Текст книги "Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Швабра выскочила из рук и с глухим стуком упала на мокрый пол. Ведро с водой показалось вдруг невыносимо тяжелым, но я его удержала, не желая показывать слабости перед этим человеком. Лютобор медленно покачал головой.

– Брось ведро! – приказал низким ровным голосом, который прозвучал неожиданно громко в звенящей тишине зала. – Тебе не место среди служанок.

Я разжала пальцы, и ведро со звоном опрокинулось, грязная вода растеклась. Внутри что-то сжалось, виски прострелило пронзительной болью. Я постаралась выровнять дыхание, чтобы не выдать, насколько напряжена. Лют жестом приказал отойти подальше от грязного пятна, и я подчинилась.

Мужчина направился к центру площадки, вытащил из кармана кожаный мешочек, расшитый золотыми нитями и вытряхнул из него горсть фокусировочных кристаллов. Камешки размером с ноготок рассыпались по полу, мерцая сотнями граней и переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового. Эти кристаллы были намного сложнее тех, что Стояна использовала на занятиях. Для работы с ними требовался невероятный контроль чистоты и потока. Я завороженно смотрела на кристаллы, ощущая их пульсирующую мощь. Мой дар отозвался легким трепетом, отзываясь на их вибрацию.

– Покажи, чему научилась! – потребовал княжеский проверяющий. – Покажи, как испортила сферу, дикарка.

Мои руки похолодели, желудок скрутило спазмом, а пальцы на ногах онемели, как бывало в стрессовых ситуациях. Я не чувствовала страх, как другие, но осознавала, что в данный момент испытывала что-то похожее. Лют слишком опасен. Он способен раскрыть мою тайну и уничтожить. Меня терзали сомнения, стоило ли выставлять дар напоказ. Но что, если сила, которую я старалась подавлять, в самом деле окажется неконтролируемой? Что, если гнев вырвется наружу, превратив кристаллы в оружие? Я не сомневалась, что Стояна испортила ту сферу, чтобы унизить меня перед классом, выставить неуправляемой дикаркой. Лютобор хотел того же, только с гораздо большими ставками.

Я приблизилась к кристаллам, размышляя, как поступить. Следовало действовать очень осторожно и не показывать силу, как просил дед. Но я должна продемонстрировать княжескому проверяющему умения, которые не вызовут подозрений. И как это сделать?

Прикрыв глаза, я выровняла дыхание и воспроизвела в памяти пример того, как другие ученики заставляли кристаллы светиться. Мне следовало выдать слабый прерывистый поток, при этом заглушить собственную силу, которая стремилась к чистому мощному выбросу. Пришлось подавить порыв, исказить, сделать слабой, как у обычного ученика. Я нащупала внутри тонкие нити энергии, разделила их и направила к кристаллам. Открыла глаза, сосредоточившись на мерцающих камешках. Они слабо замерцали, едва осветив небольшое пространство вокруг себя тусклым голубоватым светом. Стандартный результат для моих одноклассников и ничтожный для меня.

Лютобор молчал, разглядывая меня придирчивым холодным взглядом. Мужчина скривился кончиками губ, выражая презрение к тому, что я проделала.

– Не устраивай спектакль, Гаяна, – тихо произнес он, отчего мурашки побежали по коже. – Выполни задание, как следует, не притворяйся. Ты способна на большее, я вижу. Твое спокойствие слишком обманчиво. Покажи его истинную природу.

Я уже еле держалась на онемевших ногах, живот превратился в тугой комок и прилип к позвоночнику. Что делать? Лют видел меня насквозь и нарочно загонял в угол, потому что знал – бежать некуда. Судорожно вздохнув, я решилась. Следовало найти золотую середину, чтобы показать достаточную силу и при этом не выдать истинные способности дара.

Протянув руку к кристаллам, я направила в них чистый поток энергии. Такой мог бы исцелять раны, защищать, поддерживать купол. Камни на полу замерцали ярче. Их тусклое свечение сменилось на насыщенный синий оттенок, а затем они, как по команде, взмыли в воздух, выстраиваясь в тщательно выверенный узор – плетение защиты. Подобное действие требовало от чародея использования десятка чарок, и выстроить его мог только опытный обережник, а не ученик чарошколы. Я продемонстрировала владение собой и контроль, которого от меня так ждали. Но это не настоящие способности, а имитация, подстроенная под ожидания чародеев.

Виски сжало невыносимой болью – это плата за неестественное использование внутренней энергии. В том, что я делала, не было гармонии с гневом, а только лишь его подавление. И мой дар протестовал против неправильного использования.

Лютобор подался вперед, жадно впитывая каждую деталь моих действий. Он подошел почти вплотную, вызывая у меня невольную оторопь. Тело напряглось в ожидании удара, сердце зашлось в бешеном ритме, напоминая, что мне следовало контролировать себя лучше. Иначе Лют прочитает меня, как открытую книгу.

– Кто ты такая, Гаяна? – выдохнул мне в лицо, обдавая холодным дыханием.

В глубине зеленых безжалостных глаз я увидела осознание, грозящее неминуемой гибелью. Но что я могла ему ответить?

– Грязная дикарка, – ответила с вызовом и затаенной обидой, ведь именно так меня все здесь называли.

Лют чуть склонил голову, размышляя над моим ответом. Губы дрогнули в легкой усмешке, но взгляд оставался таким же проницательным.

– Дикарка? – повторил он, как будто сам ни разу так не называл. – И кто же тебя научил чарам обережников? Неужели боярич постарался? Мне известно, что его назначили твоим куратором. Но я сильно сомневаюсь, что он на это способен. Его собственный уровень силы пока не позволяет создавать столь сложные плетения.

Я покачала головой, ощущая, как виски снова сжимаются от внутреннего напряжения. Подставлять Еремея Петровича не хотелось, Славена тоже не следовало впутывать. Обмануть тоже не получится. Чародей не хуже детектора лжи чувствовал ложь.

– Спросите у него сами, – бросила равнодушно. Если Андреас припишет себе мои заслуги, так тому и быть.

На лице Люта не дрогнул ни один мускул. Он буравил меня своими глазищами и ждал, не оказывая давления. Вот только его ожидание воспринималось тяжелее любого приказа. Даже воздух вокруг сгустился, пропитанный могучей волей чародея.

– Я хочу услышать твой ответ, дикарка, – произнес жестко, отбросив мнимую мягкость. – Не стоит испытывать мое терпение. Неужели ты думаешь, что способна что-то скрыть от меня? Я видел, как ты держала кристаллы, а энергия послушно текла по каналам. Ты – не Андреас и никто другой из этой школы. Говори!

– Я училась сама, – ответила, гордо задрав подбородок. – Мне назначили наказание – месяц разбирать свитки в библиотечном архиве. Там я наткнулась на старые книги с плетениями чар. Я читала, потому что мне было скучно. Хотела отвлечься от монотонной работы. А тренировалась здесь по вечерам, сразу после того, как отмывала зал после занятий старшей группы. Сначала получалось плохо. Никто ведь не объяснял, как правильно работают чары. Дед учил меня слушать, как течет энергия, вот я и слушала, пыталась снова и снова.

– Сфера, – произнес княжеский проверяющий, удовлетворившись ответом. – Почему она вспыхнула багровым цветом? Почему взорвалась, покалечив другого ученика? Ты сделала это умышленно?

От нахлынувшего негодования сдавило грудь. Несправедливые обвинения задевали больше всего. Я ведь не могла ничего доказать. Кто мне поверит? Какое дело Люту до справедливости, когда он заранее навесил ярлык?

– Вы все равно не поверите, – произнесла тихо и отвела взгляд, уставившись в пол. – Как и другие, спешите с выводами и не желаете разбираться. Сфера была неисправна! – резко вскинула голову, уставившись в глаза Люту. – От нее исходил чужой гнев, я лишь пыталась понять, что не так. Но гнев вырвался раньше, чем я успела что-то сделать.

В зале повисло тягостное молчание. Лют буравил меня взглядом и давил мощью, демонстрируя мою беспомощность перед ним. Я слишком устала, потратила силы на плетение, была полностью опустошена, но не сломлена.

– Что ж, дикарка… О сфере никому ни слова. Забудь все, что здесь случилось. Обещаю разобраться с тем, что происходит в школе. И с твоим гневом – тоже.

Отступив, Лютобор развернулся и молча направился к выходу, растворившись в темноте коридора так же внезапно, как и появился. Вот и думай теперь, что означали его слова. Как он намеревался разбираться? Своими действиями я вновь привлекла его внимание и понятия не имела, к чему это приведет.

Утром дежурный сообщил, что наказание отменили, и я могу возвращаться к занятиям. Ученики смотрели на меня с недоумением, а некоторые с завистью, о чем говорила смесь желтых и зеленых пятен в ауре.

– Ну и дела, – перед утренней зарядкой ко мне подошел Славен. – Сказали, что твои отработки отменили. С чего бы это?

– Откуда же мне знать? – я пожала плечами, хотя в голове крутились мысли о Люте и его обещании разобраться.

Завтрак прошел в напряженном ожидании. Я привыкла к косым взглядам и шепоткам за спиной – ничего нового, но и места себе не находила, понимая, что Стояна этого так не оставит. На первом же занятии учительница появилась, полыхая отблесками темно-красного и черного – признаки раздражения и ярости, которую она еле сдерживала. Процедив скупое приветствие, она уставилась на меня жестким взглядом.

– По личному распоряжению княжеского проверяющего Гаяна переводится в старшую группу. Ее отработки отменены. Поздравляю! Ты можешь пересесть на правый ряд.

По классу пронесся слаженный вздох. Я молча поднялась и направилась, куда сказали, и на секунду застыла, выбирая место. Свободных оказалось не так много: одно – рядом с боярским сыном. Краем глаза заметила, как Полада выпучила глаза от удивления, а Ирия виновато отвела взгляд. Вчера она смалодушничала и не поддержала меня, а теперь стыдилась этого. И только Славен тайком показал большой палец.

Однако сюрпризы на этом не закончились. Стояна еще не все новости выдала. Заметив мое замешательство, она продолжила:

– И более того, – учительница усмехнулась, как будто предвкушала что-то особенное, – по личному указанию чародея Скуратова на практических занятиях с манекенами Гаяна будет работать в паре с Андреасом. Надеюсь, вы оба сможете плодотворно взаимодействовать и показать пример дисциплины.

Я ощутила, как вмиг вспотели ладони, а желудок скрутило спазмом. Одноклассники зашумели, их ауры вспыхнули калейдоскопом эмоций. Андреас побледнел и сжал кулаки, полыхнув темно-красным и оранжевым. Стояна знала, как испортить день, и, похоже, упивалась моментом. Разумеется, партнеры должны сидеть вместе, и это не обсуждалось. Я присела на край лавки, занимая совсем немного места, а боярич тут же скривился и отодвинулся подальше.

Глава 15

Первое практическое занятие в старшей группе подтвердило мои опасения. Я уже была в этом зале и понимала, что ожидать от деревянных истуканов, обтянутых кожей. Но хуже всего были насмешки других ребят из свиты Андреаса и его придирки по малейшему поводу.

– Дикарка, встань правильно! – рычал каждые две минуты. – Выпрямись. Ноги чуть согни. Ты не белок в лесу гоняешь. Чары – не удар топора, они требуют точности.

Я не понимала, что делаю не так, ведь старалась копировать других учеников и следовала его указаниям. Но Андреасу все равно не нравилось, как бы хорошо ни получалось. Сосредоточиться в такой атмосфере было невозможно. Окрики боярича били хлыстом, сбивая концентрацию. А небрежные прикосновения, когда он поправлял стойку, движения рук, направлял потоки, вызывало странное ощущение, будто по коже пробегали искорки. Занятие стало настоящим испытанием выдержки. Никогда я с таким нетерпением не ожидала звона колокола.

Однако на других занятиях стало еще хуже. Мои перемещения из стана бездарей сразу в старшую группу никому не понравились. Ученики держались на расстоянии. Никто не садился со мной в пару на зельеварении, не отвечал на вопросы, устроив зону отчуждения. Но мне и одной было неплохо. Только осознание несправедливости нарастало дискомфортом в груди. Стояна намеренно настраивала против меня учеников, постоянно вызывая отвечать к доске и требуя больше обычного. Когда я справлялась, мои успехи замалчивались, а каждый промах раздувался до размеров катастрофы.

На обеде Ирия не появилась, а я, набрав поднос еды, села за одна за стол, где уместилась бы еще куча ребят. Думала, что никто не отважится присесть рядом, но ошиблась.

– Привет! – Славен плюхнулся на скамью рядом. – Там все занято, – махнул рукой на другие столики, где мест было предостаточно.

– Конечно, – я улыбнулась, ощущая тепло, разливающееся по телу.

– Гаяна, – прошептал парень, когда косых взглядов в нашу сторону поубавилось, – ты должна знать. Я видел, как перед практическим занятием Стояна Власовна что-то делала со сферой. Что именно, сказать не могу, я случайно сунулся в учительскую и заметил, как она водила над ней руками.

Я застыла, не успев донести ложку до рта. Мои подозрения подтвердились. Стояна нарочно меня подставила. Но зачем? Я ведь ничего плохого не сделала.

– Никому об этом не говори, – предупредила парня. – Только Лютобору Скуратову. Он поймет, о чем идет речь. Княжеский проверяющий обещал разобраться, что тут происходит. Но ты сам понимаешь, если слухи дойдут до Стояны, она тебя в покое не оставит.

– Хорошо, как скажешь. – Славен побледнел, крепко сжав кулаки. – Я буду молчать. Но мне кажется, надо рассказать директору. Сколько еще может продолжаться эта травля?

– У Стояны здесь слишком много власти, – указала на очевидный факт. – Другие учителя себе подобного не позволяют. Значит, этому есть причина. Приказ Лютобора никто не посмел нарушить. Но ты же видишь, что происходит, – глазами указала на пустующий стол.

Мимо нас прошла группа учеников, поэтому мы замолчали, чтобы даже обрывки фраз не долетели до чужого слуха. Можно было бы поставить щит тишины, но это вызвало бы больше подозрений. Прежде я не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Новое место, учеба, проблемы, которые регулярно создавал боярский сын – все это не давало заметить того, что конфликт со Стояной давно вышел за рамки случайных совпадений и личной неприязни учительницы. Тот же Милояр оказался вполне нормальным человеком. Суровым и требовательным, но справедливым. Он хвалил, если удавалось выполнить задание, и наказывал нерадивых учеников, отлынивающих от занятий. На зельеварении меня выделяли за знание трав и умение варить целебные эликсиры. С историей тоже не возникало проблем, хотя мне пришлось немало корпеть над учебниками. А вот «чароплетение» и практика, которую вела госпожа Цыба, плелись в хвосте по успеваемости. И не только у меня.

Информация, которой поделился Славен, не выходила из головы. Даже ночью не смогла уснуть, прокручивая в мыслях события последних дней. Отстранение от занятий на месяц отбрасывало меня назад по успеваемости, ведь за это время другие ученики получали новые знания. Стояна никак не хотела признавать, что мой дар отличается от других. И он довольно сильный, – не без гордости вспомнила проверку, которую назначил Лют, – раз сумела создать плетение на уровне обережника. Выходило, что учительница целенаправленно дискредитировала и заваливала учеников, объявляя их бездарями, не способными владеть собой. Лютобор не раз запугивал последствиями, которые грозят нерадивым ученикам. Их отправляли в башни поддерживать купол. Так, может, Стояна этого и добивалась?

Если так, то необходимо подготовиться к новой атаке, которая непременно последует. Не зря же госпожа Цыба так упорно настраивает против меня окружающих.

Тихонько выскользнув из кровати, я наощупь нашла спортивную одежду и натянула ее на себя, подхватила обувку и на цыпочках покралась к выходу. Стены чарошколы ночью казались огромными. Давящими, полными скрытых угроз. Я бесшумно ступала по коридорам, избегая прямоугольников лунного света, падающего внутрь через окна, и скрипучих половиц. В тренировочном зале было темно и прохладно. Я обулась и замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Легкая дрожь пробежала по телу, настраиваясь на особый ритм. Лес учил тишине и сосредоточенности, а мне следовало достичь состояния гармонии с городищем и чарошколой. И это сделать очень непросто.

Я вспоминала, как дед учил усмирять гнев, говорить с ним, передавая внутреннее ощущение мягкого покоя. Тогда, в лесу, у меня почти получилось приручить злыдня, а ведь я ничего не знала о чарках или потоках. Да и гнев внутри спал, позволяя сосредоточиться на главном. Сейчас же мои действия походили на попытки научить летать птицу, которая никогда не видела неба. Я упускала что-то важное. Мне не удавалось прийти к внутренней гармонии, которой обладал дед.

Вновь и вновь я пыталась поймать ускользающее ощущение. Шептала в пустоту: мягче, спокойнее. Я должна услышать, а не задавить гнев.

В какой-то момент удалось отрешиться от реальности и погрузиться в такое состояние, когда до слуха донесся еле уловимый гул, поднимающийся из подвалов и отдающийся на поверхности легким дрожанием пола. Сила внутри мгновенно откликнулась и затрепетала, словно учуяла осязаемое эхо спящих гневов. Они чувствовали меня, а я – их, и от осознания этого бросало в жар.

Меня лихорадило. Ледяной озноб сменялся теплом и наоборот, проникая в каждую клеточку и внушая благоговение перед спящими в клетках существами. Я замерла, опасаясь, что нарушу хрупкий баланс и разбужу их, тогда в чарошколе наступит настоящий переполох. Мягко отступив, я вернулась к реальности, ощущая, как по телу бегут ровные потоки силы. Они подчинялись моей воле так легко, что я без усилий выписывала ими различные плетения из древних свитков, тренируя навыки по их созданию. Светящиеся нити кружили в темноте, свиваясь в узоры, до завершения которых оставались считанные мгновения, и тут же распускались, создавая новые. Дар был послушен моей воле и легко складывался в нужные формы, не испытывая давления или контроля. Он балансировал на грани между учением деда и магией чаровников, рождая нечто особенное, чего прежде не получалось ни у кого другого. По крайне мере, я о подобном симбиозе ничего не слышала.

Постепенно усталость брала свое. Голова кружилась, а тело ныло от постоянного напряжения. Я замерла, убирая светящиеся нити и сворачивая плетения. В этот момент я ощутила легкое колебание воздуха, вызванное чьим-то движением. Мой гнев моментально пробудился, сигнализируя об опасности. Тяжесть в груди указывала на испуг. Я напитала руки чарами атакующего плетения и развернулась. Зал был пуст. Только серые лунные тени танцевали на стенах, проступая через узкие окна. Но это ничего не значило. Мои чутье не обманывало, в зале кто-то был, но бесшумно исчез, когда понял, что его заметили. На всякий случай я обошла тренировочный зал, заглядывая в каждый уголок. Нельзя, чтобы кто-то видел мои тренировки. Неизвестно, чем это обернется в дальнейшем. Неужели за мной с самого начала кто-то следил?

Утром я чувствовала себя разбитой. По телу то и дело пробегали потоки энергии, словно гнев внутри меня до сих пор ощущал чье-то присутствие в тренировочном зале. Разминка немного взбодрила, а завтрак восполнил силы для нового дня, так что я была готова к новым испытаниям. Однако Стояна Власовна сегодня не зверствовала и почти не придиралась. Неужели княжеский проверяющий навел здесь порядок, как и обещал?

Впрочем, и без учительницы нашлось кому испортить мне жизнь. На практическом занятии по защите Велимир приказал нам разбиться на пары.

– Сегодня будем тренироваться в создании и удержании щитов. Покажите, чему научились.

Я уже привыкла, что остаюсь одна, или же мне достается ученик, которого никто не выбрал в пару. Поэтому отступила назад, гадая, кто же мне достанется.

– Дикарка, ты со мной! – раздался над ухом громкий самодовольный голос.

Я в изумлении уставилась на Годимира, одного из приятелей Андреаса. Аура парня полыхала едким желто-зеленым свечением, а глаза блестели от предвкушения. Еще один болван на мою голову!

– Не трогай ее, Годимир, – прозвучал властный голос боярича, который подошел ко мне, полыхая отблесками злости. – Дикарка – моя! – добавил с усмешкой, от которой по спине пробежал холодок. Что это с ним?

Годимир отступил, одарив Андреаса злобным взглядом. Явно не ожидал, что тот вмешается. Я тоже не понимала, что задумал боярский сын.

– Меня никто не снимал с должности куратора. Да и Лютобор распорядился, чтобы я тренировал дикарку в спаррингах, – нашел нужным пояснить свои действия. Но я-то знала, что Андреасу доставляет особое удовольствие искать мои слабые точки. – Только я имею право… Обучать ее.

Боярич криво усмехнулся, давая понять, что не только обучать, но и издеваться надо мной у него тоже эксклюзивное право.

– В исходную! – рявкнул на меня Андреас. – Чего стоишь, глазами хлопаешь?

Я отступила на пару шагов и попыталась сосредоточиться, чтобы создать щит тишины. Он гасил эмоции для окружающих и служил надежным барьером от гневов невысокого ранга. Ухмыльнувшись, боярич выхватил «клинок чар» – магическое оружие, полыхающее синим холодным светом. От него веяло мощью, которая превосходила возможности любого ученика. На его использование требовались десятки чарок, а новичкам запрещалось его создавать, чтобы не свалиться от истощения.

– Что же ты делаешь? – прошептала еле слышно, но на мои робкие возражения Андреас не обратил внимания.

– Защищайся! – ухмыльнувшись, выкрикнул парень. – Гнев не будет интересоваться твоим уровнем силы. Он просто нападет, а дальше уже от тебя зависит, выживешь или нет.

Андреас нанес первый удар. «Клинок чар» врезался в щит с такой силой, что по залу разнесся оглушительный звон. Защита просела наполовину. Я еле держалась, сдерживая потоки и направляя их на поддержание плетения. Во рту пересохло, а на тело давила тяжесть, будто его сдавливали невидимые тиски.

– Андреас, остановись! – тут же последовал окрик Велемира, но боярич только усмехнулся и продолжил давить.

Ученики замерли, наблюдая за нашим противостоянием.

– Получи, дикарка! – Клинок вспыхнул еще ярче, а его удар пришелся по центру щита.

Боль пронзила все тело. Защита не выдержала и рассыпалась. От столь грубого вмешательства в потоки я резко обмякла, ощущая слабость. На несколько мгновений я оказалась незащищенной от партнера по спаррингу и его опасного оружия. Андреас занес надо мной клинок для финальной атаки.

– Это за то, что сорвала мое испытание, – процедил он сквозь зубы и ударил.