уже выгнали за любой намёк даже на отношения! Не то, что на замужество… Хм, даже интересно, как она сама-то себе это объясняет? Как оправдывает такое особое к себе отношение со стороны начальства? Она ведь не дура и не слепая, она всё видит, и всё прекрасно замечает… В этот момент меня позвали и я, выбросив лишние мысли из головы, поспешил снова тянуть какой-то очередной кабель от очередного аппарата в сторону электрического щитка, где уже громоздились здоровенные «бесперебойники» и «стабилизаторы напряжения» с «выпрямителями», обеспечивавшие стабильность питания, распределявшие нагрузку на сеть и страхующие от любых скачков напряжения. Своё беспрепятственное нахождение здесь надо же было оправдывать и отрабатывать…

* * *

Глава 33

* * *

Я возвращался в свой отель, будучи всё ещё в приподнятом настроении. Мне было хорошо настолько, что даже хотелось насвистывать себе под нос что-то весёлое или бравурное. И это притом, что, обычно я себе такого не позволяю. Больше того: любой свист рядом меня раздражает. Терпеть не могу свистунов – с прошлой жизни ещё осталось это неприятие. А вот сегодня – хотелось самому этим… нехорошим людям уподобиться.

Не знаю почему – просто, такое настроение.

Ещё хотелось петь, но это было бы уже и вовсе странно: идти по подземной парковке от машины к выходу и пугать встречных своими завываниями. Учитывая акустику помещения с её сложным эхом и эффектами многократных наложений звуковых волн друг на друга, кто-то мог серьёзно задуматься о существовании здесь призраков – а мне это зачем? К чему создавать такую дурную славу парковке своего собственного отеля?

Так что, ни петь, ни свистеть я себе не позволял, но вот негромко намурлыкивать что-то себе под нос – другое дело. Общественный порядок и спокойствие не нарушаешь, а процесс приятный. Ну и пританцовывал, конечно – куда без этого? Какое пение без движений тела? Никакого удовольствия…

Ну а что? Почему бы и не подвигаться с подмурлыкиванием – никому не мешаю, а, что обо мне подумают? Ну… в целом, это уже будут не мои проблемы, а того, кто думает слишком много не над тем, чем надо. Да и вообще: день-то, действительно, был хороший: я снова работал руками, делал полезное, чёткое и чётко видимое дело, приносящее результат и плоды прямо здесь и сейчас. Добился чего-то не деньгами, а собственной напористостью и импровизацией… Можно сказать, сбросил накопившийся стресс.

Вообще, как-то так получалось, что, в последнее время, то, чего я добиваюсь деньгами… мной не ценится. Не приносит, ни радости, ни удовлетворения. Воспринимается, как нечто само-собой разумеющееся, слишком простое, не интересное, незначительное. И от повышения суммы значимость свершения не повышается.

А вот сегодняшняя авантюра с незаконным проникновением, которую я провернул сам, без «читов», рискуя быть пойманным и разоблачённым, чувствовалась ярко, остро, бодряще! Ощущалась, как какое-то настоящее достижение. Настоящее событие. Вот именно: в нём была какая-то «настоящесть»…

Что ж, поздравляю себя: похоже, я становлюсь окончательно «богачом». Даже внутри. Уже и их недугами начинаю болеть, такими, как: пресыщенность, скука и болезненный поиск острых ощущений, чего-то новенького и яркого, способного разогнать серость вседоступности и вседозволенности.

К счастью, пока, это только легкие, незначительные, начальные симптомы. Возможно, что даже удастся переболеть этим в лёгкой форме, отыскав для себя какое-то хобби, какой-то баланс, какую-то цель, которая будет тянуть к себе и вести за собой, даря радость достижения на каждой из малых ступеней всего долгого пути к ней…

Ну, естественно, сегодняшнее настроение поднимали ещё и встреча с Ён, и этот её лёгкий, короткий, торопливый поцелуй, и её выступление, которое, в живую, на сцене, а не на экране, действительно завораживало: всё ж, есть у неё талант! Есть! Дано ей захватывать внимание аудитории, забирать его на себя, стягивать и держать. Не самая часто встречающаяся способность. Эзотерики её называют «мощно работающим горловым центром». То самое необъяснимое чувство, когда человек, просто входя в комнату, ещё ничего не сделавший и не сказавший, разом захватывает всё внимание всех, кто в этой комнате, буквально приковывает это внимание к себе. Он ещё ничего не сказал даже, тем более – не сделал, а все уже смотрят на него и готовы ловить каждое его слово, не важно, громко он будет его произносить или тихо…

Редкий талант. И ещё более редкая красота. Словно, у самого совершенного произведения искусства в мире, самого редкого и яркого цветка, неповторимой снежинки…

Ну и съёмки, конечно, были действительно шикарные. Мин Сок не поскупился! Я не видел съёмочного процесса раньше, не участвовал в нём, и мне не с чем сравнить, но то, что происходило сегодня – это масштабно! Это впечатляло: целый концертный комплекс под одну съёмку. Больше трёхсот человек только съёмочная группа, которая работала с аппаратурой. Само это оборудование: такой свет, такие камеры, такие системы кронштейнов и управления ими, такие микрофоны и акустические системы – каких я и представить-то себе не мог раньше, не то, что видеть. А ещё гримёры, костюмеры, визажисты, парикмахеры, прочий стафф. Сцена, на которой и Императору не стыдно было бы спеть, блистательное жюри…

Ровно в шесть часов я получил по телефону отчёт о завершении торговой сессии на бирже и краткое подведение итогов торгового дня-четверга: индекс перестал падать.

Ну, точнее, он и раньше, моими стараниями, не падал, но только моими стараниями – так как я постоянно выкупал всё то падение, которое был, не позволяя разгораться панике и превратиться падению в обвал. При этом, объём сделок был громадный – в два, два с половиной раза выше среднего дневного по бирже: девять-двенадцать миллиардов долларов в день. Игроки активно распродавали свои запасы акций, которые я аккуратно подбирал, позволяя им спокойно, безболезненно, без шока и «маржин-коллов» выходить из высокорисковых активов… если они, конечно, достаточно умные для того, чтобы сообразить, что выходить уже пора. По крайней мере, помнится, Пак обещал мне, что регулятор создаст все условия, чтобы выдавить «муравьёв» из этих чертовых ITF. И нанятые мной брокеры сообщали мне, что регулятор действительно зашевелился, ужесточив контроль, из-за чего те, кто на нах наживался, начали поднимать настоящий вой, который как раз и создавал давление на цены. В прошедшие два дня: вторник и среду.

А сегодня, объём торгов составил всего пять миллиардов – в половину меньше, чем в дни до этого. То есть, основной, самый острый и опасный пик пройден… я надеюсь. Ещё пятницу, на всякий случай, простоять в покупке, и… и всё – просьбу правительства можно считать выполненной. Нет, понятно, что сам я могу в том же режиме держаться, пока не надоест, хоть год, хоть два… пока у них акции не кончатся.

По итогу четверга моя доля в «Самсунге» доросла до 1,4%, а в «Хайниксе» – до 0,155%. Крохи – я даже «галочку» лишний раз не переключал сегодня, так и оставив её пока в «евриках», которых на счету накопилось уже под 13 миллиардов (или под пятнадцать, если пересчитать в долларах по текущему курсу).

Так же, чуть позже, позвонил Юн Джевон и сообщил, что завтра, в обед, если мне удобно, может состояться повторная встреча по поводу покупки «Hanse Bank». Только, теперь уже, на неё обещали прибыть все нынешние держатели акций, комплектом, а не только один из их представителей, как в предыдущую встречу. И приедут они уже для утверждения окончательных суммы и условий сделки. То есть, если повезёт, если нас с ними всё устроит, то можно будет, прямо там и договор подписать. Юридическая команда предупреждена и готова к работе. Точнее, она уже работает в тесной связке с юристами из «Hanse», составляя черновик договора, в который останется только внести финальные правки… или полностью переделать, если нам что-то не понравится, и мы что-то решим в нём изменить.

Хорошая новость – не люблю затягивать дела. Если что-то можно сделать быстро или быстрее, то это – нужно сделать быстро или быстрее. Таков мой… нет, пожалуй, не принцип, принцип – это слишком сильно, но – предпочитаемый способ действий. Так что, я передал своё согласие на встречу Юн Джевону. Ну и велел намекнуть, что деньги уже собраны, лежат на счету и ждут не дождутся, чтобы оказаться переведёнными на другой счёт… полная сумма, та самая, которую мы обсуждали на прошлой встрече. Этот намёк должен был ещё сильнее подстегнуть желание того паренька-наследника совершить всё по-быстрому.

Работа биржи закончилась в шесть. А вот съёмки в «Olympic Hall» – нет! Там работа кипела часов до девяти вечера, наверное. Никак не меньше! Ну, это не удивительно, при знаменитом-то на весь остальной мир, трудоголизме корейцев в общем, и воодушевлении Ян Мин Сока в частности. Я бы не удивился, даже, если бы он всех тут до полуночи работать заставил – с него бы сталось. И – да, директор Ян на съёмочной площадке тоже присутствовал в течение всего съёмочного дня. Но он там был настолько занят, что такую мелочь, как принеси-подай электрик, не замечал, сосредотачивая своё внимание на более крупных и сложных задачах. Так что, меня он не увидел. Соответственно, мы с ним не поздоровались и не пообщались. И я, честно говоря, приложил к этому «не» довольно много усилий – целенаправленно старался не попадать ему на глаза. А, когда всё-таки приходилось что-то делать, тащить, включать, разворачивать в области поля его зрения, то специально поглубже надвигал свою кепку, сутулился, старался лицом в его сторону не поворачиваться, да и вообще – сделать всё побыстрее и снова свалить «в тень». В какой-то момент, получилось так, что я почти уже попался – не уследил, Мин Сок оказался прямо у меня за спиной, буквально в метре от меня, я уж успел напрячься и расстроиться, уже начал придумывать оправдания перед Ён, по поводу того, почему генеральный директор медиакомпании из «Большой тройки» жмёт мне руку, улыбается и всячески пытается угодить (ни хрена, правда, не придумал)… Но нет – его в этот момент позвал кто-то другой. Мин Сок отвлёкся, потом ещё раз. А я, в это время, успел закончить подключение осветительной лампы на штативе и снова смылся в дальний от начальства конец зала.

В девять часов прозвучала команда «Стоп, снято»… после чего, артисты уехали, а мы – техники и прочий стафф, ещё часа два разбирали, сворачивали и грузили оборудование. В итоге, домой, чтобы переодеться, я смог попасть только в районе половины двенадцатого. А до отеля, наверное, только уже ближе к часу ночи.

Так что, тем страннее были бы мои свист, а, тем более, пение на пустой подземной парковке после полуночи. Хотя, с другой стороны: может, и наоборот – никого же нет, некому удивляться и пальцем у виска крутить. Но я, всё равно, сдерживался – позволил себе только пританцовывать и едва слышно мурлыкать себе что-то под нос.

Ночь. Типичный подземный паркинг: голые бетонные стены, поддерживающие потолок колонны, разметка на полу, тёмные «спящие» машины перемигивающиеся сонными лампочками сигнализаций, яркие энергосберегающие лампы под потолком и кое-где на стенах. Светящиеся разными цветами знаки-указатели… Везде чистенько, краска нигде не облупилась, граффити нет, все лампы и фонари целы, на каждом углу камеры.

Хорошее место – ухоженное, добротное. Прямо гордость берёт – моё. Не прогадал с покупкой. И да – у меня здесь есть своё личное, даже не парковочное место, а целый парковочный сектор машин на десять или даже пятнадцать, куда никто, кроме меня, свои машины не смеет ставить – привилегия владельца – что вы хотите?

Самый новый, самый красивый, самый ухоженный и охраняемый сектор: камеры не только в углах, смотрящие на сектор в общем, но и по отдельной камере на каждое парковочное место: не страшно и какой-нибудь «суперкар» в таком оставлять. Или даже пятнадцать «суперкаров»… Хм? Заняться что ли? Прикупить для солидности машинок десять разных, каких-нибудь: «Ламборгини», «Майбах», «Кёнигсегг», «Феррари», «Бугатти»… Чисто по приколу, просто, чтобы пустые места заполнить, а то сейчас тут слишком уж сиротливо: стоят только мой «Генезиз» и KIA Ray, которая, в таком крутом месте, вообще смотрится, не знаю, как осёл в элитной конюшне для супер породистых призовых лошадей. Или нищий в ювелирном магазине.

Хотя, честно говоря, спорт-кары – это уж совсем не моя тема. Я ж машину вожу, как пенсионер: медленно-медленно, аккуратно-аккуратно, соблюдая все возможные и невозможные правила… куда мне спорткар? Если я даже на трассе стрелочку спидометра выше девяносто не поднимаю. А уж по городу: шестьдесят – мой предел… там, где это разрешено. «Генезис» с таким стилем вождения ещё хоть как-то сочетается – машина спокойных, обеспеченных, уверенных в себе бизнесменов или чиновников, но, какой-нибудь двухдверный «Кёнигсегг» на 940 лошадей и разгоном с нуля до сотни за 3 секунды… и потеющим от напряжения мной за его рулём, боящимся лишний раз на педальку чуть сильней надавить – это уже не удовольствие, а издевательство над самим собой, и не понт, а позор – в глазах окружающих.

Однако… если подумать, то, в качестве «мебели», просто, чтобы оно стояло на парковочном месте, и им можно было похвалиться вскользь, при случае… хм. Можно будет ещё подумать над этим. Потом, как-нибудь. Не к спеху оно сейчас.

А вот то, что моя личная дверь, ведущая из моего личного сектора автостоянки к моему личному лифту наверх, к номерам, оказалась крест на крест заклеена «волчатником», на котором сверху прилеплена была табличка «Ремонт» – огорчало. Как-то невовремя его затеяли. И не предупредили… Хотя? А как? Я же их не спрашивал. Вообще делами отеля ещё толком не интересовался. Узнал только, что, вроде бы, долгов и срочных больших проблем нет, да успокоился. Хотя, перезаключать договора с поставщиками, подрядчиками и различными службами ещё придётся. С теми же коммунальщиками и охранной фирмой – тут никак без личного участия и личной подписи…

Ладно, личная дверь на ремонте – пойдём через общественную. Я не гордый, я могу и пройтись. Правда, потом, обязательно надо будет поинтересоваться, что там за работы, и надолго ли оно затянется? Может, деньжат подбросить ещё для ускорения? Всё ж, это удобно: приезжать на своей KIA, незаметно, не привлекая внимания, вместе с другими машинами, так сказать, в общем потоке, под землю, там уже аккуратненько сворачивать к своему сектору, проезжая через автоматический шлагбаум, который удалённо открывает дежурный после вызова по видеосвязи, докатываться до стоянки, там оставлять машину, подниматься на личном лифте сразу к номеру, минуя всех и вся лишних, там переодеваться в «богача», спускаться вниз на том же лифте, опять же – мимо всех любопытных глаз, и выезжать из здания уже на «Генезисе» при полном параде, не совмещая в глазах непосвящённых мой образ «безработного бывшего электрика» с образом «мультимиллиардера главы корпорации». Собственно, ради этого, я и отель покупал. Ведь, с особняком такой номер бы уже не прокатывал: случайного человека в элитный особняк не пустят. Если он рядом с ним только появится, то он – уже не случайный. А отель – это отель. Мало ли кто к нему на стоянку заехать может? Поток посетителей тут достаточный.

Всё так же, подмурлыкивая и слегка пританцовывая, я дошёл до выхода из сектора, прошёл шлагбаум, не став тревожить звонком дежурного, просто поднырнул под него, вывернул за поворот в общий большой зал и направился к двери наверх.

Вообще-то, отель большой, и у него не только подземная стоянка (аж на три этажа – два общих и один – с премиум-секторами) имеется, но и надземная. И даже две: одна охраняемая – для постояльцев, и одна открытая, общественная – для всех остальных. Я пользуюсь премиумом – это естественно.

А дальше: визг шин, резко набравший скорость и так же резко остановившийся прямо передо мной белый микроавтобус, из которого, через распахнувшуюся автоматическую дверь вывалились двое бугаёв в чёрном полувоенном обмундировании и чёрных же балаклавах на головах, которые кинулись ко мне с явно недружелюбными намереньями.

Короткая сшибка, во время которой я действовал на полном автомате, даже не задумываясь – не было ни времени задумываться, ни… честно говоря, я просто тупил – после целого дня работы на съёмочной площадке, в толкотне, суете, шуме. Да ещё и ночь на дворе – нормальные люди спят уже, как и мой, непривычный к таким «загулам» мозг… в общем, бугаям было больно, так как «автомат» у меня, перешедший «по наследству» из прошлой жизни, тот ещё… двадцать лет его старательно «разряжал», сознательно стараясь держаться подальше от любых боевых искусств, драк и опасных ситуаций. Даже в армии местной, выполнял только базовый минимум на тренировках по рукопашному бою, только, чтобы в отстающие не попасть и не «сгнить» в нарядах и на отработках. Но, как оказалось, так до конца и не «разрядил» – потому что, один из бугаёв тут же получил травму колена (не знаю, разрыв связок, суставной сумки или ещё чего похуже), второй – перелом (или вывих – некогда было уточнять) пальцев на правой руке и сложный перелом челюсти от мощного удара локтем на сверхкороткой дистанции.

Из микроавтобуса выскочили ещё двое, которых я встретил так же жёстко, как и первых, но эти, в отличие от первых, были уже аккуратнее, успели увидеть, что стало с их слишком самоуверенными товарищами. Эти на дистанцию удара не ломанулись сразу, а чуть притормозили, и тогда, к ним, ломанулся уже я сам, впавший в горячку боя, всё ещё не до конца соображающий, что происходит. В состоянии: бьют – бей в ответ, не бьют – догони и бей.

Короткий обмен ударами заставил обоих упасть на пол, но эти, хотя бы, без серьёзных травм обошлись, так как были сосредоточены на защите, а не на нападении и профессионально прикрывали все основные уязвимые зоны. Хорошо защищающегося бойца покалечить совсем не просто, сбить с ног – да, снести – да, но покалечить – сложно.

Сбил одного, подсёк другого, кинулся к первому – добивать на земле, осыпая градом ударов, не позволяющим сосредоточиться и ответить.

Тут в спину мне, в район нижних рёбер кольнуло что-то острое, а потом… всё тело сотряс, пробил, заставил выпрямиться и выгнуться дугой удар мощного электрического тока.

– «Тазер», блять… – была последняя осознанная мысль, прежде чем я упал на бетонный пол. Током меня шарахнуло ещё дважды. Потом из-за машин сбоку вышел ещё один бугай в балаклаве, держащий в руках тот самый дистанционный электрошокер, от которого тянулись ко мне два тоненьких провода, оканчивающихся воткнувшимися в кожу электродами.

Пока он осторожно подходил, меня скоренько и довольно профессионально попинали на полу ногами вскочившие «вторые», перевернули на живот, завели руки за спину, стянули их чем-то, вроде бы даже нейлоновой строительной стяжкой, нацепили на голову непрозрачный тканевый мешок, а самого безо всякой аккуратности закинули внутрь микроавтобуса. Потом был хлопок закрытой двери, мат на английском, стоны боли, снова мат, и микроавтобус рванул с места, увозя меня из моего отеля.

Доигрался, блин, расслабился…

* * *

Конец первого тома.

Сентябрь 2026 год.