Текст книги "Подарок"
Автор книги: Мери Каммингс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
В машине Карен о чем-то задумалась и молчала до самого моста. Дел поглядывал на нее, но девушка, казалось, не замечала этого, и в конце концов он не выдержал.
– Что с тобой?
Она встрепенулась и непонимающе уставилась на него.
– Ты даже не сказала мне, куда ехать. Где твоя контора?
– Знаешь, поехали сначала ко мне, соберем вещи. Томми просил приехать к пяти. Или, если хочешь, просто забрось меня домой, я соберусь сама, а вечером заберешь меня с вещами.
– Да нет, я хочу, наконец, познакомиться с твоей Манци. Кстати, откуда такое имя?
– В детстве читала книжку, там котенка так звали, – она устроилась поудобнее и слегка задела рукой его бедро.
Дел сам не ожидал, что это мимолетное прикосновение так подействует на него, он чуть не подскочил. Ему казалось, что утром он выложился полностью, но в голове снова мелькнула абсолютно несвоевременная мысль и сосредоточиться на дороге удалось лишь усилием воли.
Подъехав к дому, Карен сказала, пожав плечами:
– Раз ты идешь со мной, надо поставить машину на стоянку. Такую шикарную тут в момент раздеть могут.
– А тебе долго собираться?
– Не знаю, пару часов. Вот я и боюсь, что тебе скучно будет.
– Ничего.
На самом деле он не был готов расстаться с ней даже на минуту. Скучно... Можно было смотреть на нее, слышать ее голос, вдыхать головокружительный аромат ее волос, разве это скучно?
У двери квартиры она обернулась.
– Заходи быстро, не держи дверь открытой.
– А что, кто-нибудь может прийти? – он шагнул внутрь.
Карен быстро вошла за ним и захлопнула дверь.
– Манци выскочит, у нее это бывает, а потом сама пугается, и приходится ловить ее по всей лестнице.
Комната была совсем маленькой, в ней едва помещались тахта, кресло, низкий столик и мягкая табуретка. В углу, изображавшем из себя кухню, виднелся холодильник и еще один столик с электроплиткой. Несмотря на тесноту, квартирка показалась ему обжитой и очень уютной. А главное, в ней все было пропитано знакомым нежным запахом. Дел прикрыл глаза, глубоко вдохнул и улыбнулся.
Звонкий голос Карен вырвал его из блаженного состояния:
– Устраивайся, – она кивнула ему на кресло, бросила сумку и прошла к холодильнику.
Внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд, он резко обернулся. Покрывало на тахте шевельнулось и он увидел испуганные круглые голубые глаза, очень похожие по цвету на глаза Карен. Почувствовав, что на нее смотрят, кошка мгновенно исчезла под тахтой.
– А ты знаешь, что у тебя и у твоей кошки глаза одного цвета?
Карен рассмеялась, накладывая в тарелку что-то вкусно пахнущее мясом.
– Знаю. Ветеринар сказал, что она наполовину сиамская – у них часто голубые глаза.
Кошка снова высунулась из-под покрывала и проскользнула в угол. Дел наблюдал за ее маневрами краем глаза, не поворачивая головы. Она уставилась на него, сев на задние лапы, как суслик, и вытянув шею – маленькая, ушастая, вся в ярких рыжих и черных пятнах на белом фоне.
– А что это она делает?
Тем временем кошка прошла пару шагов в сторону, по-прежнему выдерживая дистанцию, снова села столбиком и внезапно запищала тонким голосом, глядя на Карен.
– Жалуется. Кошки любят порядок, а ты сидишь в моем кресле, – рассмеялась Карен и поставила тарелку с мясом на пол. Кошка сердито посмотрела на Дела, обойдя его по дуге, подобралась к еде и начала есть, то и дело вскидывая голову и недоверчиво поглядывая на него.
– Она боится чужих. У меня редко бывают гости.
– У тебя нет друзей?
– Есть. Но в гостях у меня они почти не бывают.
Карен достала из стенного шкафа большую сумку, открыла ее и смущенно улыбнулась, медленно садясь на тахту.
– Знаешь, я только сейчас до конца поняла, что со всем этим придется расстаться. Дай посидеть минутку.
– Боишься?
– Да, – неожиданно кивнула она.
Он подошел к ней, сел рядом и обнял ее за плечи.
– Ты мне веришь? Карен вздохнула.
– Пожалуй, да.
– Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо со мной. Доверься мне, и ничего не бойся.
Закрыв глаза, она прижалась щекой к его плечу, посидела так несколько секунд – потом решительно встала и открыла шкаф.
– Ну ладно, давай, я буду собираться.
Она начала вынимать вещи и складывать их в сумку. Дел сначала попытался помочь, но быстро понял, что только мешает и снова перебрался в кресло.
Кошка доела, подкралась поближе, и, понаблюдав некоторое время за действиями хозяйки, внезапно издала странный вибрирующий звук. Карен обернулась и рассмеялась.
– На ручки?
При этих словах кошка внезапно прыгнула – как показалось Делу, прямо ей в лицо. Он вздрогнул, не успев вмешаться – но девушка подхватила ее, продолжая смеяться, обняла и потерлась носом о пушистый затылок, украшенный черненькой «шапочкой».
Дел еще никогда не видел на ее лице такой улыбки – самозабвенно-нежной, счастливой, беззаботной. Он замер, на секунду представив себе, что она улыбается так ему. Кошка протянула лапку и прикоснулась к щеке Карен, вызвав новый взрыв счастливого смеха.
– Ты ее очень любишь?
– Да, – она снова потерлась об кошку лицом и улыбнулась на этот раз Делу, словно делясь с ним своей радостью. Но стоило ему шевельнуться, как кошка, очевидно решив, что его привлекла именно ее пестрая шкурка, спрыгнула с рук и снова заняла безопасную позицию под тахтой.
– Она признает только тебя?
– Года полтора назад, она еще совсем маленькая была, ее поймали мальчишки, подвесили за хвост и попытались разжечь под ней костер. Развлекались, сволочи, им хотелось полюбоваться, как она будет корчиться. Ну, я увидела, заорала, налетела на них, дала пару оплеух и сумела ее отобрать. Она мне с перепугу все руки ободрала, пока я ее отвязывала. Поначалу она вообще всего на свете боялась, целыми днями под тахтой сидела. А теперь, видишь, только чужих побаивается, да и то уже меньше. Она очень любопытная, и если ты не будешь ее пугать, то через пару часов подойдет сама.
Вещей у Карен действительно оказалось немного – сумка осталась неполной. Правда, выяснилось, что вещей много у кошки, – куда больше, чем у самой хозяйки: корзинка, клетка, песочница (Дел поинтересовался, что это, и получил объяснение), две тарелки, запас консервов, сухой корм, мешок с песком и несколько игрушек. Карен сложила имущество Манци в центре комнаты, заявила, что поскольку им еще ехать в контору, она соберет все остальное потом, и заторопилась к выходу.
– Нужно еще плащ забрать из химчистки.
– Тот самый? – вспомнил Дел, вставая. Она, уже в дверях, кивнула.
Контора, как именовала это место Карен, располагалась всего в двух кварталах от ее квартиры, в шестиэтажном сером жилом доме. Судя по всему, в его нижних этажах было немало различных офисов – у входа красовалось больше дюжины разнокалиберных табличек и вывесок.
– Я постараюсь не очень долго, – пообещала она, выходя из машины.
Приготовившись к длительному ожиданию, Дел поискал в бардачке сигареты, как всегда, обнаружил, что их нет, и решил было перейти улицу и купить новые, как вдруг в стекло постучали. Обернувшись, он увидел миниатюрную смуглую девушку с огромной копной черных волос, облаком окружавших хорошенькое личико, и опустил стекло.
– Простите, вы приехали с Карен?
– Да, а что такое?
– Вас просили подняться наверх, я провожу. Недоумевая, он вылез из машины и пошел за девушкой, действительно, совсем невысокой, едва ли по плечо ему. Они поднялись на третий этаж и подошли к двери, из-за которой доносились звуки, напоминавшие птичий щебет.
За дверью оказалась ярко освещенная комната, в которой больше дюжины девушек столпились в углу и что-то делали на столе, при этом болтая и хихикая – именно эти звуки он и принял за птичий базар. Когда Дел вошел, все они, как по команде, замолчали, обернулись и уставились на него с явным интересом, подталкивая друг друга локтями. Несколько смутившись и не понимая, чего они все на него так вытаращились, он проследовал через комнату за своей проводницей, которая подошла к двери напротив, постучала, и, не дожидаясь ответа, пропустила его вперед, сама оставшись снаружи.
Человек, сидевший за письменным столом, был непомерно толст и уродлив – он напоминал бы раздутую жабу, если бы не пара черных умных глаз, прятавшихся в складках оплывшего лица. Это было первое, что заметил Дел, а затем – Карен, которая, уютно свернувшись в клубочек, сидела на огромном кожаном диване, забравшись туда с ногами. При его появлении она удивленно вскинула голову.
– Это я пригласил мистера Бринка, – раздался скрипучий голос.
– Но, Томми...
Человек-жаба, как мысленно окрестил его Дел, перебил ее:
– Проходите, мистер Бринк, садитесь. А ты будь хорошей девочкой, налей нам виски и пойди-ка в другую комнату, я хочу с ним пару слов перемолвиться.
Карен, казалось, хотела возразить, но молча встала, достала из шкафчика в углу кабинета бутылку и стаканы, налила и поставила на стол.
– Вот и умница, а теперь иди, иди – с этими словами он похлопал ее по заду. Дел еле сдержался, чтобы не вскочить, но она, ни слова не говоря, вышла из комнаты и прикрыла дверь.
– Ну что, парень, сманил ты у нас девочку? – спросил человек-жаба, отхлебывая виски и ухмыляясь.
У Дела возникло горячее желание перегнуться через стол и врезать по жирной морде за хамское обращение и за эту наглую ухмылку. Чтобы сдержаться, он взял со стола стакан и тоже глотнул, – надо сказать, виски было превосходным.
– Что вам от меня надо? – спросил он, стараясь сдерживаться.
– Посмотреть, поговорить... – этот наглый тип так и сверлил его своими пронизывающими глазками.
– Ну и как – налюбовался?
– А ты не горячись, парень, не горячись, пей вон виски. Мне ведь небезразлично, кто мою девочку уводит, – я за нее, вроде как, в ответе. Ты уж не обижайся, я у тебя тут кое-что спрошу.
Дел усмехнулся, взяв себя в руки.
– Ну, спрашивай.
– А я много спрашивать не буду – ты уж не обижайся, перед тем, как тебе адресочек-то дать, я тебя проверил, вроде, ты парень ничего. И за Джейка тебе спасибо, выручил девочку.
Уже понимая, что его собеседник намного умнее, чем казалось на первый взгляд, Дел молча отхлебнул виски, ожидая продолжения.
– Я вот что спросить хочу, ты на работу-то возвращаться собираешься?
Он ждал чего угодно, только не такого вопроса.
– А тебе-то что?
– Да вот что – смотри, девочку ты у меня уводишь – хорошую девочку. Запал ты на нее крепко, это я вижу, специально проверил – когда я ее хлопнул, ты меня чуть в клочья не порвал. Только вот когда на работе твоей узнают, что она с тобой живет – с ее-то биографией – тогда что?
– А ты что, знаешь, где я работал?
– Не знаю. Вот ты мне сейчас и скажешь. ЦРУ? АНБ? Секретная служба?
– ЦРУ – резко бросил Дел, – а ты откуда узнал?
– А из полицейского компьютера, – ухмыльнулся Томми, – там про работу пометка стоит – засекречено, код доступа такой-то. Значит АБН, АНБ, ЦРУ ФБР – что-то из этих, с тремя буквами – их обычно секретят так. Ну и сам знаешь – они своих людей, да и всех, кто вокруг них, проверяют почище, чем я, да и возможностей у них побольше. Ты уж не обижайся, что спрашиваю, девочке моей обид в жизни хватило, не хотелось бы добавлять. А если на работе проблемы начнутся, так сам понимаешь...
Дела кольнул мгновенный приступ ревности – какое, вообще, этот Томми имел право так называть Карен, да еще лезть в его личные дела? Он уже хотел высказаться на эту тему, но вспомнил то, что Карен рассказывала вчера, и понял, что человек, сидящий напротив него, действительно, совершенно искренне, беспокоится о «своей девочке».
Вопрос был непростой, Дел и сам еще не знал на него ответа.
– Не знаю, буду ли я вообще там работать, как получится. Пока у меня еще полгода есть, а потом посмотрю.
– А чего отпуск-то? Действительно больной? Памятка с Вьетнама?
Спрашивать, откуда этот тип знал про Вьетнам, было лишним, он явно знал многое.
– Да нет, нервы. Там обошлось, а в прошлом году, смешно сказать, развода не выдержал.
– А чего смешного-то, иной раз баба так может жизнь мужику испоганить, что хуже некуда.
Казалось,Томми приглядывается к нему, словно что-то вспоминая.
– А как ты добрался до полицейских файлов? – поинтересовался Дел.
– А я, парень, двадцать пять лет в полиции прослужил. Теперь вот тоже в отставке по состоянию здоровья, но друзей там пока хватает.
– Ты – полицейский? – теперь Дел понял, откуда этот профессиональный взгляд и умение вести допрос.
– Дослужился до лейтенанта. Ну да ладно, это в прошлом. А сейчас я о девочке беспокоюсь. Ты ей про себя что-нибудь говорил?
– Нет. Она не спрашивала.
– И не спросит. Захочешь, сам расскажешь. Характер у нее такой, в душу не лезет, не то, что я, верно?
– Верно, – усмехнулся Дел. – Ты о ней не беспокойся, я ее не обижу.
– Ну, дай бог. Пока она о тебе только хорошее говорит, не жалуется. В гости-то ее ко мне отпустишь?
Ревность снова кольнула Дела. Собеседник, казалось, понял, о чем он думает.
– Да ты не воображай себе всякого. Я ее больше года знаю, если уж за это время ничего такого у меня с ней не было, так уже и не будет. – Ухмыльнулся и добавил: – Девок тут и так хватает, есть чем полакомиться, да многие и сами не прочь. Не такой уж я старый, как ты думаешь, будь уверен, при случае своего не упущу. Только она сначала как котенок перепуганный была... сам знаешь, как с ней вышло. Так и получилось, что я к ней вроде как к дочке относиться начал. А сейчас вот, отпускаю... – вздохнул и с трудом встал. – Ну, пошли – девчонки ей там проводы устроили.
Они вернулись в приемную, где народу, казалось, стало еще больше. На этот раз при его появлении девушки не замолчали, а лишь слегка притихли и пропустили их в центр толпы. Он поискал глазами Карен, забеспокоился, не сразу заметив ее, но внезапно увидел, что она стоит у другого конца стола и встревоженно переводит взгляд с него на Томми, который плюхнулся в единственное в комнате кресло. Дел слегка улыбнулся и кивнул, на лице ее явно выразилось облегчение.
– Девчонки, дайте стул человеку, – рявкнул Томми.
Толпа девушек кинулась выполнять распоряжение, вереща, хихикая и сбивая друг друга с ног. Это дало Карен возможность подойти к ним, но Томми тут же перехватил ее и усадил на подлокотник своего кресла. Запыхавшиеся девицы тем временем притащили из кабинета стул.
– Садись, парень, – Томми сунул ему в руку стакан и хохотнул, заметив подозрительный взгляд, брошенный Делом на нечто розовое, плещущееся внутри. – Не бойся, не отравишься!
Он отхлебнул – это было что-то сладкое, с привкусом клубники, алкоголь там почти не ощущался. В руках у большинства девушек были стаканы с этим же странным напитком. На столе неизвестно откуда появилось блюдо с пирожными.
– Тихо! – снова рявкнул Томми.
Девушки явно были хорошо вымуштрованы, тишина наступила мгновенно.
– Ну, все уже знают – Карен от нас уходит. Удачи тебе, детка! – он поднял стакан. – Дел позавидовал, там явно плескалось виски! – и стукнул о стакан Карен.
Девушки снова заговорили, все разом, выпили, расхватали со стола пирожные и мало-помалу обступили его, очевидно, им хотелось посмотреть на него поближе. Делу стало несколько не по себе, он не привык, чтобы сразу столько привлекательных молодых женщин разглядывали его с таким неприкрытым интересом.
– Ну все, девочки, работать пора, – гаркнул Томми, вставая, и добавил, уже тише, – пошли, парень. Карен, ты тоже.
В дверях кабинета Дел оглянулся. За спинами тесно сгрудившихся девушек Карен видно не было, но ему показалось, что оттуда доносится знакомый звонкий голос.
– Сейчас придет, проходи. – Махнув рукой, Томми пошел к своему месту, но внезапно потерял равновесие и пошатнулся. Дел еле успел подхватить его и помог сесть.
– Спасибо, выручил, – плюхнувшись в кресло, Томми вздохнул и скривился, словно съел что-то кислое. – Ноги ни к черту не годятся, тушу уже не держат.
Не прошло и двух минут, как Карен, веселая и запыхавшаяся, вбежала в кабинет.
– Ну, вот и умница, – кивнул Томми. – Сейчас я вас через боковую дверь выпущу, девчонкам на работу пора, сама знаешь. Да и парню твоему вроде не по себе, что они ему смотрины устроили, так что хватит с него.
Дел усмехнулся, вспомнив девушек, с таким интересом разглядывавших его. Томми встал и тяжело вздохнул.
– Ну все, ступайте, пора уже. В гости-то заходи, детка, не забывай.
Карен подошла к нему, в глазах у нее блестели слезы. Она хотела что-то сказать, потом махнула рукой и просто поцеловала его в щеку. Он шепнул ей что-то на ухо, обернулся к Делу и протянул руку.
– Ну, пока, парень, береги ее.
Дел молча пожал ему руку, Томми прошел к боковой двери, отпер ее и кивнул. Выходя, Дел услышал тихие слова Карен: «Спасибо за все».
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Обратно они ехали молча. Затормозив у дома Карен, он обнял ее и прижал к себе. Девушка продолжала молчать.
– Если хочешь, поплачь, может, легче будет. Я знаю, каково тебе сейчас.
Она вздохнула и потерлась щекой об его плечо – Дел понял это как разрешение продолжать.
– Я когда из армии уходил, что-то похожее, наверное, чувствовал. Хоть и война была, и трудно, и по дому скучал, а в последний день вдруг как-то не по себе стало. Понимаешь, мы всегда вместе были, одной командой, а тут – они остаются, а я ухожу.
Карен подняла голову.
– Какая война?
–Да, я все забываю, что мы из разных поколений, – он усмехнулся, – Я три года воевал во Вьетнаме, тебя тогда еще и на свете не было, – и, помедлив, спросил: – Тебя это не пугает?
– То, что ты меня старше? Нет, мне с тобой с самого начала легко.
– Да нет, я про другое. Понимаешь, многие, когда узнают, что кто-то воевал во Вьетнаме, да еще в «зеленых беретах», они такого человека начинают просто убийцей считать. Об этой войне тогда много писали, особенно те, кто там не был. И в чем только нас не обвиняли, – он вздохнул. – Это была война, и мне действительно приходилось убивать, не раз и не два, – запнулся и добавил: – в том числе и голыми руками, меня этому учили.
Дел понимал, что сейчас многое поставлено на карту и боялся почувствовать, как она вздрогнет, отшатнется, испугается. Если так, то остального она тем более не сможет принять, и все кончится так скоро и так обидно.
Но Карен по-прежнему сидела совсем близко, не отодвигаясь, только спросила, без всякой неприязни или отчуждения:
– А шрамы на ногах, это у тебя оттуда?
До сих пор ему и в голову не приходило, какое это, должно быть, неприглядное зрелище.
Он вздрогнул, но постарался спокойно ответить:
– Нет, это другая история, совсем недавно, пару лет назад. Когда-нибудь расскажу, наверное.
Уже стемнело, и Дел не видел ее лица, но внезапно почувствовал, как что-то теплое коснулось его щеки. Он на ощупь поймал ее руку, прижал к лицу и поцеловал маленькую ладошку.
– Ну, пошли, твоя кошка совсем заждалась, – помедлил, продолжая держать ее за руку. – Только... знаешь... давай еще немножко посидим здесь, мне очень хочется тебя поцеловать. Ничего?
Карен не нашла, что ответить на такой неожиданный вопрос после всего, что он знал о ней, после всего, что было между ними, просто придвинулась поближе и обняла его за шею.
Никто и никогда не целовал ее так – нежно и бережно, жадно и самозабвенно. Казалось, он не может насытиться этим поцелуем, не может оторваться от нее. Это было очень странно и тепло... и необыкновенно. Карен неожиданно почувствовала, что из глубины ее тела поднимается горячая волна – мыслей не было, осталось лишь ощущение жесткости и нежности и хотелось, чтобы это никогда не кончалось.
Когда он медленно отодвинулся, она непроизвольно потянулась следом – почему стало так холодно?!
Дел встряхнул головой и включил свет. Растрепанная, с припухшими губами и растерянными глазами, никогда еще она не казалась ему такой близкой. Он неуверенно улыбнулся и снова сказал:
– Ну, пошли?
В лифте он взял ее за руку и не отпускал до самой двери.
Карен быстро сложила оставшиеся вещи, оказалось, они заняли не так уж много места.
Правда, из квартиры они вышли не скоро, самым трудным оказалось справиться с кошкой. Пятнистая тварь не желала вылезать из-под тахты, Карен сидела на полу и улещала ее, а Делу было велено молчать и не шевелиться, чтобы не спугнуть. Получалось плохо, ему было настолько смешно слушать эти уговоры, что иногда он не выдерживал, подлая зверюга пугалась его смеха и снова пряталась.
В конце концов Карен легла на спину, вползла так под тахту, повозилась там пару минут и внезапно он услышал из-под тахты: «Тащи меня!» Нагнувшись, вытянул ее за ногу, и перед ним предстало великолепное зрелище.
Перемазанная пылью Карен, лежа на спине, с торжествующей улыбкой крепко держала обеими руками желанную добычу – кошку, прекратившую сопротивление ввиду явного превосходства сил противника. Улыбку Карен очень украшала зажатая у нее в зубах плюшевая мышка голубого цвета. Дел отпустил ее ногу и упал в кресло, согнувшись от хохота. Продолжая держать мышку в зубах, она обиженно взглянула на него, вызвав новый взрыв смеха, перекатилась на живот, встала на колени, подползла к клетке и сунула туда кошку. В последний момент подлая тварь попыталась широко растопырить лапы и ухватиться за дверцу, но Карен отцепила ее когти, впихнула внутрь и щелкнула задвижкой.
Дел не мог говорить, слезы текли у него по лицу, давно уже он так не веселился. Карен, наконец, вынула изо рта мышку и сунула в сумку.
– Вкусно? – с трудом произнес он, пытаясь успокоиться.
Карен обиженно взглянула на него и неожиданно тоже засмеялась.
– Это ее любимая мышка, а у меня руки были заняты. Представляю, как это выглядело.
Они вышли из квартиры – Карен торжественно несла клетку, Дел – все остальное.
– Она у тебя всегда такая непослушная? – спросил он уже в лифте.
– Да нет, – улыбнулась Карен, – она просто любит поиграть. Если бы она действительно сопротивлялась, мне бы было ее не поймать. А тут она хотела, чтобы я за ней побегала, ей тоже было весело, такое уж у нее чувство юмора.
При мысли о чувстве юмора у кошки ему снова стало смешно. Впрочем, Карен, судя по всему, была недалека от истины, на ней не было ни одной царапины.
У самого дома она взглянула на часы. Восемь. В «Азалии» началось представление. Подумала, как странно вдруг повернулась жизнь! – а вслух сказала:
– Восемь...Ровно сутки назад ты пришел в «Азалию». А кажется, прошло уже несколько дней, так много всего было.
– Томми тебе говорил что-нибудь обо мне? – неожиданно спросил Дел.
– Он сказал, что ты хороший парень.
– Да нет, я не об этом.Ты знаешь, что он проверял мой файл в полиции?
Карен кивнула.
– Да, я еще вчера поняла, когда услышала, что он тебя попросил перезвонить через час.
– А сам он тебе об этом не говорил?
– Нет, конечно. Если бы что-то было не так, он бы просто не сказал тебе, где меня найти.
Войдя в квартиру, Карен осторожно поставила клетку рядом с диваном и открыла дверцу. Кошка высунулась, испуганно огляделась – Дел снова поразился, насколько похожие у них с Карен глаза – выскочила и спряталась под кроватью.
Девушка беспомощно огляделась и спросила:
– А куда что ставить? – в голосе ее была неуверенность, почти испуг.
– Одежду в стенной шкаф, наверное. А вообще, достань только самое необходимое, а завтра подумаем вместе, что куда класть – и твое и мое. У меня тоже ничего не распаковано, видишь, коробки стоят. И еще подумаем, что в квартире нужно переделать, чтобы нам было удобно. Тут все осталось от предыдущего жильца, а это был какой-то художник – вот он и придумал себе эту ступеньку с кроватью и все прочее, для оригинальности, наверное.
– Да, фантазия у него была что надо, я никогда такой квартиры не видела, – на лице Карен появилась легкая улыбка.
Следующий вопрос поставил его в тупик:
– А где поставить песок?
В конце концов было принято совместное решение поставить песок в уборной, в ближайшие дни сделать там дверцу, а пока что держать дверь приоткрытой.
Дел никогда не подозревал, что кошка создает так много проблем. Он сидел в кресле и терпеливо ждал, пока Карен размещала ее (то есть кошкины!) вещи. Мисочку с водой и кормушку – в дальнем углу комнаты («Чтобы мы не мешали ей есть!») Потом она долго искала самое теплое и уютное место для корзинки – чтобы не дуло! – и наконец, пристроив ее за изголовьем кровати, обернулась к нему.
– Как ты думаешь, тут ей будет хорошо?
– По-моему, нормально. С ней всегда так много возни?
– Я хочу, чтобы ей тоже было уютно, – ей же не по себе, все вокруг незнакомое, и ты – такой большой и страшный.
Дел рассмеялся, вскочил, поймал ее за руку и притянул к себе.
– Значит, я большой и страшный? Очень-очень страшный?
Она вскинула руки и взъерошила ему волосы, наконец-то развеселившись.
– Очень-очень страшный... и очень-очень лохматый, – потерлась носом об его подбородок, – и еще очень-очень колючий.
Посмотрела на него снизу вверх, так соблазнительно близко, что Дел воспользовался случаем и поцеловал веснушчатый нос – ему давно хотелось это сделать. Карен хихикнула и ловко вывернулась из рук.
– Ну все, я иду в душ. Ты голодный?
– Очень-очень голодный, – честно ответил он, имея в виду не только желание поесть – почти с самого утра ему в голову то и дело лезли абсолютно неуместные мысли и фантазии.
– А я, пока вы с Томми разговаривали, пару пирожных съела – но все равно есть хочется.
– Так давай поедим сейчас, а помоешься перед сном?
Карен махнула рукой, ушла в ванну и, уже стоя в душе и подставив лицо под струи воды, подумала, что прошлое будет еще долго преследовать ее – даже в мелочах. Но он не поймет этого – и, наверное, лучше, если не поймет. Многие годы, приходя домой, она бросалась в душ, стараясь как можно быстрее смыть с себя омерзительный запах чужого пота и спермы. Интересно, трудно ли будет избавиться от этой привычки?
Выйдя из ванной, она увидела, что Дел сидит в кресле, закрыв глаза, такой усталый и отрешенный, словно это не он совсем недавно смеялся, лез с поцелуями и явно не хотел отпускать ее в ванну. Может быть, за те несколько минут, что ее не было, случилось что-то плохое?
Она тихо подошла, села рядом, на широкий кожаный подлокотник, и неуверенно, боясь рассердить, положила руку ему на плечо. Дел вздрогнул, открыл глаза, и, увидев Карен, прижался лицом к ее боку. Он не сделал попытки обнять ее. Руки, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки так плотно, что суставы побелели, теплое плечо под ее ладонью казалось жестким и неживым, как нагретая на солнце деревяшка. Она погладила по этой деревяшке и спросила:
– Ты чего? Что-нибудь не так?
– Да нет, – он поднял голову и попытался улыбнуться, но Карен успела заметить, что глаза его снова потемнели и были полны боли и напряжения, словно он только что увидел перед собой что-то страшное, – Просто думал о том, что было, о разных вещах... Внезапно накатило.
Он стянул ее с подлокотника к себе на колени, обхватив обеими руками, и зарылся лицом во все еще мокрые волосы. Карен невольно погладила его по голове, чувствуя, как жесткая деревяшка постепенно превращается в нормальное живое плечо – он кивнул, пробормотал: – Хорошо, что ты здесь, – и прижал к себе еще плотнее.
Пару минут они сидели так, не говоря ни слова, потом Дел резко выдохнул, встал, все еще держа ее на руках, и улыбнулся – уже почти нормально.
– Ну, будем ужинать? – поставил ее на ноги и поцеловал в висок.
Карен поняла, что он уже приходит в себя – и больше говорить об этом не стоит.
– Давай посмотрим, что у нас там есть, – она подошла к холодильнику и стала вынимать из него содержимое. Оставалось еще много вчерашних закусок, телятина, к которой они вчера так и не притронулись, и большой кусок торта – почти две трети.
– Надо было что-нибудь заказать, сейчас было бы проще, – он обнял ее, заглядывая через плечо.
– Да и так нет ничего сложного. Через десять минут все будет готово, – Карен обернулась, – посиди, я сама все сделаю.
– А ты что, умеешь готовить? Она усмехнулась.
– Да тут же только подогреть надо! А вообще умею.
Дел сидел и смотрел, как она добавляет что-то в салаты, пробует, перекладывает, засовывает котлеты в духовку. Похоже, Карен и правда умела готовить – движения ее были точными и уверенными.
Ему казалось, что в квартире что-то изменилось – стало светлее, что ли? Или просто пахло по-другому.
Внезапно неизвестно откуда на углу кухонного стола возникла кошка – еще секунду назад там никого не было. Она не пыталась ничего стащить – просто сидела неподвижно и наблюдала, но, уловив его взгляд, спрыгнула и побежала в угол.
– Ну, вот и все, – обернулась Карен, – у тебя столика сервировочного нет?
– Давай я помогу. А столик завтра пойдем и купим – какой хочешь.
Она рассмеялась.
– Я тебя так разорю.
– Не бойся, не разоришь.
Они сели за стол, потом Дел вдруг вскочил и принес шампанское – оставшиеся со вчера полбутылки.
– Допьем? В честь твоего новоселья. Карен кивнула, он налил и тихо сказал:
– Ну, за тебя, – усмехнулся каким-то своим мыслям, поправился: – За нас с тобой, – и медленно, закрыв глаза, выпил бокал до дна.
Несколько минут они молча ели. То ли потому, что Дел давно уже не был таким голодным, то ли потому что Карен что-то сделала с едой, но все показалось ему значительно вкуснее, чем вчера.
Манци снова оказалась поблизости, очевидно, привлеченная запахом еды – она уселась на диване рядом с Карен и внимательно следила за ее действиями, потом неожиданно протянула лапку, потрогала девушку за рукав, и, когда та обернулась, коротко муркнула. Карен сняла кусочек семги, наколотый на ее вилку, и протянула кошке – подношение было обнюхано и благосклонно принято.
– Она всегда отнимает у тебя самые вкусные кусочки? – улыбнулся Дел.
– Она любит, когда я ее угощаю. Это не столько ради еды, сколько... Для нее эти кусочки означают, что я ее люблю. Я привыкла, что она сидит рядом за столом – ты не против?
– Нет, на вас очень забавно смотреть, вы сейчас такие похожие.
На Карен был черный пушистый халат с золотистой отделкой и поясом, красиво контрастирующий с ее кремовой кожей и очень светлыми, почти белыми волосами, у кошки – пушистая белая шерстка с черными и золотистыми пятнами. Они сидели рядом и смотрели на него одинаковыми ярко-голубыми глазами.
– Тебе идет этот халат. Ты покупала его под цвет Манци?
– Угадал, – со смехом кивнула Карен. Халат ей действительно шел. Кроме того, на нем не было пуговиц и, чтобы его снять, достаточно было развязать поясок, – подобные мысли уже не казались Делу несвоевременными.
Они продолжали есть, но уже медленнее – первый голод был утолен. Когда на столе появились котлеты, кошка снова потребовала свою долю, и он невольно рассмеялся, наблюдая, как Карен долго и старательно дула на ломтик, чтобы остудить его. Съев мясо, маленькая вымогательница соскочила с дивана и куда-то пошла, презрительно и гордо взглянув на Дела – «Смейся-смейся, а меня любят и угощают!»
