Текст книги "Сирийский рубеж 4 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Ночной воздух в Сирии продувал куртку, заставляя поёжиться от холода.

Экипировку я снять ещё не успел, так что время готовности у меня было минимальное. Техники уже собирались заправлять вертолёт, но я успел их остановить и дал команду готовиться к запуску.

– Командир, а куда лететь надо? – торопился за мной Максут, надевая шлем.

– В направлении Аш-Шаир, – сказал я и подозвал к себе экипаж моего ведомого.

Бородин и Чёрный быстро подбежали к нам. Сразу объяснил парням куда мы сейчас летим и отправил их к себе на борт.

– Кто ж такие…задачи… ставит? – возмущался Заварзин, залезая в кабину.

– Командование. Быстрее лезь, – поторопил я оператора и сам заскочил на подножку.

Поиск цели ночью накладывает свои особенности. Я быстро уточнил, снаряжали ли блок НАР осветительными снарядами. Техники меня уверили, что к ночи зарядку они поменяли. Но нужно было кое в чём подстраховаться.

Покрутив головой, я обнаружил, что с одного из сирийских Ми-8 выходят представители бригады «Сил Тигра». И у них есть то, что мне нужно.

– Садык, можно тебя, – окликнул я одного из сирийцев и направился к нему навстречу.

– Да, аль-каид. Что хотел? – на ломанном русском ответил он.

Объяснив ему, что мне необходимо, я тут же получил на руки нужный предмет. А нужен мне был прицел ночного видения AN/PVS, который был закреплён у него на винтовке.

– Верну, – пообещал я, пожал сирийцу руку и убежал к вертолёту.

– Удачи!

Двигатели быстро запустились. Я уже ждал, что нам передадут какие-нибудь данные о цели. Но в эфире по-прежнему тишина по нашему заданию. Отсутствие конкретной задачи волновало не только меня.

– Что нам необходимо сделать в районе Аш-Шаира? Если там нефтяной завод, то он может быть атакован какой-нибудь из групп боевиков? – рассуждал Максут, когда я вывернул коррекцию на рычаге шаг-газ.

– Узнаем.

Гул двигателей стал громче, обороты увеличились, так что мы уже были готовы к взлёту.

– 325-й, готов? – запросил я ведомого.

– Готов, – ответил Бородин.

– Тифор-старт, 302-й, паре взлёт с места.

Руководитель полётами моментально выдал разрешение, и я начал отрывать вертолёт от бетонной поверхности. Мой ведомый тоже постепенно начал зависать.

– Внимание, паашли! – скомандовал я, отклоняя ручку управления от себя.

Через несколько секунд мы набрали расчётную высоту и развернулись на курс в сторону Аш-Шаир.

В столь лунную ночь хорошо видна гряда горных хребтов на севере от авиабазы. Они кажутся сплошной тёмной стеной, выделяясь на фоне земной поверхности.

Можно заметить, как над Пальмирой стоит зарево от взрывов, а в деревнях по курсу полёта видны редкие огоньки.

– 302-й, 003-му на связь, – услышал я голос Каргина в эфире.

Наверняка он сейчас находится либо на командном пункте, либо рядом с руководителем полётами.

– Ответил, 003-й.

– Уточняю задачу. Цель – колонна машин. Район поиска – Аш-Шаир. По нашим данным, они уходят на север к «соседям».

– Понял, – ответил я.

Найти в такой тьме колонну будет непросто. Но если уж нас подняли с неполным остатком на перехват этих машин, кто-то в этой «ленточке» очень плохой едет.

– Прибор 200, курс 360°, – подсказал мне Максут.

Ведомый продолжал держаться на увеличенном расстоянии от меня.

– 302-й, никого не наблюдаю, – доложил он, когда мы прошли очередной горный хребет.

– По курсу сопка, – сказал Заварзин.

– Вправо уходим, – спокойно произнёс я, отклоняя ручку управления.

Следом прошли ещё один изгиб, снизившись к дороге, которую было видно при свете луны.

– Никого, командир, – произнёс Максут, когда мы прошли очередной поворот дороги.

– Отворот влево, – дал я команду ведомому.

Дорога в этом месте повернула в сторону, уводя нас в пустыню Вади-аль-Фаедж. Если и есть где-то колонна, то двигаться они будут там, где меньше неровностей. Едут ведь без включения фар.

– Командир, остаток 800. Сколько будем работать в районе цели? – спросил по внутренней связи Максут.

– А сколько можем?

– Ещё минут 30 можем, – моментально ответил Заварзин.

– Значит, минут 30 будем однозначно, – ответил я.

Предполагаемый район местонахождения колонны уже остался в 15 километрах позади. Вертолёт ведомого по моей команде выполнил отворот в сторону, чтобы пройти на восток. Так охватим больший район.

– 302-й, прошли 15 километров. Цели не наблюдаем на связь, – доложил ведомый.

– Понял. 003-й, 302-му. Результата нет. Остаток 700, – доложил я.

– Принял, 302-й. Надо найти. Цель важная. Задача от… «Песка» поступила, – ответил мне Каргин.

Позывной Игоря Геннадьевича я знал очень хорошо. Уж если от самого Сопина команда, то задача и правда серьёзная. Видимо, не какой-то караван с двумя пулемётами и деньгами перехватить надо.

Я отклонил ручку управления на себя, выполнив небольшую горку, чтобы осмотреть большую площадь. Тут же прильнул глазом к прицелу ночного видения.

Никаких признаков вокруг. Лунный свет прекрасно освещал сирийскую пустыню. А вдалеке было видно водную гладь большого водохранилища Эль-Асад.

– Может мы… спалились? – поинтересовался Максут.

– Местность здесь степная. Вертолёт можно услышать на большом расстоянии. Возможно, и затихарились где-то бандиты…

Я на мгновение прервался, чтобы присмотреться к странному движению. Похоже, мы что-то «нащупали».

Среди двух сопок в небольшой низине медленно двигались машины. Я начал снижаться, чтобы подлететь ближе.

– Вон они, – сказал я, отворачивая вертолёт в сторону.

Я выдержал пару секунд и вновь ручку управления отклонил от себя, поддерживая при этом высоту полёта рычагом шаг-газ. Скорость начала расти.

– На приборе 200. Заходим на горку? – спросил Максут.

– Точно так. Готовься считать.

– 302-й, 325му, стою в вираже до команды, – доложил Бородин.

– Подойдёшь, как «люстры» подвешу, – ответил я.

Скорость на приборе подошла к значению 250 км/ч. Достаточно, чтобы начать выполнять «горку» для нормального пуска осветительных С-8.

На пульте управления вооружением переключился на стрельбу только с левого борта. Перещёлкнул галетником тип вооружения на «НРС». Длинна очереди выставлена.

– Внимание, манёвр! – произнёс Заварзин по внутренней связи.

Ручку управления отклонил на себя. Вертолёт резко пошёл в набор. Меня слегка вжало в кресло, но перегрузки не ощущалось. Угол установил 15°, чтобы качественно отработать осветительными снарядами.

Скорость вертолёта падала. В кресло продолжало вдавливать сильнее от такого манёвра.

– Пуск! – скомандовал я и нажал на кнопку РС.

Вверх ушло несколько реактивных снарядов. Восемь осветительных ракет должно хватить, чтобы в достаточной степени осветить местность.

– Пять! – начал отсчёт до времени раскрытия Максут.

Через 15–20 секунд должны реактивные снаряды сработать.

– Ухожу… влево! – отвернул я вертолёт, чтобы уйти на повторный заход.

Тут по нам начали отрабатывать с земли. Были видны вспышки от разрывов, «пунктиры» от крупнокалиберных пулемётов и трассирующих патронов. Из последних сил решили боевики отбиваться от нас.

– Наблюдаю цель. В районе хребта 12 километров к северу от Аш-Шаир, – доложил я, продолжая отворачивать на обратный курс.

– 302-й, готов к выходу на боевой, – доложил Бородин.

– 325-й, готовься атаковать после меня, – сообщил я ведомому.

Ручку управления отклонил вправо. Крен на авиагоризонте подошёл к значению 45°, а правая педаль практически встала на упор.

– 15, – отсчитал Максут.

И тут всё вокруг начало вспыхивать. Загорелись факелы от осветительных снарядов. Тёмная степь в момент была освещена, а внизу отчётливо было видно колонну из нескольких машин.

Но времени у нас не очень много.

– 325-й, сразу за мной работай. Интервал 5 секунд.

– Понял, 302-й. Разворот на боевой. Работа «гвоздями».

– Пикируем, – сказал я по внутренней связи, продолжая выходить на боевой курс.

Место боя прекрасно освещалось, так что мы сможем выполнить пуск уже боевых С-8.

– Вижу цель! Переключаюсь…

Вытягиваю ручку управления на себя, выводя вертолёт из пикирования. Ми-24 начинает увеличивать угол, несясь к земле. В свете «факелов» от С-8 можно разглядеть, что земная поверхность уже достаточно близко.

Чуть меньше давлю на правую педаль, и вертолёт уже не стремится «клюнуть носом».

– Семь машин. Цель по курсу, – доложил Максут.

Я выдержал время и нажал на кнопку РС.

– Пуск! Ухожу влево! – ответил я, выпустив большую очередь ракет.

Тут же на земле начались взрывы, а в вверх поднялись столбы пламени. Две машины загорелись сразу, ещё одна перевернулась набок.

И тут же в нашем направлении полетели трассеры. Яркие пунктиры от пулемётов начали расчерчивать ночное небо. Снаряды били слишком близко.

– Рядом бьют, – подсказывал Заварзин, пока я выполнял резкий отворот.

В развороте показалось, что фюзеляж заскрипел. Кажется, что вертолёт рычит и сопротивляется манёвру, но поддаётся.

– Цель вижу. Пуск! – доложил ведомый и тоже атаковал колонну.

Прошло несколько секунд, и погасли факелы от С-8. Но взорванные автомобили теперь хорошо видны.

Я резко выполнил разворот и переключился на пушку. Быстро прицелился, дальность до цели расчётная.

– Атака! – нажал я на кнопку РС.

Гул и короткие удары последовали с правой стороны. Снаряды устремились к цели, и через несколько секунд внизу снова всплески огня.

А в эфире появился знакомый голос.

– 302-й, 003-му! Цель поражена? – спросил Виктор Викторович.

Ведомый повторил заход и тоже отработал по колонне. Более никакого движения не наблюдалось.

– Цель уничтожена, – доложил я.

– 302-й, вас понял. Вам задание закончить. Отворот на обратный.

– Принял.

Я выровнял вертолёт и направил его в район тени холмов. В зеркале заднего вида далеко позади ещё полыхали горящие машины.

После посадки накатила волна усталости. Мне даже показалось, что вертолёт сам выключался гораздо дольше обычного. Открыв дверь кабины и впустив холодный воздух, я старался уловить еле слышимое потрескивание вертолёта после выключения двигателей.

– Успешно? – подошёл ко мне бортовой техник.

– Цель поражена. Задача выполнена. А наша с тобой работа по-прежнему лучшая в мире, – улыбнулся я и медленно начал выбираться из кабины.

Максут сейчас вылез гораздо быстрее и подошёл ко мне.

– Командир, а это мы задачу разведки выполняли? Кого-то секретного уничтожили?

– Да. Настолько секретного, что сами не знаем, кого уничтожили, – ответил я, пожав руку Заварзину. – Иди отдыхай. Сегодня у тебя был трудный день.

Максут кивнул и забрал у меня снаряжение, чтобы отнести в комнату. Мне же предстояло пойти в зал управления, чтобы доложить Каргину о выполненной работе. Да и задачи направленца с меня не снимали.

– Спасибо, командир. И… с наступающим Новым годом!

Я взглянул на часы и обнаружил, что остался всего час до курантов. Заварзин ушёл, а техники так и остались работать на стоянке. Основная масса вертолётов уже подготовлена, но работы ещё много.

– Сан Саныч, задание выполнили. Разрешите получить замечания? – подошёл ко мне экипаж ведомого.

В тусклом свете видно, что лица у Бородина и Чёрного уставшие. Пятый вылет за сегодня, так что это нормально, когда «результат» отражается на лице.

– Всё хорошо. Отдыхайте, – отправил я парней в здание высотного снаряжения.

В это время среди вертолётов ходил и Батыров. Шевретовая куртка на нём расстёгнута, а на голове красовалась… фуражка.

Что Димон высматривал, заглядывая в лючёк в районе хвостового редуктора, трудно сказать.

– Дмитрий Сергеевич, в столь поздний час и на стоянке, – громко сказал я.

Батыров повернулся ко мне и подошёл ближе.

– Думал, что пока тебя нет, прослежу за вашим техсоставом, чтобы никуда не влезли, – улыбнулся Димон.

– Техсостав наш. Мы тут все одно целое. А своим ребятам я доверяю. Можешь их не контролировать, – ответил я и подозвал одного из инженеров.

После короткого разговора я отправил всех техников отдохнуть пару часов. Дежурная пара была подготовлена. Ми-8 для экипажа ПСО стоял в готовности, так что ребятам можно встретить Новый год за столом.

Спустившись с Батыровым на командный пункт, я вновь попал в рабочую атмосферу операции. Теперь правда двое сирийцев тихо дремали в креслах, а генерал Махлуф молча ходил вдоль карты и раздумывал над чем-то.

Виктор Викторович сидел за своим столом и отвечал кому-то по телефону.

– Да. Пара Клюковкина на земле. Так точно, он был крайний. Уничтожили. Смежники? – задался вопросом Каргин и посмотрел на Сопина.

Игорь Геннадьевич показал поднятый вверх большой палец, подтверждая наш успешный удар по колонне.

– Да. Спасибо, товарищ командующий. Обязательно передам.

При этих словах Каргин трубку повесил и переключился на меня с Батыровым.

– Генерал Чагаев всех поздравил. Прослушал информацию и сам для себя он сделал выводы, – добавил к вышесказанному Виктор Викторович.

Он встал со своего места и подал руку Батырову, а потом и мне.

– Сан Саныч, я желаю от себя лично тебе и твоим парням вернуться поскорее домой. В нашей общей победе никто не сомневается.

– Спасибо, товарищ полковник. А вам крепкого здоровья, – ответил я.

– Благодарю. По поводу тебя лично. Будем считать, что ты понял ценность приказа. Сегодня ночью отдыхай. А утром подменишь Дмитрия Сергеевича.

Я молча кивнул и посмотрел на Сопина. Он показал мне отойти с ним на перекур. Уже на выходе из командного пункта, Игорь Геннадьевич вновь рассказывал, какие мы крутые.

– Утром на рассвете полетим на осмотр места. Но по данным Казанова, уничтожили большое число наёмников. Они хотели уйти через границу с Турцией, судя по всему.

Ну вот! Снова будет возмущаться Каргин, что я не на рабочем месте на командном пункте.

– Захватить было сложно? – спросил я, заходя в беседку.

– Нереально. Они бы бились насмерть. Ты ведь представляешь, какой бы можно было скандал развернуть. Американцы и другие подданные западных стран участвуют в Гражданской войне в Сирии. Ещё и на стороне мятежников. Бомба! – сказал Сопин, доставая белую пачку с изображением советского пассажирского самолёта.

После этих слов я посмотрел на часы. Стрелкам оставалось несколько секунд до заветной полуночи.

– Ура! С Новым Годом! – услышал я громкий крик из здания высотного снаряжения.

Кажется, наступил новый 1985 год. Мы поздравили друг друга с Сопиным и ещё с минуту смотрели в сторону Пальмиры. Там сейчас Новый год для кого-то уже не наступит никогда.

– Знаешь, Сань, я вот чувствую, что всё изменится в этом году.

Мда, как же сейчас Игорь Геннадьевич прав. Всё сильно изменится в этом году с появлением одного человека на самом высоком посту в стране.

Утром вылеты продолжились с меньшей интенсивностью. Больше работала артиллерия, да и сами войска уже не гнали сломя голову по улицам Пальмиры. Зато мне в очередной раз не удалось побывать в роли направленца.

– Игорь Геннадьевич, ты больше никого из лётчиков не знаешь? – услышал я ворчание Каргина, когда вошёл на командный пункт для замены Батырова.

В зале управления было всё более-менее спокойно. Сирийцы продолжали мониторить обстановку, а Каргин её нагнетать.

– Виктор Викторович, эту задачу я могу доверить только лучшим. А у вас этих лучших зовут Батыров и Клюковкин. В каком порядке вам лучше знать, – отвечал Сопин.

– Замечательно. А вот и лучший! – увидел меня Каргин.

– Ну, не стоит так уж явно показывать мои сильные стороны, товарищ полковник, – ответил я.

– Ха-ха! В общем, к вертолёту, Сан Саныч. Подкинешь Игоря Геннадьевича и досмотровую группу на место уничтожения колонны. И сразу назад после осмотра, – предупредил Каргин.

Глава 7

К вертолёту мы вышли через несколько минут. По стоянке уже перемещались машины и личный состав.

– Здравия желаю! С наступившим! – поздоровался с нами один из инженеров, мимо которого я и Батыров проходили в направлении Ми-8.

Парень в это время ожидал машину АПА рядом с Ми-24.

– Спасибо! Взаимно! Отдохнули хоть немного? – спросил я у подчинённого, пожимая руку.

– Пару часов покемарили. Вы как, товарищ командир?

– Не лучше всех, но лучше некоторых. Ну, успехов, мужики, – оставил я инженера и ушёл следом за Батыровым.

Димон далеко не успел отойти, а остановился в паре десятков метров. За это время мимо него проехали на велосипедах двое техников. Увидев меня, они моментально «спешились», и вытянулись в струнку.

– Товарищ командир, с Новым годом! – поздравил меня один из них.

Возраст у этого техника был уже в районе 50. Ему не так уж и просто было перемещаться по всему аэродрому, вот и использовались велосипеды.

– Спасибо, Валерьевич! Как здоровье?

– Нормально. Нам бы… это… ещё бы где-нибудь АПА достать. У нас одна постоянно рядом с дежурной парой и экипажем ПСО стоит. Сирийцы неохотно дают, – сказал техник.

– Решим вопрос. Прилечу и поговорю с сирийцами.

– Спасибо, товарищ командир.

Вот так всегда, пройдёшь по стоянке и все проблемные вопросы можно узнать.

– Ну мы так с тобой и до завтра не взлетим, Сань, – прицокнул языком Батыров, когда я подошёл к нему.

– С народом нужно постоянно быть на связи. Чтоб сразу проблемы решать. Тебе бы тоже не мешало, – добавил я.

– У меня свои обязанности. Стану командиром, тогда и разберусь.

Причём насчёт командира Батыров сказал так, будто уже это дело решённое.

– Хм, я так понял, есть уже предметный разговор на эту тему? – улыбнулся я.

Димон посмотрел на меня и тоже расплылся в улыбке.

– После операции ожидаются перестановки. Наш контингент в Сирии никто выводить не собирается. Думаю, мы здесь надолго. В Москве все только «за» подобное развитие событий.

– Главное, чтобы «за» были здесь, – ответил я.

У вертолёта в полной готовности к вылету стоял Карим Уланов. Одет он был с иголочки, выбрит, подстрижен и широко улыбался.

– Товарищ командир, блоки подвешены, заправка полная, вертолёт к вылету готов, – доложил Сабитович.

– Молодцы. Всё как в Афгане? – спросил Батыров, крепко пожимая руку бортовому технику.

– Так точно, но хотелось бы поспокойнее, – посмеялись мы вместе с Каримом.

Димон шутку оценил, похлопав Сабитовича по плечу.

– Ждём пассажиров и летим, – сказал Батыров и пошёл осматривать вертолёт.

Я же остался на месте и посмотрев по сторонам. Карим полез во внутренний карман куртки и… достал маленькую упаковку печенья.

Бело-зелёная обёртка выглядела слегка помятой, но целостность сладостей нарушена не была. На упаковке был изображён медвежонок с огромными щеками. И кого-то этот персонаж мне сразу напомнил.

– «Калорийное». Угощайся, Саныч, – раскрыл Карим пачку и протянул мне.

– Спасибо. На Кешу Петрова похож, – указал я на медвежонка на упаковке.

– Иннокентий – медвежонок, каких мало. И добряк тоже. Пока пассажиров не видно, – подошёл к нам Батыров и тоже угостился предложенным печеньем.

Через минуту подъехал УАЗ вместе с Сопиным, а также «шишига». Игорь Геннадьевич был в зимней куртке поверх костюма «горка». Также, как и мы, Сопин не пренебрегал вероятностью возникновения «всякого случая» – трофейный «лифчик» и автомат были при нём.

С ним из машины вышел и командир сирийской бригады «Силы Тигра» Хасан Аль-Сухейль. Сирийский полковник поприветствовал нас и тоже не отказался от печенюшки.

– Игорь, даю грузовик фруктов, но мне нужна коробка этих сладостей. Организуешь? – улыбнулся Аль-Сухейль, съев печенье.

– Сделаем. В качестве подарка, – ответил ему Сопин.

Из кузова ГАЗ-66 выпрыгнули ещё несколько человек с оружием. Трое из них были сирийцами.

И одного я даже узнал.

– Садык, как дела? – поздоровался со мной сириец из «Сил Тигра», у которого я позаимствовал вчера прицел ночного видения.

– Отлично. Как сам?

– Как вы говорите, «как сало килограмм»⁈ – посмеялся я вместе с сирийцем и отдал ему элемент снаряжения.

– Именно так.

Мы быстро обговорили маршрут и порядок работы на месте уничтожения колонны. Уже через пятнадцать минут вертолёт оторвался от бетонной поверхности.

Вновь мы с Батыровым в одном экипаже. Как и раньше, в грузовой кабине Сопин и опять мы летим на осмотр какой-то колонны.

Во время полёта не мог я не напомнить другу о днях совместной работы в Афганистане. Удивительно, что и Карим Сагитович Уланов сейчас был у нас бортовым техником. В общем, старый экипаж полностью в сборе.

– Ностальгия? – спросил я у Димона, осматриваясь по сторонам с правого сиденья.

– Ещё бы. Осталось бы нам ещё на какую-нибудь площадку пыльную зайти, – ответил Димон.

– Не стоит, – одновременно сказали мы с Каримом, и тут же посмеялись.

Конечно, Димон уже давно не тот, что был в Афганистане. Страх ошибиться преодолён, а в действиях в полёте теперь больше уверенности.

Солнце только начало освещать сирийскую пустыню Вади-аль-Фаедж, а мы уже подлетали к месту уничтожения колонны.

Это была накатанная грунтовая дорога, на которой и застали врасплох противника. Рядом со взорванными машинами уже находились несколько человек, которые фотографировали и осматривали оставшееся содержимое в кузовах машин.

– На дорогу сядем? – предложил Батыров по внутренней связи.

– Не возражаю, – ответил я, осматривая площадку под собой.

Мы сделали круг вокруг сожжённых машин и начали заходить на посадку. Вертолёт быстро снизился и подошёл к земле. Пыль начала подниматься от воздушных потоков несущего винта, заслоняя весь обзор.

– Касание! Готовимся к выключению, – дал команду Батыров.

Пыль начала оседать, открывая вид на место уничтожения машин.

Лопасти ещё не успели остановиться, а Игорь Сопин попросил открыть сдвижную дверь и выпустить их. Карим встал со своего места, чтобы выйти в грузовую кабину.

Наши пассажиры выскочили на грунт и направились к сгоревшим машинам. После остановки лопастей, туда же собирались направиться и мы с Димоном и Каримом.

– Мне чёт не по себе, Саныч. Такое чувство, что на кладбище приземлились, – сказал Карим Уланов, вылезая передо мной из грузовой кабины.

– Примерно так и есть.

Я остановился перед дверным проёмом и поднял глаза на дорогу. В двух сотнях метров всё ещё дымилось – пикапы горели, и местами слышались хлопки – детонировали оставшиеся патроны. Над дорогой и правда висело ощущение кладбища. Ни ветра, ни звука. Только гарь и дым.

Только я вышел из вертолёта, как в нос ударил тяжёлый и едкий запах.

Пахло краской, железом, бензином, а также сгоревшей человеческой плотью. Вокруг множество гильз и обугленные куски машин. Земля вокруг была чернее ночи: места, где рвались наши ракеты, и сейчас держали тепло, словно костры.

Приблизившись к первой машине, я увидел, что Сопин беседует со старшим группы, которая первой прибыла на место. И это был наш старый знакомый Виталий Казанов.

Выглядел он бодро, хоть и несколько потрёпано. Судя по грязной одежде, новогодняя ночь у него прошла хуже, чем у меня.

– Мой друг! – картинно воскликнул Виталий Иванович, увидев меня.

– Да не дай Бог, – тихо сказал я, но Казанов меня не услышал.

Или сделал вид.

– Почему я не удивлён, что и вы здесь?

– С языка сняли. У меня к вам тот же вопрос.

– Это меня радует, что мы с вами думаем в одном направлении.

Виталий пожал мне руку, поправил висящий на боку автомат и начал осматривать машину рядом со мной.

– Смотрю, вы уже не хромаете, – сказал я, когда Виталий заглянул в кузов взорванного «Симурга».

– Знаете ли, некогда хромать. Составите компанию на осмотре? – сказал Казанов.

– Я так понимаю, что это был не вопрос.

– Мы с вами точно думаем в одном направлении.

Я молча кивнул.

Подойдя ближе к кузову взорванного пикапа, трупный запах сразу «ударил» в нос сильнее. Виталий залез в кузов, чтобы лучше рассмотреть тела.

Виталий склонился над одним из погибших и попробовал достать небольшой чемодан, который погибший накрыл рукой. Открыв чемодан, он обнаружил в нём только обгоревшие американские купюры.

Казанов отвёл взгляд в сторону, будто пытался что‑то понять.

– Это последний отряд Блэк Рок, который находился в Сирии, – сказал он.

Казанов медленно поднялся, отряхнул ладони. Его лицо было жёстким, но голос ниже обычного.

– Что это значит? «Солдаты удачи» сдались и решили уйти из Сирии?

– Думаю, есть причина. Это не просто «солдаты удачи». Они инструмент длинной руки наших… западных партнёров, – ответил Виталий и спрыгнул на землю.

Странно, что Казанов именно «партнёрами» назвал западные страны. В эти годы ходило выражение «вероятный противник».

Я молчал, идя рядом с Казановым. Слова тонули в этом запахе, где каждое дыхание напоминало, что смерть здесь общается напрямую, без переводчиков.

Мы ещё долго ходили среди обломков, проверяли оружие, считали погибших.

Я посмотрел как ведёт себя Казанов. Он шагал молча, обходя груды металла. Его лицо было каменным, но я видел, как он медленно втягивает воздух, не решая глубоко дышать носом.

Один пикап стоял на брюхе, двери были оторваны. В кузове разорвало боекомплект.

Трупы лежали повсюду. Одни обугленные, другие с застывшими глазами, глядящими в пустое небо. У одного боевика разорвало грудь так, что позвоночник белел наружу. У другого не было головы, только тёмное месиво на плечах.

Казанов шёл чуть впереди меня и внимательно всматривался в тела погибших боевиков, которые ещё можно было опознать.

– Вы опасный человек, Саша. НАРов не пожалели, – тихо сказал Казанов, присаживаясь рядом с одним из погибших.

Судя по всему, это один из наёмников. Гадать тут нет смысла – темнокожих в Сирии нет.

– Мы сделали по два захода. Не так уж много мы и выпустили, – ответил я.

– Вы это расскажите ему. И ему. Ну и остальным, – покачал головой Виталий Иванович.

– Не понимаю к чему вы клоните. Я выполнял приказ. Или мне нужно было его нарушить и их пожалеть?

– Нет. Я на вашем месте ещё бы добавил. Преступления, которые творили эти наёмники, не попадают под понятие преступлений, – сказал Виталий.

Казанов остановился и рассказал, что наёмники в Сирии замешаны в похищениях, изнасилованиях и грабежах.

– И всё это Блэк Рок?

– Да… ну, почти. Как и везде, есть часть людей, с которыми можно разговаривать. Но лучше с заряженным пистолетом у их головы. Так люди сговорчивее.

Вдруг Казанов остановился и присел на корточки возле одного тела. Я подошёл ближе.

На первый взгляд передо мной такой же мёртвый наёмник, как и остальные. Молодой, обгоревший камуфляж, разбитый бронежилет. Только форма не та. Не сирийская и не рваное шмотьё боевиков. Тёмный, плотный материал, остатки нашивок. А возле пояса нож и сорванный шеврон.

– Знаешь, что это за нож? – показал Казанов на пояс погибшего и взял в руки нож.

Узкий обоюдоострый фосфатированный клинок имел интересный «отпечаток большого пальца» для ориентирования ножа параллельно земле, что было важно в применяемых ещё в начале века техниках ножевого боя. Гарда закрыта со стороны рукояти толстой кожей для смягчения удара и предотвращения контакта руки с металлом в морозную погоду.

Я не особо разбирался в ножах, но этот знал.

– V-42 Стиллет.

– Да. Его создали в интересах американо-канадского спецподразделения, которое потом проводило диверсионные операции в немецком тылу во времена Второй Мировой. И таких ножей было сделано немного.

Он перевернул тело, и под курткой показалась пластина бронежилета с выбитым логотипом. А ещё через разорванную ткань на плече парня была татуировка с эмблемой Блэк Рок.

Но главное – лицо. Парень был молод. Слишком молод для озлобленного «пса войны» и «солдата удачи».

– Так-так-так. А вот этого мы зря убили, – тихо сказал Казанов.

– Иваныч, почему зря?

– Оу, я вслух сказал? Лучше нам было бы взять его живым. Не бери в голову, Саша. В любом случае, по каждому из этих наёмников «плакала» высшая мера.

На этом наш осмотр был завершён. Какая-то недосказанность в словах Казанова присутствовала. Но у него это профессиональное – говорить ровно столько, сколько нужно для дела.

В следующие несколько дней рутинная работа по поддержке сирийцев в Пальмире продолжилась. В день на каждого из моих подчинённых приходилось по несколько вылетов. Главное, что нет потерь. Все возвращаются на базу и готовятся к новым вылетам.

Наконец-то, Каргин смог позволить себе несколько часов в день поспать, оставляя то меня, то Батырова за главного.

Вот и сейчас, Виктор Викторович отправился в комнату, чтобы прилечь на кровать и отдохнуть. Я же продолжил его дело и контролировал работу группировки, которая выполняла задачи в районе Пальмиры.

– Господин Искандер, у вас борт летит сюда с восточного сектора. С нашими людьми, – подошёл ко мне сирийский полковник, сидящий в нескольких метров от меня на командном пункте.

– Есть такой. Что-то случилось?

Ми-8, командиром которого был Могилкин, летел с окраины Пальмиры под прикрытием пары Ми-28. Эти две машины недавно вернули в строй и теперь используют по полной.

Я как раз налил себе чай и вернулся на рабочее место. Ещё даже глоток не успел сделать.

– Нет. Мы просто контролируем. Там же полковник Аль-Сухейль. Ему сегодня в Дамаске нужно быть. Героя Республики сам Верховный главнокомандующий будет вручать.

– Солидно, – кивнул я.

– Давно у вас хотел спросить. Вы ведь тоже Герой Республики. Каково это?

Даже и не знаю, что ответить этому сирийцу. По сути, награда – признание того, что твоя работа и действия оказались нужными в определённый момент времени.

Но ты же был не один.

– Почётно и, в определённой степени, честь. Но любую награду нужно делить на множество человек. Я, как лётчик, лишь «наконечник копья».

Сириец кивнул, а потом слегка напрягся. Как и я.

– 501-й… 501-й, тяжело управляется. Площадку наблюдаю. Сажусь, – услышал я в динамике голос Могилкина.

– 501-й, понял. Попадание с земли? – запросил у Петруччо руководитель полётами, но он не ответил.

Пара секунд молчания и в эфире появился Хачатрян, экипаж которого и прикрывал Могилкина.

– 501-й, сел. Борт норма. Встаём в круг. Нужна команда техпомощи.

О воздействии с земли Рубен не доложил. Я дал команду оперативному разбудить Каргина, а сам вызвал экипаж ПСО. Виктор Викторович выбежал в одной майке из комнаты и был взволнован.

– Так, что тут? Где упал?

– Товарищ полковник, он сел. Борт норма, пассажиры тоже. Его сверху прикрывают. О воздействии с земли не докладывали.

– Ага. Понятно, что… а что тогда могло случиться? – потирал глаза Каргин, присаживаясь на стул рядом со мной.

– Может неисправность. Сейчас выясняем что нужно. Отправим туда команду техпомощи.

Я посмотрел по карте, где приземлился Могилкин. Это всего в 10 километрах от древней Пальмиры, сразу за горным хребтом Джебель-Нейсер.

– Может свои?

– Днём не различить тройку вертолётов в воздухе сложно. Да и откуда у мятежников вертолёты, что их могут спутать, – ответил я.

На командный пункт вошёл Батыров и мой заместитель по инженерно-авиационной службе Гвоздев.

– Дмитрий Сергеевич, бери команду техпомощи во главе с товарищем майором и туда, – распорядился Каргин, подавляя большой зевок.

– Разрешите мне тоже. Всё же, мои подчинённые, – спросил я, и Виктор Викторович кивнул.