Текст книги "Сирийский рубеж 4 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Они мне льстят, – ответил я.

– Я тоже так подумал. Тем более что лучшего лётчика на самолётах я знаю лично. А потом я уточнил и мне рассказали, как вы спасли экипажу жизнь в безнадёжной ситуации и даже не повредили вертолёт, – посмотрел на меня Андрей Викторович и облизнул чайную ложку.

Я перевёл взгляд на Махмуди, а затем и на Амина. Оба кивнули, будто подтверждая, что всё именно так.

– Допустим.

– Так вот, Сан Саныч. Ввиду того что обстановка в Ливии очень напряжённая, активизировалось подполье и оппозиция, ливийская сторона обратилась к нам за помощью в организации важного мероприятия.

Ох и не нравится мне это! Куда-то опять меня тащат.

– И какого же?

– Вам нужно будет доставить Муаммара Каддафи на авианосец «Леонид Брежнев».

Глава 20

Тишина буквально окутала кабинет на мгновение. Я даже слышал, как стрелка часов в углу крохотными рывками шла вперёд. И всё это под аккомпанемент тихого звона чайной ложки, которой Бурченко касался стенок кружки.

В моей новой и старой жизни, пока я не пересел на боевые вертолёты, мне приходилось возить в грузовой кабине вертолёта высокое начальство. Были случаи, когда и самое высокое командование. А пару раз даже фуражку «самых больших дядей» довелось перевозить.

Но это уж прям совсем… другое. Невольно хмыкнув, я отпил ароматный чай. Горячий напиток слегка обжёг губы, но это было даже на руку в такой момент. Пока что я не знал, что ответить этим людям.

– Лидер Революции доверит вам свою жизнь. Это большая честь, господин Искандер, – произнёс Амин, присаживаясь на свой стул.

Я поднял на него глаза и увидел во взгляде полковника, как его воодушевляет сама мысль о руководителе страны. У Каддафи однозначно было много врагов, но армия всегда была за ним.

Придёт время, и она отвернётся от него. И это станет решающим моментом в гибели страны.

– Вы молчите. Что-то можете сказать? – спросил Махмуди.

Коллега Бурченко из мухабарата нагнулся ко мне, ожидая ответа. Судя по его взгляду, он его мысленно требовал.

– Я бы хотел этот вопрос обсудить… с вами наедине, – повернулся я к Бурченко.

Ливийцы молча кивнули, а мы с Бурченко вышли из кабинета и направились на улицу. Погода сегодня была отличной, солнце не припекало, а лёгкий ветер приятно обдувал.

– Что случилось, Александр? – остановился Андрей Викторович, когда мы отошли на небольшое расстояние от штаба.

– Дико извиняюсь, а в Ливии совсем с лётчиками на Ми-8 плохо, да? – спросил я.

– Прекратите, Клюковкин. Мы не этого от вас ждём… – начал говорить Бурченко.

– А зачем вы что-то ждёте от меня⁈ Я здесь для дежурства по ПСО и, в качестве жеста доброй воли, полетать с ливийцами. О каком Каддафи вы говорите?

– Вообще-то, о Муаммаре, – улыбнулся Бурченко.

– Серьёзно⁈ Я-то думал их несколько.

– Я узнал. Опыт у вас есть.

– Несколько посадок на площадку дебаркадера на Неве, – ответил я.

Бурченко выдохнул и достал пачку «Космоса». Видимо, его несколько дезинформировали обо мне.

– Сан Саныч, дело государственной важности. Плюс – просьба ливийцев. У них есть сомнения в своих лётчиках. А вы себя проявили уже. Полковник Амин был впечатлён вашим хладнокровием и техникой пилотирования.

– Спасибо. А в чужих лётчика у ливийцев нет сомнений?

Андрей Викторович покрутил головой и почесал подбородок.

– Вы можете уточнить у вашего старшего группы советских специалистов подполковника Матюшина, что именно вашему экипажу поручили эту…

– Оставим это, Андрей Викторович. Лучше сразу перейдём к делу. Как насчёт того, чтобы дать мне несколько раз слетать на «Леонид Брежнев» и выполнить пару пробных посадок? – спросил я.

Для профессионального развития – неплохо. И весьма интересно. Я никогда не видел вблизи авианосец. А тут прилететь на него, сесть и взлететь.

Правда потом ещё и привезти туда большого гостя. «Геморрой» можно нажить себе с такими полётами.

– Не проблема. Когда хотите полететь? – спросил Бурченко.

– Да прямо сегодня. Когда это ваше «мероприятие» будет? – спросил я.

– Дату и время объявят позже. В целях конспирации.

– Вот до этого момента и будем летать. Заодно и сами ливийцы потренируются.

После разговора с Бурченко и быстрого чаепития с ливийцами, я отправился к вертолёту. Сначала нужно было облетать ещё один Ми-8, который наши техники восстановили. После выполнения облёта мы начали готовиться ко второму вылету в направлении «Леонида Брежнева».

Новость о столь интересной работе «обрадовала» Кешу и Сагитовича.

Подготовку к столь специфической задаче провели быстро. Карим с техниками подготовил уже облётанный нами вчера вертолёт, а полковник Амин поставил мне задачу согласно местным документам.

И, таки да, они в Ливии есть. Тот же магнитофон для записи и тот же длинный текст. Только в Ливии он оказался гораздо короче, чем в Союзе.

Кеша на постановке не присутствовал, поскольку выполнял штурманский расчёт. А также был в поисках другой карты. На той, что была у него в первом вылете, дальше Тобрука ничего не было. Да и дальше только море, а там местность без ориентирная.

Прошло уже полчаса после постановки задачи. Мы с Каримом приходили к вертолёту дважды. Обошли его и проверили. А наш Петров где-то бегал.

– На данный момент наш авианесущий крейсер подошёл на расстояние в 150 километров от берега, – сказал я, когда Карим поинтересовался в каком направлении нам лететь.

– Осталось теперь понять, на каком расстоянии от нас Кеша, – улыбнулся Уланов.

Тут на стоянке показался и Иннокентий. Он быстро шагал в направлении вертолёта. А главное – лучезарно улыбался. Чему только радуется, непонятно.

– Саныч, я готов. Во всех отношениях мобильный, – подошёл к нам Петров.

– Утюг ты гладильный. Где ходил? – спросил я.

– Карту вон нашёл. Тут и маршруты все расписаны. Я на складе посмотрел. У них тут…

– Нашёл говоришь, – посмеялся Карим.

У меня тоже возникает ощущение, что Кеша не просто нашёл карту. Скорее всего мог свистнуть у топографов.

– Ну не украл же, – возмутился Петров.

Карим посмеялся и пошёл руководить машиной АПА, которая была готова подъехать к вертолёту.

– Саныч, я правда на складе взял. Да, у ливийцев, но а какая разница⁈

– Да всё нормально. Это называется стратегическое перемещение изделия, закончившееся долговременным изменением локации, – похлопал я Кешу по плечу.

Он сначала шутку не понял.

– Погоди, Саныч. Это ж чё сокращённо…

– Нет, ты неправильно всё понял, – остановил я поток мыслей Иннокентия.

Через десять минут мы уже летели над Тобруком в направлении нашего места посадки. А именно взлётной палубы «Леонида Брежнева».

Чем ещё заняться в кабине вертолёта, если не обсудить предстоящее задание.

– Авианесущий крейсер, значит. Саныч, ну мы с тобой и не на столь маленькие площадки садились, – сказал Карим, когда мы пролетели береговую линию.

– Причём под пулями, снарядами и на одну стойку, – добавил Кеша.

– Но таких парней, как Муаммар Каддафи мы ещё не возили, – сделал вывод Уланов.

На центральный пульт Сабитович положил специальную доску, которую мы обычно использовали для импровизированного столика. Тут же появилось несколько бутербродов с колбасой.

Всё как в лучших кафе. Бодрящий чай, вкуснейшая закуска и вид на Средиземное море.

– Колбаса, мужики, последняя. Больше в запасах нет, – сказал Карим, раздавая нам бутерброды.

Кеша свой бутерброд есть не стал. Похоже, что в нём опять проснулась диета. Пока я перекусывал, он держал управление и немного зевал.

– Я вот решил окончательно похудеть. И не отговаривайте меня, – сурово заявил Кеша.

– И не подумаем. Мы ж всё понимаем, – сказал медленно Карим и картинно начал есть бутерброд.

Надо было видеть, как на него посмотрел Кеша.

– Нет. Я решил окончательно.

– Иннокентий, а ты знаешь основной постулат в авиации? – спросил я, заканчивая пить чай.

Кеша вопросительно посмотрел на меня.

– Сон и питание – основы летания, – ответил я, подмигнув другу.

Когда я забрал управление у Кеши, он ещё пару минут держался, противясь инстинкту. Аппетитный бутерброд с копчёной колбасой так и просил, чтобы его съели.

– Ну, я тогда просто на 500 метров больше пробегу, – громко сказал Кеша.

После съеденного бутерброда у Кеши даже глаза загорелись. Хотя, возможно, это влияние увиденного впереди.

На горизонте показались силуэты боевых кораблей. И в центре их построения шёл авианесущий крейсер.

– Вот и он, – произнёс я.

Перед глазами уже стоял силуэт мощного и величественного корабля. Было видно, как в воздух поднимаются клубы дыма из котловой установки корабля. Представляю, как он сейчас ищет встречный ветер. Меняет постоянно курс, чтобы обеспечить самолётам на посадке силу ветра в 15 м/с. А лучше 20.

– Саламандра, 907-му, – запросил я руководителя полётами.

– 907-й, минуту на приёме.

В эфире идёт плотный радиообмен, так что нас таким образом «попросили» не мешать.

– Зелёный, на курсе. Жёлтый, – общался с заходящим на посадку самолётом руководитель визуальной посадки РВП.

– Понял. Гак, притяг, шасси выпустил, – докладывал в эфире лётчик заходящего самолёта.

На расстоянии от корабля виден силуэт Су-33. В этом мире он почему-то остался Су-27К. Красивый самолёт!

– Наблюдаю. По курсу корабль, – сказал радостно Кеша по внутренней связи.

– Я и не думал, что он выглядит, как спичечный коробок, – сказал Карим, выглядывая вперёд.

– Обман зрения, – произнёс я.

Расстояние до корабля всё меньше. Чем мы ближе к нему, тем значительнее его размеры.

Впереди видно, как самолёт подходит к кораблю. Пролетает срез кормы. Касание и он резко останавливается.

– Обороты! Убрать гак, – прозвучала команда от руководителя полётами.

Значит, самолёт посадку произвёл успешно. Проходит несколько секунд, и РП вспоминает о нас.

– Отвечаю, 907-й.

– Саламандра, 907-й, добрый день от экипажа. К вам с посадкой. 300 метров идём, – доложил я руководителю полётами на «Брежневе».

– Добрый, 907-й. Подход разрешил.

Морская вода продолжает переливаться в солнечных лучах изумрудным и бирюзовыми цветами. Пока корабль идёт своим курсом, вода позади него кипит и бурлит «от возмущения», разливаясь сверкающей белой пеной.

Выхожу на посадочный курс. Тёмные воды сливаются воедино с кораблём. До него несколько километров.

Ветер, хоть и встречный, но вертолёт бросает из стороны в сторону. Постепенно начинаю снижаться до расчётной высоты.

– 907-й, удаление 4, – даёт мне информацию руководитель полётами.

– Понял. 150 занял.

Подхожу ближе к кораблю. Вся сложность в том, что он двигается. Если загасить скорость больше чем нужно, придётся его догонять.

– Удаление 2, – проинформировал РП.

Начинаю гасить скорость и снижаться. Встречный воздушный поток заставляет парировать отклонения. А ведь ещё нужно за скоростью смотреть.

– 80 на приборе, вертикальная 3, – подсказал Кеша скорость.

Подходим с левой стороны корабля, чтобы ориентироваться по его движению.

Гасить скорость прекращаю. Надо подойти ближе, чтобы не дать кораблю во время посадки уйти вперёд меня.

– Удаление 1, – сказал руководитель полётами.

Продолжаем снижаться. Слегка уже вспотел перед посадкой. Вроде не так уж сложно, но непривычно «догонять» посадочную площадку.

– Высота 30.

Скорость держу на приборе 80 км/ч. Срез кормы корабля всё ближе. Проходим срез.

– Выравниваем скорость, – произнёс я, начиная тормозить.

– Высота 10, – доложил Кеша.

Ручку управления я отклонил вправо и сместился в центр полосы. Как раз в центр круга, который размечен для Ми-8.

Ми-8 зависать над площадкой, и тут же плавно начал снижаться.

– Касание, – подсказал мне Карим, но я и сам почувствовал, как колёса коснулись металлической поверхности.

Удар оказался чуть более звонким, чем на сухой земле. Вибрация прошла через фюзеляж, но вертолёт сел ровно.

Рычаг шаг-газ опустил до упора. Вертолёт выровнял ручкой управления, поскольку у корабля миллиметровый крен.

– Саламандра, 907-й, посадку произвёл, – доложил я.

На палубе кипела жизнь. Впереди рядом с надстройкой техники катили тележки с вооружением. Тягач закатывал на стоянку Су-27К с нанесённым на киле тигром.

Чуть приоткрыв блистер, я почувствовал морской ветер. Он тут же врезался в лицо через приоткрытую створку. А ещё здесь другой запах – топливо, краска и солёная вода. Чувствуется, что на корабле до сих пор ещё что-то подделывают.

– Это… как? – сказал Кеша, показывая направо.

Откуда-то из глубины корабля начали выплывать силуэты двух самолётов. Это были МиГ-29К. К ним уже спешили два лётчика в оранжевых костюмах ВМСК.

Я повернул голову на надстройку. На душе приятно, когда видишь столь гордо развивающийся на гафеле флаг с пятиконечной звездой и перекрещённым серпом и молотом красного цвета.

Но пора возвращаться.

– Саламандра, 907-му взлёт, – запросил я и получил разрешение от руководителя полётами.

Мы медленно оторвались от палубы и продолжили взлёт.

– Саламандра, 907-й, взлёт произвёл. Курсом на Тобрук. Связь доложу.

Тёмно‑серая полоса, трепещущая в мареве от морского ветра, начала удаляться. С высоты чувствовалось, что это не просто корабль. Это целый город, стальной утёс, разрезающий волны.

Я поймал себя на мысли, что мне бы хотелось на него ещё вернуться.

– 907-й, ответь 321-му, – запросил меня кто-то в эфире.

Голос молодой, но очень спокойный.

– Ответил, 321-й.

– Первая посадка была?

– Подтвердил, – ответил я, выравнивая вертолёт по курсу и высоте.

– Поздравляю, 907-й! – произнёс тот же самый лётчик в эфир.

– Спасибо. Вам мягкой посадки, 321-й, – ответил я.

– Спасибо.

Вот теперь можно себя и морским лётчиком считать.

В назначенный день всё было готово к перелёту. Для перевозки остальной делегации выделили ещё один. Комбинезоны на вылет нам выдали ливийские, но без нашивок. Ещё накануне вертолёты были вдоль и поперёк осмотрены представителями охраны Каддафи. И конечно же, Ми-8 были вымыты круче, чем кот может вымыть свои… «фаберже».

Кеша и Карим ожидали нашего гостя рядом со мной. Особенно Петрову не терпелось увидеть вблизи ливийского лидера.

– У него, говорят, есть золотой пистолет. Это мне местные рассказывали.

– Угу. А ещё, что он везде со своим шатром ездит. Мол, ему как бедуину так спокойнее, – добавил Карим.

– А ещё я слышал, что у него любовниц много… – продолжил пересказывать слухи Кеша.

Так мы и до инопланетян дойдём. Мол, это они привезли Муаммара к нам.

Утро на базе выдалось прохладным. Поверх оливкового комбинезона я даже накинул куртку. Лёгкий ветер таскал по бетонке пыль и клочья песка.

Я ещё раз обошёл вертолёт, прикасаясь к фюзеляжу, проверяя его словно лошадь перед боем.

Техники суетились, но молчаливо. Как и представители мухабарата. Рядом с вертолётами ходил и Мустафа Махмуди. Всё проверялось дважды, словно к нам должен был сесть не человек, а сам дух истории.

На стоянку въехала колонна машин. Чёрные, блестящие, пыльные лимузины с развевающимися ливийскими флажками. Сначала из них высыпали мужчины в строгих костюмах и военной форме, но они сразу образовали живой коридор. Это была только прелюдия.

– Ну и ну! Везунчик этот Каддафи, – присвистнул Кеша.

Дюжина женщин в различных видах формы, выстроились полукругом. Гладко натянутые береты красного цвета подчёркивали смуглые черты лиц. Форма была особая: облегающая, но строгая – отглаженные брюки, кители по фигуре, ремни с массивными пряжками. Каждая держала автомат МП-5 от «Хеклер и Кох», притянутый ремнём к плечу.

Это была знаменитая «амазонская гвардия». Смотрелось так, что невольно перехватывало дыхание. Красота вкупе с военной выправкой выглядела острее любых клинков. Все были темноволосые, с тяжёлым жарким взглядом. Молоды, сильны, и в каждой проскальзывало то, чего невозможно было не заметить – фанатичная преданность своему вождю.

Из‑за их плеч, наконец, появился он – Муаммар Каддафи.

Высокий, темноволосый, в чёрных очках и светлой форме с множеством наградных планок. Мне он показался чуть сутулый, но от этого ливийский лидер выглядел ещё массивнее.

На голове фуражка с гербом Ливии, а в руке трость. Позади него несколько ливийских генералов в белой форме. Рядом, держа руки за спиной, и советский генерал в парадной форме. Лицо у него было будто бы высеченное в камне. Резкие линии скул, прямой нос, толстые губы, которые он почти не разжимал. Он смотрел на людей, машины и вертолёты так, будто ходячий рентген. Он шёл неторопливо.

Охранницы двигались с своим лидером единым полукругом, будто сама траектория его движения уже была заранее известна.

Я стоял у вертолёта и наблюдал, как они ко мне приближаются.

Глава 21

Ветер продолжал поднимать пыль с бетонной поверхности. Делегация во главе с Каддафи и советским генералом медленно приближалась к вертолёту. По пути, используя переводчика, ливийский лидер показывал и рассказывал нашему военачальнику о том, какие разрушения были в Тобруке на лётном поле.

– Саныч, а кто с ним рядом? – шепнул мне Кеша, поправлявший на голове фуражку.

– Генерал какой-то, – пожал я плечами.

– Мы его что, даже не знаем⁈ – удивился Петров.

– Нет. Мы вообще в Ливии с тобой ориентируемся не очень хорошо. К этому генерал-лейтенанту мы не ездили. И он к нам тоже не приезжал.

– Ну, ему можно. Он генерал, – добавил Карим.

«Экскурсия», которую проводил Муаммар, закончилась. Советский генерал, пока Каддафи на что-то отвлёкся, подозвал к себе Матюшина и указал на вертолёт. Подполковник кивнул и повернулся к нам, показывая, чтобы мы…

– Чего он машет? – шепнул Кеша, когда Виктор Сергеевич жестами указывал нам «потеряться».

Я бы ещё понял, если бы показали запускать вертолёт. Но тут от Матюшина в нашу сторону были показаны одни махи руками, движение большим пальцем по горлу и угроза кулаком.

– Хочет чтобы мы свалили, – выдохнул Карим и повернулся к вертолёту, готовясь уйти.

– Стоять. Я его жесты не понимаю, – шепнул я.

– Тогда ждём твоей команды, Саныч, – ответил Уланов.

В этот момент Каддафи повернулся и показал в нашу сторону. Вся делегация мимо вертолёта не прошла и остановились перед нами.

Я сделал два строевых шага к генералу и начал докладывать.

– Товарищ генерал-лейтенант, вертолёт Ми-8 к полёту подготовлен. Экипаж к выполнению поставленной задачи готов. Заместитель командира эскадрильи майор Клюковкин, – доложил я.

Генерал выслушал меня и пожал мне руку.

– Вот лучший из наших экипажей, – сказал он и уступил место Каддафи.

Муаммар снял очки, выпрямился и отдал мне воинское приветствие. За спиной ливийского лидера стоял переводчик, который перевёл мои слова и ответ генерала.

– Вы имеете боевой опыт, майор? – спросил Каддафи.

– Так точно. Афганистан и Сирия.

Я решил, что лучше отвечать на русском. Чтобы и генерал знал, что я говорю.

– Где вам было сложнее? – продолжил спрашивать ливийский руководитель.

На первый взгляд Каддафи кажется доступным, прозрачным и человечным. Есть в нём природное обаяние и готовность идти на контакт.

– Сложнее там, где ты не знаешь кто твой друг, а кто твой враг. Что в Сирии, что в Афганистане, мы своего противника, по большей части, знаем.

Муаммар кивнул и пожал мне руку, а затем и всему моему экипажу. В этот момент на мне были сосредоточены взгляды многих людей из его окружения. Особенно старались его «телохранительницы».

Ходили слухи, что их набирали только из девственниц. Надо сказать, в их взгляде чувствуется, что к ним лучше не подходить. Особо отличились две близняшки. Такого огненного взгляда я давно не видел.

Я прям чувствовал, как с меня хотят одежду сорвать. Одна так и вовсе едва заметно подмигнула и облизнула верхнюю губу.

– Думаю, что генерал Ждунов даст вам сейчас все необходимые указания, майор, – почтенно улыбнулся Муаммар и отошёл в сторону к своим генералам.

К нам ближе подошёл, теперь уже известный нам, генерал Ждунов. Рядом с ним появился ещё и подполковник Матюшин. От советских специалистов, которые в Ливии не первый год я слышал о том, что Ждунов является старшим группы советских военных специалистов во всей Ливии. Так сказать, главный военный советник.

– Итак, товарищ майор, теперь шутки в сторону. То, что вы понравились господину Каддафи вас не должно расслаблять. Вы должны выполнить задачу. Никаких больше выкрутасов, – пригрозил Ждунов.

Я не совсем понял, чем заслужил такое отношение. Этого Ждунова первый раз вижу. Наверное, и последний.

– О каких выкрутасах идёт речь, товарищ генерал? – спросил я.

– Вот о таких. Почему вы вообще ещё не в вертолёте⁈ Товарищ подполковник, я вас как инструктировал? – повернулся Ждунов к Матюшину.

– Виноват, товарищ генерал-лейтенант, – ответил Матюшин, опустив голову вниз.

Ждунов выдохнул через нос так, будто выпустил пар из чайника.

– Никаких вопросов членам ливийской делегации не задавать. Из кабины не выходить во время полёта. На корабле находиться постоянно в вертолёте. И никаких оценивающих взглядов на телохранителей товарища Каддафи. Вам всё ясно, майор? – спросил генерал.

– Так точно. Однако, я вам должен напомнить, что на борту воздушного судна есть только один командир. И, кстати, на борту морского корабля тоже. Разрешите идти?

Ждунов покраснел и напрягся. Даже сквозь дуновение ветра я слышал скрежет его зубов.

– Идите и запускайтесь, – проговорил генерал.

Пока мы запускались я обдумывал сущность всего, что мне наговорили сегодня перед полётом.

Вот откуда в наших военачальниках эта боязнь показывать простого солдата и офицера всему миру? Наверное, термин и сущность «потёмкинских деревень» будут актуальны всегда.

Вертолёт запустился, и через пять минут все пассажиры заняли места в грузовой кабине. Рядом с нашим бортом был запущен ещё один Ми-8.

В него, между прочим, тоже села большая делегация. С собой у них были несколько коробок и чемоданов.

– Тобрук-старт, 907-й, группой готовы к взлёту, – доложил я в эфир.

А этот момент по полосе начали разгоняться два МиГ-23, которые должны будут контролировать воздушное пространство, пока мы не сядем на палубу. В готовности были ещё несколько истребителей, которые их подменят.

– 907-й, взлетайте, – дал команду руководитель полётами.

– 101-й, взлетаем, – сказал я в эфир.

– Понял, – ответил мне Амин.

Он сегодня командир экипажа второго Ми-8 и мой ведомый.

Через секунду мы начали отрываться от бетонной поверхности взлётной площадки. Вертолёт слегка задрожал, но послушно поднялся вертикально в воздух.

– Разгон, – сказал я в эфир, отклонив ручку управления от себя.

Вертолёт заскользил вдоль земли и набрал вскоре расчётную скорость. Кеша раскрыл наколенный планшет, где у него был расписан маршрут полёта. Сегодня «Леонид Брежнев» будет на расстоянии 70 километров от Тобрука.

– Мне сказали, что Каддафи какую-то программу покажут. Самолёты вроде как пилотаж покрутят. Мол, он хочет у нас купить несколько себе таких же, – сказал Кеша, когда мы заняли расчётный курс в акваторию залива.

– Почему бы и нет. Наши самолёты ему помогли в отражении удара. Теперь он хочет, чтобы у него были такие же, – добавил Карим, прислонив голову к стойке.

Демонстрация техники – нормальное явление. Как по мне, самолёты сделать это одно, а вот уметь продать их – другое. Это тоже должны уметь наши лётчики.

– Знаете, технику могут у нас покупать какую угодно. Но без подготовленных лётчиков она ничего не стоит, – сказал я по внутренней связи.

– Мда, таких они не купят, – подытожил Кеша.

На горизонте показался силуэт «Леонида Брежнева». Все варианты посадки были нами уже отработаны в течение последней недели. Несколько раз я даже слетал с ливийцами. Больше всего, конечно, с полковником Амином. Даже в его большом звании он не противился обучению с моей стороны.

– Саламандра, 907-й, добрый день. Парой идём к вам с посадкой.

– 907-й, приветствуем вас. Подход разрешил. У нас два… «морских» вертикальных на подходе. Нам их надо первыми посадить, – ответил мне руководитель полётами на корабле.

Обычная ситуация, когда начальство не успевает на встречу… другого начальства. Надо ребятам помогать.

– Саламандра, а район свободен? Мы бы сделали круг почёта, – предложил я.

– Не возражаем. Заход подскажем вам, – добавил РП.

Так мы и сделали пару кругов над кораблём, показывая Каддафи, что там на нём интересного. А там уже вовсю готовились к встрече. Самолёты выкатили на стоянку. С высоты было видно, насколько быстро техники кружили рядом с ними.

Прошло несколько минут, прежде чем нам разрешили заход на палубу «Леонида Брежнева». Вертолёты Ка-27 уже убрали в сторону, чтобы не мешать нам.

Аккуратно подошли к кораблю. Всё как положено сделали – прошли на скорости срез кормы, выровняли скорость по отношению к кораблю, сместились в центр площадки и сели.

– Касание, – скомандовал я, опуская рычаг шаг-газ до упора.

Карим быстро начал выключать двигатели, а из грузовой кабины уже начали выходить члены ливийской делегации в сопровождении наших военных.

Тут же их встретил вице-адмирал. Это был мощный человек с волевым подбородком и угловатыми бровями. Ростом он был высок настолько, что товарищ Ждунов смотрел ему в солнечное сплетение.

– Наверняка, командующий 5-й оперативной эскадрой, – предположил Карим, кивая на вице-адмирала.

Это корабельное соединение действовало именно в Средиземном море. В разное время количество судов могло доходить до нескольких десятков.

И им противостояло не менее серьёзное соединение – американский 6-й флот.

Высокие гости ещё не ушли в надстройку корабля, а нас уже убрали со взлётной палубы на стоянку.

– Саныч, так и будем сидеть? – спросил Кеша.

Я уже хотел скомандовать пойти в надстройку, но тут началось «представление». Пожалуй, лучше мест у нас для просмотра не будет.

– Пойдём и посмотрим на то, как моряки работают, – подмигнул я, встал с кресла и вышел на палубу.

Сразу четыре самолёта начали запускаться. Первыми вырулили два Су-27К. В голубой окраске. У каждого на киле пикирующий орёл. Вблизи эти самолёты выглядят ещё красивее. Пара «сушек» заняла свои стартовые позиции. Газоотбойные щиты практически одновременно поднялись вверх.

А следом уже готовы вырулить ещё два МиГ-29К.

Лётчики Су-27К повторно проверили механизацию крыла. Недалеко от них стоял выпускающий техник, который жестами давал им команды. Ветер стал чуть сильнее. Гул двигателей самолётов нарастал.

– Ох! – расслышал я справа голос Кеши сквозь рёв двигателей.

Первый Су-27К включил форсаж двигателей. Два ярких пламени разгорелись в соплах. Выпускающий показал рукой направление взлёта, и самолёт сорвался с места.

За надстройкой было не видно, как он забежал на трамплин. Зато через несколько секунд стартовал второй самолёт. Воздух, будто бы, разрезали во все стороны. Ощущение, что всё вокруг трещит по швам.

– Ещё двое! – крикнул Кеша, показывая, как два МиГ-29К заняли свои стартовые позиции.

Этим самолётам не нужны газоотбойники для увеличения тяги. Зато им необходимы удерживающие устройства, который вышли прям из палубы. Чем-то похожи на тормозные колодки.

Первый МиГ-29К присел на переднюю стойку. Похоже на движение спринтера, когда тот занимает положение низкого старта. Справа стоящий техник показывает жестом, что форсажи включились.

Секунда, и тормозные устройства опустились. МиГ рванул к трамплину. Тут я смог выглянуть из-за надстройки, чтобы увидеть сам момент отрыва.

Самолёт взбегает на трамплин. И вот отрыв. Если у меня моментальный всплеск адреналина от такого, представляю какого там лётчику.

Видно, как МиГ-29 ищет опору. Хоть в воздухе она везде, но здесь самолёт её не сразу находит. Рёв двигателей не стихает. Несколько мгновений и корабельный МиГ выравнивается и продолжает набирать высоту.

И тут в воздухе началось авиашоу. Самолёты выстраивались парами и звеном. Выполняли проходы над палубой, да так низко, что от касания основными стойками их отделяли несколько десятков сантиметров.

МиГи в конце концов прокрутили ближний бой. Но и это было ещё не всё.

– А это что сейчас? – спросил Кеша, когда МиГ-29К начал заходить на одну из фигур высшего пилотажа.

Самолёт выполнил разгон, задрал нос и начал набирать высоту. Практически вертикально! Видно, как МиГ-29 продолжает терять скорость. Уже практически остановился в верхней точке, когда самолёт сам начал «проваливаться» на хвост. Тут же лётчик наклонил нос и перешёл в разгон. Скорость росла. Казалось, что он его уже не выведет. Но у таких ребят всё рассчитано.

– Да как он это сделал⁈ Этот МиГ весит кучу килограмм и такое творит! – был шокирован Кеша.

– Ты хотел сказать, что МиГ-29 – многотонная машина. Куча – это ты не то описываешь, – поправил я Иннокентия и поаплодировал советскому лётчику за такое мастерство.

На смотровой площадке надстройки большие гости аплодировали нашим лётчикам. Я же смотрел на всю эту красоту и тоже удивлялся, как это им удаётся. Один из МиГов сделал очередной проход над палубой, а затем начали остальные заходить на посадку поочерёдно.

Первым заходил Су-27К и это зрелище покруче взлёта будет. Самолёт по крутой глиссаде подошёл к кораблю. Миллиметровыми движениями лётчик выровнял его, чтобы зацепиться гаком за один из четырёх тросов. Вот он уже пролетает срез кормы.

Громкий, оглушительный удар колёсами и двигатели вновь вышли на максимальный режим. Трос натянулся, пытаясь удержать самолёт на палубе. Самолёт продолжал медленно катиться вперёд, «желая» сойти с корабля. Кажется, что силы у троса не хватит, но самолёт остановился и лётчик поставил двигатели на малый газ. Гул стих.

– Представляю, как у него там глаза чуть не выскочили из глазниц, – покачал головой Кеша.

– Перегрузка в момент посадки серьёзная. Вот почему морские лётчики долго не служат. Здоровье гробят будь здоров, – ответил я.

Когда Су-27К зарулил, и лётчик открыл фонарь, я сразу узнал, кто в кабине. Старый знакомый по Сирии Олег Печка.

– Вот так встреча на Эльбе! Какими судьбами? – подошёл к нам Олег и поприветствовал нас.

Мы с ним по-дружески обнялись и перекинулись парой слов. Печка выглядел уставшим, лицо было взмокшим от пота, а комбинезон весь в тёмных пятнах. И это он ещё не надевал оранжевый ВМСК.

– Значит, временно тут. Ну мы наверное тоже скоро домой. Заканчиваем свою работу, – улыбнулся Олег.

– Отдаю вам должное. Шоу хорошее, – ответил я.

Олег кивнул, и снова меня приобнял.

– Саня, мы все знаем, у кого в авиации самые железные яйца. Вас с первого места не сдвинешь никогда.

Мы с ним попрощались, поскольку его и остальных лётчиков куда-то вызвали.

Других лётчиков я не разглядел. Хотелось бы увидеть того, кто «колокол» выполнил, но он сел крайним и зарулил на стоянку за надстройкой.

На палубе появились большие гости. Первыми вышли Ждунов и командующий 5-й эскадрой. Следом появился и Каддафи.

Муаммар был без фуражки, волосы взлохмачены от ветра, а улыбка такая, будто он сам только что на самолёте полетал. С его деньгами он может такое себе и организовать в будущем.