Текст книги "Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Не смей! – Бросилась к Мелеху и оттолкнула его в сторону. Не ожидая подобного выпада, парень потерял равновесие и упал.

– Ополоумела, дикая? – Взбесился он, подскакивая на ноги и сокращая дистанцию. – Ты пожалеешь об этом! Клянусь, пожалеешь!

Его правая рука взметнулась для удара, но я тут же рванула с места, уворачиваясь от занесенного над головой кулака. Хлестко ударила парня ногой по коленной чашечке, отчего тот взвыл не своим голосом. Прихлебатели из группы поддержки ринулись с двух сторон, стараясь перехватить за руки и обездвижить. От одного удалось вывернуться, а другой вцепился в плечо мертвой хваткой. Взбешенный Мелех кинулся на меня, опрокидывая навзничь. Оседлал верхом и замахнулся, когда Ирия пронзительно закричала:

– Не надо! Остановитесь! Помогите, кто-нибудь!

На крик тут же примчались двое дежурных – рослые мужчины в серых форменных кафтанах и с плетками на поясе.

– Стоять! – рявкнул один из них, завидев нашу свалку. – Что происходит? Кто посмел нарушить правила?

Удар Мелеха пришелся по воздуху в считанных сантиметрах от моего лица. Наверное, думал напугать, но я даже не моргнула. Смотрела на него спокойным ничего не выражающим взглядом. И точно знала, что подобное равнодушие отчего-то приводит других в состояние неконтролируемой злости. Одарив меня яростным взглядом, парнишка поднялся и встал неподалеку, понуро опустив голову. Возле него тут же оказалась неизменная группа поддержки.

Я поднялась на ноги, невозмутимо отряхнула запылившуюся одежду и вопросительно посмотрела на чародеев. Только тут заметила, что недавнюю троицу, с которой мы проходили испытание в подвале, тоже привели сюда. Вероятно, из-за стычки с Мелехом, пропустила их появление. Но это объясняло, почему на крик Ирии так быстро отреагировали дежурные. Видно, не успели далеко уйти. Что примечательно, остальные ребята, наблюдавшие за нашей схваткой, мигом разбежались по своим кроватям, делая вид, что ничего не заметили.

– Всех участников конфликта наказать! – распорядился второй дежурный, выглядевший старше напарника. – Ирия, Мелех, Гаяна, Неждан и Завид, – перечислил нас поименно, – немедленно отправляетесь в подвалы! И вы трое – тоже! – Спровадил вместе с нами новеньких.

– Но за что? – возмутилась девчонка из богатеев. – Я ничего не сделала.

– Вот именно, Полада! – По губам мужчины скользнула торжествующая усмешка, как будто не первый раз ловил новичков за подобным занятием. – Ты не доложила старшему дежурному о беспорядках, поэтому тоже получишь наказание. Марш на выход!

Глава 6

Понурые, подростки поплелись вслед за мужчиной, бросая на меня озлобленные взгляды. Как оказалось, подвалов под школой хватало и помимо тех, где нам недавно устроили проверку. Каменные щербатые ступени привели нас в огромное помещение, освещенное тусклым светом факелов. Тяжелый воздух, наполненный запахами смолы и сырой земли, давил на грудную клетку, создавая гнетущую атмосферу. В полумраке я разглядела ряды железных клеток. Некоторые стояли отдельно, полностью изолированные, другие примыкали к стенам и напоминали тюремные камеры. Дежурный выбрал для нас пустующую клетку в центре помещения. Вокруг нее стояли другие, но уже с постояльцами – гневами, потерявшими животное обличие.

Из двух десятков приземистых тварей, я угадала шиг и анчуг – злобных карликов с обвислыми ушами, тощим бурым телом и непропорционально длинными передними конечностями. Шиги походили на круглые меховые комки, покрытые жесткой шерстью, зубастые и невероятно прожорливые. Третьей разновидностью были матохи – перерождались из более крупных животных, вроде волков или кабанов. У таких тварей мощная челюсть, полная острых зубов, мускулистые ноги с копытами или когтистыми лапами и поджарое тело. Но главное, что отличало одержимого гневом животного от перерожденного гнева, – пылающие алым цветом глаза и легкая полупрозрачная дымка, окутывающая тело. Чем темнее и насыщеннее была такая дымка, тем злее и опаснее становился гнев.

– Вот вам и наказание, – равнодушно бросил дежурный, открывая тяжелую дверь клетки и подталкивая нас внутрь. – Посидите до утра, подумайте о своем поведении и заодно посмотрите, к чему приводит гнев, когда вы позволяете ему завладеть собой.

Захлопнув решетку и заперев ее снаружи на громоздкий засов, дежурный ушел, оставив нас наедине с гневами. Твари сидели по соседним камерам, издавая гортанные звуки, пробирающие ужасом до костей. Их тела подрагивали и слегка мерцали в отблесках пламени. Казалось, что воздух немного гудел от испускаемой гневами агрессии. Находиться в одном помещении с чудовищами – то еще испытание на прочность. Сам факт такого соседства давил на сознание и невольно пробуждал страх. Не у меня, я не раз сталкивалась с мелкими гневами в лесу. Дед учил сохранять максимальное спокойствие в их присутствии, тогда и твари становились менее агрессивными.

Но это я, выросшая в дикой деревне посреди леса, а слободские и городские ребята к такому соседству не привыкли. Подростки невольно держались друг друга, моментально позабыв о недавних обидах. Мелех хоть и бросал на меня злобные взгляды, но молчал и скрипел зубами. Ирия тихонько всхлипывала и озиралась по сторонам испуганными глазами. Однако первой не выдержала Полада.

– Нет! Я не хочу здесь оставаться! Отпустите меня! – закричала она, когда гнев в соседней клетке, ощутив наши страхи, взбесился и забился головой об прутья, пытаясь вырваться. – Мой отец так этого не оставит! Он знатный купец. Он вам покажет! Отпустите меня немедленно!

Чем больше распалялась Полада, тем сильнее волновались гневы вокруг. Они чуяли злость и отчаяние девчонки, сами заводились и начинали метаться, кидаясь на такую желанную, но недоступную добычу. Гнетущая атмосфера только усиливалась. Злость и страхи порождали только гнев, и ничего хорошего не приносили людям. Паническая истерика купеческой дочки понемногу начала передаваться и остальным. Мальчишки, что прибыли с нами сегодня, занервничали и побледнели. Мелех и два его приспешника, Неждан и Завид, наполнились злобой. В маленьком пространстве клетки, где нам едва хватало места, подобное поведение могло привести к серьезным проблемам. Гневы питались эмоциями, и сейчас Полада была для них праздничным пиром. Девчонка приближалась к тому порогу, когда окончательно потеряет контроль над даром. Я заметила, как по ее телу то и дело пробегали легкие сверкающие молнии, а ладони светились от прибывающей силы.

Я невольно вспомнила деда, его доброе лицо, морщинистые руки, перебирающие травы, и мудрые наставления. Он часто пел мне колыбельные, когда я не могла уснуть, или же мы переживали Волны гнева, накатывающие на наши земли. «Гнев не любит покоя и боится тишины. Пой ему, и он уснет». В этот момент я остро осознала, что, если ничего не сделаю, то нас всех поглотит гневное безумие.

Глубоко вздохнув, я постаралась прийти к внутреннему спокойствию, которое не раз выручало в опасные моменты. Приблизившись к Поладе, положила руку ей на плечо и тихо запела. Сначала мой голос терялся на фоне криков и общего гула, но я чувствовала в себе силу и непоколебимую уверенность, что все получится, как надо.

Постепенно крики Полады стали тише, а рыдания сошли на нет. Она смотрела на меня изумленным взглядом, как будто до конца не верила, что моя колыбельная сможет ей хоть как-то помочь.

Однако результат проявился практически сразу. Дети позабыли о страхах и неприязни, гневы перестали бесноваться, а атмосфера в огромном подвальном помещении медленно менялась, наполняясь хрупким покоем. Красные глаза тварей тускнели, полупрозрачная дымка над измененными телами светлела, а волны агрессии ослабевали, превращаясь в слабое эхо. Моя песня создавала вокруг нас невидимый умиротворяющий кокон спокойствия.

Ирия прижалась ко мне, уткнувшись головой в плечо. Полада склонилась с другой стороны, и мы медленно опустились на пол. Мальчишки тоже присели, сгрудившись в кучу, и задремали. Даже Мелех, сидевший отдельно, уронил голову вниз и забылся. Песня стихла, а я продолжала сидеть, прислушиваясь к ровному дыханию девчонок и наблюдая, как рассеивается тьма. В воспоминаниях я была с дедом, слушала лес и смотрела, как костер жадно пожирает поленья. Однако я знала, что всему этому настал конец. Теперь моя жизнь – чарошкола, гневы и бесконечная борьба за выживание. Я не ведала, что принесет завтрашний день, но была к нему готова. Здесь нельзя расслабляться и допускать ошибки. Я не испытывала страха и не тревожилась, но с интересом ожидала, что же будет дальше.

Утро для нас наступило с грохотом открываемой железной двери и тяжелых шагов дежурного. Я лишь немного подремала, когда усталость взяла свое, но до полноценного отдыха было далеко.

За нами пришли двое вчерашних дежурных, засадивших в эту клетку. Не знаю, что они надеялись тут увидеть, но на их невозмутимых лицах промелькнуло изумление. Похоже, никто не ожидал застать мирную картину из спящих детей и усмиренных гневов.

– Что произошло? – Подошел к клетке старший, открывая засов. – Почему твари такие спокойные? Почему все спят? – Взгляд мужчины замер на Поладе, которая тихо посапывала у меня на плече.

От громких звуков ребята начали просыпаться, потирая глаза и оглядываясь с недоумением. Верен ближе всех сидел к выходу и первым пришел в себя. Он посмотрел на меня, потом перевел испуганный взгляд на дежурных.

– Она… – указал на меня пальцем. – Она пела колыбельную. И все успокоились. Гневы тоже.

– Колыбельную? Значит, тебе знаком этот способ? – Дежурный вопросительно уставился на меня, ожидая объяснений. Но я лишь пожала плечами, делая вид, что не понимаю, о чем идет речь.

– Мелех, как все было на самом деле? – не поверил новичку дежурный и попытался добиться ответа у другого ученика.

– Понятия не имею, я заснул, – пробурчал парень, кидая на меня опасливый взгляд.

– Мы во всем разберемся! – недовольно поджал губы мужчина. – А сейчас – подъем! Все на выход! Надеюсь, больше не будет беспорядков. Ирия, ты проявила слабость. Мелех, Неждан и Завид – вы нарушили правила. Касьяна, Верена и Полады это тоже касается. Сегодня лишаетесь ужина. А ты, – оставил меня напоследок, – будешь под особым присмотром. Занятия начнутся через два часа. За это время необходимо получить форму и вещи, успеть на зарядку и позавтракать. Поторопитесь, никто вас дожидаться не будет.

Нас вывели из подвала и повели в казарму. Я еле поспевала за остальными. Ноги онемели от долгого сидения, и каждый шаг отдавался неприятным покалыванием в ступнях. Ирия и Полада держались рядом. Купеческая дочка выглядела подавленной. Надменность исчезла, сменившись растерянностью и испугом. После ночи в подвалах стало ясно, что происхождение и богатые родители здесь не имели значения.

– Итак, – задержал нас дежурный перед входом в казарму, – послушайте внимательно. Вы все прошли первую проверку на взаимодействие с гневами и теперь являетесь учениками чарошколы. Вам намеренно продемонстрировали, как обращаются с теми, кто не способен сдерживать гнев. Вы на себе прочувствовали наказание за нарушение правил, поэтому я надеюсь, что в дальнейшем никто их не будет нарушать. – Красноречиво посмотрел на Мелеха, а затем на меня. – Учитесь прилежно, осваивайте науки учителей и тогда подвалы будете посещать только в рамках необходимых заданий и отработки взаимодействия с гневами.

– Выходит, вы специально нас запихнули в эту клетку? – возмутилась Полада, глядя на мужчину с нескрываемой обидой.

– Именно! – подтвердил дежурный. – В воспитательных целях, которые, в том числе, направлены на то, чтобы уяснили раз и навсегда – здесь нет деления на слободских, городских или диких. Вас будут оценивать по тем умениям, которые вы будете проявлять на занятиях. Всем ясно?

Подростки дружно закивали, а на лицах новеньких мальчишек и Ирии я прочитала нескрываемое облегчение. Я же приняла информацию к сведению, не особенно радуясь тому, что нас сначала макнули в грязь, а потом уже объяснили, зачем это сделали. Первое впечатление, и оно же последнее, оказалось испорченным.

Колыбельная Гаяны

Тихая ночь неспешно пришла, ветер на улице стих,

Пламя души прогорело дотла, в сердце покой сохранив.

Спи, засыпай, дорогое дитя. Пусть все заботы уйдут.

Гнев растворится в каплях дождя, злости оковы падут.

Замедли дыханье, смирись с тишиной,

Найди драгоценный покой.

Возьми мою руку, прижмись к ней щекой

Усни поскорей, мой родной.

К утру ты проснешься, и мир расцветет яркими красками дня,

Ты встретишь рассвет и новую жизнь ты проживешь для меня.

Открой же скорее сердце свое тому, кто застыл, очерствев,

Любовь пусть растопит каменный лед, которым сковал его гнев.

Замедли дыханье, смирись с тишиной,

Найди драгоценный покой.

Возьми мою руку, прижмись к ней щекой

Усни поскорей, мой родной.

Глава 7

– Давайте начнем знакомство сначала, – уже более мягким тоном продолжил дежурный. – Меня зовут Милояр Луст. Обращаться ко мне – господин Милояр или господин учитель. Последнее применимо к любым преподавателям нашей школы.

– Рада знакомству, господин Милояр, а меня зовут Ремез Полада Путятична, дочка купца Путяты Ремеза, – выпендрилась девчонка, получив возможность похвастаться, что родом из богатой семьи в отличие от нас, неудачников.

Не знаю, может, она хотела показать манеры или как-то выделиться среди остальных, но это никому не понравилось. В том числе и дежурному.

– Полада, ты верно не слушала, о чем я говорил недавно? – холодно поинтересовался Милояр. – Здесь ко всем ученикам обращаются по имени без отчества и фамилии, потому что все между собой равны. В вашей власти прославить свое имя или же покрыть позором. На первый раз – замечание. Получишь еще два, и последует наказание. Понятно?

– Угу, – понуро кивнула девчонка.

– Не «угу», а: «Да, господин учитель», – поправил Милояр.

– Да, господин учитель, – послушно повторила Полада.

– Вот и отлично! А теперь – марш в казарму. На кроватях уже приготовлены необходимые вещи. Быстро переодеваетесь в спортивную форму и бегом на задний двор, где проводится зарядка. Над каждым спальным местом прибита табличка с именем, так что не ошибетесь, – предвосхитил вопросы, готовые сорваться с языка.

Дважды нам повторять не пришлось. Наученные горьким опытом, мы поторопились вернуться в казарму и разбрелись по разные стороны от щита. Я нашла свою койку в дальнем темном углу, куда не попадал свет из узких окон. Меня этот факт ничуть не расстроил. Темноты я не боялась и лишний раз с кем-то общаться не горела желанием. Ирии досталось соседняя кровать, а Поладу разместили напротив.

Глядя, как другие девочки собираются на зарядку, я спешно разобрала вещи, сложенные аккуратной стопкой в изножье. Сверху лежал кафтан из плотного сукна, под ним серые штаны, два комплекта льняного нижнего белья, портянки и тяжелые сапоги. Еще пара простых рубашек, ночная сорочка, кофта с застежками под горло, длинная юбка, чулки и туфли на каблуке. Помимо этого, прилагался комплект бытовых мелочей, вроде куска дегтярного мыла, жесткого полотенца, костяной расчески и маленькой щеточки для чистки зубов. Вещи далеко не новые, но чистые и вычищенные.

Быстро одевшись, я расчесала волосы и переплела их в тугие косы. Ирия тоже быстро справилась, а вот Полада замешкалась с портянками. Ни помощи, ни совета девочка не спрашивала, даже не поблагодарила, что утихомирила ее истерику ночью, так что я не лезла с подсказками.

Зарядка проходила на холодном плацу, куда ранним утром выгоняли всех учеников: от мелких десятилеток до совсем уже взрослых лбов лет по двадцать. Под хриплые команды дежурных мы выполняли изнурительные приседания, махи руками и ногами, отжимания и до изнеможения бегали по кругу большой площадки, огороженной с четырех сторон стенами школы, и примыкающих зданий столовой и общежития преподавателей.

Я еле выдержала разминку, а другие новички сдались еще в первый час и получили от Милояра наказание. Их уже лишили ужина, а теперь еще предстояло перемыть посуду в столовой и убраться в клетках гневов.

После зарядки мы посетили мыльни, где привели себя в порядок, затем переоделись в учебную форму и отправились на завтрак. В столовой нас рассадили за деревянные столы и выдали порцию жидкой каши, кусочек хлеба и травяной чай. Я спокойно съела свою порцию, в то время как другие дети ковырялись в тарелках с видимым отвращением.

За соседним столом сидел Мелех со своими прихлебателями. Его дерзость сменилась настороженностью со смесью страха и любопытства. Гнев, которому он едва не поддался в подвале, разрушил образ местного авторитета. Но только в моих глазах, большая часть учеников из казармы для новичков по-прежнему относилась к нему с опаской. Отодвинув миску, парень решительно подошел к нашему столу и сел напротив меня.

– Эй, дикарка! – произнес низким тембром, в котором еще проскакивали высокие нотки, свойственные парням с ломающимся голосом. – Как ты это сделала? С гневами и... – запнулся, как будто не желал признавать очевидного. – И с нами.

Я подняла на Мелеха спокойный взгляд и пожала плечами. Раскрывать свои умения и тайны, когда все вокруг затихли, не собиралась. Пусть думает что угодно, лишь бы не догадался об истинной причине.

– Ничего я не делала, – сделала вид, что не понимаю. – Мне было холодно, я уснула. Вы, наверное, устали и тоже отключились.

Мелех недовольно поморщился. Хотел что-то сказать, даже рот приоткрыл, но передумал и спешно поднялся.

– Не хочешь говорить – так и скажи. Мы все слышали, как ты пела. Или будешь отрицать?

– Мне было страшно, я пыталась успокоиться. Что тут такого? Не думаешь же ты, что моя песня всех усыпила? Полный бред! – усмехнулась, внимательно отслеживая реакцию парня.

В его глазах я уловила сомнения и непонимание того, почему так упорно отрицаю очевидное. Другой на моем месте давно бы хвастался, как справился со страхом, а я призналась, что испугалась. Полада радостно ухмыльнулась, хотя и промолчала. Ирия, Верен и Касьян смотрели на меня настороженно, но с уважением. Приятно, конечно, но расслабляться нельзя.

После завтрака нас выстроили во дворе, где Милояр объявил о начале учебы и снова напомнил о дисциплине.

Распорядок дня был строгим: подъем в четыре, зарядка, душ, завтрак. Затем шли уроки до обеда, после начинались тренировки по контролю силы. Вечером – немного свободного времени, ужин, домашние задания и дополнительные занятия. В десять часов отбой. Строгий график, но вполне обоснованный, учитывая, что из нас воспитывали будущих чародеев.

Первое занятие началось в большом классе с темными деревянными скамьями. Я села подальше от Мелеха и его компании. Ирия устроилась рядом, остальные тоже расселись вокруг, будто других мест не было.

Внезапно я ощутила на себе чей-то взгляд. Обернувшись, увидела Андреаса. Мрачный и злой, он сидел в одиночестве, излучая ненависть и силу. Вокруг парня сплотились старшие ученики, признавшие его лидерство.

– Смотрите-ка, кто пришел! – громко сказал боярич. – Безмозглая дикарка, которую уже отправили к гневам за драку. Видно, ты только и умеешь, что лезть куда не просят.

Как быстро новости разносятся по школе! Я еще в казарме не обжилась, а Мелех уже выяснил про наказание Андреаса. А этот с утра успел обо всем разузнать.

В классе раздался смех, послышались колкости. Многие встали на сторону боярича, но некоторые смотрели с недоумением. Мелех держался в стороне.

Я промолчала, посчитав бессмысленным тратить время на оправдания. Любой ответ подлил бы масла в огонь.

Класс затих, когда распахнулась дверь, и в помещение вошла вчерашняя учительница. С порога осмотрела зал. Казалось, что она задержалась взглядом на каждом из учеников, а на деле это действие заняло пару секунд. Цокая каблуками, подошла к столу, достала бумагу и перья. Все делала неторопливо, в гробовой тишине, демонстрируя свою власть.

– Доброе утро, послушники. Меня зовут Стояна Власовна Цыба. Обращаться – госпожа Стояна или госпожа учительница. Сегодня оценим знания новых учеников. Новенькие, встаньте!

Вместе со мной поднялись еще около двадцати человек, включая Андреаса.

– Ты! – она указала на рыжего паренька. – Назови имя и ответь, умеешь ли читать и писать.

– Горыней звать. Н-нет, госпожа, грамоте не обучен. В слободе некому было...

– Ясно! – Она сделала пометку в журнале. – Следующий!

Касьян и Верен признались, что неграмотны. Ирия испуганно пролепетала, что мама учила ее только писать имя. Стояна холодно заметила, что этого мало. Полада с гордостью заявила, что родители ее всему обучили, и начала рассказывать о происхождении, но учительница резко оборвала:

– Достаточно! – И посмотрела на меня. – А ты, дикарка? – в голосе прозвучала насмешка.

– Да, госпожа Стояна. Дедушка научил меня читать, писать и считать.

– Что ж, проверим, – язвительно улыбнулась она. – Те, кто ничего не умеет, пересядьте налево, к другим бездарям.

Когда неуспевающие переместились, Стояна велела новичкам сесть ближе. Вместе со мной, Поладой и Андреасом набралось семь человек. Боярич не захотел сидеть рядом и устроился выше, согнав Ратко и Беляну, которые безропотно пересели ко мне.

Учительница раздала листы с задачами, написанными каллиграфическим почерком. Я быстро пробежалась по ним глазами, ощутив облегчение, что они соответствовали уровню начальной школы на Земле. Язык и письмо здесь отличались, но за четырнадцать лет я привыкла. Наоборот, знания из другой жизни служили надежным подспорьем и были моим тайным козырем.

– Эти задачи, – пояснила Стояна, окинув нас взглядом и задержавшись на Андреасе, – проверят не только ваши способности к счету, но и умение излагать мысли. Пишите разборчиво, без ошибок. У вас тридцать минут, – она поставила песочные часы на край учительского стола. – Занимайтесь и постарайтесь не отвлекаться.

В конце урока учительница собрала листы, просматривая их на ходу. Кому-то кивала, кого-то поправляла, кого-то хвалила. Увидев мою работу, она недовольно поджала губы и промолчала. Я и так знала, что справилась безупречно. Похвала мне не требовалась, но предвзятое отношение вызывало глухое раздражение. Чем я ей не угодила?